Война (Глава 26)

Я никогда не понимал концепта войны. Волки в Черном лесу всегда договариваются, для этого и был создан Совет стай. Но на Земле человеческие существа слишком часто склонны решать конфликты силой. Мне приходилось драться только на охоте, да и то редко. Был один случай с медведем — до сих пор страшно вспоминать… Про акул и пилота вы и сами знаете. Но война с тысячами убитых, с такой концентрацией ненависти — абсолютно безумное порождение человеческого разума. И теперь мне пришлось в ней участвовать.
— Смотри, — Яша ткнул пальцем в карту на столе, — здесь у «Хезболлы» десятки тысяч ракет. Если запустят залпом, никакой «Железный купол» не поможет.
На календаре было начало августа 2024 года. Обстановка в Израиле и Ливане накалялась с каждым днем. После разговора с Барнеа прошла неделя, а я уже мнил себя настоящим шпионом.
Барнеа понятия не имел, кто мы и где находимся. Возможно, подозревал наше инопланетное происхождение, но держал эти теории при себе и не пытался нас раскрыть: понимал, что доверие основа сотрудничества.
— Если ударят по жилым районам, заводам, аэропорту, электростанциям, все уничтожат за день. Моя семья в опасности. И ты тоже, раз остаешься здесь.
Наша задача заключалась в поиске пусковых установок и ракетных складов. Если бы вы знали, насколько это утомительно! Мы сканировали территорию Ливана по двенадцать часов в день ментальной камерой.
— «Шмель» опять застрял в стене — бетон толстый.
— Попробуем через вентиляцию, — Яша вытер пот со лба.
Я направил «Шмель» в узкую шахту. Металлические стены сжимались вокруг нашего ментального зрения. Внезапно — удар.
— Арматура, — Яша схватился за голову. — Стальная сетка в бетоне.
— Третий раз за час. Там что — крепость?
— Как меня это достало!
— Попробуем обойти сбоку?
Удары были болезненными. На меня приходилась основная часть, но я старался не подавать виду, чтобы не смущать Яшу, — он у нас и так слишком нежный.
«Шмель» умел все, о чем разведка могла мечтать: пролетал сквозь стены и грунт, видел в темноте, оставался незамеченным. Единственный недостаток — питался нашей ментальной энергией. Чем дальше его отправляли, тем больше концентрации требовалось. К вечеру в голове пульсировала тупая боль, а в ноздрях стоял металлический привкус от перенапряжения.
— Папа, бутерброды, — Маша заглянула в домик с подносом. — Вы уже двенадцать часов сидите.
Яша взял формальный отпуск, придумав историю про семейные дела. Семье рассказывал про завал на работе. Маша помогала составлять карты и отправлять их в «Моссад», так что можно сказать, что она не лукавила, говоря, что помогает папе на работе.
В официальных отчетах Давид ссылался на разветвленную сеть агентов в «Хезболле» и информацию от своего человека в Тегеране — суперсекретные источники, которые он мог не раскрывать.
Двадцать пятого августа ранним утром более сотни самолетов нанесли точечные удары по ключевым базам «Хезболлы». Многие из этих баз на самом деле были обычными жилыми домами, в которых ракеты хранились в спальнях, гостиных и подвалах.
За несколько минут до начала операции, в последний раз обследуя местность, мы обнаружили пусковую установку под крышей дома в пригороде Цора. Немедленно передав координаты, решили быстро осмотреть первый этаж. В детской комнате мирно спали трое малышей — два мальчика и девочка лет пяти-семи. Девочка крепко прижимала к себе вязаную куклу.
— Яша, там дети.
— Вижу.
— У нас еще есть время предупредить.
— Уже слишком поздно, Джейк. Нам не спасти всех.
«Шмель» резко взмыл вверх, и в этот же момент управляемая ракета с израильского F-16 точным ударом прошила окно дома. Мгновение спустя сдетонировали боеприпасы «Хезболлы», хранившиеся в подвале. Земля содрогнулась от двойного взрыва. Когда дым рассеялся, от здания осталась лишь глубокая воронка, обломки разлетелись на сто метров вокруг.
— Это не мы убили детей, а их отец, — прошептал Яша, глядя в пустоту. — Нельзя превращать свой дом в склад оружия.
Его руки заметно дрожали, лицо побледнело, он несколько раз пытался что-то добавить, но не смог вымолвить ни слова.
Может быть, мы и поступили правильно, но лица тех малышей я не забуду никогда.
Вечером Барнеа связался с нами:
— Поздравляю, операция прошла безупречно. Ваши разведданные оказались точными до метра.
А вы думали, всё это спутники и дроны обнаружили? Вас не удивило, что почему-то до конца августа точного расположения ракет никто не знал, а тут все якобы из космоса увидели.
Одного удара было недостаточно — у «Хезболлы» оставались склады, личный состав, инфраструктура. И тут на сцену вышел старый план с пейджерами.
— Несколько лет назад мы им продали партию пейджеров через цепочку посредников, — объяснил Барнеа. — Боевики перешли на них, боясь прослушки мобильных телефонов.
— И что с ними не так?
— В каждом встроен взрывной механизм.
В середине сентября мы почти ежедневно заглядывали «Шмелем» в бункер к Насралле. Однажды увидели, как боевик показывает ему разобранный аппарат.
— Давид, они разобрали пейджер! — немедленно доложил Яша. — Подозревают что-то.
— Черт! Мы хотели еще подождать. Придется активировать.
Мы наблюдали в прямом эфире, как взорвался частично разобранный пейджер на столе и все устройства в карманах присутствующих. Зрелище не для слабонервных: люди в крови, крики, стоны. Насралла, к досаде Барнеа, не пострадал.
— Он жив? — несколько раз переспрашивал он. — Вы уверены? Посмотрите, что происходит в других местах.
«Шмель» перелетел на рынок в южном Бейруте, где среди покупателей должен был находиться один из командиров «Хезболлы». Мужчина лет сорока покупал апельсины у торговца, когда у него запищал пейджер. Он поднес устройство к лицу, чтобы прочитать сообщение.
Раздался приглушенный взрыв. Мужчина рухнул на землю, закрывая лицо руками и что-то крича на арабском. Вместо глаз была кровавая каша. Вокруг раздавались испуганные крики женщин, дети жались к родителям. Торговец бросился помогать раненому.
— Да! — вскрикнул Яша, вскочив с места. — Попался, ублюдок!
Я смотрел на корчащегося в агонии человека, на плачущих вокруг людей.
— Как ты можешь радоваться?
— Что? — он резко повернулся ко мне, все еще охваченный эйфорией. — Это была максимально точная атака! Пострадал только он. Плохие парни получили по заслугам.
— И все же…
— Эти люди собирались убить нас, — голос Яши стал жестким и холодным. — Всех нас. Мы все правильно сделали.
Я не ответил. В моем мире волки не убивают волчат ради какого-то абстрактного большего блага. Но я уже давно понял, что теперь нахожусь совсем в другом мире.
После истории с пейджерами у «Хезболлы» начался хаос. Организация потеряла ключевых полевых командиров, рядовые боевики были напуганы, подозревая повсюду предателей и шпионов. Израильские ВВС уничтожали оставшихся командиров с первого раза, как бы те ни прятались.
— Насраллу тоже накрыли, — сообщил Барнеа.
— Знаем, видели в прямом эфире.
Мне казалось, Давид иногда больше заботился о том, чтобы все выглядело правдоподобно, чем о самом успехе операции. Даже его израильские коллеги начали сомневаться во всезнающем кроте в стане врага. Каким рангом должен был обладать этот крот, чтобы передавать уникальную секретную информацию, не вызывая подозрений?
Расправившись с «Хезболлой», он перешел к Ирану. В Иране было несколько заводов по производству ракетного топлива и деталей.
— Если перенести небольшое количество специального песка и смешать с топливом, заряд взорвется во время пуска, — объяснил он. — Можно повредить провода — тогда она взлетит, но полетит не туда.
Возможно, вы помните, как Иран решил не отвечать на бомбежку со стороны Израиля, проявив «сдержанность». Просто к тому моменту они поняли, что стрелять нечем.
— У нас там люди почти на каждом заводе! — продолжал рассказывать сказки Барнеа на секретных заседаниях правительства.
В ноябре было объявлено перемирие: «Хезболла» и Иран согласились на условия, которые еще два месяца назад казались им неприемлемыми.
— Ну что, отличная работа! — сказал Яша вечером, открыв бутылку красного вина. — Целая война фактически завершилась. Благодаря нам Израиль не разбомбили. Ливан тоже остался цел. Начались мирные переговоры. Солдаты больше не гибнут.
— Мы спасли тысячи жизней, — повторял он, словно убеждая себя.
Я молчал. Спасли? Или переложили смерть на потом? Боевой арсенал уничтожен, но ненависть осталась, она найдет другие способы проявиться.
В тот день я не стал с ним спорить. К сожалению, наш тест провалился. Три месяца напряженной работы почти без сна — и чего мы добились? Локальное перемирие. Ничего принципиально не изменилось. Разве что быстрее закончилась очередная острая фаза конфликта. «Хезболла» потеряла командиров, но приобрела мучеников. Странная математика человеческой ненависти.
Невозможно постоянно подмешивать песок в топливо. И даже если мы могли бы, люди не стали меньше друг друга ненавидеть. Простите, но мои сыновья интересуют меня больше, чем безопасность Израиля. Я пришел сюда не за этим.
Я решил дать Яше с Машей сегодня насладиться успехом, но завтра серьезно поговорить с близнецом о дальнейших планах. Честно говоря, пожив несколько месяцев с людьми и погрузившись в местные реалии, я все больше понимал покойного пилота Роланда: люди безнадежны, им нужно друг друга ненавидеть, они словно этим питаются. Страны воюют друг с другом. Левые терпеть не могут правых, и наоборот. Мусульмане ненавидят христиан, русские — украинцев. Все вместе — евреев. В Африке жуть что творится — мы как-то залетали туда «Шмелем». Не понимаю, как разумные существа могут так хладнокровно и даже с удовольствием убивать себе подобных…
Пятьдесят два мира вздохнут с облегчением, если человечество наконец себя уничтожит, думал я, засыпая. Можно будет, как в истории про Ноя, забрать животных под конец, если успеем. Кошек тоже возьмем — мы же не звери.