Семья (Глава 22)

Я думал, мы с Яшей отправимся на Землю через день-два, но подготовка заняла больше недели. Донна не могла нарадоваться нашим успехам и проводила с нами время на полигоне с утра до вечера. Мы сканировали огромные территории удаленным видением, забрасывали небольшие предметы на все большие расстояния. Дошли до того, что отправили чашку с чаем на луну Центрального мира с точностью до нескольких миллиметров. Вдобавок научились мысленно разговаривать с людьми, даже если они были в другой комнате.
Совещания по перенаселению, как и ожидалось, были скучными и бесполезными. Впрочем, мы легко состряпали подробный план переговоров с африканскими лидерами, который всех устроил.
Однажды Джейкоб сообщил, что наконец все готово, и завтра мы с Яшей отправляемся на Землю, и он проводит нас до корабля в Зеленом океане.
— Я должен убедиться, что вы доберетесь без проблем, а также они поручили мне сообщать о ваших разговорах и планах.
— Поздравляю с повышением, тайный агент Джейкоб! Правда, раскрылся ты как-то слишком быстро.
Джейкоб таинственно подмигнул:
— Не согласен. Это высший пилотаж. Теперь вы точно не будете подозревать меня в слежке.
Я попросил разрешения навестить семью в Черном лесу. Вся эта суета с тренировками и разработкой планов помогала не думать о доме, но когда Джейкоб объявил о готовности к отъезду, тоска по семье нахлынула с новой силой. Получив согласие, мы договорились, что Яша с Джейкобом подождут меня в Малом центральном, пока я проведу дома пару дней.
— Кстати, чуть не забыл, — сказал Джейкоб. Он достал из рюкзака небольшой сверток, завернутый в шелковистую бумагу с переливающимся золотистым узором. — Лера купила небольшие подарочки.
Я принюхался к свертку, улавливая тонкий аромат чего-то сладкого и незнакомого:
— Что это?
— Для Нолы и Риа — шарфы из световолокна. Меняют цвет в зависимости от настроения владельца. Последний писк моды. А для мальчишек — кристаллы-звездочки. Если положить их под лунный свет, они начинают петь и проецировать созвездия.
— Спасибо ей, — я аккуратно взял сверток зубами. — И тебе тоже.
— У ноутбука осталось всего несколько часов автономной работы, а все три пауэрбанка уже пусты, — проворчал Яша. — В следующий раз обязательно нужно придумать, как подключиться к вашей сети.
Я машинально кивнул. Надеюсь, у нас будет этот следующий раз.
Когда голоса Яши и Джейкоба затихли у меня в голове, внутри начала подниматься тревога. Я долго старался не думать о доме и семье, погрузившись в тренировки и спасение мира. А тут нахлынуло: а вдруг дома что-то случилось? Они там в порядке? Не стало ли хуже близнецам? Успею ли им помочь?..
Заставил себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть — раз, другой, пока сердце не стало биться спокойнее.

Прыжок, и вот я раскачиваюсь в знакомой сетке. Наконец-то могу вдохнуть воздух родного мира — свежий, чуть сладковатый, пропитанный запахом хвои, травы, влажной земли после ночной росы.
Джон, дежурный волк, узнав меня, воскликнул с неподдельной радостью:
— Джейк! Давно не виделись. Как там в Центре?
— Более-менее.
— Ты надолго в этот раз?
— Нет, завтра уже обратно.
— Жаль. Нола и дети расстроятся.
— Они в порядке?
— Да, они ждут тебя. Передавай им привет.
— Спасибо, Джон. До завтра.
Мы попрощались, и я поспешил прочь. Слова Джона успокоили меня. До дома было около двадцати километров, и я решил пробежать на своих четырех. Мне нравилось ощущать лапами мягкую лесную тропинку, знакомые запахи, деревья, родной лес. Джон помог мне прикрепить сумку с подарками на ошейник, и я побежал, чувствуя, как расправляются мышцы и возвращается забытая легкость.
Я знал тут каждую корягу, каждый поворот. Солнце играло бликами в кронах вековых дубов и сосен. Между могучими корнями журчали ручьи, которые ниже сливались в речки, несущие свои воды через весь лес. Мох под лапами был мягким и упругим, а воздух пах прелой листвой и сосновой смолой.
Путь привел меня к озеру, где мы часто гуляли с семьей, пока сыновья были еще здоровы. Я замедлил бег и присел у кромки воды, глядя на знакомую поляну на другом берегу: здесь много лет назад я впервые встретился с Нолой.
Надо сказать, что формально мы с ней познакомились за неделю до этого на дне рождения ее отца. Я уже несколько лет как окончил школу, и моя мать всеми силами пыталась наладить мою личную жизнь. К тому времени я уже порядком устал от бесконечных «случайных» встреч с дочерьми ее подруг.
— Джейк, сегодня ты познакомишься с Нолой, — заявила мать, поправляя мне шерсть на загривке. — И даже не думай отвертеться.
— Понял.
— Тебе уже девятнадцать лет, пора обзаводиться семьей, как отец в твоем возрасте.
— Мама, сейчас никто так рано не женится. Из моих друзей никто еще не создал семью.
— Не хочу слышать про твоих друзей. Только попробуй опозорить меня, Джейк. Это важное событие, и Нола — прекрасная молодая волчица из хорошей семьи.
— Хорошо, хорошо, но ты не можешь вечно решать, с кем мне дружить.
Несмотря на обещания, я собирался и в этот раз саботировать ее сватовские планы. Впрочем, едва мы добрались до праздничной поляны, я увидел Нолу — и забыл обо всем на свете.
Она стояла у края поляны, слушая пожилую волчицу, и вдруг запрокинула голову и рассмеялась. Звук ее смеха заставил меня остановиться на полушаге. Я никогда не слышал ничего подобного — звонкого, искреннего, словно серебряные колокольчики на ветру. Лапы стали ватными, и я понял, что смотрю на нее, не отрывая взгляда.
Весь вечер наши матери пытались придумать, как нас «случайно» свести. Моя подталкивала меня в бок и шептала: «Подойди, предложи ей окорок!» Ее мать, кажется, занималась тем же с другой стороны. Мы же оба делали вид, что не замечаем этого спектакля, старательно избегая друг друга и периодически раздраженно рыча на матерей. Когда я наконец набрался храбрости и двинулся в ее сторону, какой-то дальний родственник перехватил меня для важного разговора о грядущей зиме.
Через неделю наши общие друзья устроили вечеринку: танцы, игры на воде, ночная охота. Нола стояла в окружении подруг. Она поглядывала в мою сторону, но сразу отводила глаза, когда я замечал ее взгляд.
Играла музыка, все разбились на группы, кто-то плавал, молодые волки соревновались в прыжках с высокого берега. Я выделывал в воздухе немыслимые пируэты перед тем, как плюхнуться в озеро.
— Джейк, если ты продолжишь эти акробатические упражнения, у тебя вся шерсть повыпадет! — смеялись надо мной друзья.
— Да подойди же ты к ней наконец! — подначивал меня Макс.
— Ставлю свой хвост, она только этого и ждет! — добавил Лукас, выразительно заглядывая мне в глаза.
— Отстаньте, — огрызался я, чувствуя, как предательски дрожит голос при одной мысли о разговоре с ней.
Когда солнце начало клониться к закату, мы стали готовиться к традиционной ночной охоте. Она сама подошла к нашей группе — грациозно, с достоинством, которое заставило всех нас невольно выпрямиться.
Ее слова предназначались нам всем, но смотрела она только на меня:
— Привет. Можно присоединиться к вашей команде для ночной охоты?
Я чуть не поперхнулся, но сумел кивнуть, делая вид, что это самая обычная вещь в мире. Мои друзья понимающе переглянулись, но ничего не сказали. Когда совсем стемнело, и мы разбежались по лесу в поисках добычи, они догадались «потеряться», оставив нас вдвоем.
Оставшись наедине в лесу, подальше от шума и суеты большой компании, мы впервые по-настоящему поговорили. Голос у нее был мелодичный, с легкой хрипотцой, что делало каждую фразу особенной.
Она оказалась прирожденной охотницей. Мы выследили оленя, и Нола без колебаний заняла позицию с подветренной стороны, заставив добычу кинуться прямо ко мне. Ее движения были точными и уверенными, в ней чувствовалось врожденное понимание охоты, которое не купишь за годы тренировок.
Позже, когда мы сидели на склоне холма, утолив голод, она рассказала мне о своей мечте стать актрисой в нашем окружном театре.
— Ты знал, что централы открывают киностудию? Ты что, никогда не видел фильмы? Это невероятно, ты обязан посмотреть!.. Мама рассказывала мне о тебе, — призналась она в какой-то момент, застенчиво глядя на луну. — Что ты заботишься о младших братьях и сестре после смерти отца. Что ты самый ответственный волк в лесу.
— А мне говорили, что ты самая красивая и умная волчица в нашем лесу, — ответил я, удивляясь собственной смелости. — Но они, оказывается, все наврали. Ты самая прекрасная волчица на свете!
Она смущенно рассмеялась и уткнулась носом мне в щеку.
Спустя шесть лет у нас родилась первая дочь, Риа. Потом, через четыре года, близнецы — Майк и Джордж…
Погруженный в воспоминания, я не заметил, как достиг своего дома — просторной норы, которую мы соорудили своими силами. Остановился и затаил дыхание. Мне не хотелось напугать их своим неожиданным появлением.
— Нола! — позвал я негромко, стараясь не выдать дрожи в голосе.
— Джейк! Ты вернулся!
Она бросилась ко мне, мы столкнулись, прижались мордами, вдыхая родной запах. Ее шерсть мягко щекотала мне нос, внутри разлилось тепло — то самое, настоящее, которого мне так не хватало в последнее время.
— Майк! Джордж! Риа! Папа дома!
Дети выскочили почти сразу. Майк — рыжеватый, сильно хромает, но смеется во весь рот, а уши забавно приподнимаются. Риа — светло-шерстная, веселая и любознательная. Джордж — серый, весь в меня, с черными полосами по бокам, он уже совсем плохо видит, но все равно старается уверенно двигаться.
Они бросились ко мне, обнимая, тычась носами в грудь, в лапы, переплетаясь хвостами. Я аккуратно присел, чтобы они могли подойти ближе, разглядеть меня. Риа, как в детстве, запрыгнула мне на спину. Майк пытался казаться серьезным, но не удержался и облизал мне всю морду. Джордж подошел последним, найдя меня по запаху, и прижался к боку.
Я чувствовал тепло их тел, запах шерсти, слышал их дыхание. Сердце сжималось от гордости за них, от любви, от боли за состояние близнецов.
— У меня для вас подарки от дяди Джейкоба и его подруги Леры.
Риа развернула переливающуюся бумагу.
— Смотрите! Это же световолокно! — воскликнула она, вытаскивая мерцающий шарф, который тут же изменил цвет с золотистого на ярко-розовый, отражая ее восторг.
— Для тебя, мама.
Нола бережно накинула шарф на шею, и он словно ожил, заиграв спокойными синими и зелеными оттенками.
Майк осторожно вытащил маленькие кристаллы.
— А это что?
— Звездочки. Если положить их под лунный свет, они начнут проецировать созвездия.
— Настоящие звезды у нас в комнате! — Джордж аккуратно ощупал кристалл, его глаза, несмотря на слабое зрение, засияли. — Ой, они еще и поют. Майк, они поют!
Мы провели потрясающий день. Я рассказал о Яше — человеке с Земли, о его теории ненависти и о том, что мы с ним и дядей Джейкобом из Центрального мира пытаемся погасить эти разрушительные волны.
Нола слушала внимательно, не перебивала. Ее взгляд то останавливался на мне, то переходил к детям.
— Я люблю тебя, Джейк. И верю в тебя.
— И я вас люблю, — прошептал я. — Больше всего на свете хочу, чтобы вы все были здоровы и счастливы.
Нола положила свою лапу на мою:
— Я знаю. Вы найдете решение.
Риа запела совсем как в детстве:
— Папа может, папа может все что угодно… Ты самый лучший папа на свете!
Майк попытался встать ровнее, скользнул лапой по земле, но удержался.
— Мы с Джорджем тренируемся каждый день. Когда ты вернешься насовсем, мы будем сильнее и сможем бегать с тобой наперегонки.
— Не переживай за нас, папа, — заверил меня Джордж. — Мы справимся без тебя.
Ночью я слышал, как они стараются не заснуть, чтобы во сне не стонать от боли: близнецы не хотели меня расстраивать.
— Как долго ты пробудешь там? — тихо спросила Нола, прижимаясь к моему боку.
— Не знаю. Может, несколько месяцев. Зависит от того, получится ли доказать теорию Яши.
— Опасно там? — голос дрожал, хотя она пыталась казаться спокойной.
— Земля — сложное место. Но мы подготовились. Я буду осторожен — ты же меня знаешь, я не лезу в драку просто так.
Нола положила лапу мне на спину, ее тепло постепенно унимало мою тревогу. Наконец мне удалось заснуть, проспав с ней в обнимку до самого утра.
Утреннее прощание далось нелегко. В глазах жены и детей стояли слезы, хоть они изо всех сил пытались сдерживаться. В итоге мы все не выдержали, разревелись и долго обнимались, терлись мордами, как бы стараясь запомнить запахи друг друга.
Перед возвращением в Малый центральный я решил посетить еще одно важное место. Недалеко от дома, на небольшом холме, росло величественное старое дерево. Под его раскидистыми ветвями была похоронена моя мать. У нас, волков, нет кладбищ как у людей — мы хороним своих близких под деревьями, которые становятся вместилищем их души.
Мама умерла десять лет назад. Отец погиб, когда мне было пятнадцать, и после его смерти забота о двух младших братьях и сестре легла сначала на материнские плечи, а затем на мои. Перед каждым переходом я прихожу к ее дереву — мне кажется, она все еще может услышать меня, дать совет или просто утешить.
Сел у корней дерева, положив лапу на его шероховатую кору.
— Привет, мама, — прошептал я. — Я снова ухожу. На этот раз надолго, — Ветер тихо шелестел в листве, словно отвечая на мое приветствие. — Я встретил землянина, Яшу. Он умный, добрый и смелый — такой, каким ты растила меня. Мы с ним и Джейкобом пытаемся найти способ остановить то, что вредит нашим мирам… что вредит твоим внукам.
Рассказал ей все: о волнах ненависти, о наших тренировках, о том, что близнецам не становится лучше.
— Мне страшно, мама, — у меня перехватило горло. — Страшно за то, что будет, если не справлюсь. Вдруг все это напрасно. Но я должен попытаться, правда?
Теплый луч солнца пробился сквозь листву и упал на мою морду, словно ласковое прикосновение. Я поднялся на лапы.
— Я люблю тебя, мама. И скучаю. Надеюсь, ты гордишься мной. Я вернусь и расскажу, чем все закончилось. Обещаю.
Ушел с тяжелым сердцем, но заряженный какой-то новой внутренней силой. Поддержка семьи вдохновляла и давала энергию действовать. Они верят в меня, а значит, я не имею права сдаться, и неважно, насколько все сложно. Вернусь к Яше и Джейкобу и продолжу нашу миссию. Мы с Яшей уже многое умеем, и у нас все получится.