Поводок (Глава 3)

Я не помню, как добрался до своих апартов. Возвращался словно в тумане — голова все еще кружилась от всего того, что произошло в парке. Согласитесь, ведь нечасто приходится встречать говорящих волков, рассказывающих истории про инопланетные миры и загадочные аксиомы жизни.
Вставив ключ в замок, я открыл дверь и замер на пороге, пытаясь собрать мысли воедино. В этой маленькой студии, в тихом шуме города за окном было что-то обыденное, нормальное, своего рода утешение — я все еще здесь, на Земле, в нашем обычном мире. В итоге я решил лечь спать — завтра мне предстоял ранний рейс в Израиль на EL AL из аэропорта Лютон, встать нужно было в половине шестого.
Но прежде чем рухнуть на кровать, оставалось одно важное дело: торт. Торт — это святое: живем один раз, и никакие межгалактические волки не помешают мне им насладиться, я его заслужил! Во-первых, история с Revolut. Во-вторых, меня не съели. Хотя, возможно, наоборот: во-первых, меня не съели, и уже потом Revolut. Так правильнее, наверное.

* * *
На следующее утро только в самолете я наконец смог обдумать то, что произошло прошлой ночью. Uber опоздал, и я с трудом успел купить набор «Лего» в аэропорту: приехать домой без подарка не менее опасно, чем гулять по ночным паркам Лондона.
Самолет был забит до отказа, капитан что-то бормотал о хорошей погоде над Европой, а я сидел и смотрел в иллюминатор. Что это были за слова, которые он сказал… «Ты должен помочь нам сократить количество людей на вашей планете». За-ме-ча-тель-на-я перспектива! Может, еще организовать ядерную войну или переворот в Китае?..
Я закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Попробуем мыслить системно. Для начала рассмотрим самое простое и рациональное объяснение произошедшего: я сошел с ума. Может быть, этой встречи вообще не было — может, это так шизофрения начинается? Переутомленный генеральный директор съезжает с катушек и переживает свой первый полный психический кризис с визуальными и слуховыми галлюцинациями. Говорила мне сестра, что работа 24/7 хорошим не закончится! Может, я, как профессор Нэш из «Игры разума», вообразил себя спасителем человечества? В данном конкретном случае не человечества, но вы меня понимаете…
Я достал телефон, открыл ChatGPT и набрал: «Как больной может сам отличить видения при шизофрении от реальности?»
ChatGPT выдал: «При шизофрении отличить видения (галлюцинации) от реальности может быть крайне сложно, особенно если симптомы выражены сильно. Однако есть несколько способов, которые могут помочь больному осознать разницу между реальностью и галлюцинациями:
— Сравнение с реальностью окружающих людей. Можно спросить у близких, видят ли они то, что видит больной. Если другие люди не воспринимают это событие или объект, есть вероятность, что это галлюцинация.
— Самоанализ. Важно внимательно прислушиваться к своим чувствам и попытаться оценить ситуацию логически. Например, задать себе вопрос: «Это возможно в реальности?» или: «Нормально ли это для окружающей действительности?»
— Распознавание закономерностей. Галлюцинации могут следовать определенным шаблонам или возникать в определенные моменты, например, во время стресса или сильной усталости. Осознание этих закономерностей может помочь понять, что это не реальность.
— Ведение дневника. Записывая свои мысли, события и реакции, можно проанализировать, насколько происходящее соответствует обычной реальности. Со временем можно начать видеть различия между реальными событиями и галлюцинациями.
— Тестирование реальности. Если возникает сомнение, можно предпринять действия, чтобы проверить факты. Например, если больной думает, что кто-то разговаривает с ним, можно проверить, есть ли реальный человек рядом».
Я обдумал все эти пункты. Как они себе представляют самоанализ? В реальности нет говорящих волков… Закономерности сложно распознать, основываясь на одном случае. Как я должен протестировать реальность? Волк же исчез!
Секундочку! У меня же есть поводок!
Я достал поводок из сумки и, рассматривая его, заметил в утреннем свете салона самолета то, что ускользнуло от меня ночью: на деревянной рукояти была гравировка. Буквы были мелкими, и я попытался разобрать текст, держа поводок под разными углами к свету.
Сидящая рядом пожилая дама отвлеклась от книги и посмотрела на ошейник.
— Какая красивая вещь. Редко увидишь такую изящную ручную работу.
— Да, это… подарок.
Женщина наклонилась ближе и, поправив очки, заметила:
— О, тут даже надпись есть, — она прищурилась. — «To a twin from a furry friend». Это что-то личное, да?
— Да, от друга, — я постарался беззаботно улыбнуться. — У него… необычное чувство юмора.
Женщина кивнула и вернулась к своей книге, а я крепко сжал свое материальное доказательство. Мелькнула мысль, что Волк не случайно мне его оставил и что вести дневник происходящего — хорошая идея в любом случае.
Самолет начал разгон по взлетной дорожке, и сердце с каждым толчком билось быстрее: не люблю болтанку, и взлет для меня — всегда стресс. Мы разогнались, колеса оторвались от земли, и тяжелый боинг начал подниматься в небо. Пока самолет набирал высоту, его потряхивало и качало из стороны в сторону, и я невольно крепче вцепился в подлокотники.
Когда турбулентность наконец закончилась, я решил, что пришло время все хорошенько обдумать. Предположим, что все это правда: пятьдесят три связанных мира, проблема с перенаселением и Homo sapiens, который в очередной раз создает проблемы и приносит боль другим формам жизни. Я провел рукой по волосам, пытаясь разложить мысли по полочкам. Должен ли я им помогать? Как? И не будет ли это означать предательства… всего человечества?
Я покачал головой, улыбнувшись собственной наивности: что значит «предательство»? И что такое «все человечество»? Если честно, меня не особо волнует все человечество в целом. Мне намного дороже семья моего нового пушистого друга, чем незнакомые люди в Африке или, скажем, в Китае, Иране, Ливане и России.
Я тут смотрел статистику — в развитых странах коэффициент рождаемости уже сейчас ниже двух, а в некоторых составляет 1,3—1,5. Япония вырождается. Прирост населения — он совсем не у нас, а в африканских и мусульманских странах третьего мира.
Я развел руками, демонстрируя пустому креслу напротив, что это ни к чему хорошему не приведет. Моя жена не зря говорит: «Они уже разрушили Европу — посмотрите, во что превратились Париж, Флоренция, Милан». Да что там — даже Лондон уже не узнать, одна вчерашняя демонстрация чего стоила! А в Германии мигранты и вовсе требуют ввести законы шариата.
Самолет качнуло, и я крепче сжал подлокотник. Если так пойдет дальше, наш мир, каким мы его знаем, исчезнет. Получается, помогая волкам сократить население, я на самом деле спасаю нас, западную цивилизацию, от неминуемого уничтожения. Так что это вовсе не предательство, а защита того, что действительно важно — моей культуры, семьи, образа жизни. Ничего страшного не случится, если нас станет немного меньше, ведь планета и впрямь не резиновая. Возможно, это даже будет лучше для нас всех на Земле.
— Дамы и господа, мы пролетаем над Ла-Маншем, — сообщил капитан. — Справа можно увидеть побережье Франции. Сидящие с левой стороны…
Мне полегчало, и я продолжил размышлять: почему я вообще подумал об убийстве людей? Ведь совсем не обязательно убивать, чтобы сократить количество людей на планете. В конце концов, централы заметили проблему сто лет назад. Так что все будут счастливы, если на первом этапе население Земли хотя бы перестанет расти, а уж затем начнет и плавно уменьшаться.
Ге-ни-аль-но! И волки сыты, и овцы тоже не голодны. Я был горд собой — вот что значит филигранное стратегическое мышление…
Блин, как больно! Получил по коленке тележкой. Стюардесса извинилась и покатила тележку дальше, а я вернулся к нашим баранам — то есть к Волку и спасению цивилизации.
Но как, черт возьми, я должен это сделать?! Точно ли я единственный человек, с которым они связались? И рассказал ли при этом Волк всю правду? А если да, то как я могу это проверить? Следовало признать, что я понятия не имею, и, наверное, нужно составить список всех этих вопросов и попробовать задать их Волку, когда он появится снова.
За окном облака расступились, открывая вид на бесконечную синюю гладь Средиземного моря, прерываемую лишь белыми пятнышками парусов и следами кораблей.
Я осознал еще один критически важный вопрос, который совсем упустил из виду. Стоит ли мне рассказывать о встрече с волком? И если да, то кому? Семье? Правительству?.. Возможно, если бы у меня были друзья в правительственных структурах, я бы смог убедить их, что все это правда, и мы могли бы придумать, что делать дальше. Но таких знакомств у меня не было. Если честно, то я не представлял, как убедить даже самых близких людей. Моя жена точно придет в ужас, решив, что я спятил, и если не отправит меня в психбольницу, то уж точно настоит на консультации с психиатром.
Я снова взглянул на поводок: как бы странно эта вещь ни выглядела, ее одной будет явно недостаточно для доказательства контакта с другими мирами.
Да и с чего я взял, что могу доверять нашей власти? Вряд ли кто-то в правительстве проникнется заботой о благе волков из других измерений. Как только эта информация попадет в руки спецслужб, я потеряю контроль над ситуацией. Кто знает, какие у этих службистов могут быть интересы… Нет, если уж впутывать правительство, то только когда у меня будет больше информации и когда я обзаведусь гарантиями безопасности для меня, моей семьи и моего лохматого двойника.
Надо сказать, что в последнее время израильские власти кроме злости и отчаянья во мне ничего не вызывали. Раньше я исправно ходил на демонстрации каждую субботу, но в какой-то момент понял бессмысленность этого ритуала. Зачем снова и снова стоять с плакатами, участвуя в этом театре гражданского общества, если власть просто делает вид, что нас не существует.
Стюардессы начали разносить напитки, а я задумался, почему так рад тому, что со мной вчера произошло. Наверное, часть меня всегда мечтала о подобном приключении. Еще в детстве, зачитываясь Азимовым и Брэдбери, я представлял себе контакты с пришельцами или путешествия между мирами. Теперь это стало реальностью.
Но радость опять сменилась тревогой. Да, я люблю приключения, но не смертельно опасные. А что, если централы решат избавиться от меня, когда я выполню свою задачу? Или правительство узнает о моих планах?
Меня аж озноб пробрал от этих мыслей: что за жизнь меня ждет, если я решу продолжать!.. Но я доверяю Волку. Интересно, кстати, почему? Может, потому что он действительно мой двойник? В его глазах, словах, да и во всем поведении было что-то… искреннее. Хотя он, конечно, мог искусно лгать.
Стоп, сказал я себе, ты можешь свести себя с ума, если будешь слишком много об этом думать. В любом случае, сейчас ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать возвращения Волка…
— Чай или кофе? — прервала мои мысли стюардесса с улыбкой, держа в руках поднос с напитками.
— Чай, пожалуйста. И круассан.
Допив чай, я достал ноутбук и начал дописывать итоговое предложение для Revolut. В конце концов, пока я не начал спасать другие миры, нужно позаботиться о себе и своем бизнесе.