"Шершень". (Глава 2)

Свободных мест в конференц- зале Центрального Управления Военно- Звездного Флота, оставалось много. Большое помещение зала, расчитаное, наверное, на тысячу человек не заполнилось и на половину, и по мнению Чака народа здесь набилось не меньше трех сотен душ- парни, девушки, еще вчерашние выпускники летных училищ разбавлялись людьми более зрелого возраста, многие из которых были одеты не по форме, явившись на это странное собрание в штатской одежде.
Чак с нетерпением ждал начала пресс- конференции, желая узнать, что- же явилось причиной для столь неслыханного сбора.
Они с Дрогом прилетели в Обелиск рано утром, на пассажирском лайнере компании «Крылья», быстро поймали такси и доехали до Управления, за два часа до назначенного времени. Вместе с ними салон самолета был наполнен знакомыми парнями и девчонками из их училища, которые впрочем, то же не имели ни какого представления, о причине срочного вызова в Столицу. Всю дорогу Дрог рассуждал над тем, что понадобилось военному Флоту от «зеленых выпускников» гражданского летного училища, и в конец разозлил Чака своей болтовней. Основной мыслью Дрога, о происходящем, было «мы на пороге перемен», «это удача, мой друг» и «кажется началось». Ни какой конкретики в своих соображениях он не имел, совсем ничего- только пустые домыслы, но лезло из Дрога нечто радостное и самолюбивое, от чего он имел глуповатый вид.
Они коротко повздорили и, так- же быстро забыли, о ссоре.
И вот теперь Чак, осматриваясь по сторонам, встречая в конференц- зале знакомые и не знакомые лица, ждал начала выступления чиновников военного Флота.
— Не ерзай,- сказал ему Дрог.- Штаны протрешь.
Наконец, к ярко освещенной трибуне, из красного, полированного дерева, установленной посреди высокой сцены, вышел грузный мужчина в сером, штатском костюме, неся в руках пачку сложенных листов бумаги. Под шум голосов, он встал к трибуне, положил на нее листы, сделал кому- то в конце сцены нетерпеливый жест рукой, и постучав по микрофону, торчавшему из трибуны словно жезл, прокашлялся.
Мощные динамики, скрытые, где- то за темно- бардовыми панелями стен, разнесли звук его короткого кашля по всему залу, и весь шум тут- же затих.
— И так, дамы и господа, я рад вас приветствовать в стенах этого учреждения, хотя повод для нашей встречи весьма не радостный,- он умолк на минуту и потом продолжил.- Мое имя Влад Синов, полковник Военно- Космического Флота Содружества Талм. Вы должно быть удивлены, почему вас- вчерашних выпускников летных училищ, пригласили сюда. Так- же мы пригласили летный состав, находящийся на данный момент в запасе. Причина для этого серьезна. Хочу вас сразу предупредить. То, о чем вы сейчас узнаете, находится под грифом «совершенно секретно», и не подлежит обсуждению с посторонними лицами. С этого момента все вы приняты в ряды Военно- Космического Флота Содружества Талм, и являетесь действующими офицерами. Ну, что- же. Теперь перейдем к сути происходящего.
Полковник снова умолк- листал лежавшие перед ним бумаги, что- то в них бегло читал, и после, продолжил свою речь.
В зале царила немая тишина.
Все ждали.
Чак ошеломленно уставился на полковника.
«Офицеры Военно- Космического Флота».
Если так, то это означает только одно- он, каким- то чудом, перескочил в своей карьере сразу несколько ступеней, и занял место, о котором можно было только мечтать.
Неслыханно.
— Сразу упрежу возможное непонимание сложившейся ситуации. Наше Содружество не ведет войну- войны нет и на сколько мне известно- не предвидится. С окончания последней войны, мы уже более девяноста лет ни с кем не вели боевые действия, не испытываем в этом ни нужды, ни желания. Даже с Конфедератами у нас давно сложились устойчивые и взаимно приемлемые отношения. Причина по которой вас сюда вызвали, кроется в...- он запнулся, подбирая подходящее случаю выражение.- Кроется в неведении. Скажем так. В неведении чрезвычайного характера. Двенадцать стандартных суток назад, при выполнении тактического похода, бесследно пропала наша Вторая Тактическая эскадра. Согласно выполнению имеющихся у них директив, корабли эскадры последний раз выходили на связь возле системы Орунгуа. Все шло штатно. Дальше путь эскадры пролегал за пределы нашего звездного скопления, в обход миров Союза Крабонавы, в Пустоши, где предполагались маневры и учебные мероприятия. Эскадра прошла мимо туманности Щука, вышла за пределы Герры и пропала. Ее местонахождение не известно до сих пор. Радары военной базы на планете Цериун засекли движение космолетов нашей Второй Тактической эскадры, когда она покидала пределы Герры. На этом все сведения, о местонахождении эскадры, исчерпываются. Предполагаемые маневры и учения должны были быть завершены двадцать два дня назад, в Пустоши за пределами миров Герры. Двенадцать дней назад эскадра не вошла в наше звездное скопление в районе созвездия Диллария, и не установила контакт со штабом Флота по резонансной связи. В таких случаях предусмотрены немедленные действия по поиску космолетов, что и было нами предпринято- незамедлительно. Четыре группы поисковых космолетов были отправленны по предполагаемому маршруту движения эскадры, но это ничего не принесло. Миры на краю Герры, в чьем расположении имеются резонансные радары, ни какими сведениями, о Второй Тактической эскадре не располагают. Мы столкнулись с неожиданными и можно сказать- невозможными обстоятельствами. Во- первых, эскадра состоит из двенадцати боевых космолетов, из которых четыре- тяжелые крейсера класса «Шторм», пять истребителеносцев, и такое соединение боевых кораблей не может быть уничтожено молниеносно, так, чтобы никто из них не успел выйти на связь со штабом Флота. Во- вторых, к нашим космолетам никто не смог бы подобраться не замеченным. Командование эскадры, тут- же сообщило бы нам, о таком приближении. Возможно, что по неизвестным нам причинам, командование эскадры изменило направление курса своих космолетов, и по этой причине мы не нашли их следов возле созвездия Диллария. Но тогда, это означает грубейшее нарушение, на которое отреагировали бы все экипажи космолетов эскадры, то есть, мы обязательно получили бы от них сообщение, о подобном нарушении. Нет ни одной объективной причины, объясняющей «молчание» Второй Тактической, как и ее исчезновение с заданного маршрута. По крайней мере нам, о таких причинах не известно. Возможно, что мы имеем дело с неким природным катаклизмом, произошедшем в Пустоши возле границ Герры, и этот катаклизм и есть та самая причина их исчезновения. Но так- же нельзя сбрасывать со счетов, чье- то враждебное действие, направленное на космолеты Второй Тактической эскадры. Как бы это фантастически не звучало. Наши специалисты проанализировали создавшуюся ситуацию, и обозначили район поиска эскадры. Это весьма огромные пространства, как в самой Пустоши вне Герры, так и в районох прилегающих к пограничным мирам. В том числе к «диким» мирам, не входящим ни в одно союзное образование миров. Учитывая масштаб случившегося, его характер и возможные осложнения, мы вынужденны мобилизовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства и силы, чтобы найти пропавшую эскадру в самые сжатые сроки. Это диктуется соображениями безопасности всего Содружества Талм, так как пропажа военно- космического соединения такого уровня, может сильно подорвать нашу боеготовность, а значит создать предпосылки для нападения на нас. Пусть наши отношения с соседями и имеют дружественный характер, однако нельзя быть недальновидными.
Полковник Синов умолк, и посмотрел в свои бумаги.
— Мы начинаем миссию «Следопыт»,- продолжил говорить он.- Все вы незамедлительно приступаете к своим заданиям. Каждый экипаж получит свой боевой космолет, и каждый экипаж последует инструкциям, которые мы вам дадим. На выходе из этого зала вас уже ждут наши секретари. Они выдадут вам предписания предполагаемых полетов, инструкции и все необходимое для дальнейших действий. На Лазурной нет такого большого количества военных космолетов, все таки наш мир во многом «гражданский», однако некоторые из вас стартуют на своих кораблях именно с Лазурной. Так сказать- из родных пенатов. Вы прибудете в назначенные базы для получения космолетов под свое командование. Остальные, чьи корабли ожидают старта с других миров, отправятся туда на пассажирских космолетах, уже сегодня. Миссия «Следопыт» проходит под началом Военно- Космических Сил Содружества Талм, и ваш статус- дознаватели штаба Военно- Космического Флота Содружества Талм. Во всех мирах нашего Содружества вы имеете полномочия высокого доступа. Власти миров не входящих в Содружество Талм оповещены, о начале поисков и готовы предоставить вам любую посильную помощь и информацию, касательно вашего задания. Если вы столкнетесь с враждебными действиями со стороны руководства исследуемых вами миров, значит все наше Содружество столкнулось с этими самыми враждебными действиями, со всеми вытекающими из этого последствиями. Пропавшая эскадра должна быть найдена, во что бы то ни стало. Ищите! Вы должны их найти! Не пропускайте ни малейшей подозрительной детали или факта. Обследуйте свои сектора поиска- дотошно, копайте, где хотите и как хотите. Ищите любой след пропавших космолетов или их спасательных капсул. О всем, что вам удастся узнать, немедленно сообщайте по резонансной связи в штаб Флота. Сейчас ваши задачи находятся в приоритете всех существующих задач Содружества. Возможно, что мы стоим на пороге страшных и роковых событий. А возможно, что исчезновение Второй Тактической носит локальный и вполне объяснимый характер. Но вы должны выяснить с чем мы имеем дело. Ваше участие в миссии «Следопыт» продлено на год, начиная с сегодняшнего дня. Все пилоты экипажей назначаются капитанами кораблей, а навигаторы их помощниками, соответственно. Составы экипажей уже утверждены. Свои назначения вы получите сейчас и здесь. И помните- миссия «Следопыт» не прекратится до момента выяснения судьбы Второй Тактической эскадры. Мы начали самые масштабные поиски за всю историю Содружества Талм, и вы- дамы и господа, в деле. А теперь прошу всех выйти из зала к ожидающим вас секретарям и получить свои назначения. Желаю всем нам удачи. До встречи.
И все.
Ни каких «есть вопросы» или чего нибудь в том- же роде, Чак от полковника Синова не услышал. Тот быстро собрал лежавшие перед ним на трибуне бумаги, и широким шагом покинул сцену.
Все еще находясь в ошеломленном состоянии, Чак повернулся и посмотрел в лицо Дрога, сидевшего справа от него.
Тот коротко глянул в сторону Чака, и без интонации всезнайки, присущей Дрогу- Самовлюбленному, задумчиво и спокойно проговорил:
— Ну, вот и началось.
И началось.

******* *******

— Мы у черта на рогах,- недовольно пробурчал Дрог и ладонью стер пот со своего вытянутого лица.- Или еще дальше. И телефон здесь не ловит.
Прочитав путевое назначение еще раз, Чак подозрительно осмотрел длинный, покосившийся забор из стальной сетки, натянутой на трубчатые, железные рамы- сначала вправо, до заросшего бурьяном холма, где этот забор исчезал в густой зелени кустов и тощих деревьев, потом влево, чтобы снова увидеть этот же забор, но уже уверенно уперающийся в облезлое, двух этажное, панельное здание, до которого от пыльной парковки было уверенных тысяча метров.
Таксист отвезший их по адресу, указанному в путевом назначении, уже развернул свою колымагу, и теперь его «Татрус» мчался отсюда прочь, показывая Чаку свой утопающий в поднятой колесами пыли, плоский, красный зад.
— Это не похоже на военный космопорт,- уверенно сказал он стоявшему рядом с ним Дрогу.- Это, какая- то ошибка.
Бросив свою сумку в пыль, Дрог подошел к забору и пытался разглядеть за ним хоть, что ни будь. Но за ржавой сеткой забора находился еще один, более надежный забор- настоящий густой лес, в котором лиственные деревья с успехом уживались вместе с высокими елями.
Неприятное подозрение того, что их ошибочно направили по неверному адресу, крепло в Чаке с каждой минутой.
— Да,- Дрог бросил попытки разглядеть, что либо в чаще за забором, и плюнув в девственную траву, росшую здесь спокойно и не зная «косилки», вернулся к Чаку.- Это не космический порт. Это точно.
Солнце давно перекатило через зенит и теперь, насытив мир жаром, палило их головы нещадно и зло. Вторая половина дня не обещала здесь спасительного дождя.
Чак закурил.
— Пойдем узнаем, что там,- он кивнул в сторону далекого двух этажного здания, сложил лист с «предписанием», сунул его во внутренний карман своего новенького кителя, и решительно подхватил за лямки зеленую, вещевую сумку.- Возможно здесь аэропорт малой авиации, и нам придется лететь до места.
«До места» означало то, что Чак принял и смирился с той простой и ясной мыслью, что этот запущенный лес, ни как не мог быть космопортом Военно- Космического Флота.
Ни при каких обстоятельствах.
Они угрюмо двинулись влево, через высокую траву, держа курс вдоль старого, местами покосившегося забора.
Еще в Столице, после выступления полковника, получив все необходимые сопроводительные бумаги и инструкции, Чак и Дрог быстро добрались до аэропорта, и вылетев на пассажирском лайнере, через три часа оказались в Женяве- трехсот тысячном, захудалом городишке, в котором даже собаки выглядели унылыми и несчастными от безысходности. Поймав такси, они еще час тряслись по отвратительной дороге, прежде чем оказаться здесь- «у черта на рогах».
Дрог то же закурил сигарету и оставляя позади себя дымный шлейф, начал воодушевленную, пространную речь.
— У нас с Конфедератами существует договор об ограничении космического, военного флота.
— И, что?
— А то, что я уверен в непотопляемости наших «крепких умов». Скорее всего мы прибыли на секретную базу, где в подземных шахтах стоят «неучтенные» этим договором, боевые космолеты. Все указывает на это.
— Например?- Чак с недоверием покосился на друга.
— Здесь же как на необитаемом острове. Ни души. Административное здание базы не имеет даже подъездных дорог! И тут очень тихо. Ты, где ни будь на космопортах слышал такую тишину? Там же тягачи, топливозаправщики, людишки всякие снуют туда- сюда. А тут, что? Гробовая тишина. Только кузнечики пиликают. Точно тебе говорю. Подземные шахты. Там и стоят наши боевые космолеты. «Неучтенные единицы». Когда я окажусь возле нашего корабля, то произнесу самую возвышенную речь, из когда либо произнесенных. Напомни мне об этом.
Мысль Дрога, о «секретной базе», которую тот проталкивал уже битый час, Чаку определенно понравилась.
— Я тебе напомню.
«Секретная база».
Хорошая мысль.
И эта мысль многое объясняла в их странном местоположении.
Действительно, из всех выдающихся звуков в царящей вокруг заброшенности, Чак слышал только стрекот кузнечиков, и далекий, приглушенный вой, похожий на работу бензопилы.
— Сомневаюсь,- сказал он, скорее из желания разжечь в Дроге порыв еще большей убедительности.- Космолеты… «Хвой» имеет высоту восемьдесят метров, а у «Пика» почти сотня метров! Шахты? Для них? Об этом строительстве стали бы кричать все газеты. Такую стройку спрятать невозможно. Чепуха.
— Э- э- э, брат, да ты совсем деревня. При существующей технике, они прокопают такую шахту у тебя под носом, и ты никогда об этом не узнаешь. И, к стати, поздравляю тебя с повышением- капитан! Мы разом перепрыгнули несколько служебных ступеней. Я и не расчитывал попасть в военный Флот в ближайшие десять лет. А тут такая удача! Что думаешь об этом?
— Я думаю, о Нурри.
— А чего, о нем думать?
Чак в который уже раз испытал жгучее желание рассказать Дрогу, о той ночи, когда его уводила странная и опасная незнакомка, но снова сдержался.
— Что- то с ним случилось. Какая- то беда. Вот, что я думаю.
— Нашел, о чем думать. Загулял наш Нурри. Сидит сейчас, у какой нибудь цыпы и боится явиться домой. Я его знаю. В прошлом году он пропадал, где- то пять дней. История об этом умалчивает. Думаю, что его мама потом долго отмывала свою «кровиночку» от блевотины.
— Но не перед назначением! Он столько сил потратил на то, чтобы стать пилотом и вдруг…
— А, брось!- Дрог махнул рукой с сигаретой.- Мой непутевый дядя Солт- «позор семьи» и «мамина боль», не явился на собственную свадьбу. Люди иногда бывают очень странными. Как наш Нурри, например. Никогда не унывай, Чак. Ни при каких обстоятельствах.
— Пить охота- сил нет.
— Вот доберемся до того домика, там нас и угостят, и квасом и блинами. Ну и жара! Зря мы таксисту такие деньги отвалили. Надо было с ним еще торговаться. Сволочь.
По мере приближения к цели их пути, перед Чаком открылась удивительная картина- административное здание, по- видимому, оказалось вполне себе обитаемым. Возле ее парадного входа, с широким, бетонным «козырьком», находилась парковочная площадка, на которой расположились около двух десятков легковых автомобилей, а у высоких ворот слева от самого здания, стоя за зеленым, армейским фургоном, ожидал своей очереди на въезд в «необитаемый остров», мощный тягач с длинной, сверкающей никелем, цистерной. От парковочной площадки, куда- то на восток протянулась широкая, асфальтированная дорога.
— Зря ты с таксистом торговался.
— Ничего не понимаю,- Дрог приуныл.- Мы нарвались на мошенника. Какая редкостная дрянь.
Они молча выбрались из высокой травы на жаркий асфальт щербатого тротуара, и направились к парадному входу здания, над которым висела синяя табличка, с крупными, белыми буквами, гласящими- «Скала». Номер семнадцать, дробь, четыре. Министерство космической обороны». По обе стороны от деревянной входной двери блестели высокие стекла окон, больше похожие на витрины в магазине, и под этими окнами, сидя на длинных скамейках, прели скучающие люди- мужчины и женщины, молодые и те, кто по виду были гораздо старше Чака. Всего около тридцати человек.
Многие из них носили синюю форму Флота, но имелись среди них и «штатские». Возле этих людей Чак увидел их поклажу- сумки разных цветов и размеров, словно они явились сюда прямо с вокзала или с аэропорта.
Возле ухоженной лужайки торчал круглый, белый ларек с вывеской «вам сюда».
Чак не задерживаясь проследовал под тень «козырька» здания, выбрал свободную скамейку у самого края густой тени, и бросив свою сумку на выметенный асфальт, коротко сказал умолкшему Дрогу:
— Будь здесь. Пойду разведаю, что там у них.
В самом здании «Скалы» работающие кондиционеры избавили его от уличного зноя и вселили некоторый оптимизм.
Показав свое новенькое удостоверение охраннику, скучающему возле «проходной», Чак быстро узнал от него, что его «ожидают в кабинете номер двадцать три», поднялся по широкой лестнице на второй этаж, и найдя дверь с нужным ему номером, бодро взялся за стальную, дверную ручку, испытывая признаки появившейся надежды.
Чак даже забыл думать, о Нурри и, о таинственной незнакомке.
Как будто он только, что запрыгнул на подножку уходящего вагона…

******* *******

Окна в кабинете начальника «Скалы» занимали почти всю северную часть- высокие и широкие. Их большие, белые рамы начинались у самого пола и тянулись до потолка. Белые жалюзи, в серых пятнах пыли были открыты и Чак мог видеть за окном, двух девушек в синих мундирах, стоявших возле окошка ларька «Вам сюда».
Пить хотелось, просто нестерпимо.
Он уже несколько минут стоял возле письменного стола в ожидании продолжения своего визита в этот кабинет- начальник что- то рассматривал в экране новенькой вычислительной машины, сопроводительные бумаги Чака лежали перед ним на столе, и «продолжение», так ожидаемое Чаком, все никак не начиналось.
Вычислительная машина издавала ровный, утробный гул. На ее плоском боку, мазюкая красной, масляной краской, кто- то небрежно вывел кистью кривые зеленые цифры инвентарного номера.
В правой руке начальника дымила зажженная сигарета, а пальцы свободной левой руки постукивали по полировке темно- красного стола, словно играли на фортепьяно.
Стол был старый.
Начальника звали Уим Спавик.
Так он представился Чаку при его появлении в кабинете.
Белая рубаха Спавика промокла от пота, синий, расслабленный форменный галстук выглядел бессильно и неряшливо, а начальственный китель с серебряными «звездами» на воротнике, висел на тонкой вешалке в углу кабинета.
Начальник «Скалы» был широкоплечий круглолицый. На его большой голове, в окружении черных, аккуратно стриженных волос, блестела круглая «лужайка» плеши.
— Флоббер, Флоббер...- начальник базы мельком глянул на него.- Да, вы садитесь, капитан. Садитесь,- его глаза вернулись к экрану.- В ногах правды нет. Флоббер… Ага! Чак Флоббер. Космолет класса «Шершень.» Номер «четыреста два»! Экипаж…- он посмотрел в бумаги Чака, что- то записал авторучкой в маленький, синий блокнотик и сказал.- Вы получаете в командование автономный перехватчик дальнего действия «Шершень. Четыреста два». Прекрасная машина. Прекрасная. И в отличном состоянии. На нем только- только поставили новое оборудование, провели наладку всех систем. Распишитесь, капитан Флоббер. Вот здесь,- Уим Спавик протянул Чаку лист широкого бланка, словно тот пришел купить у него старый холодильник.- Прекрасно. Ну и жарища. Теперь вот...- он наклонился куда- то под стол и выпрямившись, протянул Чаку черный «кирпич» передатчика.- Это на случай если до старта у вас ко мне появятся, какие нибудь вопросы. Ваша частота передачи «восемь, точка, пять». Не забудьте- «восемь, точка, пять».
Чак взял из его руки передатчик- новенький, покрытый черной, искусственной кожей и с блестящей, стальной скобой на плоской задней крышке.
— Господин полковник, когда я смогу зайти на свой корабль?- он сказал это ровным и спокойным тоном, как по его мнению и должны были говорить бывалые капитаны космолетов.
— А вот прямо сейчас и зайдете. Ваш экипаж уже прибыл, они вас ждут. Спускайтесь в низ и ожидайте возле выхода. Я пришлю за вами автобус. Прокатимся по базе. У нас за последние дни много беготни, разных дел навалилось…
Разговор с полковником оставил в нем странное чувство неустроенности.
С одной стороны у Чака сложилось впечатление, что он- «капитан боевого космолета», тут не особо то и важная персона, что несколько шло в разрез с тем, что он услышал в Центральном Управлении Флота. С другой- Чак не мог припомнить боевой космолет класса «Шершень», тем более «автономный перехватчик дальнего действия».
Наверное, этот всезнайка Дрог оказался прав, и у Флота, все таки, имеются корабли, «неучтенные» договором с Конфедератами.
И было еще одно.
Уим Спавик ни как не походил на полковника секретной космической базы.
Если бы Чак не знал, о «серебряных звездах» Спавика, то мог бы вполне принять полковника за кладовщика.
Все это Чаку не понравилось.
Выйдя из кабинета полковника, он пристегнул «кирпич» передатчика к брючному ремню своих форменных брюк, и спустившись на первый этаж, вышел из парадных дверей здания «Скалы», направившийсь к скамейке, на которой еще недавно оставил Дрога изнывать от жары.
Дрог сидел на той самой скамейке, с сигаретой зажатой в зубах, и закинув нога на ногу, вел непринужденную беседу с двумя мужчинами, стоявшими напротив него. Это были два типа, по возрасту гораздо старше Чака и Дрога, и если они имели отношение к Звездному Флоту, то этого нельзя было определить по их внешнему виду.
Один, старше Чака лет на десять, тот, что по- выше, разоделся, как на вечеринку- цветная, кричащая рубаха с короткими рукавами, бежевые брюки и черные сандалии. Он казался спортсменом- высок и широк в плечах, лицо скуластое, с выражением скучающего добряка. Из- под сдвинутой на затылок серой панамы, торчали его светлые, вьющиеся волосы.
Другой- лет за пятьдесят, был не высок ростом, худощав телосложением, а лицо его показалось Чаку лицом пьяницы- широкие, плохо выбритые скулы резко выделялись на фоне впалых, бледных щек. «Старый пьяница» был одет в синюю рубашку, с короткими рукавами, коричневые штаны «в клетку», и черные, до блеска начищенные туфли, что вносило некий диссонанс в его образ «алкаша».
Эти двое, стояли перед Дрогом и дымили сигаретами.
Так- же Чак обратил внимание на две большие черные сумки, брошенные кем- то на асфальт рядом с Дрогом.
— А вот и наш капитан!- Дрог продолжал сидеть, даже положение своих ног не изменил.- Прошу любить и жаловать. А это…
Знакомство прошло, как- то быстро и без особой помпы, никто не козырял друг перед другом, салютуя- высокий тип в цветной рубахе, просто шагнул к Чаку и протянул ему руку для приветствия.
— Стит Стена,- представился он Чаку.- Инженер- электронщик. Звание- лейтенант. Назначен в ваш экипаж. Форму правда, не купил, некогда было.
— Добрый день, Чак Флоббер,- Чак попытался непринужденно улыбнуться в ответ.
Жара стояла ужасающая.
Он передал Чаку свои документы- удостоверение инженера- электронщика в синей, твердой обложке, и пару листов приказа, о своем назначении. Чак бегло просмотрел его удостоверение, скорее для порядка, чем для вдумчивого ознакомления с ним. Потом глянул в листы приказа. Подробно ознакомиться с содержанием документов можно будет и на корабле, когда этот самый корабль они смогут получить.
Из прочитанного в документах Чак уяснил то, что Стит Стена действительно инженер- электронщик, несколько лет работал на космолете «Глобус», три года назад добровольно вышел в отставку, и «нареканий по работе не имел».
Он вернул Ститу его документы и поздоровался с «алкашом».
Рука «алкаша» была теплая, сильная и сухая.
Чак увидел на его правой руке старую, слегка выцветшую наколку «Чемпион».
Ему эта наколка показалась, чем- то неприятным.
— Чак Флоббер. Капитан корабля.
— Валей Россх,- голос у Россха оказался низким и хриплым.- Инженер- турбинист. Звание- капитан. Просто капитан.
И он улыбнулся Чаку вполне приветливо, и как казалось без пренебрежения.
Чак просмотрел и его документы- пора было выполнять капитанские обязанности.
Валей Россх- пятьдесят шесть лет, пенсионер- отставник, турбинист, «нареканий не имел». Последние пятнадцать лет перед отставкой, служил на космолете «Чемпион».
Ясно.
Чак с удовольствием отметил тот факт, что наколка «Чемпион» относится к названию космолета, на котором Россх долго служил турбинистом, а не является некой кличкой забулдыги из- подворотни. И, вообще, с чего он вдруг решил, что Россх этот, пьяница? Обычное лицо.
Для его лет.
Наверное.
— Вам пятьдесят шесть лет,- Чак сказал это, стараясь говорить, как можно более деликатнее.
— Меня попросили выйти из отставки. Пришлось согласиться. На пенсии сидеть, это дело не веселое, капитан,- и Россх коротко посмеялся.
Он вернул ему документы и испытывая растерянность, закурил.
Почему- то Чак ожидал, что если он и Дрог молоды и только, что вышли из летного училища, то и весь его экипаж будет набран из таких же как они- вчерашних выпускников. И само первое знакомство с его экипажем получилось почти шапочным. Никаких тебе «здравия желаю», и прочего в том- же духе.
Чак посмотрел в круглые, черные глаза турбиниста и сказал:
— Рад знакомству.
Тут ожил Дрог.
— На, охладись,- не вставая со скамейки, он протянул Чаку открытую бутылку лимонада, и при этом имел выражение лица друга- благодетеля.
Определенно с этим надо было, что- то делать, думал Чак жадно глотая теплый лимонад из зеленой, стеклянной бутылки.
Дрог разрушит всякую дисциплину на корабле.
Эта мысль посетила Чака только, что.
Все молча наблюдали за ним.
Через минуту он произнес:
— Я только, что получил корабль. Перехватчик дальнего действия. Послезавтра мы вылетаем. Сейчас за нами пришлют автобус. Полковник Спавик должен выйти и проводить нас.
— Перехватчик?- в глазах Дрога появилось загадочное самодовольство.- Что б я сдох под забором! А я тебе говорил.
— Непонятно… Что- то нас маловато,- Чак оглянулся назад, в сторону дальней стены здания «Скалы», где на скамейках сидели другие люди, и неожиданно обнаружил в шаге от себя двух девушек, молча стоявших рядом с ним. Обе одного роста, обе одеты в синюю форму, без фуражек, но каждая при галстуке.
Девушки стояли и молча глядя на него, ели мороженное в вафельных стаканчиках.
Обычные девчонки- не красавицы.
Одна рыжая, с крупными веснушками на продолговатом лице, другая- чернявая, жгучая брюнетка, с маленьким носиком «пуговкой».
От неожиданности Чак даже вздрогнул, на что стоявшая справа от него- рыжая, среднего роста девушка, сдержанно усмехнулась.
— Добрый день, капитан. Марка Лойла,- она протянула ему документы.- Ядерщик и эфирист. Звание, лейтенант.
Новый диплом, нигде до этого не служила, выпускница этого года- столичный институт Звездоплавания.
Вот, что он узнал из ее бумаг.
Чак вернул девушке ее документы и повернулся ко второй, ожидавшей своей очереди.
Это была жгучая брюнетка, среднего роста, с плоским, круглым лицом и черными, миндалевидными глазами. Узкие губы девушки создавали, о ней впечатление жесткой и въедливой особы.
Обе девушки были сходны только в одном- их фигуры выглядели почти одинаково.
Как и их рост.
— Добрый день. Чак Флоббер.
— Добрый день, капитан,- голос у нее оказался бархатным и ровным.- Турна Видная. Канонир третьего класса. Звание лейтенант.
Канонир!
Чак постарался не выказать своего удивления. Почему- то ему всегда думалось, что канонирами могут быть исключительно мужчины, и в таком деле женщинам не место.
Он бегло просмотрел и ее документы. Собственно, рассматривать в них было особенно то и нечего- вчерашняя выпускница Приморского летного училища.
Видимо девушка поняла его чувства, потому спокойно произнесла:
— Я была одной из лучших на нашем курсе. И я не промахнусь. Если придется.
Она не добавила к своим словам, слово «капитан».
Да, с Дрогом надо определенно провести беседу на предмет субординации. Так ведь можно любой экипаж превратить в банду разгильдяев.
— А еще кто, нибудь подходил, пока меня не было?- спросил он возвращая ей ее бумаги.- Шестеро для перехватчика, это явный недобор. Перехватчик дальнего действия. Нас должно быть больше. Думаю, что в стандартном экипаже перехватчика дальнего действия…
— Экипажи капитанов- Глосса, Кривого, Жуурма и Флоббера, прошу проследовать за мной!- требовательный голос полковника Спавика, прервал его вдумчивую речь.- Только эти экипажи. Все остальные остаются здесь, ждать пополнение своих команд.
Спавик стоял напротив парадного входа в здание «Скалы»- без кителя, его фуражка съехала ему на затылок, а потная белая рубашка натянулась спереди от выпирающего круглого, потного брюха.
В правой руке он держал лист бумаги, в который периодически посматривал, а левая его рука была занята черной папкой для бумаг.
— Повторяю, только экипажи капитанов- Глосса, Кривого, Жуурма и Флоббера. С вещами. За мной. Прошу.

******* *******

Начав свой путь от здания «Скалы», с широкой, асфальтированной площадки со внутренней стороны забора, натужно гудя электро мотором, зеленый автобус, в салоне которого разместились около тридцати человек, неспешно выкатился на отвратительную «узкоколейку», и теперь ехал по ней сквозь старый сосновый лес, гремя расхлябанными дверями, при каждом попадании колесом в глубокую рытвину, и подпрыгивая на ухабах.
Полковник Спавик расположился на боковом переднем сидении, рядом с перегородкой водительской кабины, смотрел в боковое окно на густую, зеленую чащу. Кожаная папка для бумаг подпрыгивала на его коленях, при каждых конвульсия автобуса.
Ехавшие здесь пассажиры не обсуждали созерцание своего путешествия, предпочитая по примеру полковника таращиться на старые сосны, проплывающие за пыльными окнами салона.
Чак сидел у самого прохода, рядом с Дрогом- смотрел в окно и молчал.
Сейчас ему казалось, что именно так и должно быть на секретной базе Звездного Флота- все вокруг скрыто густым лесом, дорога дрянь, и только боевые космолеты тихо ждут своего звездного часа, в глубоких, таинственных шахтах под землей.
Проехав через лес около пяти минут, автобус вдруг вынырнул из тени деревьев на свободное, залитое солнечным светом пространство, резко вильнул влево, и двинул вперед, продолжая подпрыгивать время от времени на ухабах, еще более серьезных и еще более отвратительных.
Полковник, до этого прижимавший кожаную папку к своим коленям одной рукой, теперь взял ее обеими руками, навалившись на нее еще и животом.
От картины пейзажа, за окнами автобуса, Чак обомлел.
Они только, что проехали огромную, просто невероятно большую гору из сложенных «валом» спиленных сосен вперемешку с лиственницей, и его глазам открылись широкие просторы, некогда действующего космодрома- ровное плато, залитое бетоном, простиралось далеко вперед и вправо, и на всем его протяжении вызывающе торчали широкие пни недавно спиленных деревьев. Всюду валялись обрубки сучьев. Поднявшийся ветер гонял по бетону скрюченные, сухие листья. Можно было увидеть вдали несколько тягачей, разбросанных по полотну космодрома и волочивших за собой могучие ели, умершие только, что, под пилами усердных рабочих, орудовавших, где- то в тени еще стоявшего леса.
Космолеты он увидел сразу, как только автобус оказался на свободном пространстве взлетно- посадочного полотна.
Они стояли друг от друга на равном расстоянии, метров триста-триста пятьдесят друг от друга- сверкающие в лучах яркого солнца, словно покрытые полированным стеклом, остроносые, величественные колонны, с толстыми «бочонками» эфирных турбин, вросшими в их стальную броню. Размер этих космолетов значительно уступал тем кораблям, которые Чак видел и на которых он летал, но все равно, было в контурах этих машин нечто завораживающее, что- то грозное, давно уснувшее чутким, не спокойным сном.
Боевые космолеты, высотой больше тридцати метров, отбрасывали от себя длинные, мрачные тени.
— Мурфил!- крикнул полковник водителю.- Давай к «четыреста второму». Потом далее.
Автобус сбавил скорость, кренился и скрипел корпусом объезжая свежие пни, и под его колесами хрустели не убранные ветви деревьев.
Чак коротко глянул на Дрога.
Тот молча созерцал открывшуюся его взору панораму и хранил угрюмое молчание.
Через пять минут автобус въехал в тень ближайшего космолета, и не выключая свой двигатель остановился. С резким выдохом пневматики, открылись его двери.
Полковник Спавик поднялся.
— Экипаж капитана Флоббера на выход.
— Глазам своим не верю,- не громко произнесла Марка Лойла, вставая со своего сидения.- Этого не может быть.
Чак вышел из автобуса молча.
Полковник Спавик первым вышел из автобуса, замер возле опущенного вниз трапа, и смотрел вверх на высокий нос корабля, при этом его полное лицо выражало нечто вроде благоговения.
Во всяком случае, так показалось Чаку.
Наверху, в самом конце спущенного трапа, матово отсвечивающего белым металлом, кто- то дотошный повесил белую, броскую табличку, прицепив ее ко входному люку.
Жирными, кривыми буквами, табличка гласила слово «проветрено».
Сумки были брошены под ноги на растрескавшейся асфальт, речей ни кто не произносил.
Первым заговорил полковник.
Он повернулся к стоявшему рядом с ним Чаку, и сказал, как говорят своим туристам, многоопытные экскурсоводы:
— Перехватчик дальнего действия «Шершень». Когда- то эти корабли наводили ужас на экипажи крейсеров Конфедератов. Мощные турбины, хорошее вооружение и повышенная маневренность. Экипаж шесть человек. Ни какой суеты и толкотни, как на современных кораблях. Я знаю. Отличный корабль. Теперь он ваш. Мы установили на нем новейшее оборудование, проветрили все помещения. Кое, что вы сами доведете до ума. Передатчик для связи со мной, у вас имеется- обращайтесь. Корабль в отличном состоянии, не смотря на то, что долго стоял без дела. Но теперь…
— Господин полковник, а сколько ему лет?- спросил его Дрог.
— Для хорошего корабля, возраст не приговор,- полковник по- дружески посмеялся.- Его отправили сюда на консервацию, как и все космолеты находящиеся на нашей базе, девяносто три года назад. После Последней войны. Я посмотрел его историю- до окончания боевых действий, этот «Шершень» воевал два года. Сорок семь атак на крейсера противника, двенадцать уничтоженных транспортов и два десятка сбитых истребителей. Прекрасный корабль. После Последней войны эти космолеты решили не пускать на слом, а законсервировать их до, так сказать, лучших времен. Вот они и пригодились. Мдэ. Кто бы мог подумать?!- полковник вдруг сделался серьезнее, посмотрел в лицо Чака, и видимо желая его, о чем- то спросить, выдержал значительную паузу.
Но Чак на это никак не отреагировал.
— Вот вам магнитный ключ от корабля,- полковник достал из кармана своих обширных брюк горсть стальных цилиндров, с прикрепленными к ним пластмассовыми бирками, что- то в них рассматривал, и один такой «цилиндрик» отдал Чаку.- Скажу сразу. Все системы на корабле сейчас выключены, поэтому первым делом запустите локальный реактор. Он на первой палубе. Помещения космолета проветрены, но вентиляция пока не работает. Первым делом- реактор!
— Сделаем, господин полковник,- спокойно отозвался со стороны, стоявший в отдалении Валей Россх.
— И это полетит?- произнесла Марка Лойла.
— Здравствуй, дедушка,- сказал Стит.
— Все его системы работают нормально и исправны,- авторитетно проговорил полковник.- Мы проводили тестовые испытания. Так. Ключи от корабля я вам отдал. Передатчик у вас есть. Если возникнут проблемы, я на базе круглосуточно- аврал.
И снова этот его выжидательный взгляд, будто полковник хотел расспросить, о чем- то Чака, но все ни как не мог на это решиться.
Чак молча смотрел в его водянистые глазки.
— Распишитесь вот тут, и вот тут.
Он протянул Чаку раскрытую папку, подал ему синюю авторучку, с изжеванным колпачком, и указал толстым, указательным пальцем графу, в которой Чак должен был расписаться.
— Отлично,- полковник с нескрываемым облегчением пожал Чаку руку, и даже козырнул.- Теперь он ваш! Всего хорошего.
Чак молча отсалютовал ему в ответ.
Он смотрел, как Спавик торопливо возвращается к автобусу, как он вразвалочку взбирается по ступенькам.
«Всего хорошего».
Автобус быстро уехал, в сторону старинных космолетов, стоявших в солнечном зное.
«Отличный корабль».
«Теперь он ваш».
Кладовщик.
Чак посмотрел на магнитный ключ в своей руке, сунул его в карман кителя и закурил.
Подниматься на борт он не спешил.
— Я тут подсчитал,- рассудительно заметил всем Валей Россх, заглядывая снизу в висевшую над землей турбину «Шершня».- Девяносто три года. На таких кораблях наши деды летать не могли. На них летали наши прадеды. Заглушка на месте. Это хорошо. А знаете почему он так блестит?
— Гусиный жир?- бесцветно произнесла Турна Видная.- Чтобы не расклеился от дождя.
— Почему?- мрачно отозвался Дрог.
— Лак консервации,- просто ответил ему турбинист.- Практически, весь металл под ним сохранился в той же степени, в какой был когда его этим лаком покрывали. Счистить его весьма проблематично. Но он сгорит. При старте.
Чак посмотрел на застывшего на месте Дрога.
Похоже, что Дрог в этот момент обдумывал некую глубокую и трагическую мысль.
— Ты хотел, чтобы я напомнил тебе,- сказал ему Чак.- Может ты произнесешь свою речь- восторженную?
— Нам конец,- Дрог выглядел очень убедительным.- Этот гроб нас всех погубит. Корабли столетней давности не могут летать. Я, о таком не слышал.
— Не сто лет. Всего то девяносто три,- поправил его Стит.- Опять же, и лаком его покрыли.
— Надо подниматься на корабль,- Чак бросил окурок сигареты себе под ноги, и покрутил шеей.
Воротник его рубашки взмок от пота.
Китель сейчас казался ему глухой, толстой шубой.
Старый турбинист спокойно отошел от турбины, подхватил свою большую, черную сумку за лямки, и похлопав Дрога по его ссутулившейся спине, уверенно и не громко произнес, словно желая поделиться с тем, своим особым секретом:
— Нельзя говорить гадости, о своем корабле, парень. Это ни к добру.
Чак смотрел на его руку с наколкой «Чемпион», и ему подумалось, что может быть все ни так уж и безнадежно, каким показалось ему сейчас?
Проходя мимо Чака, инженер- электронщик Стит, спокойно и не громко, сказал:
— Ты поспешил расписываться, капитан.
— Почему?
— Нельзя принимать корабль, не осмотрев его. Ты купил кота в мешке.
И Чак ему на это ничего не сказал.
Он не знал, что на это ответить.

******* *******

Кабина пилота, с единственным противоперегрузочным креслом, находившемся перед изогнутым на старинный манер, пультом управления, располагалась на седьмой палубе, в самом «носу» космолета, и имела три больших иллюминатора- два по бокам отсека и один сверху, смещенный в сторону от центра сужающегося, серого потолка, когда- то глянцевого, а сейчас матового, от тонкого слоя, почти столетней пыли. Черная кожа на кресле задубела и потрескалась, ремни так- же не внушали Чаку ни какого доверия, а резиновая оплетка рукояток штурвала превратилась в нечто лохматое и страшненькое.
Люк кабины пилота зиял в полу, у самой стены, за пилотским креслом, его открытая крышка напоминала выпуклую, женскую грудь.
Чак проходил стажировку на современном космолете класса «Барс» и теперь, столкнувшись с техникой далеких предков, был явно растерян. Пульт управления словно гость из других времен, смотрел на Чака выпуклыми экранами слежения, глазками неоновых индикаторов и обозначениями, написанными, так- же на старинный манер.
Все казалось ему тут понятным и одновременно чужим- не ясным.
Вообще, «Шершень» оказался пугающе мал.
Все отсеки, втиснутые в узкий корпус космолета, были удручающе крошечными. Свою капитанскую каюту, Чак мысленно обозвал «чуланом».
Таким она и являлась.
Тесное помещение- три метра на два, с откидным письменным столом и, такой- же откидной кроватью прямо над ним. Дверь в каюту находилась по средине стены, противоположной от стола, а в конце этого «чулана», непозволительно большое пространство, аж целый метр в глубину отсека, занимал шкаф, с глухой, алюминиевой дверцей на колесиках.
На дверце висело прикрепленное заржавевшими болтами, скромное, прямоугольное зеркало. На стене перед шкафом, кто- то давным- давно прикрепил шурупами фотографию в черной рамке, изображавшую мужчину средних лет, в форме Звездного Флота старого образца. На стекле рамки, выцветшими от времени, красными буквами красовалась надпись от руки- «Вахту сдал».
Первым делом Чак бросил свою тяжелую сумку в шкаф, и прикрыв входную дверь, отправился в кабину пилота. Здесь он решил для начала убрать пыль с пульта управления, приборов и с самого кресла, потому, что вид заброшенности вокруг, создавала унылую атмосферу безнадежности и запустения.
Работать в кабине пилота, сидя в ней, как в сарае, Чак не хотел.
Однако тряпку для этого он не нашел, да и воды негде было набрать.
Оставив идею с уборкой, раздосадованный Чак вернулся в свою каюту, достал сумку и взяв из нее повседневную одежду, быстро переоделся. Свой мундир он сложил в шкафу на пыльной полке.
Теперь следовало начать с главного- с управления кораблем.
А в этом деле для новичка- пилота первоочередным, что следовало предпринять было ознакомление с журналом рекомендаций пилота, а так- же найти журнал эксплуатации. Решив, что искать все это следует в кабине пилота, Чак снова направился туда и к своему удивлению быстро обнаружил оба журнала, сложенные в узкой нише открытого сейфа, по правую сторону от пульта управления. Он взял их в руки бережно и с некоторым чувством суеверного почтения, понимая, что эти журналы положили сюда руки последнего пилота «Шершня», почти сотню лет назад.
Он начал с журнала рекомендаций.
Пожелтевшие страницы слиплись от времени, синие чернила расплылись, от чего написанные буквы казались толстыми и размазанными.
Неизвестный пилот писал, о «заедании механизма второго амортизатора», «о замене шарнира штурвала», «о гирокомпасе» и «датчиках тяги второй турбины». Он о многом тут писал, этот неизвестный пилот.
Чак читал страницу за страницей, стараясь вникнуть во все детали написанного, которые могли оказать прямую помощь в его работе.
«Второй и третий планетарные двигатели, при взлете не добирают три БРА, до общей тяги».
Решив запечатлеть эту информацию четко, как выжечь огнем на дереве он, переведя взгляд со страницы журнала на свое выпуклое и мутное отражение в центральном экране, трижды тихо проговорил- «второй и третий не добирает»!
С экрана на него смотрело выпуклое отражение дебильного личика, с неправдоподобно большим носом на маленькой, круглой голове.
Черт его знает, подумал он, рассматривая уродца в экране, как этот корабль послезавтра сможет взлететь.
Он вдруг отчетливо представил себе, что ему придется месяцами ютиться в этих тесных отсеках, лететь сквозь черноту Пустоши, и видеть одни и те же лица.
Двадцать четыре часа.
Каждый день.
Маленький «Шершень» напрочь разбил все его ожидания от предстоящей службы.
Летать на больших космолетах, где экипажи насчитывают десятки человек, это ни одно и то же, если сравнивать с тесным гробом старого «Шершня».
К примеру, на космолете «Солнце» имелись свои баня и бильярдная…
Он положил журнал себе на колени, взялся обеими руками за штурвал, потянул его на себя, потом повел влево- вправо. Штурвал имел упругий, жесткий ход, и постоянно стремился вернуться в нейтральное положение, при каждом усилии Чака.
Жесткий ход.
Наверное даже слишком тугой.
Сделав над собой усилие воли, Чак убил еще два часа на изучение древних журналов, потом поднялся из мягкого кресла, сложил журналы стопкой на пульте управления, и решительно направился в нижнему люку.
Лифта на «Шершне» не имелось.
Надо было проверить, как идут дела у остальных.

******* *******

— Ни послезавтра, ни через неделю этот корабль никуда не полетит,- Стит говорил спокойно и уравновешенно, как если бы рассуждал о погоде или, о своих предпочтениях в еде.
Внутренне холодея от услышанного, Чак стоял напротив него и взирал на лицо электронщика, предчувствуя какую- то еще непонятную, но неотвратимую беду.
Тот протянул ему сложенный вдвое лист бумаги, и сказал, так- же спокойно и даже успокаивающе:
— Я тут набросал то, что нам необходимо для относительно нормального полета. Клеммы, раздаточные сетевые блоки, контроллеры. Корабль, конечно- же взлетит и со старым барахлом, но мы зависнем, где ни будь, и потом нас самих придется искать. Я уж молчу про силовые кабеля. Но это неизбежное зло. Все нуждается в полной замене. Но вот без этого,- он указал рукой на свой список.- Мы точно пропадем. Есть еще и такие неприятности, как например, пожар во время полета. Это очень большие неприятности.
— Но корабль без этого взлетит?
— Взлетит. Но только без меня.
Чак принял у него сложенный лист бумаги, развернул и мельком просмотрел написанное быстрым, размашистым почерком. Все, о чем там шла речь было для него «темным лесом». Он сложил эту записку и убрал в карман своих светло- синих брюк.
— Что нибудь еще?
— Пока хватит и этого. Вот, что, капитан. Я понимаю, это для тебя первый опыт, и прочее, но если ты будешь миндальничать с этим полковником, то мы и через месяц не стронемся с места.
Этот разговор проходил на последнем- первом уровне обитаемых отсеков «Шершня», в «контрольном отсеке», где кроме Чака и Стита Стены никого не было. Стит говорил просто и открыто, без пренебрежения к его возрасту и к «новому опыту», и Чак подумал, что было бы не плохо отправиться к полковнику вместе с электронщиком, но только выглядеть все это будет смешно, и по- детски.
Нет.
К полковнику придется идти самому Чаку.
В одиночку.
Он это решил глядя в лицо Стита Стены.
— Я знаю таких типов, как этот полковник,- продолжал говорить электронщик.- Он обычный маленький начальник, который не хочет проблем. Сначала он скажет тебе, что «это невозможно», но если ты станешь настаивать, то он снизойдет до «это будет долго». Во- первых, ты не подчиняешься ему. Твое командование- штаб Флота. Во- вторых, ты капитан корабля с боевой, чрезвычайной миссией, а значит если то необходимо, можешь выкручивать руки кому угодно. Есть такая волшебная фраза, вот ее то ему и скажи.
Стит благодушно улыбнулся.
Все таки, он ушлый парень, этот Стит, подумал Чак и, спросил его с кислой усмешкой:
— Какая фраза?
— В нашем случае, это звучит так. «Тогда пусть с этим разбирается министр обороны Содружества». Для простоты произношения этой фразы, требуется представить, что собеседник плюнул в твою тарелку. Так легче говорить. Он мужик улыбчивый, с такими трудно иметь дело. Ведь этот полковник просидел здесь на заднице пару десятков лет, он привык к тишине и спокойствию, и вряд ли захочет изменять этой привычке. Он постарается спихнуть тебя в космос, и забыть, о тебе навсегда. В журнале ты расписался. Корабль принял. Он может спокойно выдохнуть и отчитаться перед своим руководством. Надо заставить его поднять свой толстый зад и заняться своим прямым делом. А сказав эту волшебную фразу, надо положить мою записку, которая у тебя в кармане, ему на стол, и сразу молча уйти. О! Это работает без сбоев. Как часы работает.
Чак посмеялся над этой его речью, испытывая симпатию к «ушлому Ститу».
Жаль, что к полковнику придется идти без него.
Он вышел из «контрольного отсека» и свернув влево, прошел через открытый, узкий проем люка, и сразу оказался в «эфирном отсеке».
Оба эти отсека- «контрольный» и «эфирный», если не считать короткого коридора, больше похожего на тамбур, занимали всю первую- нижнюю палубу космолета. Он застал турбиниста Россха сидящим за приборным столом, и что- то набиравшим на клавиатуре командного терминала. При появлении Чака, Валей Россх повернулся всем корпусом в его сторону, секунду- другую, что- то решал, глядя на вошедшего капитана, а потом поднялся из кресла, встав перед Чаком.
— Как у вас дела?- спросил его Чак.- Есть замечания по состоянию оборудования?
— Особых замечаний нет. Хороший корабль. Он не плохо переждал свое время. Можно, кое, что заменить, но это не критично.
— Полковник говорил, о каком- то «новом оборудовании».
— Ничего нового из оборудования здесь, я не заметил.
— Значит замечаний нет?
— Мои турбины будут работать исправно. Надежно. Есть износ, но как я уже сказал- ничего критичного. С ними можно летать еще очень и очень долго. Видно, что в свое время этот корабль был в хороших руках. Посмотрим, как пойдет дальше.
От слов турбиниста так и разило уверенным, спокойным оптимизмом, и Чаку это понравилось.
Его обход корабля принес с собой четыре списка необходимых деталей оборудования «Шершня», и эти списки следовало отнести полковнику Спавику, теперь же. Времени для устранения неполадок оставалось мало. Радовало то, что со стороны «эфирного отсека» все обстояло благополучно.
«Надежно».
Если опытный турбинист говорит «ничего критичного», значит можно лететь не опасаясь за турбины корабля. Чак слышал много историй об авариях космолетов из- за неисправных эфирных турбин. И многие из тех историй- правда оно или нет, заканчивались не совсем благополучно для несчастных экипажей, превратившихся в разбросанную по Пустоши пыль.
Он посмотрел в единственный иллюминатор «эфирного отсека», где умирал летний день. Солнце зашло за покрытый лесом горизонт, но небо все еще оставалось прозрачным и светлым, хотя уверенные сумерки уже коснулись бетонного полотна космопорта и стоявших на нем старинных кораблей, погружая все это в резкий контраст света и тьмы.
— Хорошо,- Чак собрался уходить.- Значит это единственная наша радость.
«Единственная радость», так говорил капитан корабля на котором Чак проходил стажировку.
Правда, капитан «Солнца» использовал эти слова в несколько ином- в похабном смысле.
И предчувствуя неприятный разговор с полковником, Чак отправился к нему на встречу.
Он вызвал Спавика по рации, запросил транспорт до здания «Скалы», где находилось убежище полковника, и через пятнадцать минут возле «Шершня» остановился армейский открытый джип, который скоро домчал Чака до пропускного пункта базы, откуда ни так давно он уезжал на автобусе, принимать свой боевой космолет. Водитель вяло перед ним козырнул и резко развернув джип, укатил обратно по темной дороге, в сторону полотна космопорта.
К великому изумлению Чака, разговор с полковником разом разрешил все его опасения- полковник принял от него все четыре списка необходимого, что написали Дрог, Стена, Лойла, и Турна, сразу же принялся названивать по стоявшему рядом с его столом видеофону, в различные места- требовал и даже дважды, кому- то угрожал «звонком министру». После этого Спавик заверил Чака в том, что не позднее шести часов утра к его «Шершню» подойдут машины с запасными частями.
— Точно по этим спискам,- уточнил полковник.- Я отправлял к вам машину с водой и сухими пайками. Вы их получили?
— Да, спасибо, господин полковник,- Чаку припомнился недавний разговор с «ушлым типом» Стеной, и он испытал от этого короткого и колючего воспоминания, острый приступ стыда.- Мы все это получили. Не буду вас отвлекать,- и они пожали друг другу руки.- Доброй ночи.
— Ну, вас то добрая ночь не ждет. Скоро старт, а дел еще по горло.
— Это точно.
Чак уже стоял возле двери собираясь уходить, когда полковник Спавик неожиданно его спросил:
— Вот, что капитан, я хотел у вас узнать. Это конечно- же… Нам стоит ждать войны?
— Я не могу говорить об этом, господин полковник. Извините.
— Все так плохо? Я знаю, что сейчас по всему Содружеству идет настоящий бум. Министерство обороны выметает из- под всех углов все, что может летать и стрелять.
Он умолк, выжидательно глядя своими водянистыми глазками в лицо стоявшего перед ним Чака.
— Господин полковник, если говорить честно, то я не думаю, что нам всем грозит война. Скорее всего проводимые сейчас… мероприятия,- Чак сказал именно «мероприятия», посчитав это слово вполне вписывающимся в суть того, что он знал.- Эти мероприятия проводятся по линии министерства обороны Содружества, исключительно из- за лучшей организации этого самого мероприятия.
— Вот ведь сформулировал! И сказал и не сказал, капитан!- однако на полном лице полковника отразилось нескрываемое облегчение.- Значит войны не будет?
— Я думаю, что это исключено.
— Я вызову вам машину…
И Чак вышел из его кабинета в самом прекрасном настроении.
Стоя возле пропускного пункта, он не успел докурить сигарету, как примчался прежний джип, доставивший его к зданию «Скалы».
Еще один день, думал Чак глядя в мелькание призраков деревьев в темноте, когда джип рассекая теплый воздух несся по узкой дороге.
Он решил, что может позволить всем отдохнуть и лечь спать по- раньше, чтобы с раннего утра…