Сверкающая тьма. (Глава 10)

— И так,- Стит Стена положил свои большие ладони на край стола, делая знак, что ему решительно осточертело затянувшееся обсуждение загадочных происшествий на «Шершне» и, всем давно надо придти к общему знаменателю заскорузлого вопроса.- Давайте подытожим. Мы уже три часа здесь сидим и трепем языками. Чак, ты как?
— Нормально.
На самом деле состояние Чака было далеко от определения «нормально».
Во всем его теле гуляла отвратительная, знобящая слабость, словно он всю ночь занимался тяжелой, физической работой, руки и ноги болели, а в горле першило, и он время от времени покашливал, прикрывая рот сжатым кулаком.
Проснувшись в восемь часов утра по- корабельному времени, Чак полчаса стоял под горячим душем, возвращая себе память о тепле и уюте, потом еще столько же времени потратил на ликвидацию жидкой, «козлиной» бородки, успевшей отрасти за почти два месяца скитаний, и облачившись во все новое и чистое, он надеялся вскоре вернуть своему телу бодрость и былую энергию, но вместо этого напротив, расслабился, раскис, и абсолютно не замечал прилива новых, свежих сил.
В одиннадцать часов «утра» весь экипаж корабля собрался в столовой «Шершня» для обсуждения загадочного исчезновения Чака и его возвращения назад на корабль. Время перевалило за пять часов «вечера», а разговор, из допроса капитана, плавно переходивший в цепочку предположений и споров, до сих пор не видел завершения.
Курить ходили на нижнюю палубу, в контрольный отсек, ставший по негласному решению мужской части экипажа, местной «курилкой», и кают- компанией.
Чак ответил на все вопросы, которые ему задавали по несколько раз, в общее обсуждение старался не влазить, из- за своего вялого самочувствия, предпочитая отмалчиваться и наблюдать за происходящим со стороны.
— Я скажу основные пункты с которыми мы все более- менее согласны,- продолжал говорить Стит, и вид его внушал Чаку надежду, что этот разговор и все утомительные обсуждения последних часов, теперь закончатся окончательно.- Мы имеем дело с неким существом, именно с существом, а не с эфемерной, безликой субстанцией, не знающей чего она хочет. По общему решению мы будем называть его Тюльпан или Ложный Тюльпан, или Слушатель, что не суть важно. Это существо не является вездесущим и всеведущим, иначе всем нам пришел бы конец. И это то же примем за аксиому. Тюльпан- ограниченное в своих возможностях, существо.
— Ребят, может быть я пойду к себе?- Чак поморщился.- Что- то мне не очень хорошо.
— Сиди,- коротко, но веско бросил ему сидевший по правую от него сторону, Дрог.
Стит продолжал говорить с видом каменотеса, выбивающего на мраморных скрижалях заповедные слова:
— Этот Тюльпан- житель другой вселенной, то есть он обитает в совершенно ином пространственно- временном континууме, в другой реальности, где- то у черта на рогах, но умеет проникать в нашу вселенную, оставляя после своего посещения тромбы, в виде металла фейролл. Он может воздействовать на наш разум и даже подчинять его себе. Тюльпан убивает или наносит вред людям. Это мы знаем из характера многих известных нам происшествий. Что еще? Имеются неопределенные подозрения о его природе, о его способах проникновения из одной вселенной в другую. Нам не понятно, почему Тюльпан может напрямую воздействовать на наш разум, когда мы находимся на планете, и почему этого не происходит в космосе. Теперь, о наших скромных возможностях борьбы с ним. Здесь все плохо и жидко. И ни какой конкретики.
— С этим все понятно,- пробормотал Валей Россх.- Ты, о «ряби» скажи. Мне это интересно.
— Теперь, о «ряби»,- Стит посмотрел на Дрога и спросил его.- Ты настроил эфирный радар на новые параметры?
— Настроил.
— Дрог, это точно?- Чака этот вопрос интересовал особенно живо.
— Ну, сколько раз можно мусолить одно и то же?!- возмутился Дрог.- Мы не заметили волнения эфира в широком диапазоне, потому, что этот диапазон не относится к следам оставляемым эфирными турбинами космолетов! Кто мог знать, что этот мерзавец ползает и баламутит эфир, оставляя такие следы? Теперь мы его не проспим. Как только вблизи «Шершня» снова появятся широкополосные помехи в эфире, система нас об этом оповестит. Обычный сигнал общей тревоги. И к стати, термин «эфирная рябь», мой.
— Хорошо,- Стит удовлетворенно кивнул.- Будем считать вопрос с эфирным радаром закрытым. Тюльпан ползает в своей вселенной, оставляя в эфире широкополосную рябь, и эту рябь мы имеем возможность отслеживать на эфирном радаре. Это очень существенный для нас плюс, и лично я считаю такое открытие эпохальным.
— Он должен нас видеть,- негромко произнес Валей Россх.
Старый турбинист сидел не за общим столом, а на стуле возле шкафа с концентратами- закинув ногу на ногу, и с терпеливым вниманием глядя на собравшихся за обеденным столом.
Все разом посмотрели в его сторону.
— Черт возьми,- пробормотал Стит.
— Именно,- Россх усмехнулся.
— Ведь это же очевидно!- воскликнул Дрог.- Он нас видит. Иначе, как бы этот сорняк мог определять наше место нахождения? Вы просто гений, Валей.
— Значит он нас видит,- Стит откинулся на спинку своего стула.- Он за нами охотится.
— Он охотится за капитаном, Стит,- снова изрек Россх.- Кто из нас был в его лапах и сорвался с крючка? Кто реагирует на его близкое присутствие? Кто провалился в другие реальности корабля, когда «Шершень» зашел в эфирную рябь от движения этого Тюльпана? Все лежит на поверхности, а вы весь день, о пустяках спорите. Ясно, что недобитый капитан теперь связан с этим чудовищем. Каким- то образом. Что еще?- Россх ни на долго посмотрел на потолок, словно на нем было написано, продолжение его мысли.- Капитан остался жив и капитан рассказывает, о Тюльпане. Это опасный свидетель, которого ему надо убрать. Извините, капитан.
Чак смотрел на турбиниста во все глаза.
По сути, в словах Россха не было ни каких противоречий.
Чак- свидетель.
Чака надо убрать.
Все верно.
— Наверное, он не может видеть нас отчетливо,- задумчиво произнесла Турна.- Это как сбивать яблоки палкой, когда яблоко далеко. Или если оно висит близко и до него можно дотянуться рукой.
— Я сейчас вот, о чем подумал,- Стит глянул в сторону Россха.- Второй параграф министерского письма очень странно выглядит.
Россх презрительно хмыкнул и ответил:
— Там все параграфы выглядят странно.
Слушая их Чак буквально оторопел.
— Откуда вы знаете, о чем там написано?- задушено произнес он.
Стит деликатно не ответил, а Россх не стал секретничать и сказал Чаку:
— Дрог нам показывал министерский пакет.
Теперь Чак перевел свой взгляд с Россха на Дрога, и последний вдруг взвился, словно его укусила пчела.
— А, что? Что нам оставалось делать? Ты исчез! Мы перерыли весь корабль. А это письмо валялось на полке в твоем вещевом шкафу. Если оно такое важное, то храни его в сейфе, в кабине пилота.
Действительно, все важные документы следовало хранить в закрытом сейфе, а не разбрасываться ими по полкам с трусами. Чак даже смутился, но теперь спорить с Дрогом не стал.
И, о чем тут можно было спорить?
Эти люди поверили ему еще до старта корабля, они знали такое, что перевесит для него тысячи министерских пакетов!
Чак только рукой махнул, стараясь придать этому жесту легкую небрежность.
— Пустяки,- сказал он.- Директива на самом деле странная. Я об этом еще до старта думал. Например, второй параграф- «находясь в космосе, ни при каких обстоятельствах не допускать физического контакта с членами экипажей других космолетов, в том числе космолетов Военного Звездного Флота». Они пишут, что при необходимости мы имеем право применять тяжелое, бортовое вооружение. Против своих- же- «Следопытов». Я не понимаю этого. Получается, что...- Чак задумался о том, что- же из этого все таки получается, но ответа не нашел.- Что- то не хорошее, получается.
— Это говорит о том, что в министерстве обороны сами не верят самим себе,- выдал Россх с хода.- Вот, что получается.
— Как это может быть?
— А вот так! Летайте себе, ребятушки, целый год летайте и ищите эту эскадру, пока не найдете ее. А всех, кто захочет забежать к вам на корабль в гости- расстреливайте из плазменных орудий к чертовой матери, и не сомневайтесь. Даже если мы- министры, прикажем вам вернуться назад при не выполненном задании- посылайте нас по известному адресу. Не при дамах будет сказано, куда.
Мог, все таки, этот старый Россх сказать взвешенное и дельное, и ведь с ним не поспоришь.
Чак с возрастающим уважением посмотрел на турбиниста.
А тот сказал и умолк, глядя на их маленькое собрание насмешливыми, прищуренными глазами.
И Чак внутренне порадовался простой мысли, что экипаж корабля подобрался из умных и рассудительных людей, а это самое главное в их шатком и подвешенном состоянии, когда не знаешь чего можно ожидать в любую минуту.
Дрог посмотрел на молчавшую Марку Лойлу- девушка сидела рядом со Ститом и неспешно попивала из зеленого стакана горячий, черный чай. Ее рыжие волосы были убраны на затылке в одну короткую, огненную косу, а светлые глаза смотрели спокойно и даже, как- то равнодушно.
— А ты, что скажешь?- обратился к ней Дрог.
— А, что я должна сказать?
— Хоть, что ни будь.
— Например?
— А вот хотя бы, о состоянии здоровья нашего капитана!
— Пневмонии у нашего капитана нет,- рассудительно ответила ему Марка.- Но она может появиться. Я колю ему антибиотики и мы все будем надеяться. И борода ему не идет. Так лучше?
— И это все, что ты можешь сказать?- Дрог насмешливо посмеялся, глядя девушке в лицо.
— А чего ты от меня ожидал? Я не врач. Я прошла ускоренные медицинские курсы и знаю названия таблеток. Могу помазать йодом прыщ на твоем носу или вырвать тебе зуб, если попросишь. Обещаю тебе дорогой, я буду стараться.
Чак ожидал от Дрога взрыва язвительности, однако тот, о чем- то быстро сообразив, воздержался от продолжения выбранной им же темы разговора.
— Надо думать, что в министерстве обороны Талм, ситуация критическая,- Стит снова сидел за столом ровно.- Возможно, что они бояться… потерять власть. Их директива звучит истерически.
— Очень на это похоже,- поддержал его Дрог.- Очень может быть.
Россх согласно кивнул.
— Темнят, темнят господа министры. Это так.
— А не связанно ли все это- истерика министерства обороны и исчезновение второй эскадры, с нашим добрым другом- Тюльпаном? Вот о, чем я думаю,- и Стит глубоко и озадаченно вздохнул.- Мы имеем дело, с чем- то действительно гигантским. С чем- то вопиюще огромным. Мне не верится, что ползание этой пакости в нашем звездном скоплении, проходит незаметно для властей.
— Они не хотят поднимать панику в мирах Содружества,- Россх поднялся со своего стула и направился к выходу из столовой.- Если, что- я у себя.
Вот так просто- сказал, встал и ушел.
Чак проводил его взглядом и начал подумывать и, о своем уходе из столовой- затянувшееся собрание его порядком утомило.
— Ну, хорошо,- рыжая Марка то же встала со своего стула, но ни за тем, чтобы уйти.- Какой смысл у всего этого? Он же не просто так вторгается в нашу вселенную. У него должен иметься веский повод. Рассказы Чака, конечно- же о многом говорят, но все это выглядит не серьезно.
Встав возле питьевого автомата, она ждала, пока наполнится чаем ее зеленый стакан.
— Смешно это,- заключила она.
Дрог начал с ней спорить.
— Чего это тебе смешно? Чего смешного в том, что эта пакость ворует наши воспоминания и чувства? Это совсем не смешно.
— Да,- согласилась с ним Турна.- Это не смешно.
— Глупо это,- Марка Лойла вернулась к столу, поставила свой стакан на белый глянец алюминиевой столешни, и села на стул.
Стит выглядел серьезным.
— А может кому- то не хватает впечатлений?- спросил он.- Скучная, серая жизнь. Пустые, бессмысленные будни.
— И?
— Что «и»?
— И он забирает наши воспоминания.
— И попутно отрывает всем башку?- Марка усмехнулась, глядя на Стита своими светлыми глазами.- Тогда это маньяк, получается.
— Не обязательно «маньяк»,- и Дрог запальчиво выдал ей свою мысль.- Чтобы понять, какой вкус у булочки, ее мало понюхать. Ее надо надкусить и съесть! Наверное у Тюльпана нет другого способа, чтобы распробовать наши воспоминания. Понимаешь?
— А зачем тогда он пытает своих жертв?- не унималась та.- Зачем все эти невообразимые изуверства? Он мог бы, просто спросить? Или под гипнозом заставить обо всем рассказать.
— Однажды я попал в аварию,- медленно заговорил Стит, и все сидевшие за столом посмотрели на него.- Мне сделали операцию- было невероятно погано и больно. Думал, что умру там, в той больнице, на этой продавленной кровати. У меня от нее потом еще долго болела спина.
— А при чем здесь это?- Дрог непонимающе смотрел в широкое лицо электронщика.- Не вижу ни какой связи. Ну, спина и, что «спина»? Мы говорим, о…
— Я помню, как мучился первые дни,- продолжал свою неторопливую речь, Стит.- Ночами я не мог по- долго заснуть, лежал и пялился в потолок, вспоминая свою жизнь. И вот, что удивительно. Мне припомнились события, о которых я давным- давно основательно забыл. То есть совсем. Я вспомнил даже разговоры с людьми- пустые разговоры, многолетней давности. Я лежал, терпел боль и почему- то вспоминал все это. Я начал говорить, о том случае в больнице, потому что, как мне кажется, именно боль придает силы нашим воспоминаниям. Это мое личное мнение и можете со мной спорить. Тюльпан выжимает из людей их чувства и жизнь, причиняя им невероятную боль. Возможно, что боль делает наши воспоминания для него ярче, свежее, что ли.
Чаку слова Стита показались вполне разумными и заслуживающими внимания.
А ведь, действительно, подумал Чак, всматриваясь в задумчивое лицо электронщика, чем еще можно объяснить жестокость Слушателя? Должна же быть причина у такой его жестокости.
— Хорошо,- рыжая Марка насмешливо оглядела сидевших за столом.- А вам не приходило в голову, что он обычный садист, этот наш Тюльпан? Нравится ему нас пытать, он нас и пытает. Не надо выстраивать безумные идеи вокруг простого объяснения. А еще сны Чака. Ясно- же, что все это придумано для самого Чака- иллюзии, обман. И когда он пропал и шлялся по другому «Шершню», думая, что находится в каком- то ином времени корабля, все это то же было вымыслом Тюльпана. А на самом деле наш Чак валялся, где ни будь здесь, в шкафу для грязного тряпья, и видел свои кошмарные сны.
— Ни в каком шкафу он не валялся,- угрюмо глядя на нее, произнес Дрог.- Мы все обыскали. Его не было на корабле. И он появился неожиданно, из шахты, и при нем были чужие вещи.
Марка Лойла усмехнулась и сказала:
— Успокойся. Не надо на меня так смотреть. Я хотела окончательно зафиксировать для всех нас ответ на этот вопрос. Чак пропадал. Это факт. Но его рассказы, о «серых пауках», о том парне, с которым он якобы повстречался там…
— Я проверил старые блоки памяти «Шершня»,- голос Стита оставался по прежнему спокойным и даже равнодушным.- Я нашел записи об электронщике экипажа. Старого экипажа. Его звали Рис Теплый- тридцати четырех лет от роду. Он пропал на корабле во время полета, пропал при не выясненных обстоятельствах. Его поиски ничего не принесли. Так, что Рис Теплый существовал на самом деле. Во всяком случае около ста лет назад.
От слов Стита, память Чака снова вернула ему образ бородатого Риса- звук его голоса и блеск его черных, внимательных глаз.
Словно они расстались только, что, вот здесь- за этим самым столом.
Он невольно поежился, как от ледяного воздуха, внезапно возникшего в помещении столовой.
От этих воспоминаний Чак угрюмо взглянул на Марку.
Нет.
Рис Теплый был на самом деле, и он его не выдумывал.
Такое невозможно выдумать.
Хорошо ей рассуждать обо всем им пережитом, сидя в тепле «Шершня», и попивая горячий чай.
Он уже собирался высказать ей свои соображения относительно ее слов и об этой ее шутливой манере, когда резкий звон тревоги, прекратил все разговоры за столом, а возникший из динамика видеофона голос Валей Россха, взволнованно прокричал:
— Тревога! Аномалия прямо по курсу!

******* *******