Святая месть.

Святая месть.
Рассказ.

Два пожилых человека с тёмными мешками вокруг глаз, сидевших в звукоизолированном кабинете Кремля, снова молчали. Затем первый ткнул в карту, разложенную перед ним:
— Значит, расчётная точка – здесь?
Второй, сидевший напротив, кивнул:
— Да. Согласно выкладкам и прогнозам геологов, и компьютерному моделированию, именно здесь нужно сделать это, чтоб рассечь их территорию на две части. Самые слабые породы. Море зальёт весь кратер.
— А потери?
— Согласно расчётам, в первые пять дней — до шестидесяти процентов населения. Девять мегатонн, всё-таки.
— Но не вызовет ли взрыв обоснованных подозрений, в том, что это – именно мы…
— Нет. Ведь ни один радар, ни одно средство обнаружения, и ни один спутник ничего не зафиксируют и не покажут. А устройство пойдёт на глубине более полукилометра. И никаких следов на поверхности от него и его движения не возникает. Его невозможно отследить и обнаружить.
— А оператор…
— Смертник. В таких там, — кивок за спину, — недостатка нет. Многие потеряли родных и близких. Да и в любом случае – оператору так и так придётся погибнуть. Кислорода и охлаждения хватит только на двадцать восемь суток.
— Но он…
— Прибудет на место через двадцать пять дней.
Человек в простом кресле откинулся на спинку. Теперь стало особенно заметно, что не смотря на все ухищрения врачей и косметологов, он сильно постарел за эти дни.
Он побарабанил пальцами по столешнице. Сказал:
— Хорошо. Действуйте. Я на вас полностью полагаюсь.

Хассан был готов на всё.
Буквально на всё: после того, как проклятые евреи и америкосы взорвали школу с его малышкой, его маленькой дочкой, он готов был жизнь положить – только бы расквитаться с этими сволочами за загубленного невинного ангела! Его ангела!
Поэтому в группу, которая, как по «сарафанному радио» объявили, может «причинить врагу невосполнимый ущерб», он записался сразу. Как только услышал о её существовании.
Удивительно, но его вызвали на «собеседование» на следующий же день.
Происходило оно в одном из тысяч безликих бункеров, что так предусмотрительно нарыли и набетонировали под своей столицей жители Ирана. Комнатка была маленькой, и освещалась только тусклой лампочкой, свисавшей с бетонного нештукатуренного потолка на витом проводе.
За столом, на стуле, сидел незнакомый Хассану военный. Ну как незнакомый: он пару раз видел его во время разбора завалов и обломков на месте школы, где погибла…
Офицер жестом предложил ему сесть на табурет напротив. Долго ходить вокруг да около не стал:
— Хассан. Думаю, вы догадались, что мы выбрали вас из сотен предложивших себя патриотов, неспроста.
Хассан кивнул: ещё бы ему не догадаться! Только он из всех тех, кого видел при заполнении анкеты, имел высшее техническое образование, и пять лет проработал геологом при министерстве полезных ископаемых.
— Вот именно. Вы – геолог. С большой практикой. И поэтому именно вы сможете со знанием дела распорядиться уникальной, именно – уникальной, техникой, которая может попасть в ваши руки. Если, разумеется, вы не передумаете, узнав о деталях предстоящей операции…
Хассан не передумал, даже узнав.
Правильней будет сказать, что он испытал настоящий восторг, узнав эти самые детали. И, разумеется, о таком он даже мечтать не мог!..

Впервые подземоход он увидел через две недели, когда тот выгрузили из трёх контейнеров, в которых он прибыл, на одной из секретных подземных баз. Ближайшей к границе со страной, сквозь территорию которой предстояло пробраться под землёй. Три огромных части, похожих, если честно, на части самого обычного проходческого щита, только меньшего диаметра, ещё предстояло собрать.
Но необходимые для этой операции компетентные специалисты прибыли чуть раньше, и всё у них было для этого готово.
Не прошло и трёх дней, которые Хассан, если честно, провёл в молитвах, и злобном предвкушении, всё было собрано и готово.
На коротком инструктаже, проведённом теперь Главным инженером, точнее — переводчиком, объяснявшим то, что говорил старший из группы этих самых специалистов, Хассан только кивал: всё объясняли простыми словами и короткими предложениями. Трудно не понять и не запомнить.
— Устройство не нуждается в управлении. Внутри – надёжный, высококачественный и «продвинутый», автопилот. Поскольку ни Джипиэс, ни другие способы корректировки курса не доступны, машина за прокладкой прохода следит сама. С помощью старинной системы гироскопов, гирокомпасов, и акселерометров. Как работают приборы, прокладывающие путь в любой породе, тебе знать не обязательно. Просто оставайся здоровым и… мотивированным, и будь готов привести бомбу в действие. Когда вы окажетесь на месте, устройство подаст сигнал – зуммером. И основной двигатель выключится.
Теперь заберёмся внутрь, и ты сам всё увидишь.

Ознакомление с машиной Судного дня изнутри много времени не заняло. Инженер, руководивший сборкой, просто показал Хассану основные агрегаты, реактор, бомбу, и рубку «управления». После чего просто сказал:
— Желаю тебе удачи. И мужества. Ты — сам инженер, и прекрасно понимаешь, в чём специфика прохождения под землёй такого, да и любого другого, крота. Проходческого комбайна. Всё отличие этого – в меньших размерах, отличных прочнейших режущих инструментах, и несравненно более высокой энерговооружённости, упрощённом отводе породы, и, следовательно – на порядок большей скорости продвижения.
Из-за этого могут возникнуть некоторые проблемы ближе к концу перехода. Потому что тепло будет отводиться только в окружающую породу. А это плохо. В кабине станет жарко. К концу путешествия, возможно, воздух нагреется до шестидесяти градусов. Впрочем, по нашим расчётам ты будешь на месте до этого момента – через двадцать пять – двадцать четыре дня.
Удачи.
Они пожали руки.
От себя переводчик добавил:
— На Святое дело идёшь! Бесмиллё, Рахмон, Рахим!*…
*Начало молитвы.

На следующий день, после установки «начинки» в бортовой мини-реактор, и его вывода на рабочий режим, Хассан отправился в путь.
Подземоход уже был установлен на лоток у стены бункера, и для пробы даже запущен: как с довольной улыбкой сообщил вчерашний инструктор, все пять метров мощнейшего армированного бетона стенки он «прогрыз» за восемь минут. Быстро…
Но скорость на маршруте будет куда больше…
Внутри было тесно, и прохладно: Хассану объяснили, что проектировщики не могли пустить на систему охлаждения больше пяти процентов мощности, и поэтому вначале постарались просто заранее охладить машину – без хода.
Обошлось без «церемоний» и долгих прощаний. Люк в торце крота захлопнули, и загерметизировали: теперь без посторонней помощи он так и так не выйдет отсюда.
А он и не собирался…
И вот он – в пути.
Машина рычала и сотрясалась мелкой дрожью, но Хассан не обращал на это внимания: крот двигался вперёд! И он готов вытерпеть всё: и холод, и жару, и тряску, и громкий гул и скрежет скользящей снаружи отработанной породы! Только бы отомстить!!!
Машина, впрочем, его нетерпения не разделяла: работала штатно и уверено. Ни разу за первые десять дней пути он не слышал изменения в звуках её работы.
Он ел, пил воду, спал, справлял молитву по времени – по бортовым часам. Проектировщики даже предусмотрели туалет: крохотную кабинку в утробе рычащего монстра, где, правда, не было смыва: только поглотители.
Поглотители же удаляли и «надышанный» им углекислый газ, и автомат выделял каждые пять минут свежую порцию кислорода: Хассану абсолютно не на что было пожаловаться… Разве что на одиночество.
Но к нему он привык и на работе: когда в экспедициях ведёшь разведку, съёмку, картирование предгорий и равнин, поневоле часто остаёшься один на один с суровой природой родины…
На одиннадцатый день тон гула несколько изменился: значит, он вошёл в породы плоскогорья: всё в точном соответствии с расчётами проектировщиков и геологов. Предоставивших ему возможность.
Отомстить и за дочь, и за всех остальных, погибших во время варварских бомбёжек городов и гражданской – не военной! – мирной инфраструктуры: электростанций, плотин, железных дорог и вокзалов, аэропортов, трубопроводов – с водой и газом. И всем тем, что ну никак не могло помочь в войне с проклятыми США и их дрессированными шавками-прихвостнями из Израиля.
Он понимал, что скоро и дроны-шахиды в длиннющих тоннелях подземных убежищ его страны закончатся, а новых изготовить не удастся: разбомблены и заводы, и склады, и всё, что могло бы помочь выковать это, такое примитивное, но оказавшееся действительно столь эффективным, оружие. Инструкторы из северной страны и здесь оказались правы: слишком дорогое и «продвинутое» оружие отнюдь не гарантирует победы над не столь технологически подкованным, но очень гордым и «упёртым» народом!

Подземоход шёл теперь явно медленней, но работал размеренно и упорно. Ровно гудели двигатели, параметры реактора оставались в зелёной зоне, и температура в кабине пусть и неумолимо повышалась, но не быстро.
Сколько он за это время передумал! И о чём только не вспомнил…
Но в своём решении он не усомнился ни разу: пусть подлые шавки, огрызающиеся на весь мусульманский мир – получат по заслугам! Довольно они дерьма понаделали и его стране, и её соседям! И пусть он и уливается потом, но что это в сравнении с теми, кто в боях жизни отдал за!..
На двадцать пятый день, в два часа дня, двигатели смолкли. Замигала зелёная лампочка на пульте управления, и загудел зуммер. Весьма гнусный у него звук: пришлось отключить. Но что делать, он и так знает.
Нажать вот эту, большую чёрную, кнопку.
Сейчас, сейчас… Он только подождёт до времени дневного намаза, помолится, и!..

Два усталых человека снова сидели друг напротив друга. Только карта, что лежала на столе перед одним из них, была другой.
— И вот это, значит, новая береговая линия наших «друзей». – в тоне первого не слышно было вопроса.
Второй не стал вдаваться в подробности:
— Да.
Некоторое время в кабинете снова было тихо.
Затем первый спросил:
— Ну, а если бы «камикадзе» не набрался смелости нажать кнопку?
— Это ничего не изменило бы. Детонатор бомбы был надёжно укрыт. Как и её таймер. И если бы в течении двух суток движение не возобновилось бы – а оно не возобновилось бы, поскольку агрегат оказался на позиции! – произошло бы самоуничтожение. Мы ни в коем случае не собирались допустить того, чтоб такая техника попадала в руки…
— Врага. Согласен. С другой стороны, они за эти двое суток, даже если бы и отследили по вибрации место расположения машины, сделать всё равно ничего не смогли бы. Не говоря уж о том, чтоб прокопать шахту до него.
Они снова помолчали. Первый вновь побарабанил пальцами – теперь по карте. Сказал:
— Хорошо. Выражаю вам, уважаемый Станислав Сергеевич, свою благодарность. Думаю, к ней присоединились бы и все жители арабских стран, подвергавшиеся за эти годы агрессии. Жаль только, что они никогда не узнают.
Потому что мы планируем теперь, после успешно проведённых испытаний, «разобраться» так и с основным агрессором. Подготовьте подробные расчёты, и рекомендации, как нам осуществить такую операцию максимально… Безопасно и скрытно. Если изготовить придётся даже сотни устройств – ничего страшного. Время, технологии, и ресурсы у нас есть.
— Разумеется, уважаемый Николай Петрович.
Второй уже встал, собрав лежавшие перед ним документы в красную папку. Первый вздохнул:
— Хоть этот Хассан и мусульманин, сегодня я помолюсь за его душу.
— Я тоже. Мужественный человек. И пусть он пожертвовал жизнью, но он – наверняка в Раю.
Потому что совершил действительно Святую Месть!