На исходе форы (Глава 12)

На исходе форы

Мы стояли в каких-то трёх метрах друг от друга. Голубое пламя на её правом плече разгоралось ослепительной звездой. Настолько яркое, что разглядеть можно было лишь её ноги. Всё остальное будто меркло. Несомненно, Анжелика пустит в ход пушку. Но нужно ли это?

– Нет!.. Слышишь?! – крикнул я и, заведя руку за спину, вставил остывший нож в чехол на поясе, – Я не буду драться с тобой! Хоть убей!

Подняв руки на уровень глаз, скрываясь от слепящего света, я выжидающе смотрел на неё, невольно ёрзая большим пальцем по указательному. Уплотнение на месте пореза никуда не делось. Оно было там, я чувствовал его, и мне необходимо узнать природу этой загадки. Прошло неизвестно сколько времени. Мгновения тянулись под мерное шипение угрожающего пламени. Ожидание становилось невыносимым, и в любую секунду она запросто могла поджарить меня. Но внезапно огонь погас, а в глазах ещё плясало светлое пятно. Проморгавшись, я опустил руки, не отводя взгляд от раскалившегося добела сопла её пушки, его очертания от бледно-розовых становились красными и постепенно темнели. Потом я взглянул на неё, обратив внимание на сложившийся шарнир за её спиной, она свернула метаинструмент и убрала из стекла шлема защитный слой. И теперь я видел её лицо. Оно не выражало никаких эмоций, карие глаза были холодны, а полные губы плотно сомкнуты.

– Анжелика! Не молчи. Ты…

– Мне не велено с тобой разговаривать, – донёсся в ответ её звонкий голос, – Я обычный инженер в этой экспедиции.

– Обычный, говоришь? – тут же подхватил я и, ткнув пальцем в сторону печи, продолжил, – Ещё каких-то пару минут назад ты хотела заживо сжечь меня, и без благословения на то микробиолога Эдмунда Констанца… или его мамаши Бернадетт. Да! Удивлена?.. Думала я не знал?

На мгновение она свела бровки к переносице, видимо, не ожидав, что легенда о межпланетных голубках так быстро развеется. Затем две тёмные дуги вернулись на своё место, и она плотнее сжала губы. Красивая и бесстрастная. Белое сердце было всего лишь мазнёй рабочего, и не более.

Неожиданно что-то затрещало. Анжелика взглянула куда-то в сторону печи. Я не сразу заметил стоящий на панели управления радиопередатчик. Шум помех повторился, из динамика послышался голос француза:

– Angélique, réception, réponds-moi… Réception, Angélique.¹

Глаза девушки вновь обратились на меня. Было видно, как противоречивые мысли в её голове сменялись одна за другой, бились точно волны о скалистый берег. Линия её губ как-то странно скривилась, правый краешек рта слегка приподнялся. Но взгляд нисколько не потеплел.

– Мне нужно знать, – нарушил я минутную тишину, – Что́… происхо́дит?

Она перевела взгляд на дымящиеся останки робота. Чёрные облачка, вьющиеся из потемневшего тела Винксы, рассеивал поднявшийся ветер.

– Что ты сделал с ним?

– Не знаю, – ответил я, – Я… мне кто-то помог.

– Эрка²?

Я не сразу понял, что она имела в виду под этим словом. Давно уже отстал от нынешнего межпланетного сленга.

– Да. Скорей всего.

Смешавшаяся с густой кислотной атмосферой пыль проплывала мимо бурыми облачками. Скоро здесь будет править буря.

– Через пять минут, – сказала она, – Я выйду на связь с ним, как того требует протокол. Эти ничтожные минуты ничего не дадут тебе. У Цзяна в запасе осталось ещё девять виндроидов, и печь не успеет остыть, как тебя вновь притащат сюда.

Я хотел ответить на это какой-то пафосной чушью. Слова так и вертелись у меня на языке. Что-то вроде: «Пусть только сунутся» или «Живым я так просто не дамся», как вспомнил свои вопли, выдавленные из стальной хватки робота. Я даже с одним из них ничего не смог поделать. Абсолютно. А их ещё девять. Это их я и видел на той медиапрезентации в досье Эдмунда. Они стояли неподвижной шеренгой за спиной Цзяна, как надёжная стена. Для безрукого он отличался завидной хваткой. Не найдя, что ответить, при очередном порыве поднявшегося ветра, я развернулся и, что есть есть духу побежал оттуда прочь.

Возвращаться приходилось той же дорогой, вдоль извилистой колеи, где меня тащил робот. Скалы нависали надо мной словно сваленные в кучу клинки мечей. Вытянутые, острые и безмолвные.

– Ц-ц-т, – позвал я Платона, – Ц-ц-т!

Но он не ответил. Быть может, сигнал ухудшился из-за сгущавшейся бури. Либо я слишком далеко находился от корабля. Но какое это имело значение? Связь с Платоном (загруженным из облачного хранилища), не важно как, через Зерно или в моём подсознании, велась через имплант, работающий засчёт нейронных колебаний. Он вживлён в мой мозг и всё должно работать без перебоев, как часики. Видно, что-то блокировало связь с ним… или кто-то.

Ветер окреп и помимо того, что меня осыпало пылью, драло мой скафандр точно наждачкой, в воздухе стали проноситься охапки мелкой каменистой щебёнки. Дуло с запада на восток. Меня то и дело качало в сторону, сгибало мощными порывами. Вокруг всё заволокло бурым туманом пыли. Я потерял из виду след, его разнёс ветер, и потому шёл уже наугад, ориентируясь по знакомым валунам. Прилегающую к лагерю территорию я давно прочесал и изучил вдоль и поперёк. Местность в радиусе пары сотен метров мне была хорошо знакома. Лишь это сейчас и спасало. Передо мной показался очередной скалистый холм. Под звон мелкой дроби камней, бьющейся о мой шлем, мне пришлось взбираться по рыхлой насыпи на четвереньках. Ветер давил сбоку, толкал меня, опрокидывал, заставлял пригибаться к земле. На этот подъём у меня ушло много времени. Я не засекал отведённых мне пяти минут, фора давно уже исчерпана. Естественно, что Анжелика сообщила обо всём остальным, в этом я не сомневался, и в мою сторону уже направлены остальные роботы. Я и с одним-то не справился. Пусть даже его модель и была самой примитивной, из всех современных, фирмы Вин, в критических условиях Венеры, при здешней атмосфере и климате, он действовал превосходно, точно рыба в воде. Правда, что – барракуда. Мне каким-то образом помогли. Да. Надеюсь, что это был Платон. Скорее всего, так и есть, и лишь по причине какого-то сбоя он не может связаться со мной. Сейчас я практически взобрался на последний холм. До корабля оставалось совсем ничего – подняться наверх, пройти изогнутый каменный жёлоб и, свернув налево, пройти каких-то метров пятьдесят, не больше.

Я заполз на рыхлую верхушку. Ветер меня хорошенько вымотал, вынес из меня достаточно сил. Я сел и, отдышавшись, снова обратился к помощнику, выкрикивая каждое слово:

– Ц-ц-т! Платон!.. Если ты меня слышишь! Включи на Зерне освещение на все имеющися люксы! Слышишь?.. Блин… Откуда я могу знать. Если тебе удастся!.. Попробуй отвлечь их! Вызвать на себя! В нашу сторону идут роботы! А, блин!.. Отвлеки их! Включи на полную катушку музыку! Не, знаю! Включи Лунную Сонату Бетховена! Да… Включи её!

Поднявшись на ноги, я не пошёл вдоль жёлоба как и планировал. В то временное окно, когда буря лишь только наращивала силу, будто кто-то необъятно огромный, выпустив содержимое своих исполинских лёгких, вбирал в себя воздух для очередного выдоха, я вскарабкался наверх. Я оступался, мои ноги соскальзывали с крохотных выступов, но я взобрался. И очутившись наверху, на высоте метров трёх от дна жёлоба, я приник к земле и медленно пополз по этой раннее мне неизведанной плоскости. Я не знал как устроены роботы Вин, мне не мог подсказать об этом и Платон. Но мне казалось, я был уверен, что они оснащены датчиками передвижения, вернее, радиолокацией, ультразвуком, наверное, потому что в критически высоких температурах Венеры, анализ динамики тепловых излучений абсолютно бесполезен. Хотя в таких условиях, в круговерти пыли и песка, думаю и от ультразвука, как и от тепловизора толку ноль. Они идут вслепую, как и я. С этой мыслью, с этой искоркой надежды я полз вперёд, подкидываемый порывами ветра. Меня переворачивало набок и сметало в сторону, било песком и мелкими камнями, но я всё равно переставлял ноги и руки по направлению к кораблю. В эту секунду я услышал какой-то треск впереди. Из-за вытянутого высокого валуна выкатился ребристый камень и исчез в туманной бездне жёлоба. Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Уверенные и быстрые. Я ничего не успел понять и приник к земле, прикрыв голову руками. Шаги приближались. Вот чья-то нога ступила рядом с моей головой. Я сожмурился, приготовившись к удару или к удушающей стальной хватке. Но шаги продолжились. Кто-то шагнул рядом с моей поясницей и вдруг наступил на мою лодыжку. Я чуть не взвыл и закусил до боли нижнюю губу. Шаги утихли позади меня, но я продолжал лежать. Я слегка приподнял голову и увидел впереди, среди круговерти бурой пыли светлый купол. Он проглядывался сквозь густой туман. Я не успел толком разглядеть святящиеся очертания, как послышались неясные звуки. Где-то впереди. Через мгновение они стали громче. Разнотональные. Я подумал, что это какая-то звуковая калибровка. Но это была музыка. Аккорды пианино. Он услышал меня. Под меняющие тон октавы, по моей коже пробежали мурашки. Это была первая часть «Лунной сонаты» Бетховена. Платон услышал меня. Луч надежды высек из моих глаз слезу и я хотел было встать и побежать дальше. Нужно спасаться отсюда. Пока роботы будут вертеться около моего Зерна, я добегу до корабля Эдмунда и улечу на нём. Но вдруг за спиной раздались шаги. Кто-то приближался ко мне. Я затаился и остался лежать в той же позе. Этот кто-то совсем рядом. Треск щебёнки около моих ног. Хруст песка под тяжестью чьего-то тела рядом с моей грудью. Глухой стук о камень чуть дальше моей головы. Удаляющиеся вперёд шаги и всё тот же хруст песка и летящей в воздухе пыли. Кто-то прошёл мимо меня обратно. Я поднял голову и увидел скрывающуюся в буром тумане серую спину и лишь мельком чей-то белый затылок. Это был один из виндроидов. Они все уже крутились здесь. Каждый пошёл в свою сторону. Я поднялся и, пригибаясь от мощных порывов ветра медленно пошёл наперез к концу избигающегося жёлоба. Только там можно было спуститься вниз. Этот проход, наверное, когда-то давно образовался после падения от подножия скалы отколовшегося огромного фрагмента горной породы. Теперь же на этом месте остались связки непроходимых острых валунов, да диски каменных пластин, застывших кое-где меж скал, угрожающе наклоненных, так и норовивших сорваться вниз. Лишь только горы знали, что здесь было до, и лишь они будут знать, что будет после. Безмолвные и необъятные хранители тайн.

Сквозь неунывающие порывы ветра, всё ещё доносились аккорды пианино. Звучали заключительные низкие октавы композиции.

– Платон, – уже как можно тише сказал я, убедившись, в том, что он слышит меня, и что связь с ним кто-то блокирует, – Поставь эту же часть на повторное воспроизведение. Мне нужно ещё немного времени.

Я подошёл к краю жёлоба и за плотной круговертью пыли и песка уже мог видеть впереди себя бледное свечение, исходящее от корабля. Неясные границы купола света терялись в буром хаосе. Мне даже показалось, что свет что-то преломляло. Будто какие-то неясные вертикальные силуэты находились рядом с ним.

… баш, не будь жалким трусом, ты… придумай что-нибудь…

Неожиданно прозвучал в моём подсознании приглушённый голос, как если бы со мной разговаривал Платон. Но эта речь была неясной, к тому же с каким-то странным акцентом.

– Что́ придумать? – задал я вопрос про себя, не расчитывая на возможный ответ, склоняясь к мысли, что уже начинаю разговаривать с самим собой.

Я спрыгнул со скалистой площадки, что шла вдоль жёлоба, и, пройдя вперёд несколько метров, затаился за крупным камнем. Ветер прижал меня к валуну. Песок, проносящийся в воздухе, бил частой тихой дробью о стекло скафандра, я отдышался и хотел было выглянуть из своего укрытия.

… подумай сам, баш… тот китаёза, верно, сейчас охраняет французика, он тебе хребет сломает. Сперва нужно избавиться от роботов. Они автономны, а значит тупы. Я-то знаю…

– Что? – наконец ответил я, нервно потирая большой палец об указательный. Казалось, что уплотнение стало больше, – Чей это голос?.. Кто ты?

Но мне никто не ответил. Возможно, я уже схожу с ума. Тут уже ничему не удивишься. Я выглянул из-за камня в сторону корабля, левую сторону моего лица залило бледным светом. Тёмные силуэты по-прежнему были там.

«Роботы кто ж ещё, – подумал я, – Кажется, уловка с музыкой сработала… Думают, что я уже на корабле. Это хорошо. Удержит их там какое-то время… Но рассиживать на месте тоже не стоит. Неизвестно сколько ещё продлится буря. Она мне сейчас как нельзя кстати. Хаос пыли и песка укрыл меня от их электронных мозгов. Они не могут распознать меня по ультразвуку, может и по радиолокации тоже. Лишь бы ветер не стал ещё сильнее. Блин. Нужно всё-таки добраться до корабля Эдмунда, тем более, что он спёр метапредохранитель, без которого я не смогу запустить двигатели. Мне нужно вернуть свой чип или же угнать его Зерно. Но как мне сделать это? Добровольно он не отдаст ни то, ни другое. И к тому же у него есть оружие, как пить дать. Блин, по-любому. Мама побеспокоилась. Арсенал, наверное, куда лучше, чем мой. Так. Стоп...»

В этот момент меня осенило. Та мысль, что посетила мою голову, напрочь отмела все остальные, которые были до этой самой минуты. Принятое мною решение виделось мне единственно правильным. Пусть оно и было самое, что ни на есть безумное, в этой предстоящей импровизации у меня не было права на ошибку. Эдмунд лишил меня оружия. Но осталось кое-что ещё, о чём они даже не подозревали. Я выглянул из своего укрытия ещё раз. Как это глупо бы не звучало, но роботов поблизости не было, путь был свободен. Да и что можно вообще разобрать в этой мельтешащей круговерти пыли. Успокоив себя мыслью, что виндроиды сейчас точно слепые котята с бесполезными в песчанную бурю датчиками движения, не способные ориентироваться дальше своего носа, я продолжал идти. Ветер относил меня в сторону, мне приходилось постоянно держаться у самой земли. Казалось, ещё вот-вот и меня подхватит эта сила точно ничтожную песчинку и унесёт выше скал в буром облаке за пределы этой планеты.

До корабля оставалось совсем немного, метров тридцать. В свете горящих фонарей, исходящих от Зерна, в неунимающихся хаотичных штрихах пыли я мог уже различить их. Роботы окружили мой корабль. Удлинив свои телескопические ноги, некоторые из них медленно перемещались от иллюминатора к иллюминатору будто на ходулях, заглядывали внутрь, искали меня. Я насчитал трёх таких, длинноногих. Другие, вытянув шею, стояли чуть поодаль, взяв на себя смежные обязанности, наблюдая за кораблём и оглядываясь по сторонам, на случай возможной опасности. Их тоже было трое. Длинношеи. Остальных я не видел. Чем была занята эта троица? Мелодия вот уже дважды отыграла и вновь я услышал начальные низкие аккорды сонаты. Возможно те трое стояли по ту сторону корабля, за ним, и я их не видел. Пригнувшись к земле, я прополз ещё ближе, прячась за угловатыми камнями, и остался лежать там. Справа ничего не видать, пологий склон, с которого открывался вид на многокилометровую долину померк за занавесом песчанного тумана. Корабль теперь находился немного левее, я намеренно пошёл так, чтобы подобраться ближе. Нужно идти вперёд, вот он, прямо передо мной, мой недостроенный жилой отсек и шлюз, ведущий к нему. Мне так и не дали пожить спокойно, заниматься тем, что готовить почву для комфортной жизни своих последователей. Я так и не дотолкал свой камень в гору. Но теперь-то они у меня получат. Мне бы только добраться до него. Выглянув у самой земли, я огляделся по сторонам и сделал глубокий вдох. Я готов был уже сорваться с места и бежать дальше, как вдруг на дисплее моего левого рукава загорелся красный маячок. Вместе с полуметровой иллюминацией органайзер разразился, привлекающим внимание, писком. Я взглянул в маленький экран. Система жизнеобеспечения скафандра оповещала, что резервы кислорода истощены до десяти процентов. Полезная информация, не спорю, но она так не вовремя. В попытках заглушить это писк, я прикрыл дисплей другой рукой, лёг сверху, но без толку. Система на то и расчитана, чтобы привлечь в критической ситуации внимание других, и в условиях сложившейся охоты, я был сейчас зайцем с привязанными к хвосту пустыми консервными банками. Нужно двигаться дальше. В эту секунду за спиной послышался продолжительный скрежет, это не спутать ни с чем другим, по каменной поверхности скользнуло что-то твёрдое. Затем механический стон пневмоприводов. Не раздумывая, я рванул с места, перебирая по земле руками и ногами, насколько позволял мой скафандр. Один из роботов подобрался ко мне максимально близко. Ветер на мгновение нарушил его равновесие, и в том месте, где я только что лежал через секунду раздался глухой металлический лязг. Я бежал и не оборачивался, но был уверен, что робот шмякнул по земле своей щупальцей вытянувшихся пальцев. Шлюз был совсем рядом, подсвечиваемый красным маячком, я стал огибать его с правой стороны. Неожиданно на крышу жилого отсека с грохотом приземлился ещё один робот, быть может это был тот же самый. Нет времени на раздумья. Оставалось несколько метров, забежать за угол и открыть дверь шлюза. За спиной послышался шум, звон металла о камень. Видимо, тот, что был на крыше, спрыгнул и погнался за мной по земле. Вдруг меня чем-то хлестнуло по спине словно кнутом. Механическая рука преследователя чуть не достала меня. Я почти добрался. Моё, переполненное тревогой и страхом, сердце так и норовило проломить рёбра и выскачить наружу. Я забежал за угол, краем глаза увидев, как со стороны корабля на меня бежал ещё один робот, он так и не втянул в себя шею. Как назло я попал прямо в порыв встречного ветра. Меня отнесло от входа в шлюз метра на три. Заветная жёлтая клавиша, открывающая дверь, затерялась в тумане пыли. Я кое-как удержался на ногах, чтобы не свалиться, меня прибило к какому-то камню. Там, откуда только что меня оттолкнул поток ветра, роботы столкнулись друг с другом. Послышалось скрежетание металла и грохот катившихся камней. Они явно были не рады буре, как и я. Но меня продолжал выдавать пищащий маячок на рукаве. Не оставалось ничего другого, как разбить его, иначе – смерть. Я взял лежавший рядом булыжник и со всего маха треснул им по руке. Красный маячок тут же потух, но звуковое оповещение продолжало визжать. Я треснул по нему ещё раз. Звук исказился, стал выть слабее. Ударил ещё, и органайзер умолк. Впереди послышался топот приближающихся шагов, я поднял голову и увидел, как в мою сторону, растопырив длиннющие пальцы бежал один из виндроидов. Я кинул в него камень и перекатился в бок. Послышался глухой стук, видно попал в него. Рядом со мной раздался скрежет, сильно хлестнуло по шлему, на какой-то момент мою голову потянуло в сторону. Робот схватил меня и потащил было к себе, но тут же его хватка ослабла. Механические пальцы скользнули по стеклу шлема и я вырвался. В следующую секунду тут оказался ещё один робот и неуклюже повалился на другого. Я торопливо отполз в сторону, к стоящим рядом валунам.

… ты молодец, баш… не такой уж и сверчок, как я о тебе подумал. Давай уже! Немного осталось! Ты знаешь, что делать…

«Это точно не Платон. Нет, – поднимаясь с земли, поймал я себя на мысли, – И я не сошёл с ума. Я определённо слышу этот голос. Он исходит от импланта. Если связь с Платоном нарушена, то этот неизвестный явно при делах. Но кто это? Кто-то с Поля?.. И… это странно, но мне почему-то кажется, что он в курсе моих намерений. Кто он такой?»

Сшибаемый потоками ветра, я пригнулся и как можно быстро направился к заветному входу в шлюз. Справа от двери стоял один из роботов и расстерянно смотрел перед собой в мельтешащее непроглядное пространство пыли и песка. Я поднял с земли небольшой камень и, прикинув на глаз, куда им лучше заехать, кинул, целясь железяке приблизительно в область груди. Послышался лёгкий звон, и лязг выдвинувшихся механических конечностей, знакомый ещё по стычке с Винксой. Робот издал слабый гудящий звук и, размахивая клешнями, отступил в сторону. Сработало. Я выпрямился и, подойдя к шлюзу, нажал на клавишу входа. Позади меня раздались быстрые шаги. Я не посмел оглянуться. Да и не было уже смысла убегать. Они были кругом. Или мне удастся сейчас войти в помещение, или меня схватят в следующую же секунду. Створка двери плавно поползла вверх, не раздумывая, я упал на пол и, перекувыркнувшись под входной панелью, ввалился в помещение. Приближающиеся шаги сменились скольжением по земле, меня осыпало мелкой щебёнкой, самый проворный из роботов догнал меня. Я не успел подняться на ноги и пополз на четвереньках вперёд, смотря при этом перед собой, судорожно ища его в этом вытянутом коридоре. Ящики со строительными компонентами, какой-то хлам. А вон, чуть дальше. Да. Он здесь. Я увидел его. Он лежал тут же, где я оставил его после долгих безмятежных работ. За спиной прогудел виндроид. Я полз вперёд. Послышался звук, рассекающего воздух, взмаха. В ту же секунду в мою ногу вцепились крепкие механические щупальца. Я чуть не взвыл и, с силой сжав зубы, протянул руку вперёд насколько это было возможно. Почувствовав знакомую практически родную рукоять, я сжал её и не отпускал. Вместе с этим меня понесло обратно. Робот поволок меня к себе. Перевалившись на спину, я перекинул пневмомолот к себе на живот и, включив питание, нажал на рабочую клавишу. Тут же из вытянутого дула инструмента точно стрела вылетел тридцатисантиметровый кол. Блеснул слабый пучок искр, удар пришёлся роботу в грудь, чуть ниже шеи. Его отнесло на полметра назад и меня вместе с ним. Он продолжал держать меня. Я нажал на спуск ещё раз. Пролетев со свистом, следующий кол угодил роботу в правое плечо. Того развернуло на месте и я почувствовал как ослабла его хватка. В эту секунду входная панель, что уже успела закрыться, выгнулась под ударом кого-то из роботов, оставшихся снаружи. В самый низ панели вцепилась механическая рука и подняла искрящуюся дверь к потолку. Я взглянул на дисплей улитки пневмомолота. Осталось одиннадцать кольев. Потому он и казался таким невесомым. Неуверенно переступив с ноги на ногу, тот робот, в котором уже торчало два кола вновь пошёл на меня. Я поднялся на ноги и отходя назад несколько раз нажал на спуск молота. Первый кол влетел ему в бок. Второй чуть выше, опять в грудь. Бедняге здорово досталось, виднелись снопы голубоватых искр. Искорёженные защитные пластины отлетели от его тела в тех местах, куда удалось попасть. Я взял чуть выше, целясь в голову. Пуск. Но мимо. Кол угрожающе пролетел рядом с его шеей. Я отошёл ещё назад, переступив через улитку. Чуть было не свалился из-за неё. И вот я в тупике. Электроника жилого отсека не подключена и дверь дальше не откроется. Придётся отбиваться здесь. Нужно зарядить новую улитку пока они все сюда не вломились. Раненный робот медленно шёл на меня. Снаружи свистел ветер и бил мелкими камнями о стены. Я прицелился насколько это было возможно и вновь нажал на спуск. Ударив металлическое лицо в область левого глаза, кол продрал глубокую полосу и отскочил в стену. Я взял немного правее и выстрелил ещё. Глубоко засев, кол попал роботу в лоб, прямо над правым глазом. Движимый заданной командой, он ещё сделал пару шагов в мою сторону и грохнулся ничком на пол. Тот, что выломал дверь шёл за ним следом. В пылу накатившей ярости, я не стал дожидаться пока тот подойдёт ближе, и стал палить в него издалека. Я попадал и промахивался. Колья звенели попадая в механическое тело и звенели, отлетая от прочных стен. Не пройдя нескольких метров на пол свалился второй робот. На него я потратил оставшиеся колья. Погнутая дверь опускалась и поднималась обратно, не доходя до пола на целый метр. В буром тумане, видневшемся с улицы показались ноги суетившихся у входа роботов. Я поспешил перезарядить улитку, как в эту же секунду, вывернув дверь вовнутрь, в шлюз зашёл ещё один виндроид. Но он не стал спешить, а застыл на месте. С щелчком новенькая улитка села в пазы и на дисплее пневмомолота загорелась, внушающая уверенность, цифра. Двести. Робот продолжал стоять. Он не двигался. Кто-то из остальных полез вперёд него и понёсся в мою сторону. Тот поднял было руку, чтобы остановить собрата. А я, устроившись как можно лучше, стоя на своём месте, дважды нажал на спуск. Первый кол пролетел мимо приближающегося робота и врезался в дёргающуюся входную панель. Второй ударил его в то место, что люди привыкли называть ключицей. На секунду-другую робот остановился и оглянулся назад. Тот, что стоял у входа вытащил воткнувшийся в дверь кол и издал громкий гудящий звук. Между ними происходил чуждый мне разговор. Управлял ими кто-либо или же они сами принимали решение, я не знал. Но тот, что стоял у двери понял, что лезть ко мне опасно и в подтверждение (вернее к закреплению) этого факта я выстрелил в того, что стоял рядом со мной. Почувствовав лёгкую отдачу, я увидел как кол, вылетев из дула молота, ударил механического человека прямо в висок. От удара его шея слегка вытянулась назад, унося с собой искрящуюся голову, и тот повалился на пол. Тот, что стоял у входа прогудел низким (даже бархатным) гулом, пробудив под моей кожей волну мурашек и, глядя на меня, провёл выдернутым из двери колом по своему лицу. На металлическом лице осталась глубокая диагональная полоса. Посмотрев на меня из своего угла, он ещё постоял несколько мгновений, а затем вышел на улицу. Я глубоко дышал, не зная сколько прошло времени. Дисплей органайзера не работал, и судя по головокружению, кислорода у меня совсем не осталось. Нужно было идти на корабль. Но роботы. Ушли ли они все? Или может кто остался? Я прождал около двух минут, равномерно дыша, экономя кислород. Потом пошёл к выходу. Переступил через одного робота. Прошёл мимо другого. Взглянул на обездвиженного третьего. На улице вроде как никого. Лишь порывы ветра вбивали в шлюз облака пыли и охапки песка.

«Ну и хрен с ними – подумал я, борясь с сонливой усталостью. Вслед за этим меня посетила странная мыслью о том, что я ни разу не употреблял этого слова раньше, а сейчас оно будто бы было в моём подсознании всегда, да и звучало куда лучше и убедительнее чем слово – блин».

Пригнувшись, я прошёл под дёргающейся дверью и, держа пневмомолот наготове медленно, противясь бьющим порывам ветра, направился к своему Зерну.

___________________________________

¹ – (франц.) – Анжелика, приём, ответь мне

² – аббревиатура от словосочетания «электронный разум»