Паутина (Глава 6)

Следующие неделя пролетела как один насыщенный событиями день. Я балансировал между работой, семейными обязанностями и тайными встречами с Волком. Утром спешил в офис, погружался в бесконечные переговоры с клиентами и бюрократические задачи стартапа. Вечера отдавал семье, помогая детям с уроками и обсуждая с женой последние новости о войне.
Иран снова грозил наказать сионистское образование, и если Израиль не прекратит геноцид палестинского народа, то у них не останется другого выхода, кроме как стереть с лица земли эту раковую опухоль. Интересно, они вместе с палестинцами будут нас стирать с лица земли или планируют создать какое-то более избирательное ядерное оружие?
Каждый день в новостях сообщали об очередных погибших солдатах в Газе и Ливане. Конца войны, которая продолжалась уже больше года, не было видно.
Через пять лет Беня будет в армии. Возможно, в Газе. Возможно… Я быстро отогнал эту мысль. Каждый израильский родитель живет с этим страхом, спрятанным где-то глубоко — страхом того самого стука в дверь. Когда офицеры в парадной форме стоят на пороге с официальными лицами, и ты понимаешь, что твоя жизнь разделилась на «до» и «после».
Самое ужасное заключалось в том, что войны становятся рутиной. Россия бомбит Украину третий год. Мы воюем второй год, и такое впечатление, что мое правительство вошло во вкус. Чиновников, кажется, все устраивает — и бесконечные похороны, и мобилизация резервистов, и заложники, гниющие в туннелях Газы. Про палестинцев, гибнущих десятками в день, я уже не говорю. У нас на это табу, особенно после седьмого октября: они враги, которые заслужили свое.
Раньше это все это угнетало бы меня и ввергло бы в депрессию, но сейчас у меня был Волк!
После ужина, сославшись на срочные дела, я уезжал в кибуц. Мы с Джеком садились на веранде домика, где под мерный стрекот цикад он рассказывал мне о далеких и загадочных мирах, которые я даже не мог себе представить.
— Итак, — начал я однажды, раскрыв свой блокнот с вопросами, — расскажи мне подробнее о сообщении между мирами. Как именно мы доберемся до Центрального мира?
— Может, прогуляемся сегодня? — предложил Волк. — В доме душно, а на улице свежо. Не люблю я ваши кондиционеры.
Мы не спеша зашагали по узким дорожкам кибуца. Где-то рядом кудахтали куры и кричал павлин. Волк шел рядом, иногда останавливаясь, принюхиваясь к незнакомым запахам.
— Как я уже говорил, всего существует пятьдесят три планеты, — начал Джек, когда мы обходили теннисный корт. — Все это похоже на паутину. Центральный мир — паук, а остальные — как сетка в три круга вокруг него.
Я вынул блокнот и начал рисовать диаграмму.
— А Земля?
— Земля во внешнем круге, там тридцать один мир. Мой — во втором кругу, на противоположной стороне от вас. В этом моем кругу пятнадцать миров. Внутри шесть… — Волк замер, проверяя подсчет. — Тридцать один плюс пятнадцать, плюс шесть… получается пятьдесят два. Плюс Центральный — пятьдесят три.
Мы дошли до края кибуца, где стояли старые хозяйственные постройки. В углу возвышался большой стог сена.
— Смотри, отличное место для разговора. Прохладно и уютно, совсем как в моей норе.
Волк забрался наверх.
— Не думаю, что это хорошая идея, — попытался возразить я.
Но Джек уже устроился поудобнее:
— Да ладно тебе! Здесь нас никто не видит, а сено такое мягкое.
Я вздохнул и полез следом. Оказалось, что тут и правда было удобно, к тому же отсюда открывался великолепный вид на долину.
— А почему нельзя сразу попасть в Центральный мир?
Волк ткнул лапой в блокнот с диаграммой:
— Связи между мирами не прямые. Переходы идут по нитям. Мы не можем перепрыгнуть из одного конца паутины в другой. Нужно пройти через несколько точек.
Я перевернул страницу и перешел к следующему разделу вопросов:
— Понятно… а когда вы обнаружили Землю?
— Централы давно подозревали о ее существовании, но никак не могли проникнуть к вам, будто ваш мир прятался от них. Потом какое-то время ушло на создание базы в Океане — ты ее, кстати, увидишь. Так вот, первый успешный прыжок на Землю состоялся восемьдесят один год назад.
— Восемьдесят один… Значит, в сорок третьем?
— Да. Посланник из Центрального мира приземлился в зоне активных боевых действий где-то в России.
— Курская дуга… — пробормотал я, пытаясь вспомнить историю Второй мировой. — Или Сталинград? Хотя нет, он был раньше.
— Гость пробыл там всего два часа, но и этого хватило — никто из нас никогда не видел подобных ужасов, даже помыслить о таком не мог, — Волк помолчал и продолжил: — И централы остановили проект, поняв, что Земля слишком агрессивна и опасна.
Я поежился:
— Их можно понять.
— Ну да. Но потом они выяснили, что перенаселение Земли вызывает смерти в других частях паутины. Особенно во втором и третьем кругах, — Волк попытался поменять позу, провалившись лапой в пахучее сено. — Пришлось возобновить полевые исследования, и так появились первые волки-разведчики из Черного леса.
— А почему не люди из Центрального мира?
— Централы и минуты не продержатся здесь без скафандра — тут совсем другая атмосфера. Нам, кстати, тоже выдадут защитные костюмы, когда доберемся до Центрального.
— Понял.
— Мы при этом похожи на собак, так что не сильно выделяемся у вас… не то что рептилоиды, например.
Мы замолчали, прислушиваясь к ночным звукам кибуца. Где-то вдалеке мычали коровы, в теплицах журчала вода.
— Расскажи о предстоящем путешествии.
— Нужно быть в точке прыжка во время открытия «окна». Нас оттуда перенесет в Зеленый океан, водный мир без суши. Тамошнюю воду лучше не пить, но воздух как на Земле. Нас сразу подберет корабль, потом нам предстоит попасть в следующий мир второго круга.
— Почему нельзя сразу на корабль?
— На корабль переправляться нельзя — можно оказаться в стене или промахнуться мимо палубы. Мы предпочитаем выходы из «окна» над водой, если это возможно.
— А из Зеленого океана нельзя сразу попасть в мир первого круга?
— Тот мир первого круга смертельно опасен. Средняя температура выше ста градусов по Цельсию, постоянно идут кислотные дожди.
Я сделал еще несколько пометок в блокноте:
— Значит, берем с собой запас еды, воды, лекарств, все в водонепроницаемой упаковке?
— Верно: максимум автономности — залог успеха.
— А как технически работает переход?
Волк пожал плечами, устраиваясь поудобнее в сене:
— Не могу объяснить. Я не ученый, знаю только то, что мне нужно: быть в определенной точке в назначенное время. При себе иметь специальный маячок. У меня он вшит под кожу, твой в рукоятке поводка.
Жаль, что Волк не разбирается в технических деталях перехода. Впрочем, я не физик-теоретик, так что даже с полным объяснением вряд ли смог бы понять принцип.
Мы еще долго сидели, обсуждая детали предстоящего путешествия. Время пролетело незаметно, и когда я наконец добрался до дома, было уже довольно поздно.
Вечером Маша посмотрела на меня с укоризной:
— Папа, ты же обещал прийти на мой спектакль! Я ждала, ждала. Думала ты хоть ко второму акту успеешь.
Черт, полностью вылетело из головы! Опять просидел с Волком допоздна за его рассказами.
— Прости, солнышко. Заработался до позднего вечера, забыл.
— А почему на твоих джинсах сено?
Маша подобрала травинки, упавшие с брюк на пол.
А я ему говорил: не надо лезть на стог!
— Сено? — я попытался изобразить удивление, быстро стряхивая соломинки.
— И коровой пахнет, — Маша принюхалась. — Ты точно был в офисе?
— Ах да! После работы заехал к другу. Он попросил проконсультировать, как ему стартап открыть. Помнишь Мишу из Бренера?
— Мишу?
— Ну да. Мы сидели у него во дворе, — я изо всех сил старался не покраснеть. — Там ветрено было, летает всякая дрянь.
Маша еще несколько секунд внимательно изучала мое лицо, потом махнула рукой:
— Ладно, пап, Миша так Миша. Жаль, что не пришел, мы здорово выступили!
Я обнял дочку:
— Извини, завертелся в последнее время. В следующий раз обязательно буду.
Жена положила ладонь на мое плечо:
— Может, возьмешь отпуск? Тебе нужно отдохнуть.
В ответ я только покачал головой:
— Нет, мне нужно на следующей неделе слетать в Лондон. А если все сложится удачно, потом на неделю в Нью-Йорк.
Она понимающе кивнула, давно привыкнув к моим внезапным деловым поездкам.
Кстати, нужно придумать причину отсутствия связи во время… командировки. Поломав голову, я решил, что напишу с электронной почты, что потерял телефон в аэропорту. И нужно найти кого-то, кто будет ежедневно писать всем, что я жив-здоров, и тянуть время, пока не вернусь. Звучит немного нелепо, но что же делать… Оставалось найти кого-то покладистого и неболтливого, кто согласится отвечать на письма, и уговорить его на эту аферу.
Ночью, когда все спали, я открыл ноутбук и написал письмо жене. Рассказал всю правду о происходящем, о том, как сильно люблю их и, если не вернусь, прошу понять и простить. Перечитал текст и решительно удалил его: пусть все остается как есть: вернусь — когда-нибудь объясню. Если же нет, пусть лучше думают, что пропал, — это предпочтительнее версии о том, что сошел с ума от переутомления и сбежал в Тибет или покончил с собой.
Следующие дни я посвятил тщательной подготовке. После работы заезжал в туристические магазины, закупал сублимированные продукты, компактные фильтры, необходимые медикаменты. Приобрел водонепроницаемый рюкзак и герметичные мешки. Все складывал в багажник автомобиля, чтобы домашние ничего не заподозрили.
В офисе я спешно завершал текущие проекты и распределял задачи между коллегами. На вопросы о странной суетливости отвечал историей о предстоящей командировке.
Накануне отъезда заехал к Волку.
— Готов? — он внимательно всматривался в мое лицо.
— Да. Собрал все необходимое — еду, воду, медикаменты, все упаковано по инструкции. Взял даже протеиновые батончики на случай, если нужно будет быстро перекусить.
— Нашел помощника для переписки?
— Пять тысяч шекелей — и он даже не стал задавать лишних вопросов.
— Отлично, — Волк внимательно посмотрел на меня. — Ты уверен, что хочешь это сделать?
Я глубоко вздохнул:
— Да. Не могу отказаться от такого приключения, это выше моих сил!
Утром я поцеловал жену, обнял детей, сказав, что вернусь через пару недель. Юля пожелала мне удачи и попросила быть осторожнее за границей:
— Там сейчас полно пропалестинских митингов. Они нас там, в Нью-Йорке люто ненавидят — ты же видел в новостях, что у них в университетах творится.
Я пообещал не приближаться к демонстрациям, на иврите не говорить, про Израиль не упоминать, паспорт кому не надо не показывать.
Переход должен был состояться где-то в районе Мицпе-Рамона. Это гигантский махтеш, чем-то похожий на Grand Canyon. Величественное место, особенно если смотреть с долины на бесконечную стену кратера. У меня оно всегда вызывает воспоминание о какой-то красивой легенде или книге типа «Властелина колец».
Расположение перехода усложняло процесс, так как утром мне сначала пришлось отвести туда Волка на машине, потом вернуться, поставить машину на стоянку под домом и взять такси «в аэропорт», а на самом деле поехать в Беэр-Шеву и оттуда на автобусе обратно в Мицпе. Ехать всю дорогу на такси мне показалось подозрительным.
От автобусной остановки до «окна» было километров пять. По пути ко мне присоединился Волк, прятавшийся между холмов.
Уже стемнело. Мы должны были успеть к 19:00. Пришли на 20 минут раньше и остановились метрах в ста от точки прыжка.
— Пошли, — сказал Волк, когда оставалось пять минут.
Мы подошли к самому обрыву кратера. Глубоко внизу расстилалась долина.
— Как это будет?
— Жди.
Я ощутил, как внутри все сжимается; ладони вспотели.
— Слушай, а что, если…
Вдруг воздух вокруг нас начал мерцать, как над раскаленным асфальтом. Запахло озоном, в ушах зазвенело.
— Держись рядом! — крикнул Волк.
Земля под ногами дрогнула… и словно растворилась. Я падал, но не вниз — в какую-то яркую пустоту. Ветер рвал одежду, оглушительно свистел в ушах. Вокруг мелькали разноцветные полосы света, будто кто-то размазывал краски по стеклу.
Желудок прыгнул к горлу, во рту появился металлический привкус. Тело крутило, словно в гигантской стиральной машине. Я попытался крикнуть, но голоса не было — только беззвучное шевеление губами.
Вдруг полосы света слились в ослепительную вспышку, и мы с оглушительным всплеском рухнули в воду. Я вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Вода была теплой и имела необычный зеленый оттенок.