Воробьёвы горы. Часть 1. (Глава 1)

Начало.

Не помню, когда попал на Воробьёвы горы, но было в них что-то заманчивое. Все говорили о них как о месте, где радуга течёт вместо рек. Мы сидели с Иваном на лавочке в местном парке, наблюдая за тем, как люди возвращаются из пивнухи.
— И откуда у них всех деньги? — спросил Иван.
— Работают, наверное. Это же только тебе мамка квартиру оплачивает, а некоторые всего добиваются сами.
— И чего они добились? — я уныло зевнул.
— Ну вот, пиво несут. А чего добился ты?
— А вот это уже философский вопрос.
— Почему?
— А чего я должен добиваться? Всё становится бессмысленным, когда осознаёшь неоспоримый факт неизбежности смерти.
— И ты прям веришь в это? Что всё бессмысленно?

Мимо нас прошёл высокий парень и поздоровался. Мы кивнули в ответ.

— А во что мне ещё верить? В Бога? — Иван захихикал.
— Некоторым это нравится.
— Им это не нравится. Им это подходит, понимаешь? Им это выгодно.
— А что выгодно нам?

Возле нас стала собираться стая диких воробьёв. Они были жирные и откормленные. Иван достал сигареты и предложил мне, но я отказался — не знаю почему.

— Нам, наверное, выгодно поменьше пиздеть и побольше делать.
— Холодно тут, — Иван топнул ногой, стая воробьёв взлетела.
— Пиздуйте отсюда, ебаные птицы. Ага, холодно.
— Знаешь, я тут подумал… всё-таки дай мне сигарету.
— А пизды тебе не дать?
— Только если ты говоришь о пизде своей мамаши.
— Вот ты гнида… — он обиженно протянул мне сигарету.

На Воробьёвых горах не бывает тепло. По крайней мере, на душе уж точно. Тут всё чужое и одноразовое. Кроме этих ебаных птиц — они будто вечны. Радужные лужи будто плевали мне в душу. Неужели мир настолько прекрасен?

— Ну что, пойдём?
— Куда?
— В пивнуху.
— А у тебя есть деньги?
— Нашёл.
— Пиздишь.
— Если хочешь — оставайся тут.
— Да, я как-то замёрз.
— Не боишься от пива простыть? — Иван топнул ногой, и воробьи снова взлетели.
— Съебитесь, ебаные муравьи. От пива невозможно заболеть, не тупи. Люди болеют только от вирусов, искусственно созданных людьми.
— Кого ты ненавидишь больше — людей или воробьёв?
— Для меня все одинаково: просто перегной для радужных луж. Пойдём уже, я замёрз.

Мы поднялись с лавочки и направились в пивную. Я смотрел на дымящийся вдалеке вулкан и любовался им. Надеюсь, он вот-вот взорвётся.
Знакомство с Полиной.

Полина ехала на трамвае ко мне на Воробьёвы горы. Свет горел тускло, и лица тех, кто ехал вместе с ней, было плохо видно. Мертвецы впереди вагона играли в карты и громко смеялись. Перед ней сидел червь в пальто и шляпе — он болтал по телефону:

— Да-да, выплаты будут в четверг. Ну откуда я знаю, Серёжа? Это не ко мне вопрос, а к бухгалтерии.

На одной из остановок зашёл демон. Его лицо было разрезано пополам. Он обратился к Полине:

— Извините, не подскажете, до Французского бульвара доеду?

Полина с улыбкой кивнула головой:

— Угу.
— Спасибо, — демон расплатился с кондуктором человеческими душами и ушёл сидеть в одиночестве в конец вагона.

Вот и настало время Полине выходить. Остановка «Воробьёвы горы». Я увидел её сразу — она была хмурая и вдумчивая. Возле меня на остановке стояла фея, которая выгуливала тигра и курила трубку. Полина, увидев меня, сразу же обняла:

— И как ты живёшь в этой залупе? К тебе невозможно добраться.
— Почему? Транспорт ходит, да и магазины круглосуточно открыты.
— Ты видел все эти лица у себя на районе?
— Каждый день их вижу.
— Со мной в вагоне ехали мертвецы, было страшно.
— Уж поверь, людей они боятся больше, чем ты их.
— По их поведению я бы этого не сказала.
— Плохо себя вели?
— Играли в карты. Прямо в вагоне.
— Мертвецы азартные.
— Ага.

Я взял Полину под руку, и мы пошли ко мне домой — по дороге, где были раскиданы разноцветные многоэтажки. Полина сказала:

— Мы же зайдём в магазин?
— А чего ты хочешь?
— Вина и круасанов с вишней.
— Хорошо, зайдём.

В магазине я расплатился наличкой. В тот день Полина осталась у меня на ночь. Двух бутылок вина ей хватило, чтобы уснуть. Я посмотрел в окно и увидел вулкан.

Мы все живём на пороховой бочке, которая вот-вот взорвётся. Но ничего не имеет значения после того, как человек осознал очевидный факт безысходности смерти.
Труп оборотня.

Я, Полина и Иван отошли с района к радужным лужам, чтобы покурить травы. Люди обычно туда не ходили — воняло сыростью и бензином.

— Еб вашу мать, мы по уши тут в дерьме, — сказал Иван.
— Дерьмо — это твоя мамка, а мы в грязи, — ответила Полина.
— А твоя мамка… твоя мамка шлюха, — спохватился Иван.

Мы дружно засмеялись от нелепого ответа. Дойдя до радужных луж, мы увидели тело в розовой курточке и зелёных штанах. Иван яростно крикнул:

— Опять какой-то хуесос нажрался! Сколько можно?!

Мы покурили трубку и собирались возвращаться ко мне домой, как вдруг Полина сказала:

— Что-то он вообще не шевелится.
— Кто? — я в шутку ответил.
— Да этот алкаш.
— Ну и какая разница?
— Замёрзнет же.

Иван хихикал:

— А ты пойди, обними этого хуесоса.

Но Полина была настроена серьёзно:

— Нам нужно к нему подойти.

Её ответ меня взбудоражил, но и вызвал любопытство.

— Почему?
— Мы же не оставим его так?
— Но мы же его не ложили.
— По-моему, вы долбоёбы, — сказала Полина и пошла к телу.

Я пошёл за ней. Иван остался стоять на месте. Полина толкнула его ногой. Алкаш в розовой курточке оказался оборотнем. Полина закричала:

— Это пиздец! Он же дохлый!

От трупа шёл запах, который ударил всем в нос.

— Пойдём отсюда, — сказал я.
— В смысле пойдём? Ты шутишь? — Полина посмотрела на меня.

К нам подошёл Иван:

— Реально дохлый оборотень. Ну и воняет же, сука. Пойдёмте отсюда. Мы накуренные и нихуя не видели.

Полина возразила:

— Тут везде камеры. Ты понимаешь, что нас посадят за то, что мы не сообщили?

Иван злобно ответил:

— Если тут везде камеры, то почему они не видят, что этот пидорас сдох? Воняет пиздец, будто кто-то насрал. Валим, друзья.

Все посмотрели на меня — будто я должен дать ответ за всех, что делать с трупом.

— Мне кажется, нужно валить. Мы накуренные и с весом. Мы не можем вызвать мусоров. А ещё… давайте рассуждать объективно: это не наша проблема.

Полина посмотрела на меня, а потом на Ивана:

— Ну вы и гниды.

У меня не было чувства вины. Лишь желание вернуться домой. Я любил и уважал Полину и поэтому не хотел для неё неприятностей. Мы сделали вид, что ничего не видели. Иван ответил ей:

— Да пошла ты нахуй.
— Сам иди, уёбок.

Отошедшие от вони мёртвого оборотня, мы пошли в магазин. В тот день Полина приготовила плов и осталась у меня на ночь.
Кого пустят в Рай.

— А я у него спрашиваю: «Ты откуда сам-то будешь, клоун?» А он мне отвечает: «С Залютино». А ты вообще видел этих персонажей с Залютино? Там нет адекватных, — сказал Иван.

— У меня сестра с Залютино, — заметила Полина.
— Вот именно, что и подтверждает мои слова.
— Ну ты и долбоёб, Иван.

Мы сидели в моей квартире и ели жареную картошку прямо со сковороды. Кажется, у меня была банка тушёнки, но я забыл её добавить. За окном выла сирена.

— Как же достала эта сирена. Когда уже этот вулкан пизданёт? — сказал Иван.
Я ухмыльнулся:
— И что дальше?
— В смысле «что дальше»?
— Ну взорвётся вулкан, и что дальше?
— Ну как что? Церковники же обещают, что мы в рай все попадём.

Мне попался пригорелый кусок картошки. Полина сказала:

— В рай пускают только за хорошие дела. Вот ты что хорошего сделал?
— А я и плохого ничего не творил. Это уже хорошо, не так ли?
— Да всем насрать, Иван. Ответь на вопрос: что ты сделал хорошего?
— А ты что сделала?
— Я работаю в приюте и помогаю животным. А где работаешь ты?
— Да пошла ты нахуй, Полина.

Мы засмеялись. Я в смехе промычал:
— Эй-эй, спокойней. А что плохого в сирене?
— Она раздражает.
— Да, раздражает, — подтвердил Иван.
— Меня — нет.

Полина забрала последний кусок картошки:

— Мы живём будто в каком-то концлагере.
— Это всё понятно… Как вам картошка?
Иван закашлял и сказал:
— Хуйня.
— Ну и пидорас ты, Иван.

Полина засмеялась и подтвердила мои слова:
— Нет бы «спасибо» сказать. Иди нахуй, Иван.
Шаурма.

Мы с Иваном зашли в метро, которое носило имя неизвестного нам академика. Иван злился:

— Скользко. Зима и воняет везде.
— Воняет?
— Да. А ты не слышишь?
— Да как-то не особо.
— Пиздой воняет.
— Ну ты молодец, Иван. Так держать.

Мы зашли в вагон подъезжающего поезда. В метро было влажно, тепло и светло. Старые светильники, построенные ещё до рождения моих родителей, освещали нам путь.

— Ты просто посмотри на этих пидоров, — сказал Иван.

В вагоне напротив нас стояли трое бледных вампиров. Они были одеты почти одинаково: пальто, брюки, тяжёлые ботинки.

— Ты можешь говорить потише? Ты тут не один.
— Думаешь, я их обидел?
— Я вообще никуда с тобой ездить не буду.
— Да ладно тебе, не обижайся. Кстати, что мы забыли на Студенческой?

Нам оставалось проехать всего лишь одну станцию. Следующая была «Студенческая», вот только студентов там никто и никогда не видел.

— Мы едем пробовать самую вкусную шаурму в городе? — Иван заорал.
— Что ты сейчас сказал? Мы едем по шаву?
— Да затихни ты.

Вампиры смотрели на нас с презрением и перешёптывались между собой. Иван спросил шёпотом:

— У тебя деньги хоть есть?
— Есть.
— Откуда?
— Какая разница?
— Мы едем пробовать ту самую шаурму, о которой Полина говорит практически каждый день?
— Да, именно.
— Офигеть.

Поезд остановился. Мы вышли на станции метро «Студенческая». Иван на выходе из вагона крикнул вампирам:

— Пока, пидоры!

Меня это вывело из себя, поэтому я не разговаривал с ним, пока мы не дошли до базара. Там был неприметный ларёк, в котором продавалась самая вкусная шаурма в мире. После недолгого ожидания нам выдали кулинарный шедевр. Я спросил у Ивана:

— Ну как? Ты готов?
— Да.
— Погнали.

От первого же укуса я испытал наслаждение невероятной силы. Это можно сравнить только с тяжёлыми наркотиками. Иван закричал:

— Ёп твою мать! Это космически! Меня будто эльфы в рот выебали!

И я не смог с ним не согласиться.

Счастье — в мелочах.
Клоуны.

На Воробьёвых горах выпал первый снег.
Мы с Полиной тащили две квадратные пиццы из буфета, что был возле метро. Полина возмущалась:

— Почему цены на всё растут? Я этого не понимаю. Теперь пицца из буфета стала роскошью, а раньше она была дешёвой, повседневной едой. Её за это все и полюбили ведь.

— Не знаю, Полина. С каждым днём становится всё хуже, мы все это замечаем.

Возле моего подъезда стояли клоуны, одетые в розовый камуфляж. Они призывали вступить в армию. Один из клоунов обратился к нам:

— А вы вообще в курсе, что в нашем мире идёт большая война с мимами? Эти ублюдки уже везде! Вступайте в ряды нашей армии, а не ешьте квадратную пиццу.

Он вытянул из шляпы длинный зелёный шарик, скрутил из него автомат и вручил мне. Полина ответила:

— Да пошёл ты нахуй, клоун.

— Ах так? Тогда я вынужден вручить вам повестки.

— Засунь их себе в жопу, придурок.

Клоун скорчил грустное лицо, бибикнул своим красным носом и шёпотом сказал:

— А вы в курсе, что наш главнокомандующий тоже бывший клоун?

Полина засмеялась:

— Да всем насрать. Мы его даже не выбирали.

Я сказал:

— Хватит этого цирка, парни. Дайте нам пройти, мы очень голодные и хотим домой.

Клоун крикнул нам в спину:

— Мимы наступают! Скоро они будут здесь и будут трахать ваших жён. Вступайте в армию клоунов — только мы сможем защитить вагины ваших близких!

Мы с Полиной зашли в лифт. Она задумалась. Я толкнул её локтём:

— О чём думаешь?

— Клоуны и мимы воюют? Это же одно и то же.

— Ты не знала об этом?

— Читала в новостях, но повестку мне вручить пытались впервые.

— Они не считают себя похожими. Для них это сравнение даже обидно.

— И за что же они воюют?

— Видимо, как и все остальные. За вагины.

Мы засмеялись и вышли из лифта. Я подошёл к входной двери своей квартиры. На ней была изображена эмблема Воробьёвых гор: воробей, сидящий на колючей проволоке на фоне дымящего вулкана. Мы зашли в квартиру, там было тепло и приятно. Полина открыла коробку с пиццей.

— Ну что? Ты готов приступить к трапезе?
Итория про гномов.

— Ёб твою мать, прямо в говно вступил! Кто выгуливает тут этих ебучих собак?! — Иван негодовал, так как испачкал новые кроссовки.
Я ответил ему:
— Все.
— Все? Почему они не могут гулять с ними в парке? Или ещё где-то? Кто вообще разрешает срать собакам на тротуаре?
— С чего ты взял, что это говно именно собачье? — спросил я.

Иван задумался:
— Ну а чьё же ещё?
— Ну мало ли.

Иван нахмурился ещё сильнее:
— То есть ты предполагаешь, что какой-то ублюдок навалил кучу прямо на тротуаре, не добежав до дома, и даже не подтерся?
— Я ничего не предполагаю, я просто шучу.
— Ты знал, что гномы не подтирают задницу?
— Блять, Иван…
— Я тебе серьёзно говорю, они сами этого не скрывают.
— Я просто пошутил.

Ивана это разозлило:
— Ну охуенно теперь! Я вступил в гномье говно.
— С чего ты взял, что оно гномье?
— Ты посмотри на него, в нём какое-то блёстки. — Иван внимательно рассматривал подошву.
— Отойди от меня.
— Нет, серьёзно. Это может быть золото?
— Нет, это не может быть золото.
— Богатые гномы едят золотую фольгу.
— Ты просто вступил в говно, Иван. В обычное говно.

Он сошёл с тротуара и почистил подошву об траву. Иван был несказанно злым.
— Ебаные гномы. Увижу ещё раз — дам пизды.
Вулкан.

— Фу, ну и дерьмо. Как вообще алкаши это пьют? — Мы сидели на лавочке с Иваном на Воробьёвых горах и пили крепкое дешёвое пиво.
— На большее мы не зарабатываем.
— Так мы скоро станем алкоголиками.
— Мне кажется, мы уже алкаши.

Вдруг взорвался вулкан — из него пошёл дым. Мы с Иваном упали на асфальт, разлив пиво, и закрыли головы руками. Иван заорал:
— Ебаные маги!

Я поднялся:
— А при чём тут маги?
— А ты разве не знаешь? — Иван встал и отряхнулся.
— Говорят, тут жил маг, когда строили Воробьёвы. Он не хотел стройки, поэтому превратился в вулкан, чтобы не давать людям спокойно жить.
— И ты действительно в это веришь?
— А ты сам подумай: какая компания в здравом рассудке начнёт строить жилой комплекс возле вулкана? Это ж дебилами надо быть!
— Возможно, это как-то связано с финансовыми махинациями.
— Ага, и в чём смысл? Ты платишь каждый месяц за квартиру, а если её уничтожит вулкан — как они будут зарабатывать?
— Поимеют деньги со страховки.
— Не неси чушь. Никакая страховая компания на это не подписалась бы.
— Ты говоришь, что вулкан — это маг, а чушь, в итоге, несу я? — Иван задумался.
— Ты в этом мире ничего не смыслишь.
— Зато ты много чего понимаешь.
— Я — да. Я это заметил. Вот подумай: почему вулкан не могут просто снести или засыпать чем-то? Даже если каждый орк с Воробьёвых гор будет ходить в вулкан срать, через месяц он затухнет. Так почему туда не пускают людей?
— Наверное, это небезопасно. Или вообще… С чего ты взял, что туда никого не пускают? Ты разве пробовал туда дойти?
— Зачем? Я и так знаю.
— Ты не прав, Иван.
— А может быть, и прав. Откуда ты знаешь?
Разговоры про магию.

— Ты слышала эту херню про вулкан? Мол, маг превратился в вулкан, чтобы не давать спокойно жить людям на Воробьёвых? — Мы с Полиной курили в открытое окно.
— Да, слышала.
— Серьёзно? — Снизу пожилая женщина-гном тащила на поводке мёртвого кота.
— Чему ты так удивляешься?
— Почему ты раньше мне об этом не рассказывала?
— Это, кажется, просто легенда. Почему тебе это так интересно?
— Та я просто… разговор поддержать…
— Давай сменим тему.

Мы замолчали, продолжая курить в окно. Спустя время я не выдержал:
— Ты веришь в магию?
— Та какая магия? Ты что, издеваешься?
— Нет, я серьёзно.
— Да, верю. То, что мы находимся тут, — это уже магия.
— Я скорее про вулкан.
— Нет, в такое не верю.
— Почему?
— Ты меня сегодня достанешь своими вопросами. Пошли, нам нужно отнести эти пирожные Ивану.

Я выбросил окурок в окно. Полина сделала то же самое. Я подумал о том, что лучше бы мы купили Ивану вместо пирожных пиво.
Ящерица.

— У меня от пива уже болит печёнка, но я не вижу смысла пить то, что не вставляет. Раньше я пил воду, она тоже неплохая, но какой в этом смысл? — Я, Полина и Иван сидели на полу в моей квартире.

Вдруг через окно в комнату заползла двухголовая ящерица. Это перебило речь Ивана, и он завопил:
— Это ещё что за хуйня? Не трогайте её руками!

— Это просто ящерица, — спокойно сказала Полина.
— Просто ящерица? У неё, нахуй, две бошки!

Ящерица спокойно сидела на стене, рассматривая нас.
— Ты такого никогда не видел? — спросила Полина.
— Нет, первый раз. Ну и воняет же от неё.
— Это от тебя воняет, — перебил я. — Это, конечно, всё хорошо, но её действительно надо отсюда выгнать. Не буду же я спать с ящерицей в квартире.
— Двухголовой, — добавил Иван.
— Да, двухголовой.

Иван взял швабру и попробовал отогнать ящерицу, но она никак не реагировала.
— Так ничего не получится, — сказала Полина.
— Эта херня сейчас на меня набросится!
— Так ничего не получится.
— У тебя есть идеи получше?
— Надо дать ей что-то поесть.

Я замялся:
— Ага, она тогда точно отсюда не свалит.
— Без шуток. Надо дать ей кусок колбасы.
— Полина, ты прикалываешься?

Полина встала и пошла к холодильнику. Там лежала сухая, недельная колбаса. Она взяла старый кусок и протянула его ящерице. Та схватила его, обвела нас взглядом и убежала.

Мы затихли. Я смотрел на Ивана, Иван — на меня. Полина улыбалась.

Иван, глядя мне прямо в глаза, выдавил из себя риторический вопрос:
— Это что была за хуйня?
Работа сушистом.

Я несколько дней мучился от бессонницы. Дешёвое пиво казалось ничем не отличалось от дорогого — оно так же не давало мне уснуть. На голову давили долги, долги, которые я якобы даже не собирался отдавать.

В восемь утра я сидел в своей квартире, полностью одинокий. Я налил себе стакан, выпил залпом. Как же меня всё это достало. В голове крутилась одна и та же мысль: «А что дальше? Неужели так и пройдёт вся моя жизнь?»

Кажется, уже в сотый раз я открыл экран смартфона и начал искать вакансии, как вдруг увидел то, чего не ожидал:

«Компания „СушиБог“ ищет помощника сушиста. Берём людей без опыта».

Что мне мешало туда позвонить? Я был далёк от кухни, но всё же налил себе ещё один стакан, осушил его и решился набрать номер.

— Алло, добрый день.
— Да, добрый.
— Я звоню по поводу вакансии помощника сушиста. Она ещё актуальна?
— Подскажите, у вас есть опыт?
— Нет, опыта нет. Я готовлю иногда… дома, — я сам понимал, что несу чушь. Голос у девушки был приятный, уверенный.
— Мы вас обучим. Когда сможете подъехать?
— Прям так сразу?
— Да, прям так сразу.
— Я смогу подъехать в среду, — сегодня было только воскресенье. Не знаю, зачем я оттягивал время. Видимо, не был уверен, что вообще хочу работать. Мне нужно было настроиться.
— Возьмите с собой головной убор, сменную одежду и обувь.
— Во сколько подъехать?
— В среду на 16:00, улица Космонавтов, 65б.
— Хорошо, буду.
— Ожидаем вас.
— Хорошего дня.
— И вам, до встречи, — она положила трубку.

Сердце забилось чаще. Мне казалось, что я сделал какую-то глупость. Я сел на пол и задал себе вопрос: «Какой нахуй помощник сушиста? Ты серьёзно?»

Спустя пару стаканов я подумал, что не всё так плохо. Доел рис с колбасой и решил, что скоро у меня будут деньги. Ещё через пару стаканов уже не мог держать новость в себе. Я пролистал страницы компании «СушиБог» в соцсетях, а потом позвонил Полине.

Она ответила сонным голосом:
— Алло.
— Алло, Полина, у меня есть хорошие новости.
— Какого хуя ты звонишь мне в такую рань? Я ещё сплю.
— Извини, просто это очень важно.
— Говори.
— Кажется, я нашёл работу.
— Ты? Работу? Вы с Иваном накурились там, что ли?
— Какой Иван? Я не видел его уже два дня.
— Это действительно хорошая новость. Ты молодец. Ты идёшь к правильному.
— Да, я надеюсь, всё будет хорошо. Я им понравлюсь.
— Так что за работа?
— Что?
— Что за работа, чем тебе нужно будет заниматься?
— Помощник сушиста.

После паузы, видимо отходя от услышанного, Полина выдавила:
— Какой нахуй помощник сушиста? Ты серьёзно?
Первый день.

Наступила среда. Я был обессилен, и мысль «никуда не ехать» прокрадывалась в голову снова и снова. Но всё же я собрался. Погода была мрачной, воздух пах дождём. Я пытался сориентироваться по карте, но город будто нарочно путал меня.

«Ну его всё в пизду», — подумал я, выходя из дома.

В полупустом двадцать седьмом трамвае я доехал до нужного адреса. Перед дверью заведения перекрестился и вошёл.
Администратором оказалась милая девушка-гном.

— Добрый день.
— Добрый.
— Я приехал на стажировку, поваром.
— Ах да, я помню, мы говорили по телефону. Там раздевалка — переоденьтесь.

Обстановка пугала — слишком тихо, слишком спокойно. И тут появился он. Высокий, светловолосый эльф. Казалось, будто Бог вышел прямо со страниц книги. В руке — чашка кофе, на губах лёгкая улыбка. Он непринуждённо болтал с админшей.

Эльф протянул мне руку.
— Меня зовут Дима. Я главный повар.

Я пожал ему руку.
— Ясно.

— Ты раньше крутил роллы?
— Та как-то нет.
— Ничего. Научишься.
Болтовня о работе.

Мы сидели молча в моей квартире: я, Полина и Иван. Первой заговорила Полина:

— Ну расскажи хоть что-то.
— Да, расскажи, — поддакнул Иван.

— Что вы хотите от меня услышать?
— Как работа? Тебе понравилось? — я потянулся за стаканом пива.

— Ну… такое себе, — ответил я.

Полина захлопала ресницами:
— Почему? Ты ведь так горел этой идеей.

— Главный повар говорит, что у меня руки из жопы растут. И вообще он называет меня уёбком.
— Как-как?
— Уёбком.

Иван расхохотался:
— Ну по факту он прав, ты тот ещё уёбок.

Мы с Полиной в один голос:
— Иди нахуй, Иван.

Полина продолжила расспросы:
— Так что не так? Что конкретно у тебя не выходит?

— Я не знаю… слишком много информации. Кажется, у меня случается перегруз. Голова кипит. Они всё делают так быстро, а я вообще не понимаю, что мне делать.

— Всё приходит с опытом. Ты же не можешь стать лучшим сразу.
— Такое себе… может, придётся искать что-то другое.

Полина посмотрела на меня злобным взглядом:
— Не огорчай меня.

— Лучше самому уйти, чем когда выгонят. Не так позорно.

Иван продолжал хихикать:
— А тебя уже выгонять собрались?
— Не знаю… кажется, с таких заведений никого не выгоняют.
— Только самых полнейших уёбков.

Полина взяла меня за руку:
— Не слушай его. Тебе нужно время. Я верю в тебя. Ты покажешь этим пидорасам, на что способен. Они ещё будут восхищаться тобой.
Запара.

На кухне была жёсткая запара. Мне было жарко, всё валилось из рук, а роллы при нарезке разваливались. Я пытался прятать или латать рисом порванные куски как мог. Админша кричала и плакала — всё вышло из-под контроля, мы больше не управляли ситуацией.

В заведение зашла семья демонов. Маленький демон, лежавший на руках, пил из соски человеческую кровь. Они обратились к админше:
— Нам сет «Токио», пожалуйста.

Её муж добавил:
— И поострее, если можно.

Заплаканная админша пробила заказ. Кухня от этого материлась как не в себя. Я пытался сконцентрироваться на работе, но не мог. В голове вертелась только одна мысль: «Зачем я связался с этим дерьмом?»

Главный повар, эльф, пытался разрулить запару, но у него ничего не выходило. Вдруг он закричал:
— Что это за хуйня? Кто крутил это дерьмо?!

Я посмотрел на стол и увидел свой жалкий, ублюдский ролл. Назад дороги не было. Я признался:
— Я.
— Что это?
— Ролл «Филадельфия» с лососем.
— Это, по-твоему, фила с лососем?
— Ну да.
— А где ебаное авокадо, придурок?!
— Кажется, я забыл положить.

Злющий длинноволосый эльф задумался, затем заговорил с пафосом:
— Забыл? Послушай… За свою жизнь я повидал много дерьма. Я путешествовал по странам и читал десятки книг. Я страстно любил женщин, а они любили меня в ответ. Я видел рассвет над горами и закат над океаном. В эльфийских лесах я встречал неописуемой красоты диких животных, которые никогда не видели человека. Но такого уёбка, как ты, я вижу впервые. Перекручивай это дерьмо, или я выебу тебя в жопу прямо сейчас.

Он отдал мне коряво нарезанный ролл. Я взял его и сказал:
— Ладно. Главное — не забыть авокадо.
— Уж постарайся, — заорал эльф на кухне. — Крутим сет «Токио», пидорасы! И побыстрее!
Одиночество.

Я сидел дома один, в полной тишине. Я хотел остаться наедине с собой. Пялился в стену. Неужели всё это так сложно? Неужели повара действительно каждую смену бывают в аду?

Моя одежда воняла фритюром, но сил закинуть её в стирку не было. Деньги достаются огромным трудом. Чтобы они у тебя были, нужно думать только о них.

За окном светило солнце. Я хотел спать, но сон не приходил. Трудно было представить работу хуже этой.

Позвонила Полина. Я не хотел говорить, сделал уставший голос.
— Алло.
— Алло, ты что, спишь?
— Да.
— Хорошо, набери, как проснёшься.
Кухня

— Ебашьте, крутите сраные роллы! — орал длинноволосый эльф.

На кухне всё горело, на полу валялись продукты и посуда. Один из поваров, обхватив ноги, рыдал в углу в истерике. Администратор — девушка-гном — закрылась в раздевалке и плакала. В зале копилась толпа недовольных гостей, требующих свои суши.

— Где ебучий администратор? Что за бардак у вас тут творится?! — крикнули из зала.

Я продолжал крутить роллы несмотря ни на что. Нарезанные куски разваливались из-за тупых ножей, но я слеплял рис пальцами и подавал их так, что издалека всё выглядело более-менее презентабельно.

То, что происходило сейчас, в общепите называлось одним словом — «запара». И «запара» случалась здесь каждую неделю, особенно на выходных. Причина была проста — текучка кадров, отсутствие командной работы. Кухня погружалась в хаос: никто не понимал, что ему делать. Хотелось сбежать. Даже в слаженной команде тяжело было бы разгрести такую нагрузку. Я вспоминал, как ещё стажёром думал то же самое.

Кухня — это механизм. Каждый в нём должен знать свою функцию и роль. Вот что я понял в тот день: каждый обязан брать ответственность за свою работу — или за ту, которую вынужден временно выполнять.

Главный повар-эльф Дима был в ярости. Никогда я не видел столь разъярённого существа.

— Ебаный в рот! Кто пустил в зал единорога?! Женщина, с животными к нам нельзя! Я не отдам заказ, пока в зале стоит единорог! Пожалуйста, как разумное существо прошу вас — заберите его и съебите нахуй отсюда!

А я всё крутил роллы. Я не думал ни о чём. В книгах я читал о медитативном состоянии — и убеждал себя, что это оно и есть. Убеждал, что мира вокруг не существует. Есть только я и запара. И когда она закончится, я вернусь домой — на Воробьёвы горы, в материальный мир.
Скелет.

Мы с Иваном и Полиной сидели на полу в моей квартире. За окном была глубокая ночь, Воробьёвы горы поглотил густой туман. Иван рассказывал одну из сотен своих безумных историй:

— И пиздую я, значит, по набережной, а там стоят два гнома — наглые, сука, как не знаю кто. Я не мог понять, от кого так воняет: то ли от них, то ли от стоящей рядом мусорки. Один из них говорит: «Братан, сигареты не будет?» А я говорю мелкому пидору… —

В этот момент за окном раздался мощный толчок, отдалённо напоминавший землетрясение. Иван подскочил.

— Это что было?! — Толчки продолжились, теперь уже больше походили на взрывы, но будто они шли из-под земли. Полина поднесла палец к губам:

— Тссс!

Мы втроём выглянули в окно. В глубине тумана показался огромный скелет, который держался руками за соседнюю девятиэтажку и заглядывал в чьё-то окно, будто смотрел в аквариум. Иван заорал:

— Это что за хуйня?!

— Тихо, дебил, — отрезала Полина.

— Что за хуйня? Как он попал к нам на Воробьёвы? — Скелет повернул череп к нам и стал шагать прямо к нашему дому, словно услышав голос Ивана. Полина попыталась нас успокоить:

— Просто сидим тихо. Он уйдёт.

Мы сели на пол. Я прошептал риторический вопрос:

— Как он вообще сюда попал? Я думал, их давно истребили. Они же жили раньше где-то в глухом поле.

Полина пожала плечами:

— Люди раньше тоже жили в полях. Но, как видишь, мы теперь здесь.

Шум от шагов скелета усиливался, толчки были настолько сильные, что нас подбрасывало на полу. Иван не унимался и нагнетал:

— Нам всем пизда. Нам пизда. Эта тварь разнесёт дом!

— Просто сидите тихо, и он уйдёт, — повторила Полина.

Мы молчали. Было ужасно страшно. Спустя пару минут шаги стихли. В тишине я слышал, как бьются наши сердца. Я прошептал:

— Кажется, он ушёл.

Я повернул голову к окну — и замер: прямо напротив нас смотрели пустые глаза гигантского черепа. Он рассматривал нас, будто хомяков в клетке. От него веял могильный холод. Мы побледнели и не могли пошевелиться.

Полина едва слышно прошептала:

— Уйди…

Череп медленно отодвинулся и растворился в тумане. Мы слышали отдаляющиеся толчки — скелет уходил дальше.

Иван залпом выпил полстакана водки, разбавленной колой. Я в шоке посмотрел на Полину и задал ей один-единственный вопрос:

— Что это было?

Она с улыбкой пожала плечами:

— Скелет.

Иван закашлялся от водки и прохрипел:

— Ему повезло, что он ушёл.

Мы втроём одновременно расхохотались и ещё долго слушали звуки удаляющихся шагов.
Неожиданные новости.

Вулкан гремел и трещал — казалось, ему не нравилась наша жизнь. Я собирался на работу и думал о суициде. А что если всё это выдумка? Не может же всё быть настолько карикатурно. Я думал о том, что голоден, но всё же вышел из двери, на которой был нарисован ворон, сидящий на колючей проволоке, и направился к метро.
По дороге к метро почти каждый прохожий спрашивал, могу ли я угостить сигаретой. Как же это достало.

В метро я предпочитал смотреть в экран смартфона, ждать сообщений от Полины или Ивана. Обычно они писали мне каждое утро: Полина — «Доброе утро», а Иван — что-то вроде «Что, ты, хуй?».
Хотел ли я ехать на работу? Мне было всё равно. Я воспринимал это как данность. Хотя, возможно, я сам себя обманывал. Когда время приближалось к 19 часам, я говорил себе: «Осталось ещё два часа ада».
Метро было переполнено. Иногда мне казалось, что меня вот-вот стошнит, но этого никогда не происходило.

С двумя пересадками я доехал до станции «Победа». Выйдя из метро, сразу закурил сигарету — мой маленький ритуал. Вспоминая, что ждёт впереди, вспоминая пар горячего риса, который ударяет в голову, если мешать его с мецуканом, я понимал, что эта сигарета совсем не кажется вредной. Наоборот — будто спасает.

Я думал о том, что стал не тем, кем хотел быть. Подошёл к заведению. Ужасное ощущение, но дороги назад не было.

Я зашёл внутрь. Воняло фритюрным маслом. Администраторша-гном встретила меня вопросом:
— Ты в курсе, что Дима уволился?
Я думал только о том, что хочу есть.
— Дима?
— Да, Дима. Главный повар.
— Ого.
— Пиздец вам.
— Может, он вернётся?
— В нашу контору? Тут тараканов больше, чем еды.
Я подумал, что Дима был ещё тем пидором.
— Нам пришлют нового повара? — спросил я.
Админша засмеялась:
— Теперь Дима — это ты, уёбок.
Утро.

Моё утро начиналось с того, что я пересчитывал деньги и думал, хватит ли мне в этом месяце заплатить за квартиру.
Казалось, что я топчусь на месте. Каждый раз, когда у меня появлялись лишние деньги, я тратил их на что-то и оправдывал себя фразой: «Живём один раз». Это не были предметы роскоши или что-то подобное — скорее банальная еда или алкоголь подороже, который я обычно не пью, а беру просто попробовать.

Всё казалось бессмысленным. Я занимался делом, у которого не было никакого прогресса, и ждал… сам не знал чего. Каждую ночь я мечтал уехать — в другой мир. В том мире, как мне казалось, всё проще: там есть приключения и то, что можно будет вспоминать. Только вот вопрос — куда потом возвращаться? Кажется, я попал в ловушку безысходности.

От работы меня ещё не начинало тошнить, но я знал, что это временно. Место, в котором я находился, казалось временным. Будто оно должно было дать мне какие-то знания, которые помогут в следующей жизни. Но этого не происходило.

Я закурил сигарету и выглянул в окно. Сначала посмотрел на вулкан, а потом — на живых существ, которые суетились внизу.
Вопрос сам собой всплыл в голове: возможно ли стать счастливым, если каждый день занимаешься тем, что делает тебя несчастным?
Фейская кухня.

Я, Иван и Полина шли по переулкам к огромному рынку, который в народе называли «Барабан». На этом рынке продавалось, казалось, всё, но мы направлялись в конкретное место. Сегодня мы договорились попробовать фейскую кухню. Иван жаловался:

— Фух, ну и жара. Зачем мы вообще туда прёмся? Могли бы посидеть дома или хотя бы пойти к вечеру.

Полина ответила:

— Весь город хвалит их кухню. Мы должны это попробовать.

Иван нахмурился, глядя на жаркое летнее солнце:

— Кто конкретно хвалит? Первый раз об этом слышу.

— Ты вообще с людьми общаешься?

— Общаюсь. Но никогда не слышал ни о какой фейской кухне.

— Тебе лишь бы бухать и дома сидеть.

— А что в этом плохого?

— А что хорошего?

Они, как обычно, начали спорить. Я же думал о том, что мне нравится сама идея — пробовать что-то экзотическое. Хотя в этот день мне хотелось бы просто отдохнуть, но в противном случае день казался бы потерянным.

Полина смотрела в экран смартфона:

— Кажется, мы пришли.

Перед нами стоял небольшой магазинчик. Иван недоверчиво спросил:

— Это ещё что, блядь, за ларёк?

Я засмеялся:

— А что ты ожидал тут увидеть?

— Хотя бы подобие какого-то кафе. Но точно не ёбаный ларёк.

Полина закатила глаза, и мы вошли внутрь. На выдаче стояли две престарелые феи и хихикали. Их глаза были грустными и усталыми. Витрина была уставлена экзотическими блюдами, которые я видел впервые. У меня разбегались глаза от такого выбора.

Иван остановился возле одного из красиво украшенных блюд. Он задал сам себе риторический вопрос:

— Это ещё что за мясные рулеты? Похоже на долму.

Не дожидаясь ответа, он нагло закинул себе один рулет в рот и начал жевать. Полина заметила:

— Я бы не советовала тебе тут жрать что попало.

— Что это? На вкус острое.

Полина посмотрела на фей:

— Что это?

Те лишь указали на табличку с надписью на фейском языке. Полина достала смартфон и начала искать перевод. Иван уже дожёвывал:

— Ну и что это?

— Волчий хуй.

— Типа название такое?

— Нет. Ты буквально только что сожрал волчий хуй, Иван.

Я рассмеялся. Иван же вскочил и закричал:

— Какого хуя?! Они что, здесь все ебнутые? Может, меня ещё лисьей пиздой накормят?!

Полина равнодушно ткнула пальцем в одно из неизвестных блюд. Иван выскочил на улицу и стал плеваться.

— Зачем хватаешь всё без разбору? — сказал я ему.

Он обиженно ответил:

— Больше я с вами никуда не пойду.
Работа без выходных.

Я работал без выходных уже седьмой день подряд. Болели пальцы на руках — ежедневно приходилось закручивать роллы. Сотни роллов.
На кухне после работы я жарил картошку и пил пиво. Мне не хотелось пить пиво, но это был единственный способ быстрее уснуть.

По каким-то причинам мне всё больше нравилась острая еда. Казалось, что, когда я ел острое, я чувствовал себя живым. Или же я просто хотел себя помучить. Непонятная ситуация.

Я пил пиво и думал о том, что не хочу ложиться спать. Эта мысль меня добивала: я не хотел, потому что знал — мой день полностью повторится.

Я думал о работе. О том, как же всё-таки недооценивают поваров. Эта работа — просто невыносимый труд, который другие воспринимают как должное. Может быть, это только у нас так тяжело? Но повара из других заведений тоже жаловались. Кажется, эта работа устроена по общепринятой схеме.

Возможно, где-то было иначе, но уж точно не сильно. Я пил пиво и чувствовал, как побаливает печень.

Неужели я становлюсь алкоголиком? Зачем я делаю себе больно? И зачем занимаюсь тем, что давно не приносит удовольствия?
У меня не было времени взглянуть на это глубже, чтобы разобраться в причинах и следствиях. Хотя казалось, я всё и так понимаю. Но другой вопрос не отпускал: «Так же, как и я, живут все?» Не может быть. Люди вокруг будто чужие друг другу.

На телефон пришло сообщение.
— Спишь?

Сообщение было от Кентавра по имени Алёна. Она была директором филиала и управляла нашим рестораном из другого города. До этого момента мы ни разу не общались — у меня просто не было в этом нужды.

— Нет, не сплю.
— Поздравляю тебя.
— С чем?

В голову закралась мысль, что она иронизирует и меня хотят уволить.

— Теперь ты главный повар.

Её сообщение привело меня в изумление. Я думал, это шутка.

— Серьёзно?
— Да.
— Ну, отлично.
— Сможешь утром мне позвонить? Нам есть о чём поговорить.

Я сел на кровать и залпом допил пиво.
Интересно, каково ей живётся в теле кентавра?
Похдравления.

Сегодня на работе меня все поздравляли, я почувствовал себя другим, так как не сталкивался с подобным вниманием раньше. Каждый хотел пожать мне руку, и я чувствовал себя в недоумении. Ко мне подошла администратор-гном.
— Поздравляю! — я неискренне улыбнулся.
— С чем?
— С повышением.
— И что это для меня изменит?
— Ну как что? Ты теперь главный, так сказала директор филиала.
— Интересно, а зарплату мне поднимут?
— Не знаю, это не ко мне вопросы.

Когда тебе преподносят победу, но ты не чувствуешь себя победителем, непроизвольно начинаешь искать подвох. Это подарок, который не сделал мне приятно. Точнее, я вообще ничего не чувствовал, никаких изменений.

— И с чего мне начать?
— Ну, для начала я выдам тебе новую форму. Ты же хочешь новую форму?
— Да, хочу.
— Ну вот.
— А потом?
— А потом переодевайся и раздавай команды.

Меня начало подташнивать из-за её натянутой, неискренней улыбки. Именно так она улыбалась нашим гостям. Я почувствовал себя нехорошо.

— Жесть какая-то.
— Ага, но это хорошо, что Дима ушёл.
— Почему же?
— Он трепал всем нервы. С тобой будет спокойнее.
— Ты действительно так считаешь?
— Да, все так считают.

Она была абсолютно права, и я тоже так считал. Этот сраный эльф был невыносим, и мне было приятно от осознания, что я его больше не увижу.

— Ну, я тогда пошёл? — я взял у неё новую форму.
— Иди. Переодевайся и выходи на кухню.
— Спасибо.

Я стоял в раздевалке и пялился на себя в зеркало. Всё казалось безумной чушью. Я понятия не имел, что мне делать и что входит в обязанности главного повара.
Эльфийка с ребенком.

Иван шёл по улице и остановился возле магазина. Его взгляд упал на детскую коляску, в которой лежал ребёнок. Про себя он сказал: «Это ещё что за хуйня?» Он осмотрелся по сторонам и хотел крикнуть: «Эй, чей ребёнок?» — как вдруг из магазина вышла эльфийка с двумя литрами аукционного пива.

— Это ваш ребёнок?
— Да!
— А какого хуя вы оставили его на улице одного?

Эльфийка была взбудоражена наглостью Ивана.

— А ты вообще кто?
— Я кто?
— Да, ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?
— Это я кто! Это ты кто?
— Вали нахуй отсюда.
— Лучше бы за ребёнком смотрела, тупорылая ты пизда. Бухать только и можешь.
— Пошёл нахуй.
— Нет, это ты иди нахуй.

Я ждал его на пятаке, где были лавочки. Это место напоминало парк, а в середине пятака стоял памятник воробью. Иван подошёл ко мне и протянул руку.

— Привет, — я улыбнулся.
— Что за скандал ты там устроил?
— Я скандал устроил? Меня достало это бухающее быдло.
— Так подавай им пример.
— Какой пример?
— Ладно, забей, — Иван довольно улыбался. Я чувствовал, что он что-то задумал. Он протянул мне шоколадку.
— Поздравляю тебя.
— Ты серьёзно? Шоколадка?
— А ты что хотел?
— Ещё и самая дешёвая.
— Ой, иди нахуй. Чего вы все такие токсичные? — я засмеялся.
— Ладно, засчитано, — Иван присел на лавочку возле меня.
— Ну как ты в новой роли? Справляешься?
— Даже не знаю, что тебе сказать.
— Скажи как есть.
— Я вообще понятия не имею, что делаю. Это, наверное, и есть — быть взрослым? Делать умный вид.

Иван захихикал.

— Взрослым.
— Что смешного-то?
— Да так. Зарплату хоть подняли?
— Нет.
— Вот это новости. Мне кажется, они тебя используют.
— Капитализм — это завуалированное рабство. Всех нас используют.
— Отлично сказано.

У нас не было планов, мимо нас проходили люди. Я думал о том, что я теперь раб.