Близнецы (Глава 2)

Волк отошел на несколько шагов и уселся на задние лапы. Его глаза больше не казались зловещими — они стали внимательными, даже немного извиняющимися. Я все еще лежал на холодной земле, в ушах звенело. Cделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и заставил себя сесть. Еще несколько секунд просто дышал, сжимая и разжимая кулаки, чтобы убедиться, что снова могу контролировать тело, затем медленно встал. Колени, предательски ослабев, подогнулись, но выдержали.
Волк подошел и слегка толкнул меня в плечо, как бы проверяя, могу ли я держаться на ногах.
— Нам нужно поговорить. Все должно выглядеть естественно, и нам лучше не привлекать к себе внимание, — снова прозвучал в моей голове голос Волка.
— Хорошо.
— Ты должен сделать вид, что выгуливаешь меня.
— Да, конечно.
— И по вашим законам такая большая собака, как я, должна быть на поводке и в наморднике. Верно?
— Безусловно. И даже лучше в конуре на цепи.
— Рад, что к тебе возвращается чувство юмора. Не волнуйся, самое страшное позади… Кстати, вон там урна, лучше туда, а не посреди дорожки.
Волк терпеливо ждал, пока меня не перестало рвать.
— Теперь лучше?
— Да, намного. А где намордник?
— На ошейнике. Сзади, у основания шеи.
Я протянул руку — пальцы нащупали что-то твердое и холодное, скрытое в густом мехе. Небольшой зажим открылся от легкого поворота. Внутри действительно оказались поводок и намордник, аккуратно свернутые в специальный футляр. Я начал закреплять намордник на голове Волка. Он стоял спокойно, только глаза внимательно следили за каждым моим движением.
Когда все было готово, я взял поводок в руку и мы двинулись вперед.
— Спасибо, — голос прозвучал намного мягче, с ноткой благодарности.
Мы прошли через парк в направлении ближайшей скамейки. Тропинка была темной, освещенной лишь редкими фонарями, а вокруг по-прежнему не было ни души — только шелест листвы и наши шаги нарушали ночную тишину.
— Давай сядем здесь, — Волк остановился у скамейки под старым кленом.
Я оглядел окрестности и опустился на край скамьи. Волк сел рядом, словно обычная собака, только размеры и необычный вид выдавали в нем что-то совсем иное.
— Давай знакомиться — Джейк.
— Яков Ласкер, — я машинально сглотнул.
Волк едва заметно фыркнул, будто пробуя имя на вкус:
— Яков… Ласкер… Длинновато. Как тебя называют друзья?
Я помедлил, чувствуя себя неловко от этой непринужденной беседы с огромным говорящим волком.
— Яша. Мои друзья зовут меня Яша.
— Я буду звать тебя Яша. Хорошо? Мы ведь теперь друзья, верно?
— Наверное.
— Яша, ты, вероятно, хочешь знать, что происходит?
— Да, было бы неплохо понять.
У меня появилась странная уверенность, что как бы невероятно это ни выглядело, в происходящем есть какая-то закономерность и даже глубокий смысл.
— Я пришел из другого мира.
«Хорошее начало», — подумал я.
— На самом деле это даже не мир, а система из пятидесяти трех миров, связанных между собой невидимыми нитями. Хотя физически они, скорее всего, находятся в разных уголках Вселенной — возможно, даже в разных галактиках или временных потоках.
Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. Я смотрел на него, не зная, что сказать; в голове мелькали образы из научной фантастики, которую я так любил в детстве.
— Мой мир — один из них. Мы называем его Черным лесом, — в голосе Джейка послышалась нежность. — Мы не такие технологически развитые, как вы, у нас нет городов, дорог, двухэтажных автобусов. Но наши леса… Вы никогда не видели ничего подобного — деревья высотой с ваши многоэтажки, с кронами, сплетающимися в естественные своды. А в наших озерах вода такая прозрачная, что видно дно даже на глубине пятидесяти метров… — Джейк замолчал, его глаза стали отстраненными, словно он видел перед собой родные места и семью, оставшуюся там. — Земля — тоже часть системы. Ваш мир был открыт одним из последних. Земля создала странную защитную стену, скрывающую планету от нас. Лишь восемьдесят лет назад мы наконец нашли способ проникнуть сюда, но даже тогда столкнулись с трудностями при установлении контакта. То, что ты меня слышишь — это колоссальный успех! — Волк был явно горд собой.
— Но почему я? Почему выбрали именно меня?
— Во-первых, ты ментально готов принять существование других миров. Во-вторых, ты мой близнец.
Я удивленно приподнял брови, но каким-то образом все это показалось мне логичным. Возможно, я просто устал удивляться после всего, что произошло за последний час. В конце концов, если уж я беседую с волком из другого мира, почему бы ему не быть моим близнецом?
— Любопытно… и что это значит на практике?
— В системе пятидесяти трех миров существуют пары существ, которые являются своего рода отражениями друг друга в разных мирах. Мы называем их близнецами — у них схожий образ мышления, что позволяет установить между ними ментальную связь. Посмотри, даже наши имена созвучны — Джейк и Яша… У тебя есть дети?
— Трое.
— Вот и у меня трое. Старшая дочь и два сына, — Волк вздохнул. — Земля отличается от всех остальных миров системы. Взять хотя бы то, что ваша планета поделена на многочисленные страны, что не встречается практически нигде, и у вас почему-то придается большое значение принадлежности к определенной расе или национальности. Но главное, вы единственные ведете масштабные войны, миллионами уничтожая себе подобных. Такое поведение чуждо всем остальным мирам. На первом этапе после открытия Земли централы вообще не хотели с вами контактировать.
— Централы?
— Жители Центрального мира. Это основной мир системы, самый развитый. Именно они открыли существование остальных миров и научились перемещаться между ними. Но самое важное то, что они с самого начала живут по основному принципу — Аксиоме жизни.
Я вопросительно посмотрел на Волка.
— Да, Аксиоме: «Живи и дай жить другим».
— Живи и дай жить другим, — задумчиво повторил я.
— Я понимаю, для тебя это звучит странно, но в итоге все миры системы приняли этот принцип. Поэтому у нас практически нет конфликтов и войн.
«Хорошо им», — подумал я. А у меня даже собака знает, что в случае сирены нужно прятаться в мамаде. Она прибегает первой, забирается на кровать и начинает тревожно лаять, пока все остальные не соберутся в комнате.
— Вы единственные, кто не только не подчиняется этой основополагающей аксиоме, но и полностью отвергает ее. Такое поведение настолько чуждо всем остальным мирам, что наши ученые довольно долго подозревали, что Земля какой-то отдельно стоящий мир. Но, к сожалению, оказалось, что вы не только часть системы, но и первопричина нашей основной проблемы.
— Какой такой проблемы?
— Видишь ли, сто лет назад был открыт закон максимальной популяционной емкости. Пятьдесят три мира вместе могут поддерживать не более двадцати миллиардов разумных существ.
— Двадцать миллиардов на пятьдесят три мира? — быстро прикинул я. — Это меньше четырехсот миллионов на мир.
— Примерно так. В среднем триста восемьдесят миллионов. Во всех мирах население распределено довольно равномерно, но вот на Земле…
— А у нас уже больше восьми миллиардов, — я начал понимать, к чему он ведет.
Волк согласно кивнул.
— И сто лет назад во всех мирах начали фиксировать странные вещи — внезапные болезни, необъяснимые смерти — численность населения стала снижаться, причем процесс шел по нарастающей. Никто не мог объяснить причину этой аномалии… пока не был открыт ваш мир. Тогда мы поняли, что причина кроется во взрывном росте населения Земли… — Голос Джейка стал тише. — Мои сыновья тяжело заболели четыре года назад. Их удалось спасти, но они, скорее всего, останутся инвалидами на всю жизнь, — голос Волка дрогнул. — Джордж почти не видит, у обоих плохо работают задние лапы, ночами случаются сильные боли. Многим повезло еще меньше — умирают целыми семьями. И с каждым годом ситуация только ухудшается.
Я не знал, что сказать. В этих словах было столько боли, что сомневаться в искренности собеседника было невозможно. Наконец, я спросил:
— Что вы хотите от меня? Чем я могу помочь?
Волк долго смотрел на меня, а затем медленно произнес, взвешивая каждое слово:
— Ты должен помочь нам уменьшить количество людей на вашей планете.
— Уменьшить количество… Но как? Ты имеешь в виду… убить людей? — я уставился на Волка, пытаясь понять, правильно ли расслышал его слова.
— Есть разные способы решения проблемы перенаселения. Но забавно, что ты так быстро согласился.
— Нет-нет, я не согласился! Но даже если допустить, что я бы согласился, чего я не делал, все равно это абсолютно невозможно!
— Что касается того, как это сделать и чем ты можешь помочь, я не могу сейчас рассказать тебе все подробности — ты сначала должен сам все обдумать и прийти к окончательному решению. Ты живешь далеко от этого парка?
— Минут десять ходьбы. Хотя… вообще-то я здесь по делам. Я живу в Израиле.
В глазах Волка вспыхнул интерес:
— Изра-а-аиль?.. — протянул он, словно что-то обдумывая. — Интересно. Ты даже не представляешь, насколько мне повезло!
Я почувствовал, что разговор снова сворачивает в неожиданную сторону.
— Почему повезло?
— Мы, волки, способны ощущать своего близнеца на расстоянии двадцати-тридцати километров. Именно поэтому нас отправляют в крупные города — там выше шансы установить связь. За год я обошел двадцать семь мегаполисов — и все безрезультатно. И вот наконец-то здесь, в Лондоне, я почувствовал твое присутствие, это был… словно тихий зов. Невероятная удача, что ты оказался здесь именно в эти дни.
— Это судьба…
— Возможно. Плюс мой профессионализм. Кстати, будь добр, скажи мне свой адрес в Израиле, — Я замялся. — Поверь мне, если бы я хотел тебя убить, то ты был бы мертв уже час назад.
— Ладно… — Я все еще не был уверен, что поступаю правильно, но назвал адрес.
— Прости за несколько сумбурное начало. Для установления ментальной связи нужно особое состояние — высокий адреналин, учащенный пульс, предельная концентрация внимания. Проще говоря, страх. Нападение — самый быстрый способ добиться нужного эффекта. Я долго тренировался. Кстати, как получилось? Было сильно страшно? Как тебе мой оскал? А рычание?
— Убедительно. Отличная работа! Молодец! Твои зубы запомнятся мне на всю жизнь.
— Спасибо, я рад!.. Мне нужно идти, — Волк внезапно поднялся на лапы. — Окно для обратного прыжка открывается через двадцать минут, я должен успеть. Если опоздаю, придется ждать следующего цикла, а это еще три дня здесь.
Он глядел на меня сверху вниз. Наши взгляды встретились, и я ощутил странную связь, будто знал этого волка всю жизнь.
— До встречи в Израиле, Яша. Поводок можешь оставить себе на память.
Я отцепил поводок. Волк побежал к выходу, а я остался сидеть на скамейке, наблюдая, как он исчезает в темном углу парка. Только сейчас, глядя вслед уходящему зверю, я поразился тому, как сразу не заметил, насколько сильно он отличается от любого известного мне земного волка или собаки. На вид он весил явно не меньше ста двадцати килограммов, а его серебристо-серый окрас с необычными темными полосами на боках был удивителен — в нем присутствовала какая-то первобытная, завораживающая красота, от которой невозможно было отвести взгляд.