Брат и сестра (Глава 37)

Утро пришло неторопливо, наполнив комнату мягким светом через полупрозрачные шторы. Яша медленно открыл глаза, ему потребовалось время, чтобы вспомнить, где он находится.
Джейка рядом не было. Лишь примятый ковер хранил след его ночного присутствия. Яша провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна, прислушиваясь к звукам дома. Где-то на кухне звенела посуда, а из полуоткрытого окна доносился утренний щебет птиц, смешанный с шумом пробуждающегося городка.
Яша потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы отзываются приятной болью. Надев вчерашнюю одежду, он направился к кухне, откуда доносились голоса. Точнее, голос Анечки.
Подойдя к дверному проему, остановился, не решаясь войти. Анечка стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и… разговаривала с Джейком. Волк сидел напротив нее, внимательно глядя своими янтарными глазами, а она, словно это было самым естественным делом на свете, вела с ним непринужденную беседу.
—… и с младшим, Дэвидом, было трудно. Когда во время ковида закрыли школы, чуть с ума не сошла. Он никак не мог сосредоточиться на виртуальных уроках, постоянно отвлекался. А ты говоришь, у тебя близнецы?
Пауза, в течение которой Джейк, видимо, мысленно отвечал ей. Анечка кивала, «слушая» его ответ.
— Повезло тебе, что они хорошо ладят между собой. Мои дети вечно ссорились.
Яша осторожно шагнул в кухню:
— Доброе утро. Вижу, вы уже познакомились?
Оба собеседника обернулись к нему.
— А, проснулся наконец. Кофе?
— С удовольствием.
Он перевел взгляд на Джейка:
— А остальные способности? Тоже вернулись?
— Да, и даже стали сильнее. Уже проверил. Теперь вижу дальше, чем раньше. И телепортирую более крупные предметы.
Яша отставил кофе, закрыл глаза, позволяя сознанию расшириться, выйти за пределы дома. «Шмель» взмыл в утреннее небо.
Перед его взором развернулась панорама Редвуд-Шорс — тихого пригорода, утопающего в пышной зелени. Виднелись зеркальные поверхности небольших озер, окруженные изумрудными газонами и величественными секвойями, бросающими длинные утренние тени. Воды переливались в утреннем свете, отражая лазурное небо с редкими перистыми облаками. Вдоль берегов изящными силуэтами застыли цапли, терпеливо высматривающие добычу. Яша видел людей, выгуливающих собак по аккуратным дорожкам, велосипедистов, торопящихся на работу, детей, ожидающих школьный автобус.
Открыв глаза, он увидел, что Анечка внимательно наблюдает за ним. Посмотрел на чашку чая, которую она только что налила себе. Представил ее в своей руке, ощутил тепло керамики, аромат бергамота, увидел тонкий узор на фарфоре… и мгновение спустя чашка исчезла со стола перед ней, материализовавшись в его руке.
— Теперь ты мне веришь?
— Говорящего волка было более чем достаточно, так что, пожалуйста, верни мне чай!
Анечка поставила перед Яшей тарелку с золотистыми тостами и свежим авокадо; солнечный свет играл на гранях стеклянного кувшина с апельсиновым соком. Она присела на край стула, наблюдая, как Яша задумчиво размешивает сахар в чашке с кофе.
— Ты должен позвонить сестре. Ты обещал.
Потянулась к сумке, висящей на спинке стула, достала мобильный телефон:
— Вот, она записана как Яшина Аня.
Он мягко отстранил протянутый телефон:
— Спасибо, но в этом теперь нет необходимости.
— Как это нет? Мы же договорились вчера!
Яша закрыл глаза, войдя в привычный транс. «Шмель» устремился через океаны и континенты, через временные зоны и атмосферные слои, преодолевая тысячи километров за доли секунды.
Аня выгуливала корги, медленно двигаясь по тенистой аллее. Даже на таком расстоянии Яша сразу заметил печаль, залегшую под ее глазами, сутулость плеч, словно тяжесть потери давила ее к земле. Собака тянула поводок, пытаясь развеселить хозяйку, но та лишь машинально поправляла выбившуюся прядь волос, погруженная в свои мысли.
Сердце его сжалось от чувства вины. Он сосредоточился, настраивая ментальную связь.
— Анюта, — осторожно позвал он.
Сестра вздрогнула, остановившись на полушаге. Пальцы рефлекторно сжали поводок, взгляд метался по пустой аллее.
— Не пугайся, это я, твой братик, — продолжил он, стараясь, чтобы ментальный голос звучал как можно мягче.
Аня побледнела, губы задрожали. Корги тревожно заскулил.
— Знаю, что это звучит безумно, но я жив. И Юля, и дети тоже. Все в безопасности.
— Этого не может быть, — прошептала Аня, озираясь по сторонам. — Я схожу с ума.
— Ты не сходишь с ума. Вытяни руку вперед. Так… Держи апельсин!
В воздухе возник очищенный апельсин. Ей удалось его поймать, и теперь она в изумлении смотрела на свою руку.
— Это действительно ты?
Яша наблюдал, как сестра опустилась на ближайшую скамейку, машинально жуя апельсиновые дольки. Из глаз текли слезы. Корги запрыгнул рядом, обеспокоенно обнюхивая ее колени.
— Юля? Дети?..
— Все хорошо, все живы и здоровы, включая Бониту.
Аня перестала жевать апельсин. Глаза, покрасневшие от слез, смотрели куда-то вдаль, словно пытаясь увидеть брата через непреодолимое расстояние.
— Тогда кого… кого мы похоронили? Чьи тела?..
— Это сложно объяснить. В некотором смысле это были мы. Но одновременно и не мы.
Радость в голосе сестры оборвалась, словно лопнувшая струна. Яша почувствовал, как тепло ее мыслей превращается в ледяной ком.
— Почему ты не сказал мне? Почему позволил думать, что вы погибли? Две недели, Яша! Две недели я оплакивала тебя! Носила черное, сидела шива!
Слова сестры накатывали на него, как штормовые волны — острые, разящие, переполненные болью.
— Я не мог… Не мог рисковать твоей безопасностью. То, во что я ввязался… это оказалось опасно. И я думал, что лучше тебя не вмешивать.
— Ты думал? — ее голос стал резче. — А ты не подумал о том, что позволить все это время верить, что мой единственный брат, его жена, мои племянники погибли — это жестоко?
— Прости, — это слово Яша произнес, захлебываясь собственной болью и чувством вины. — Я очень извиняюсь.
Через тысячи километров, через континенты и моря они плакали — брат и сестра, связанные невидимой нитью общей крови и общей боли. Люди, проходившие мимо Ани, с удивлением смотрели на женщину, которая, сидя в полном одиночестве, переживала бурю эмоций, то смеясь и улыбаясь сквозь слезы, то гневно сжимая кулаки.
— Мы всегда были лучшими друзьями. С самого детства. Помнишь, как вместе играли? Как я помогала тебе с домашними заданиями в Технионе? Как мы открыли наш первый стартап? Мы были командой! А теперь ты просто… исключил меня из своей жизни.
По щекам Яши текли слезы, капая на кухонный стол в доме Анечки в Калифорнии.
— Я пытался защитить тебя. Так же, как защищал в детстве.
— Я не нуждаюсь в такой защите. Предпочла бы знать правду, какой бы страшной она ни была.
— Хорошо, — наконец ответил Яша. — С этого момента — только правду. Насколько это возможно.
Поток образов и эмоций от сестры стал мягче, в нем появилась нотка прощения, хотя обида все еще пульсировала где-то в глубине.
— Мы можем как-то… увидеться? — спросила она. — По-настоящему поговорить?
Яша на мгновение задумался, взвешивая риски:
— Давай сделаем видеозвонок. Закодированный Zoom. Нам нужно быть осторожными.
— У меня есть незарегистрированный телефон, — ее мысли стали практичными и деловыми. — Использую его только для безопасных контактов. И VPN. Андрей настраивал, он у нас параноик в вопросах безопасности.
Упоминание ею старшего сына вызвало у Яши легкую улыбку: Андрей, инженер-программист, и в самом деле был одержим цифровой безопасностью, что сейчас оказалось как нельзя кстати.
— Отлично. Давай через час? Мне нужно подготовиться… и тебе тоже.
— Через час, — согласилась Аня, вытирая влажные щеки. — И, Яша… я так рада, что ты жив.
Связь медленно растаяла, как утренняя дымка под лучами солнца. Яша открыл глаза, возвращаясь в теплую калифорнийскую кухню, где Анечка и Джейк наблюдали за ним, застыв в терпеливом ожидании.
— Поговорил с ней. Через час у нас видеозвонок.
Анечка протянула ему салфетку, и он вытер лицо все мокрое от слез.