Барнеа (Глава 25)

Маша открыла школьный блокнот:
— Проверьте, правильно ли я все поняла про ваши новые способности?
— Да, — подтвердил Яша, — нам под силу мысленно говорить с любым человеком даже на значительном расстоянии, если точно знаем его местонахождение. Телепортируем небольшие предметы куда угодно с точностью до миллиметра.
— Плюс «Шмель», — добавил я.
— Ах да, и «Шмель» — запускаем невидимую камеру в любое место. Правда, нужно знать точные координаты.
— А почему не «Орел» или «Гусь»?
— Какой еще «Гусь»?! «Шмель» может залетать куда угодно — даже под кровать или в шкаф. Твой «Гусь» рядом не стоит, то есть не летит с нашим «Шмелем»!
Изначально решили начать с простого эксперимента — нейтрализации нескольких российских ядерных ракет.
— Идеальный способ проверить эффективность наших возможностей в реальном мире, — объяснял Яша, водя пальцем по карте.
— А заодно сделаем мир чуточку безопаснее.
Яша часами консультировался с ChatGPT о слабых местах ракетных систем управления, получил варианты незаметного вывода из строя — от коррозии контактов до микроповреждений в критических схемах. За несколько дней мы частично вывели из строя около десяти пусковых установок, аккуратно следуя рекомендациям.

Через неделю он отложил карту и потер глаза:
— Нужно заканчивать с этим экспериментом.
— Почему? Ведь получается.
— Мы не понимаем до конца, как устроены эти системы. Там наверняка есть защита и дублирование, о которых ChatGPT не знает. Вдвоем пытаемся разоружить целую сверхдержаву! Это как если бы два муравья решили бы разобрать слона по частям.
— Ты эту аналогию сам придумал или тебе AI подсказал? Ты бы меньше этой штуке доверял, а то сам в робота превратишься!
— Ладно, неудачная шутка. Но это не меняет сути. Как тест наших способностей — отличный проект, но продолжать бесполезно.
— Кстати, — подала голос Маша, — вы помните, что надо состряпать отчет про африканских лидеров? Для письма в Центр.
— Молодец, что напомнила. Нам как раз сегодня отправлять пакет. Садись за ChatGPT и напиши что-нибудь. Или лучше возьми Claude, он интереснее сочиняет. Два муравья и слон… — проворчал Яша. — Переходим к израильскому конфликту.
— Уверен? — спросил я. — Есть немало мест на Земле, где мы можем помочь.
Улыбка исчезла с его лица:
— Джейк, в принципе ты прав. Может, в будущем смогу мыслить как ты — без границ, без национальных привязок. Но здесь моя семья, друзья, соседи, коллеги.
— Ты жил в России и Англии значительную часть жизни. У тебя там друзья, родные. Чем израильтяне тебе ближе русских или англичан?
— Не знаю, как объяснить. Я здесь учился, служил в армии, создал свой стартап. Здесь ходят в школу мои дети. Я всегда ощущал себя евреем, и теперь, когда слышу иврит на улице, вижу это море, хожу по земле, где жили мои предки тысячи лет назад, я чувствую себя дома, — он смотрел в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Плюс у нас есть особое понятие — аравут ададит, взаимная ответственность. Мы все связаны друг с другом, — голос Яши стал тише, задумчивее.
— И как это проявляется?
— Когда меня призвали в резерв, я служил в хозяйственной роте батальона пехоты. Во вторую ливанскую войну пришло сто двадцать процентов от призыва. Сто двадцать, Джейк! Семьи прилетали из отпусков, студенты прерывали учебу за границей, — я поднял уши, недоверчиво взглянув на него. — После седьмого октября иностранные рабочие вернулись в свой Таиланд. Знаешь, что произошло? Тысячи людей приехали работать бесплатно. Врачи из частных клиник вместе с безработными студентами собирали помидоры. Адвокаты из центра Тель-Авива доили коров вместе с кассирами из супермаркетов. Никого не волновало, какой у тебя статус и сколько зарабатываешь. Просто потому, что без этого помидоры бы сгнили на ветках, — он прошелся по комнате. — К сожалению, нашему долбаному правительству таки удалось подорвать это чувство взаимопомощи в последние годы. Но основа пока остается, — он посмотрел на меня. — Это как если бы на твой лес напали другие волки. Ты бы тоже защищал свою стаю.
— Странная аналогия, — проворчал я. — Зачем нападать на мою стаю? Но смысл понятен.
Дальше спорить не стал — Израиль так Израиль.
Яша считал, что самый простой способ закончить войну — помочь Израилю ее выиграть. Для этого как минимум было необходимо освободить заложников, которых ХАМАС удерживал в Газе.
Казалось, чего проще: найдем людей, нейтрализуем охрану, выведем пленных к израильским КПП. Но Газа оказалась не тренировочным полигоном, а огромной территорией с разветвленной сетью тайников и туннелей.
Несколько дней мы «путешествовали» по подземному миру, из последних сил напрягая способности видеть сквозь землю и бетон. Темные туннели с низкими потолками, сырые бетонные коридоры, тайники с оружием, комнаты со спящими боевиками — мрачный лабиринт под землей казался бесконечным. Но то, что мы увидели наверху, повергло Яшу в сильнейший шок.
— Боже мой, — прошептал он, когда наш «Шмель» пролетел по улицам северной Газы. — Я не представлял…
Там, где еще год назад стояли жилые кварталы, теперь простиралось безжизненное месиво из бетонных обломков, искореженного металла и груд мусора. Целые районы превратились в лунный пейзаж. Кое-где из-под завалов торчали куски мебели, детские игрушки, обрывки одежды.
— Джейк, я… я никогда не видел подобных кадров в интернете, — его голос дрожал. — Специально избегал. Понимаешь? Я знал, что там происходит что-то ужасное, но не хотел видеть.
— Почему?
Яша долго молчал, наблюдая через «Шмель», как по пустынной улице пробегает одичавшая собака.
— Так проще, наверное.
— Но ты все равно за Израиль, так ведь?
— После того, что они сделали седьмого октября? Я же рассказывал тебе! Но это тоже жесть, конечно. Как раз поэтому и нужно заканчивать эту войну. Давай искать дальше.
Мы продолжили работу — и когда уже отчаялись, нам улыбнулась удача: в одном из глубоких туннелей среди сырости и затхлого воздуха мы обнаружили троих мужчин. Они сидели на голом бетонном полу, прижавшись спинами к стене. В соседнем отсеке дежурили два хамасовца с калашниковыми и гранатами.
— Вижу их! — закричал у меня в голове Яша. — Трое в гражданском и двое охранников с автоматами.
Заложники выглядели истощенными: впалые щеки, потускневшие глаза, грязная одежда. Один из них, самый молодой, с рыжей бородой, непрерывно тер руки, словно пытаясь согреться.
— Попробуем поговорить с ними?
— Давай сначала нейтрализуем охрану.
— Согласен. Вперед, Джейк!
Мгновение — и чека гранаты исчезла. Охранник даже не успел понять, что произошло. Взрыв разнес их обоих на части. Заложники в ужасе прижались к земле, закрыв головы руками.
— Блестяще, — ошарашенно произнес Яша.
Он с огромным трудом заставил себя собраться.
— Не бойтесь, — мысленно сообщил Яша бородатому. — Мы пришли вам помочь.
Мужчина дернулся, озираясь по сторонам.
— Кто это? — прошептал он на иврите.
— Друзья. Мы поможем вам выбраться.
— Это контузия? — пробормотал мужчина, потирая лоб. — Я слышу голоса.
— Нет, вы в порядке. Мы из «Шмоне матаим», это… новые технологии передачи мысли через ультразвуковые колебания.
Мужчина вышел посмотреть на тела боевиков, потом вернулся к товарищам. Оба все еще были в шоке — один неподвижно смотрел в пространство, другой тихо плакал.
— Мои друзья… Я не уверен, что они смогут идти.
— Как вас зовут?
— Давид… Давид Коэн.
— Давид, вы должны вывести их отсюда. Четко следуйте нашим указаниям, и через пятнадцать минут будете на свободе.
— Но я… — он колебался. — Если это галлюцинация…
— Давид, возьмите себя в руки!
Давид поднялся на ноги:
— Моше, Арье, вставайте. Уходим. Это «Шмоне матаим», какая-то новая технология. Это они их взорвали.
Арье не реагировал, и Давиду пришлось практически тащить его. Они осторожно двинулись по туннелю.
— Теперь направо. Там будет лестница.
— Стойте, снимите рубашки.
— Что? — Давид остановился.
— Снимите верхнюю одежду. Когда выйдете, солдаты должны видеть, что на вас нет поясов смертников.
— Понимаю, — Давид начал расстегивать рубашку, потом помог снять одежду с товарищей.
— Теперь идите с поднятыми руками. Не делайте резких движений. Держитесь вместе.
Они вышли на открытое пространство рядом с израильским блокпостом, метрах в ста от них. Троица медленно двигалась вперед.
— Прекрасно, — потирал руки Яша. — Их уже заметили.
С заставы раздались крики на иврите. Заложники остановились, выполняя приказ.
— Продолжайте стоять. Не опускайте руки.
С позиции открыли огонь. Короткая пулеметная очередь прошила воздух — Давид упал первым, его тело дернулось и замерло. Моше и Арье рухнули следом, красные пятна расползались по их голым торсам. Через несколько секунд все трое лежали неподвижно на каменистой земле, их поднятые руки безжизненно раскинулись в стороны.
— Нет! — закричал Яша. — Нет, нет, нет!
Он выключил «Шмель», не в силах смотреть дальше. Его трясло.
— Почему по ним стреляли? — он ходил кругами по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Они же были без оружия! С поднятыми руками!
— Возможно, у пулеметчика не выдержали нервы. Они на передовой, постоянно ждут атак.
— Мы убили их, — Яша сел, закрыв лицо руками, — убили своими руками.
— Нет, Яша, это не…
— Если бы мы не вмешались, они были бы живы! — он поднял на меня покрасневшие глаза. — Моше, Арье, Давид… Я говорил с ними. Я обещал им спасение.
Он не мог успокоиться почти сутки. Я пытался его утешить, сам ощущая разочарование и бессилие. Перед глазами стояли измученные лица заложников, их дрожащие руки, надежда в глазах Давида…
С Ливаном была похожая история: мы находили тайники с ракетами «Хезболлы», портили кое-что, но это мало что меняло — тысячи ракет оставались нетронутыми.
— Джейк, так дальше нельзя, — сказал Яша после очередной неудачной попытки найти бункеры с ракетами. — Без взаимодействия с военными и спецслужбами мы далеко не продвинемся.
Я поднял голову:
— Во-первых, мы обещали централам не раскрывать себя. А во-вторых, ты уверен, что нас не запрут в какой-то лаборатории? Или не захватят твою семью, чтобы шантажировать?
— А если связаться с какими-нибудь секретными службами анонимно? — предложила Маша. — Скажем им сразу: работаем только с одним человеком, и если хоть кому-то еще проболтаются про нас — все, исчезаем навсегда.
— «Моссад», — озарило Яшу. — Кто у нас сейчас руководитель «Моссада»? — он достал телефон. — Так… Давид Барнеа.
— Выглядит как интеллигентный дядечка, — сказала Маша, заглядывая отцу через плечо.

Найти Барнеа оказалось гораздо легче, чем заложников в Газе. Проследив его от встречи с премьер-министром, мы дождались, когда он останется один в кабинете.
Мы «смотрели» на комнату Барнеа сверху из-под люстры: массивный стол красного дерева, три широкоформатных монитора на дальней стене, аккуратные стопки папок с грифом «секретно».
— Ну что, начинаем? — спросил Яша.
— Давай, и будь что будет…
— Здравствуйте, господин Барнеа.
Человек за столом вздрогнул и машинально осмотрелся.
— Добрый вечер, — продолжил Яша.
— Вечер добрый.
Барнеа встал и начал внимательно осматривать комнату. Внезапно бросился к двери и выбежал в коридор.
— Он думает, что мы пытаемся его убить! — воскликнул я. — Надо его срочно успокоить, пока он не рассказал о «голосе в кабинете» всему «Моссаду».
— Давид, пожалуйста, успокойтесь! Мы друзья. Остановитесь!
Но он уже забежал в соседний офис.
— Если вы сейчас о нас расскажете, исчезнем навсегда, и вы никогда не узнаете, что мы хотели предложить!
Сработало! Барнеа застыл на пороге. Постояв несколько секунд, он задал какой-то общий вопрос одному из сотрудников и, выслушав ответ, медленно вернулся в коридор, закрыв за собой дверь.
— Я слушаю.
— Возможно, нам было бы удобнее говорить, если бы вы вернулись на свое рабочее место.
Барнеа некоторое время стоял неподвижно. Смотрел то на дверь, то словно вглядывался в пустоту. Потом, не говоря ни слова, повернулся и медленно пошел обратно. Усевшись поудобнее в кресле, он произнес уже намного спокойнее:
— Рад с вами познакомиться. Меня, как вы знаете, зовут Давид. А вы?
— Зовите меня… Дани.
— Очень приятно, Дани. Вы упомянули, что вы не один.
— Для начала это только я.
— Хорошо, Дани. Чем я могу быть вам полезен?
Яша прочитал заранее подготовленный текст, стараясь, чтобы это звучало естественно:
— Мы дружественная Израилю сила, обладающая уникальными возможностями, и хотим помочь завершить войну. Наше единственное условие — вы должны держать все в тайне. Никто не должен знать о нашем существовании. Если вы кому-либо расскажете о нас, мы исчезнем в тот же момент.
— Завершить войну или выиграть?
— Если победа приведет к завершению, то да.
— Звучит… амбициозно. Что еще вы способны делать в дополнение к удаленному видению и ментальному общению?
— Видите у себя на столе черную ручку?
Барнеа коротко кивнул.
— Смотрите внимательно.
В тот же миг ручка исчезла и почти мгновенно появилась в противоположном углу стола, у стакана с карандашами. Барнеа застыл, его рука инстинктивно потянулась к тому месту, где только что лежала ручка. Он моргнул, перевел взгляд на новое местоположение предмета, затем медленно откинулся в кресле и сплел пальцы на груди:
— Какие объекты вы можете перемещать? Каков предел массы? Расстояние?
— Масса небольшая, до килограмма. Дальность почти не ограничена, но мы должны знать точные координаты, чтобы видеть цель вживую.
— А можно переносить предметы внутрь других вещей?
— Можно, но мы не готовы просто так убивать людей. Кроме этого, для всех нас будет полезно, чтобы никто не заподозрил применение сверхъестественных сил.
— Есть какие-то еще ограничения? Скажем, можете перенести предметы в подземный бункер? Или в летящий самолет?
— Бункер — да, самолет — нет. Извините, но мы не можем предоставить больше деталей до того, как договоримся о сотрудничестве.
— Мне нужно подумать и подготовить предложение. Как я могу с вами связаться?
— Мы сами с вами свяжемся. Будьте в кабинете завтра в то же время. И пожалуйста, не пытайтесь запеленговать и отследить наш сигнал. Во-первых, у вас ничего не получится, а во-вторых, помните, что мы все видим, и если вы нарушите договор, мы уйдем и больше не вернемся.
Яша посмотрел на меня.
— Ну что ж, до встречи, господин Барнеа. До завтра.
— Буду ждать.
Мы отключились. Яша подождал несколько секунд, проверяя, что Барнеа нас уже не слышит.
— Это было… впечатляюще, — сказал я. — Настоящий профи! Ты видел, как он сохранял самообладание даже во время перемещения ручки?
— После того как начинаешь слышать голоса в голове, ручка — уже не так удивительно. Но да, несмотря на всю нашу подготовку, он вытянул из нас больше, чем мы из него. Заметил, как быстро он пришел в себя? Сначала шок, потом интерес, а потом… почти азарт.
— Ну он же руководитель разведки, а мы — два отца семейства со свалившейся на них миссией по спасению мира.
— Это да. Но у нас нет выбора. И я почему-то ему доверяю и верю, что теперь у нас все получится.