Маневры (Глава 14)

Тур по Центральному миру откладывался второй день подряд. Метеорологи прогнозировали переменную облачность с моросящим дождем — вполне приемлемые условия для полёта, на мой взгляд, — но президент Синклер настаивал, что не может рисковать нашей безопасностью.
Мы бродили по университетскому парку между вековыми дубами и кленами, прячась от дождя под стеклянными куполами беседок и беседуя обо всем подряд.
— Знаешь, это место напоминает мне парк в институте Вайцмана в моем городе, — Яша присел на каменную скамью под раскидистой липой. — Мы там часто гуляем с детьми по выходным.
— Ты говорил, что вы играете там в теннис? — вспомнил Джейк.
— Да, с Беней, — глаза Яши потеплели. — Ему четырнадцать, он у нас спортсмен но и, как ни удивительно, обожает играть на скрипке.
— Джейк рассказывал, что у тебя еще две дочки? — я устроился рядом на скамье.
— Ага, Маше уже семнадцать, заканчивает школу. Хочет стать сценаристом. Саша еще малышка, но подражает сестре и пытается писать небольшие рассказы. Кстати, для своего возраста у нее неплохо получается! Но настоящий стержень нашей семьи — это, конечно, их мама, Юля, — он помолчал, улыбаясь. — Умная, красивая, и главное, столько лет терпит мою тягу к приключениям. Одна релокация в Питер чего стоила!
— И еще у него собака, — Джейк растянулся на траве. — Удивительно длинный нос. Маленькая храбрая охотница.
— По крайней мере, она так думает. Гроза ежей и птиц нашего парка.
Я наблюдал, как Яша оживленно жестикулирует, рассказывая о теннисе в парке, о вечерах за настольными играми, о том, как Юля пытается научить таксу новым трюкам. Его слова пробуждали во мне тоску по чему-то, чего у меня никогда не было. Единственный сын в семье, я уже не помню, когда последний раз разговаривал с родителями. Нет, мы не поругались, но у них своя жизнь, а я последние три года не вылезаю из проекта.
Яша явно предпочитал рассказывать, а не слушать. Впрочем, мне это только помогало — через его истории я лучше понимал его мир.
— А чем ты занимаешься на Земле? Я имею в виду работу.
— У меня небольшой стартап. Разрабатываем системы искусственного интеллекта… Слушай, все хотел спросить, — Яша оглянулся на изящные стеклянные купола беседок. — Вы построили невероятно развитую цивилизацию, путешествуете между мирами, а компьютеров при этом нет. Как вам это удается?
Я пожал плечами:
— Мы полагаемся на возможности разума. Хочешь покажу? Назови любое большое число.
— Четыре миллиона пятьсот шестьдесят три тысячи четыреста сорок три.
— Квадратный корень — две тысячи сто тридцать шесть целых две десятых, — я привычно визуализировал подсчет в голове.
Яша даже присвистнул:
— Потрясающе! Наверное, поэтому вы кажетесь более рациональными, чем мы.
— Может быть.
Мы помолчали.
— А ты? Есть семья? Дети?
— Пока нет, — я сорвал травинку и рассеянно повертел ее в пальцах. — Еще не нашел подходящего человека.
— Не затягивай с этим, — он легонько ткнул меня локтем. — Детей нужно растить, пока молодой. Потом нет никаких сил. Поверь мне!
— И Лера хорошая девушка, — добавил Джейк, подняв голову с травы. — Умная, красивая. Доктор!
— Да-да… — я почувствовал, как краснею. — Мы сегодня ужинаем вместе.
— Молодец! — Яша хлопнул в ладоши. — Дело движется в правильном направлении. Джейк плохого не посоветует!
«Значит, он ему уже успел разболтать!» — подумал я, но почему-то это меня совсем не разозлило. Скорее порадовало.
Казалось, мы были знакомы не дни, а годы. Мне нравился Яша, его прямота, увлеченность. Его любовь к семье. Но я помнил о своей миссии — выяснить его настоящие намерения. Вот только как это сделать, если он почти все время говорит сам, не давая мне шанса перехватить инициативу?
Наконец Яша завел разговор об устройстве нашего мира:
— Ваш мир кажется… удивительно гармоничным. Без конфликтов, борьбы за власть или ресурсы. Но у меня все еще много вопросов.
— Задавай, постараюсь не приукрашивать.
— Как вам удалось достичь такого единства между мирами? На Земле люди всегда найдут причину для раздора, даже если общих интересов больше, чем различий.
Я оглянулся по сторонам. Парк был пуст — только пожилая пара в отдалении кормила птиц. Мы свернули на безлюдную тропинку, обрамленную живой изгородью.
— Все основано на Аксиоме. «Живи и дай жить другим» — это не просто лозунг, это фундамент нашего общества.
— Джейк рассказывал об этом. Но я не понимаю, как это работает на практике. Как же тогда обстоят дела с амбициями, жадностью, желанием урвать кусок побольше? У нас правительства всех государств, даже самых либеральных, действуют по принципу «интересы моей страны прежде всего».
— Это ты так «America First» перевел? — поинтересовался Джейк, которому, видимо, не терпелось вставить свое слово в дискуссию.
Вот оно! Вот он, момент истины!
— У нас тоже не всегда шло гладко, — наконец произнес я. — Особенно во взаимодействии с другими мирами.
Яша подался вперед:
— Можешь рассказать подробнее?
Я оглянулся, еще раз убедившись, что вокруг никого нет, понизил голос:
— Хорошо. Я расскажу тебе о Королевстве рыцарей. О мире, который ты знаешь под названием Мертвый, — взгляд Яши моментально стал цепким и внимательным. — Ты должен знать правду, — добавил я, чувствуя, как учащается пульс. — Руководство со мной не согласится, но без полной картины ты не сможешь принять правильное решение.
Мы нашли укромную беседку, увитую диким виноградом. Яша и Джейк сели напротив меня. Я начал рассказ, который репетировал в голове последние несколько дней.
— Королевство рыцарей было пятым миром, открытым нами. Прекрасный мир с двумя разумными расами. На одном континенте жили люди, внешне похожие на землян, организованные в феодальные королевства с рыцарями, герцогами, традициями чести и доблести. На другом континенте обитали драконоиды — разумные рептилии с высокоразвитой культурой. Воинственные, но с глубокими традициями и сложной социальной структурой. Между двумя континентами пролегал узкий перешеек — единственный сухопутный путь, соединяющий их земли. Этот перешеек стал ареной многовековых конфликтов. Оба народа считали его своей святой землей и стратегически важным пунктом.
Яша слушал, не перебивая, и даже Джейк замер, хотя слышал эту историю не раз.
— Мы пришли с благими намерениями. Хотели принести Аксиому, помочь установить мир. Мы были уверены в себе. Ведь наш путь уже сработал в четырех мирах. Люди приняли нас с радостью. Мы рассказали им об идеалах мира, взаимоуважения и сотрудничества. Они были вдохновлены нашими идеями. Короли видели в этом возможность укрепить свои государства и обеспечить процветание народу. Но вот драконоиды… Они восприняли нас как угрозу, как союзников людей. Их философия была проста и страшна одновременно: только они имели право на этот мир, а все остальные должны быть уничтожены или порабощены.
Я перевел дух и продолжил:
— Ситуация обострялась. Драконоиды наращивали военную мощь, готовясь к тотальной войне. Мы пытались предотвратить это, организовывать переговоры, искали компромиссы. Все напрасно… Оба наших посла не вернулись. На каком-то этапе драконоиды перешли в наступление. Они вторглись на перешеек, сметая оборону людей. Их армии были многочисленны и хорошо подготовлены. Люди оказались на грани поражения. Мы не могли смотреть, как цивилизация, проповедующая, по сути, анти-Аксиому, истребляет дружественную нам расу. Мы привезли из Центрального мира добровольцев, обученных тактикам ведения боя. Надеялись, что это позволит остановить наступление драконоидов и заставит их сесть за стол переговоров… Война продолжалась двадцать лет, — продолжил я, — кровавая, изнуряющая. Мы видели, как горят города, как поля покрываются пеплом, как разрушаются судьбы целых поколений. Мы тогда не обладали такими продвинутыми способностями, как сейчас, и десятки тысяч централов, сражавшихся бок о бок с людьми, погибли в этом месиве.
Яша сидел неподвижно, я видел, как сжались его кулаки.
— В конце концов армии драконоидов были разбиты, — я уже почти шептал. — Но вместо того, чтобы сдаться, они выбрали самоуничтожение. Тотальное, массовое самоубийство. Целые поселения сжигали самих себя, только чтобы не сдаться врагу.
Яша закрыл глаза, словно пытаясь осмыслить услышанное.
— Это невероятно похоже на то, что происходит с ИГИЛ, — проговорил он наконец. — Тот же фанатизм, та же готовность умереть, но не отступить от своих убеждений.
— Возможно… После войны люди начали восстанавливать свои страны. Было создано единое правительство, наступил период мира и развития.
Яша долго молчал.
— Вы чувствуете ответственность за то, что произошло?
— Каждый день. Мы хотели как лучше, но, возможно, наше вмешательство лишь усугубило конфликт. Может, без нас они нашли бы свой путь к миру.
— А как их мир погиб?
Я запнулся, хотя тщательно готовился к этому вопросу.
— Тридцать лет назад на одной из звезд системы произошел катастрофический выброс радиации. За несколько дней вся жизнь на планете была уничтожена. Мы успели спасти лишь немногих, эвакуировав их в наш мир.
— Почему ваше правительство скрывает эту историю от меня?
— Возможно, думают, что ты не поймешь. Начнешь подозревать, что мы можем сделать то же самое с твоим миром. Проще показать тебе, что у нас все идеально и Аксиома превратила централов в ходячие образцы морали.
Солнце начало клониться к закату, окрашивая беседку в теплые оранжевые тона. Я невольно перешел к более светлым темам — рассказал о повседневной жизни в Центральном мире, наших традициях, искусстве, устройстве общества.
— Ты любишь музыку?
— Да, я играю на вонтуне. Это что-то вроде вашей гитары, только с более мягким звучанием.
— Сыграешь? — глаза Яши загорелись любопытством.
— У меня с собой нет инструмента…
— Я могу сбегать за ним в институт, — Джейк вскочил, явно решив не дать мне отвертеться. — Где он?
— В моей комнате, на подставке у окна.
Джейк вернулся через десять минут, тяжело дыша. Он осторожно нес в зубах футляр с вонтуном. Опустив его на землю, Волк посмотрел на меня с выражением, не оставлявшим сомнений: отказ не принимается.
Я взял вонтун, чувствуя его знакомый вес в руках, и провел пальцами по струнам. Мелодия полилась сама собой. Это была классическая старинная песня о путнике, ищущем дорогу домой. Мой голос наполнил беседку, отражаясь от деревянных стен и уходя в вечернее небо.
Песня сменялась песней. Тени удлинились, воздух пропитался ароматом вечерних цветов. Яша слушал, прикрыв глаза, а Джейк лежал, положив массивную голову на лапы, и тихо подвывал в особенно пронзительных местах.
— Это было… волшебно, — выдохнул Яша, когда я наконец опустил инструмент. — В тебе пропадает настоящий талант.
— Спасибо, — я смущенно улыбнулся. — Музыка помогает мне думать.
— О чем?
Вопрос застал меня врасплох.
— О многом, — начал я осторожно. — О том, как помочь детям Джека. О том, почему Аксиома работает в одних местах и не приживается в других. О будущем.
— И что ты понял?
— Что Аксиома лучше приживается в мирах с простым укладом жизни, — я слышал свой голос словно со стороны. — В мире волков, у кентавров, в Зелёном океане… Там, где они ближе к природе и друг к другу.
— А в более сложных мирах?
— Там труднее. Если мы приходим на ранних стадиях цивилизации, у нас больше шансов. Люди привыкают жить по Аксиоме, и через поколения это становится естественным. Но в продвинутых мирах, — я покачал головой, — бывает так, что мы терпим неудачи. Есть миры, с которыми Совет решил даже не контактировать — только наблюдать издалека.
— Поэтому вы решили не раскрываться некоторым мирам?
— Да.
Джейк закашлялся и начал выразительно водить лапой по земле. Но я был слишком увлечен беседой, чтобы понять его сигналы.
— Мы наблюдаем за ними. Так же мы бы поступали и с Землей, если бы не ваше влияние на другие миры. Я имею в виду проблему перенаселения.
Джейк встал и демонстративно потянулся, словно намекая, что пора заканчивать разговор. Но мне казалось, что я наконец-то нашел общий язык с Яшей.
Слова текли из меня словно река, прорвавшая плотину. Я рассказывал о наших неудачах, о сомнениях Совета, о своих личных страхах. Джейк признался мне позже, что он несколько раз пытался вклиниться в беседу, но меня уже было не остановить, да и сам он разрывался между верностью к Центру и желанием донести до Яши правдивую информацию.
Только когда стемнело, до меня дошло, что я натворил. Наблюдая, как Яша и Джейк скрываются за дверями шлюза, я почувствовал, как подкашиваются ноги. На меня накатила волна паники: что же я наделал, президент меня убьет! Ведь я выболтал секретную информацию, подвел всю миссию…
И еще я осознал, что все это время игра шла по чужим правилам: пока я упивался собственной значимостью, Яша методично выуживал из меня все больше и больше сведений и фактов. Его наивные вопросы и простодушное любопытство оказались для меня хитрыми ловушками. И хуже всего, что даже сейчас, прокручивая наш разговор в голове, я не мог вспомнить ни одного его откровения: он выведал все, не сказав ничего.
Немедленно представилась картина: я, стоящий перед трибуналом Верховного суда, лишенный должности, изгнанный из программы. Они даже могут лишить меня права общаться с Джейком!

На утренней встрече с Элизой и президентом я не нашел в себе сил признаться в провале. Вместо этого уверенно сообщил, что Яша кажется искренним и действительно хочет помочь. Что мы можем ему доверять.
Элиза удовлетворенно кивнула, а Синклер, напротив, помрачнел, хотя и попытался это скрыть, натянув на лицо вымученную улыбку.
В конце концов, разве могу винить Яшу, думал я, ворочаясь без сна. Он обыграл меня в моей же игре. В том, чтобы втереться в доверие, манипулировать, выведать информацию, он оказался намного искуснее и опытнее меня. И, может быть, я ошибаюсь в своих подозрениях насчет Синклера, а Яша был действительно искренен. Мне хотелось в это верить.