В западне (Глава 45)

Том свернул на обочину, гравий хрустнул под колесами. Фары выхватили из темноты покосившийся почтовый ящик с выцветшими цифрами. Он заглушил двигатель, и их окутала ночная тишина.
— Дальше пешком. Нас не должны заметить.
Джейн ошарашенно смотрела, как Том достает из бардачка Glock 19.
— Откуда оружие?
— Из офисного сейфа, — спокойно ответил он, проверяя магазин. — У нас есть протокол для чрезвычайных ситуаций.
— А мне почему не дал?
— Проходила сертификацию по стрельбе?
— Нет.
— Без сертификации не имею права. К тому же, надеюсь, до стрельбы не дойдет. Мы только убедимся, что это Ласкер, и сразу доложим в центр.
Выбравшись из машины, Том включил фонарик на iPhone и направил луч под ноги.
— Свети только вниз. Заметят.
— Знаю. Идем слева, где деревья. Подберемся поближе под их прикрытием.
Двигаясь к дому, они заметили большое деревянное строение. В отличие от основного здания, где горел свет во всех окнах, здесь сквозь щели в досках пробивалось лишь тусклое свечение.
— Давай сначала проверим этот амбар.
Запах сена и старых досок ударил в ноздри.
Сквозь запотевшее окно Джейн различила силуэты восьми фигур, неподвижно застывших полукругом на покрытом соломой полу. Несмотря на плохое освещение, она сразу узнала некоторых из них: Харари с его характерным профилем, седовласого Пинкера, сгорбленную фигуру Хомского. Все они сидели неподвижно, словно в трансе, глядя в одну точку и не издавая ни единого звука. Перед ними возвышался огромный серебристо-серый волк размером с теленка. Он слегка покачивался, поглядывая янтарными глазами то на одного, то на другого ученого.
— Это они, пропавшие ученые, — прошептала Джейн, ощущая, как по спине пробегает холодок. — И этот волк действительно нереально огромный.
— Не двигаются. Будто загипнотизированы.
— Или напуганы до смерти.
Том достал телефон и вошел в служебный чат офиса.
— Отправляю координаты.
Они провели у окна пятнадцать минут, передавая данные и дожидаясь подтверждения. Внезапно атмосфера внутри амбара резко изменилась. Волк зарычал тихо, затем громче. Шерсть его встала дыбом, обнажились впечатляющие клыки. Он поднялся на задние лапы и издал леденящий душу утробный рык, от которого задрожали стекла.
Ученые отшатнулись, некоторые упали, пытаясь отползти к стене.
— Он сейчас нападет на них! — Том выхватил пистолет. — У нас нет времени ждать группу поддержки!
Прежде чем Джейн успела что-то ответить, он распахнул окно и прыгнул в амбар. Не желая оставаться одна, она последовала за ним, неловко приземлившись на деревянный пол.
Один из ученых — кажется, это был Канеман, — указал на них пальцем, и волк мгновенно развернулся в их сторону, продолжая рычать и скалить зубы.
— ЦРУ! Не двигаться! Всем оставаться на местах!
Пистолет исчез из руки Тома. Он будто растворился в воздухе и через мгновение со стуком упал перед волком. Волк наступил на оружие лапой, не сводя глаз с незваных гостей.
В головах Джейн и Тома прозвучал властный голос:
«На колени. Руки за спину».
Они машинально выполнили приказ. Джейн почувствовала, как кровь стынет в жилах. Она хотела что-то сказать Тому, но слова застряли в горле.
Входная дверь распахнулась. В помещение вбежал мужчина средних лет, которого они сразу узнали по фотографиям.
Ласкер подошел ближе.
— Кто вы и как нас нашли?
— Сдавайтесь, Ласкер! ЦРУ и ФБР окружили ферму.
Яша бросил взгляд на Волка. В головах агентов снова прозвучал голос:
«Проверил территорию через „Шмель“. Никого нет. Только их машина в полумиле от дома».
Джейн вздрогнула, широко раскрыв глаза.
— Это… волк говорит? — прошептала она, едва шевеля губами.
— Его зовут Джейк, — ответил Яша, нервно потирая шею.
Том побледнел:
— Мы тут не в игры играем, Ласкер. Вы должны сдаться и немедленно освободить заложников.
По комнате прокатился удивленный ропот. Пинкер поднялся на ноги, его обычно невозмутимое лицо выражало явное раздражение:
— Мы не заложники. Мы здесь добровольно.
— Какого черта здесь происходит? Ворвались как штурмовики, а теперь рассказывают нам о заложниках! — проворчал Хомский, опираясь на трость.
Джейн и Том обменялись растерянными взглядами:
— Стокгольмский синдром?
Канеман поднялся с места:
— Определенно нет. Как психолог, специализирующийся на когнитивных искажениях, могу заверить: мое решение быть здесь абсолютно рационально.
Яша потер лоб, словно пытаясь избавиться от головной боли. Он выглядел обеспокоенным и уставшим и совсем не походил на главаря преступной группировки:
— Джейк, пожалуйста…
Волк отступил, освобождая пространство.
Харари выступил вперед, глаза лихорадочно блестели:
— Позвольте объяснить ситуацию. В нашей вселенной существует пятьдесят три связанных мира. Земля лишь один из них. Остальные населены разумными существами, которые уже давно наладили систему межмирового общения и кооперации, — он сделал паузу, оценивая реакцию слушателей. — Основная проблема в том, что конфликты на Земле генерируют особые энергетические волны ненависти через войны, религиозную нетерпимость, политическую поляризацию, экономическое неравенство. Эти волны распространяются по всей системе миров, вызывая болезни и смерти разумных существ, — Харари поднял руку, предупреждая возможные вопросы. — Наша планета находится в критической точке: климатический кризис, ядерное противостояние, информационные войны, искусственный интеллект, способный выйти из-под контроля. Все это не только угрожает нашему выживанию, но и создает беспрецедентный уровень глобальной тревожности, который буквально отравляет другие миры.
Теренс Тао поднялся и подошел к Харари.
— Позвольте как математику объяснить, почему ситуация достигла критического порога, — он чертил в воздухе воображаемые линии. — Системы с обратной связью, такие, как наша многомировая реальность, подчиняются законам нелинейной динамики. При определенных пороговых значениях поведение системы кардинально меняется — она переходит из состояния стабильности в хаос. Представьте каплю, падающую в воду. При малых частотах поверхность колеблется предсказуемо, но существует точка бифуркации, после которой даже незначительное усиление входного сигнала вызывает турбулентность. Современные средства массовой информации, социальные сети и алгоритмы рекомендаций работают как усилители. За последние пять лет наша цивилизация перешла критический порог. Мои расчеты показывают: если уровень глобальной поляризации вырастет еще на семь-восемь процентов, произойдет каскадный эффект. Это как цепная реакция в ядерном реакторе становится неуправляемой при достижении критической массы. Мы находимся на грани фазового перехода, где даже локальный конфликт может вызвать непропорционально сильную реакцию. Это уже не линейная зависимость, а экспоненциальная. Два года назад я сказал бы: у нас есть десятилетие. Сейчас счет идет на месяцы, возможно, недели.
Харари указал на Джейка:
— Наши друзья обладают способностями, которые современная наука не может объяснить. Но это вторично. Главное то, что мы должны срочно найти способ снизить уровень ненависти на Земле, иначе последствия будут катастрофическими для всей системы миров.
Том и Джейн сидели с одинаково ошеломленными выражениями лиц.
— Если вы все здесь добровольно, то почему волк собирался на вас напасть? — спросил Том.
Хомский громко и раздраженно заговорил, опираясь на трость. Несмотря на возраст, его глаза сохраняли ясность:
— Это была демонстрация первого контакта. Для установления ментальной связи между существами из разных миров необходим мощный эмоциональный стимул. В случае человека это обычно страх. Мы изучаем этот механизм, — немного успокоившись, он продолжил: — Представьте настройку радиочастоты. Чтобы поймать сигнал в первый раз, нужен сильный передатчик. После синхронизации можно общаться на более низких энергетических уровнях. Весьма элегантное решение с лингвистической точки зрения.
Том повернулся к Джейн, все еще продолжая держать руки за спиной:
— Знаешь, они не похожи на заложников. Не выглядят испуганными, скорее рассерженными на нас.
— Ты прав, — прошептала Джейн. — Как бы безумно это ни звучало, их история похожа на правду. Ты видел, как он телепортировал твой пистолет? Такое невозможно подделать.
— Да. И не думаю, что можно одурачить двадцать семь ведущих научных умов планеты. Значит, вся эта история с волнами ненависти тоже правда, — Том глубоко вздохнул и обратился к Яше: — Понимаете, в чем дело… Меня зовут Том Харпер, а это Джейн Моррис. Мы аналитики ЦРУ из отделения в Сан-Франциско.
— Чудесно, — Яша помрачнел. — Кстати, пожалуйста, встаньте с колен. Все это и так странно выглядит.
Оба поднялись.
— Но я должен вас предупредить, что мы… как бы уже доложили о вашем местоположении в Лэнгли… — проговорил Том, стараясь не смотреть Яше в глаза.
— Что именно сообщили?
— Координаты фермы и что здесь находятся похищенные ученые, захваченные Яковом Ласкером и… крупным животным, предположительно волком.
— Великолепно! А как вы вообще вышли на нас?
Том посмотрел на Джейн:
— Мне кажется, будет лучше, если мы расскажем правду. Джейн заметила странности на спутниковых снимках из Израиля: семья, которую преследовали собственные ВВС, а потом огромный волк, сбивающий ракеты. А я посетил вашу конференцию под прикрытием. Сначала мы думали, что это два разных дела, но потом нашли связующее звено: вас, Ласкер, и волка. А затем выяснили, что все участники конференции исчезли.
— Плюс обнаружили подозрительную торговую активность вашей компании, — добавила Джейн. — Невероятно успешные сделки прямо перед объявлениями Трампа о тарифах.
— Блин! Я же просил Шимона быть осторожнее! Надо было гораздо аккуратнее заниматься торговлей. Нам сейчас вполне хватило бы несколько десятков миллионов, но ему нужен был миллиард! Да, кража золота оказалась слишком сложной и медленной, но…
— После этого проследили ваш след до магазина Sunny Valley Market и фермы Адамсов.
— Возможно, вам поможет, — вмешался Том, — что в нашем отчете нет ничего о других мирах или телепатии. Просто предположение о возможном похищении и предостережение о потенциально опасном животном.
Яша повернулся к ученым, стараясь говорить ровно и спокойно:
— Простите, но нам придется уйти. Как мы уже обсуждали, мы не можем попасть в руки правительства. К тому же наше пребывание здесь теперь подвергает опасности и вас. Нам надо бежать. Сейчас же!.. Джейк, что ты делаешь?
Но Волк не ответил, он стоял неподвижно, его глаза казались остекленевшими, словно он находился в трансе. Все в комнате затихли, с тревогой наблюдая за ним.
Через минуту Джейк моргнул и встряхнулся:
— Прошу прощения, но у меня плохие новости. Яша, они уже связались с Дермером.
— Что он им рассказал?
— Ничего хорошего. Он подтвердил, что ты представляешь угрозу национальной безопасности. И назвал меня биологическим оружием. Горячо советует сразу выслать стратегические бомбардировщики.
— Нужно его остановить! — Яша начал нервно ходить по комнате.
— Убить его?
— Не знаю. Возможно, у нас нет другого выхода.
— Вполне возможно. Но уже поздно. Вертолеты вылетели и будут здесь через двадцать минут. Они направили на нас все доступные спутники наблюдения. Мы можем вывести их из строя, но тогда, боюсь, они окончательно потеряют голову и пришлют бомбардировщики, которые мы не сможем перехватить, если их будет слишком много. Единственная хорошая новость, что американцы не до конца доверяют Дермеру и считают, что у них есть шанс освободить заложников и взять нас живыми.
Яша замер. Странное ощущение беспомощности охватило его, и он в отчаянии начал тихо говорить сам с собой:
— Черт возьми, … Нас обнаружили… Мы в ловушке на этой ферме. Дермер контактирует с американцами, убеждает их, что нас необходимо ликвидировать. Вертолеты уже в воздухе, спутники наблюдают за каждым нашим движением, — он провел рукой по лицу, не замечая обеспокоенных взглядов окружающих. — Они прибудут минут через пятнадцать-двадцать. Сначала потребуют освободить ученых, которых считают заложниками. Потом захотят взять нас живыми — изучать, препарировать, понять, как использовать наши способности в военных целях. Что нам делать?.. — он сжал кулаки.
В этот момент, когда паника грозила поглотить его окончательно, Яша вдруг услышал в своей голове неуловимо знакомый голос. Он звучал как эхо, одновременно далекий и близкий:
— Не паникуй. Мы скоро будем. Тебе нужно выиграть время. Доверься мне — все будет хорошо.
Голос казался смутно знакомым, чужим и родным одновременно. С внезапной ясностью Яша осознал: это был его собственный голос, словно долетающий сквозь туман.