Глава пятнадцатая. Выгода любой ценой (Глава 15)

Покончив с делами в Альфе Геркулеса, этой щедрой космической кладовой, «Арго» устремился к предполагаемой базе Чёрного Эскадрона. Первая суета улеглась, и мы с Билли и Кармой Сингхом решили неспешно пройтись по трюмам. Было приятно видеть их снова заполненными доверху ценнейшими полезными ископаемыми после того, как мы опустошили их в схватке с Умга.

Мои спутники с горящими глазами прикидывали, во что превратить это богатство дома, когда гарнитура в моём ухе ожила голосом Басова, нарушив нашу блаженную идиллию:

— Капитан, вам лучше подняться на мостик. У нас проблема!

У Александра был целый спектр оттенков голоса, варьировавшихся от «у нас небольшие неприятности» до «всем приготовиться к перевоплощению, сейчас взлетим на воздух». То, как звучал его голос сейчас, уверенно располагалось где-то посередине.

— Басов, — вздохнул я, закатив глаза, — у тебя есть какая-нибудь другая фраза для вызова меня на мостик? Что-нибудь вроде: «Капитан, у нас тут пирожки остывают» или «На горизонте появилась радуга необычайной красоты»?

— Есть, — без малейшей запинки ответил он. — Но я приберегаю её для особо торжественных случаев. Вроде обнаружения планеты, целиком состоящей из шоколада. А пока что — проблема, и вам лучше подняться.

***

Мостик встретил меня привычной прохладой и мягким свечением экранов. Басов не суетился. Он стоял неподвижный, как скала, положив ладони на край центральной консоли. Его спина была прямой, а взгляд прикован к тактическому дисплею, где пульсировала одна-единственная тревожная метка.

— Что на этот раз, Алекс? — спросил я, подходя. — На горизонте маячит очередное весёлое приключение?

— Можно и так сказать, — ответил он, не отрывая взгляд от экрана. — Нас кто-то преследует.

«Чудесно, — промелькнуло у меня в голове. — Раненый зверь, за которым уже идёт новый хищник».

— Давно он за нами увязался?

— Как только это произошло, я сразу же вам сообщил, — Басов сделал паузу, взглянув на приборы. — Он вынырнул почти прямо по курсу, мы едва разминулись. И теперь идёт прямо за нами, постепенно сближаясь.

Обычно в гиперпространстве царит мёртвая тишина, нарушаемая лишь патрулями рас в пределах их зон влияния. Но сейчас мы шли по бывшим владениям Спасси — по мёртвой, брошенной территории. И единственные, кто мог тут безнаказанно рыскать, кроме нас, были…

— Алекс, только не говори, что это Слайландро. Мы сейчас не в той форме, чтобы принимать бой.

— Это не Слайландро, — Басов покачал головой. — У преследователя скорость ниже. Слайландро догнал бы нас гораздо быстрее.

— А этот? Догоняет? До Беты не успеем?

— Догоняет, — подтвердил Басов. — Не успеем… По приблизительным расчётам догонит часов через пять, а до Беты ещё часов пятнадцать, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Мы немного потеряли в скорости после последнего побоища.

— Неприятно. Мы не готовы к войне… — Басов почти неуловимо пожал плечами, словно говоря: «Да, всё так». — А по скорости что-то можно сказать? Кто это может быть?

— Скоростные характеристики близки к кораблям Спасси. Но в гипере точно не определишь.

— Спасси? — я перевёл взгляд с экрана на Басова. — Эскадрон?

— Скоро мы это узнаем, — сухо констатировал Басов.

***

Гиперпространство — своеобразная штука. Корабль в нём заключён в чёрный, как ночь, пузырь искажённой реальности, абсолютно непроницаемый для сенсоров. Вы никогда не узнаете, кто скользит в соседнем пузыре, — друг, враг или просто безразличный странник. Но стоит этим сферам коснуться друг друга, как их ткани сливаются, форма рушится, и оба корабля срываются в нормальное пространство. Лишь тогда вы видите того, с кем свела вас эта неотвратимая встреча.

Я смотрел, как медленно и неумолимо нас настигал неопознанный преследователь, и думал о моменте, когда это произойдёт. Мысленно я уже проигрывал возможные сценарии. Хорошо, если это Чёрный Эскадрон, — мы и сами их искали. А если какой-то неизвестный враг? Принимать бой совсем не хотелось. Сражаться в нашей текущей кондиции было бы далеко не лучшей идеей.

Мы с замиранием сердца ждали момента соприкосновения пузырей. Каждая минута тянулась, как час. На мостике повисла тишина, нарушаемая лишь тихими щелчками клавиш под пальцами Басова.

За это время наша рыжая Элизабет дважды приносила нам чай и бутерброды. Она всегда знала, что в такие моменты тело требует топлива, даже если ум целиком поглощён ожиданием. Её лицо было сосредоточенным, а в её понимающем взгляде читалось: «Сражение будет потом. А сейчас вам нужны силы, чтобы его дождаться». Мы были благодарны ей за молчаливое напоминание об этих простых вещах, за её заботу, ну и за бутерброды, разумеется!

И вот момент настал. Алые вихри гиперпространства внезапно закрутились с бешеной скоростью, сливаясь с таким же кровавым свечением снаружи. Корабль содрогнулся от лёгкой, но отчётливой турбулентности, и нас выбросило в обычное пространство. На главном экране радара, где прежде была лишь наша одинокая точка, вспыхнула вторая. Пузыри соприкоснулись.

Где-то в межзвёздном пространстве, где нет ни светил, ни планет, ни астероидов и лишь разрежённый газ да россыпь «бриллиантов» на чёрном небе. Где до ближайших звёзд парсеки безжизненной пустоты. Два корабля, вырванные из гиперпространства асимметрией соприкоснувшихся коконов, начинали медленно и неуверенно оживать, озираясь по сторонам, как существа, пробудившиеся от глубокого сна.

— Контакт, — отчётливо произнёс Басов, запуская сканирование. — Корабль… Это Мелнормы, капитан! Орудийные порты закрыты, щиты на минимальном уровне. С их стороны идёт сигнал вызова.

Напряжение спало, сменившись острым любопытством.

Мелнормы? Здесь?

— Соединяй. Интересно, зачем мы им понадобились?

Картина космоса на главном экране погасла, уступив место изображению странного интерьера. Помещение было однотонным, и его цвет менялся в зависимости от освещения. Сейчас мостик нашего гостя был залит ярко-красным светом. Ни экранов, ни пультов управления, ни намёка на какое-либо кресло. Лишь гладкие стены и абсолютная пустота. Создавалось полное ощущение того, что кораблём управляют силой мысли.

В центре экрана, в абсолютной пустоте странного мостика корабля Мелнормов, парило существо. Его тело было крупным, продолговатым овалом ровного, матово-оранжевого цвета, словно его выточили из цельного куска песчаника. От центрального овала симметрично отходили наросты поменьше: две сферы по бокам в районе, где можно было предположить «уши», ещё одна пара ниже, в районе челюсти — будто гигантские «желваки», которые периодически шевелились, создавая ощущение жизни под неподвижной оболочкой. На самой большой, центральной части зиял единственный огромный синий глаз с вертикальным зрачком, который время от времени плавно превращался в горизонтальную щель и возвращался обратно, словно беспрестанно что-то сканируя. Прямо под ним застыла широкая, немигающая и совершенно неестественная улыбка, будто раз и навсегда вырезанная в мраморе или отлитая в бронзе. На этой замершей улыбке при общении неестественно активно двигались тонкие губы, создавая ещё более странный, жутковатый эффект.

— Я — торговец Руби, командир этого корабля, — раздался голос. Монотонный, бесцветный, но при этом идеально членораздельный. — Согласно нашему торговому протоколу, я обязан напомнить наш корпоративный девиз: «Выгода любой ценой». Теперь, когда формальности соблюдены, я официально приветствую вас, капитан, и выражаю надежду на установление продолжительных и взаимовыгодных отношений.

— Я думал, при нашей первой встрече вы пошутили насчёт «Выгоды любой ценой», — сказал я, вспоминая наше знакомство с этой расой. — Кажется, это был командор Гриниш.

— Да, всё верно, — без малейшей заминки ответил Руби. — Командор Гриниш — глава торгового флота Мелнормов в данном секторе. Он базируется на Альфе Центавра, ближайшее место к вашей Солнечной системе, где мы можем иметь постоянное представительство. И нет, мы не шутили. Мы вообще не шутим. Юмор — нерациональная трата когнитивных ресурсов и времени.

— В какой-то степени меня сейчас это даже радует, — честно признался я, позволяя себе расслабиться в кресле. — А то за последнее время у меня образовался критический переизбыток шуток в крови. Причём самого чёрного сорта.

— Да, мы в курсе вашего недавнего столкновения с Умга, — констатировал Руби. — Позвольте выразить удовлетворение положительным исходом боя. Было бы очень обидно потерять столь перспективного клиента.

Мысль, промелькнувшая в голове, была настолько очевидной, что даже не требовала слов. Я встретился взглядом с Басовым, и в его едва приподнятой брови прочёл то же самое: «Как всегда. Они всё знают».

Эта их осведомлённость, демонстрируемая с такой лёгкостью, была пугающей. Она стирала саму возможность секретов, оставляя лишь неприятное ощущение, что мы — открытая книга, которую кто-то постоянно листает за нашей спиной.

— И откуда такая осведомлённость? — не удержался я.

— Мы собираем информацию из тысяч разнообразных источников, разбросанных в пространстве и времени, — невозмутимо ответил Руби. — Знания — это и есть основа нашего бизнеса.

— И что же это за источники такие? — поинтересовался я, уже догадываясь, какой может последовать ответ.

— Стоимость раскрытия хотя бы одного такого источника настолько высока, что ваша раса будет выплачивать её веками.

«Так, ясно. Никаких скидок на человечность...»

Стоило немного расслабиться и начать видеть в них просто чудаковатых торговцев, как они тут же напоминают тебе суть.

— А-а-а, — протянул я. — «Выгода любой ценой», я и забыл… А позвольте полюбопытствовать, отчего такое пристальное внимание к Земле, что аж ЦЕЛЫЙ командор, глава ВСЕГО торгового флота в этой части космоса, базируется почти у нашего порога?

— Мы знали о вас ещё до нашей первой встречи, капитан. Ваша борьба за свободу галактики — это сложная задача. Мы заинтересованы в положительном исходе этой миссии и допускаем вероятность вашего успеха. Именно поэтому одно из наших представительств находится в непосредственной близости от Солнечной системы… И не мы одни наблюдаем за вашей кампанией. Вот, например, капитан Кил-Верези недавно выразил живейший интерес и страстно желал успеха вашему делу. Мы обсуждали этот вопрос буквально вчера. Но, как и все Верези, он, вероятно, не решится на личную встречу из-за опасения произвести нежелательное впечатление своим видом.

У меня уже голова шла кругом от того количества новой информации, которая свалилась на нас в последнее время. Новые имена, новые расы, новые загадки. Вот теперь ещё какой-то Кил-Верези!

— И зачем вам нужна наша победа? И кто такой этот Кил-Верези?

— Эти вопросы относятся к категории стратегических активов высшего порядка, — без колебаний отрезал Руби. — Их стоимость несоизмерима с вашими текущими возможностями по оплате. Кроме того, капитан Кил-Верези ясно дал понять, что желает остаться инкогнито… — он сделал крошечную, чисто риторическую паузу. — Капитан, я предлагаю вернуться к сути. Скажите, зачем вы нас вызывали?

— Мы вас вызывали? — ошарашенно переспросил я. — Мы вас не вызывали.

— Мы получили чёткий сигнал гиперпередатчика с координатами вашего текущего местоположения в гиперпространстве. Стандартный протокол запроса на торговое взаимодействие.

Я вопросительно посмотрел на Басова. Тот закрыл глаза и едва заметно кивнул, всем видом показывая: «Да, он».

Я нажал кнопку связи:

— Билли, срочно разыщи Фиво. И узнай, не подходил ли он к гиперволновому передатчику.

— Будет сделано, капитан! — тут же отозвался Билли.

— Руби, — я снова повернулся к экрану, изо всех сил стараясь сохранить деловой тон. — Я приношу извинения за небольшую… техническую заминку. Так на чём мы остановились?

— На надежде, капитан. Надежде на продолжительные и выгодные взаимоотношения, — повторил он, как запрограммированный.

— Насколько я помню, Гриниш говорил, что вы заинтересованы в биологических данных об инопланетных видах жизни, а также в координатах неких… аномальных планет, энергия излучения которых перегружает сканеры, производя изображение, похожее на радугу. Я ничего не напутал?

— Вы ничего не напутали, капитан, — подтвердил Руби. — В обмен мы можем предложить множество интересных и ценных товаров: топливо; технические чертежи, позволяющие вам строить новые модули для вашего корабля; а также множество важных секретов, которые могут оказаться для вас полезными. Для упрощения транзакций мы конвертируем всё, что вы нам продадите, в Межзвёздные Кредиты — универсальную расчётную единицу. Вы можете затем тратить их по своему усмотрению. Если у вас возникли вопросы — смело их задавайте.

— Планет мы странных не встречали, — сказал я. — А вот животных хоть отбавляй. Кажется, мы собрали данные о двухстах восемнадцати разных видах живых существ. Алекс, передай Руби все данные об инопланетных видах, которые мы встретили за последнее время.

Басов кивнул и запустил передачу данных, а на экране замигали индикаторы отправки. Через несколько секунд торговец отреагировал.

— Данные получены, — подтвердил он, и освещение на его мостике сменилось с ярко-красного на глубокий пурпурный. — Двести восемнадцать записей о ксенобиологических видах. На ваш торговый счёт зачислено двести восемнадцать кредитов.

— Расценки всё те же? — уточнил я. — Сто пятьдесят кредитов за чертёж новой технологии, семьдесят пять за информацию и один кредит за единицу топлива?

— Всё верно. Наши тарифы стабильны.

— Один чертёж — сто пятьдесят кредитов! Может, мы не тем занимаемся? Может, давно пора в торговцы переквалифицироваться? — я посмотрел на Басова. — Алекс, ты чертить умеешь?

— Мои художественные способности, капитан, — невозмутимо ответил Басов, — ограничиваются схематическим изображением вектора, по которому противнику настоятельно рекомендуется удалиться с нашей траектории. В цвете. — Он выдержал лёгкую, почти театральную паузу. — В коммерческом искусстве я не силён.

— Жаль, — сказал Руби без тени иронии. — Рынок технической документации всегда испытывает дефицит качественного контента.

— Капитан, — тихо сказал Басов, слегка наклонившись ко мне. — Может, взять топлива? Не придётся возвращаться на базу. Сможем сразу рвануть к аномалии в Циркуле. Сэкономим несколько недель.

— Дельная мысль, — кивнул я. — Логистика — основа любой кампании.

— Руби, давай нам шестьдесят восемь единиц топлива. Как раз останется на одну технологию или парочку ваших секретов.

— Сделка подтверждена, — откликнулся торговец. — Стоимость: шестьдесят восемь кредитов. Топливо оплачено. Начинаем перекачку в ваши баки. Это займёт некоторое время.

Где-то вдалеке послышалось лёгкое шипение — это в недрах корабля открылись клапаны, и драгоценное горючее потекло в наши ненасытные баки.

— А не дороговато сто пятьдесят кредитов за один чертёж технологии? — спросил я, глядя на это оранжевое существо с вечной улыбкой.

— Мне кажется, капитан, у вас в корне неверное представление, — оживился Руби, и в его голосе зазвучал неподдельный энтузиазм. — Эти технологические новинки не стоят вам кредитов, они ПРИНОСЯТ вам кредиты! Конечно… есть некоторый первоначальный вклад, но каждая наша технология ГАРАНТИРОВАННО будет полезна для чего-то важного — где-то в галактике, когда-то в будущем. Это не расходы. Это долгосрочные инвестиции.

Я посмотрел на него с чувством глубокой усталости, знакомой каждому, кого хоть раз атаковал сетевой маркетолог. В его тоне сквозила та же непоколебимая уверенность, с какой продают эликсир бессмертия.

— Вы раньше пылесосами случайно не торговали? — не удержался я.

— Мы торговали всем, что приносит выгоду, — без тени смущения ответил Руби. — Но пылесосы — низкомаржинальный товар.

Я ощутил полную бессмысленность дальнейших шуток. Мои слова отскакивали от этой оранжевой глыбы, как горох от бронестекла, не оставляя ни царапины. Мы были в разных системах координат. С этим существом можно было говорить лишь о цифрах и фактах. Всё остальное для него было просто фоновым шумом, не имеющим ценности. До него не дойдёшь иронией, не проймёшь сарказмом. У него в голове был только баланс да дебет с кредитом.

«Ладно, — подумал я, глядя на его бутафорскую улыбку. — Бизнес, так бизнес».

— А есть ли у вас какая-либо информация, которая могла бы быть… ну, скажем так, особенно полезной для нас в текущих обстоятельствах?

— Безусловно, — ответил Мелнорм, и его тон стал чуть более заинтересованным. — Информация — наш основной товар. Собственно, прямо сейчас моя система высветила один информационный пакет, который, согласно нашему анализу ваших известных интересов и текущей ситуации, я уверен, имеет неоценимую важность для вас!

— Нас крайне интересует, не знаете ли вы, о каком таком «чёрненьком Братане» Ур-Куанов говорили Умга?

— Именно этот информационный пакет я и имел в виду, — подтвердил Руби. — Стоимость раскрытия данной информации стандартная и составляет семьдесят пять кредитов.

— Ну что, Алекс, — вздохнул я, — раскошелимся? Кажется, сейчас для нас эта информация важнее любой технологии.

— Согласен, — коротко кивнул Басов. — Гулять так гулять.

— Ладно, Руби, — сказал я с ощущением, что у нашего оппонента семь тузов в рукаве, и мы всё равно уйдём без штанов. — Выкладывай. Что это за чёрный братан на корабле из тишины и мрака?

Руби на секунду замер, и лишь его зрачок беспрестанно перетекал из вертикального положения в горизонтальное и обратно.

— Итак… Ур-Куаны сейчас воюют с расой, которая называется Кор-А. Они сражаются в области пространства, ограниченной большой сферой влияния с центром в районе созвездия Чаши. И хотя, вероятно, ещё рано делать окончательные выводы, текущий анализ распределения сил и потерь указывает на то, что Кор-А побеждают.

Тишина на мостике стала звенящей. Я услышал, как Басов резко вдохнул.

— Побеждают? Ур-Куанов? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Такова текущая динамика, — бесстрастно подтвердил Руби.

— А кто они такие, эти Кор-А?! — вырвалось у меня.

— Это, — сказал Руби, — будет стоить вам ещё семьдесят пять кредитов.

И тут меня прорвало…

— Ах ты ж… барыга! — Я ткнул пальцем в экран. — Ты же почти ничего не сказал! Идут бои, кто-то кого-то бьёт! Это и ежу понятно!

Руби склонил голову набок, словно изучая редкий образец неадекватного поведения.

— Я предоставил вам данные о НАЗВАНИИ расы, точные стратегические данные о ЛОКАЛИЗАЦИИ конфликта и его текущем СТАТУСЕ, который ОТВЛЕКАЕТ основное внимание и ресурсы вашего главного противника. Согласно вашему первоначальному запросу, первый пакет информации о «братане» раскрыт. Теперь у вас возник новый, уточняющий вопрос.

Злости моей не было предела! Они не обманывали. Они честно грабили! Строго по тарифу… Они взяли с нас семьдесят пять кредитов не за тайну, а за её огрызок, за жалкие крохи информации, которые только распаляли голод! И теперь с лицемерной вежливостью открывают следующий прайс-лист. Делить целое на куски и продавать каждый втридорога — вот их ремесло. Можно было возмущаться, скандалить, рвать на себе волосы, но это ни на миллиметр не сдвинуло бы эту оранжевую глыбу. Самые натуральные барыги, космического масштаба!

— Ладно… — махнул я рукой, понимая, что спорить бесполезно. — Давай дальше. Кто такие эти Кор-А?

Руби снова сделал свою микропаузу.

— Вынужден вас огорчить, капитан. В процессе верификации предоставленных вами биологических данных наши системы обнаружили аномалию. Две записи из двухсот восемнадцати оказались идентичными. Таким образом, уникальных записей — двести семнадцать. На данный момент у вас осталось… семьдесят четыре кредита. Этого недостаточно для оплаты второго информационного пакета.

Я несколько секунд молча смотрел на экран, пытаясь переварить весь этот абсурд.

— Одного кредита не хватает? — наконец, произнёс я. — Вы шутите?

— Мы никогда не шутим, капитан, — невозмутимо парировал Руби. — Это противоречит протоколу эффективности.

Я обернулся к Басову, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает зашкаливать.

— Алекс, как так могло получиться? Ты же всё проверял!

Басов был бледен. На его обычно бесстрастном лице боролись вина и ярость.

— Я проверял данные с каждой планеты в отдельности, капитан. Повторов внутри одной экспедиции не было. — Казалось, он уже заново прокручивал мысленно все данные, пытаясь найти ту самую роковую точку. — Это могло быть, только если два одинаковых вида жили на двух разных планетах, но мы никогда с таким прежде не сталкивались, и я даже не подумал сравнивать данные из разных экспедиций.

— Получается, — медленно проговорил я, — на двух разных планетах, в разных концах космоса, обитали два совершенно одинаковых вида?

— Всё верно, — вмешался Руби. — Дублирующая запись присутствует в данных с двух разных планет.

Мы с Басовым смотрели друг на друга в полной беспомощности. Весь этот эпичный путь, все битвы, подвиги, преодолённые парсеки… А теперь мы упираемся в один жалкий, никому не нужный кредит из-за какого-то космического суслика, который оказался клоном своего собрата с другой звезды.

— Ну хорошо, — сказал я, собираясь с мыслями. — Мы в следующий раз занесём вам недостающий кредит.

Руби покачал головой. Плавно и неумолимо, как метроном.

— Если вы погибнете до того, как сможете совершить следующую транзакцию, кто компенсирует нашу потерю, капитан? Мы не работаем с кредитными рисками такого уровня. Мы не торгуем в долг.

— Давайте тогда… мы возьмём на одну единицу топлива меньше, — предложил я, пытаясь сохранить самообладание.

— Это невозможно. Сделка по топливу завершена, и товар возврату не подлежит.

— Ну, выкупите тогда у нас обратно одну единицу топлива за один кредит! Вы же его всё равно ещё не успели перекачать к нам в баки.

Я чувствовал, как мой мешок аргументов пустеет с умопомрачительной скоростью.

— Благодарю за предложение, но мы не заинтересованы в покупке топлива.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Но это же была ваша ошибка! — не выдержал я. — Это же вы не заметили дубль и начислили лишний кредит! А мы теперь должны расплачиваться за ваш недосмотр?!

— Всё верно, капитан, — согласился Руби, совершенно не смутившись. — Таков наш торговый протокол. Поставщик несёт конечную ответственность за уникальность и достоверность предоставленных ксенобиологических данных. Вы вправе отказаться от дальнейшего сотрудничества с нами, если такие условия вас не устраивают.

Он сказал это с такой ледяной протокольной уверенностью, что у меня опустились руки.

Я смотрел на экран, за которым скрывалось это странное существо, и понимал: передо мной не просто инопланетянин. Передо мной воплощённый абсолютный и безжалостный принцип. Принцип, который ставит ценник на всё: на знание, на помощь, на саму возможность выжить. «Выгода любой ценой» перестало быть корпоративной шуткой или чужой странностью. Это был принцип существования целой расы.

Принцип, в сравнении с которым меркла даже тирания Ур-Куанов. В нём не было ничего — ни ярости, ни страсти. Только холодная, идеальная, неумолимая арифметика. Принцип, где даже их заинтересованность в нашей победе никак не должна повлиять на их доходы.

«Выгода любой ценой»… Это не просто их слоган или их девиз. Это их суть. Их ДНК.

— Но мы же делаем важное дело для всей галактики! — в отчаянии бросил я, уже понимая, что это всё равно что просить ураган изменить направление. — Вы же сами говорили, что заинтересованы в нашей победе. Неужели ради такого важного дела нельзя сделать исключение? Разве альтруизм и помощь ближнему — не наивысшая ценность?

На «лице» Руби промелькнула какая-то мимолётная тень, и его зрачок на секунду замер.

— Нет, капитан, это не так, — его голос впервые приобрёл оттенок чего-то, похожего на… лёгкое раздражение. — В нашей культуре «отдать» без эквивалентного возмещения в виде материальных товаров, услуг или информации считается неприличным и неприемлемым. И, пожалуйста, не поднимайте больше эту тему.

«Да чтоб вас… — пронеслось у меня в голове. — Вот уж точно выгода любой ценой!»

Всё упирается в один кредит, в сумму размером с чашку кофе!

Я посмотрел на Басова. Тот сидел, опустив голову, и его лицо не выражало ничего, кроме горького уныния.

— Приехали… — тихо сказал я. — Алекс, вот где нам, в открытом космосе, взять данные о каком-нибудь живом существе, которого у них ещё нет?

— Может, тараканов им отсканировать? — мрачно предложил Басов.

— Руби, — сказал я уже на автопилоте, — тараканов возьмёте? Можем штучно, можем на вес, можем с подробным описанием жизненного цикла.

— Мы уже имеем данные об этом биологическом виде, — бесстрастно отреагировал Руби.

— Крысы? Мыши? Мухи? Космическая моль?

— Все перечисленные вами биологические виды уже содержатся в наших базах данных.

И в этот момент, словно по звонку небесной канцелярии, на связь вышел Билли.

— Капитан, ну вы были правы! — его голос звучал сдержанно-весело. — Наш Барсик маялся бездельем, а тут гиперпередатчик — большой, красивый, с кучей кнопочек, мигающих огоньков… Ну, он не удержался. Немного потыкал. Говорит, хотел узнать прогноз погоды на Бете Геркулеса.

Тут меня осенило!!! Как удар молнии в кромешной тьме.

— Руби, — начал я, и в моём голосе зазвучала новая расчётливая нотка. — А вы были бы заинтересованы в данных о виде ОТВАЖНЫХ Спасси?

Единственный огромный и вечно «моргающий» глаз Руби даже сузился на пару миллиметров.

— Капитан, при всём моём уважении к вашим тактическим способностям, — Руби сделал едва заметную, чисто риторическую паузу, — то, что вы выстреливаете его в гущу боя и заставляете сражаться, ещё не говорит о смелости и отваге. В такой обстановке он уже повинуется инстинкту самосохранения. Это адаптивное поведение под экстремальным давлением.

— Но чисто теоретически, — настаивал я, — если бы такой Спасси существовал — уникальный, преодолевший свои генетические страхи, действующий вопреки инстинктам… Информация о таком феномене была бы вам интересна? Как, ну скажем… ксенопсихологический кейс?

Руби замер. На этот раз пауза затянулась. Казалось, в его процессоре шли титанические вычисления, где взвешивалась редкость явления против стоимости.

— Гипотетически, — наконец, произнёс он, — да. Уникальный поведенческий паттерн, противоречащий видовой норме, несомненно, представляет определённый академический и коммерческий интерес.

Я не смог удержаться от торжествующей ухмылки.

— Алекс, а ну-ка, прокрути этому барыге «Рубикон» нашего Барсика.

Очередной раз мы наблюдали, как маленькое, дрожащее существо ОТВАЖНО шаг за шагом преодолевает коридор, ангар, берётся за поручень и… САМООТВЕРЖЕННО заходит в корабль.

— Ну как? Такого вы ещё не видели? — торжествующе произнёс я.

— Не знаю, что вы с ним сделали, но это действительно интересно.

— Ничего мы с ним не делали. Мы его просто любим. Но вам, — я посмотрел на это оранжевое существо с бегающим зрачком, гуляющими желваками и неестественной улыбкой, — кажется, этого никогда не понять…

Я переключился на внутренний канал связи:

— Так, Билли, хватай нашего Барсика и дуй к Мари Пастер в лабораторию. Пусть она сделает все сканы, томографию и всё остальное, что у неё там есть, и пересылает нам на мостик. Натыкал там кнопочек — теперь пусть отвечает. Только живо!

— Есть, капитан! — радостно отозвался Билли.

Следующие пятнадцать минут мы с Басовым наблюдали, как в лаборатории суетятся вокруг маленького зелёного существа. Фиво сидел на столе, а доктор Пастер приставляла к нему датчики, приговаривая что-то успокаивающее на французском. Периодически Фиво бросал жалобный взгляд в камеру.

Наконец, поток биометрических данных хлынул к нам. Мы сгенерировали краткий отчёт: «Кейс Спасси-Фиво: подавление доминирующего инстинкта страха в пользу групповой солидарности и выполнения долга». И передали Руби интересующие его данные.

— Хорошо, капитан. Данные приняты как уникальный ксенопсихологический прецедент. На ваш счёт зачислен один кредит.

— Самый дорогой кредит в моей жизни, — мрачно произнёс Басов.

— Руби, — сказал я, чувствуя, как камень свалился с плеч. — Теперь ты нам можешь рассказать, что это за Кор-А такие?

— Да, конечно, — сказал торговец своим бесстрастно-деловым тоном. — Кор-А — это ответвление расы Ур-Куанов, которое отделилось от основной ветви много тысяч лет назад. Их текущая битва — это не просто война. Это ритуальное разрешение фундаментального философского раскола, возникшего после победы Ур-Куанов над своими бывшими рабовладельцами, Дниарри.

Если обычные Ур-Куаны, побеждая другие расы, либо ассимилируют их в свою Иерархию как «воинов-невольников», либо изолируют на родных планетах под рабским щитом, то философия Кор-А эволюционировала иначе. Они утратили саму концепцию потенциальной полезности других видов. Их парадигма безопасности основана на абсолютном, тотальном устранении любой возможной угрозы. Чтобы гарантировать свою безопасность на сто процентов, Кор-А не порабощают и не изолируют. Они уничтожают. Полностью. Без остатка. Геноцид — не эксцесс их войны. Это их стандартная операционная процедура при контакте с любой цивилизацией, которую они сочтут достаточно развитой, чтобы представлять гипотетическую опасность в отдалённом будущем. Они не воюют. Они проводят санитарную зачистку вселенной.

Тишина, воцарившаяся на мостике после этих слов, была страшнее любой канонады. Я видел, как Басов медленно откинулся в кресле. Его лицо стало пепельно-серым. Такого удручённого вида я у него не видел никогда. В горле пересохло.

«Вот тебе и братан!!!» — пронеслось в оцепеневшем сознании. Мы думали, что Ур-Куаны — это предел ужаса. Оказывается, мы даже не представляли, что такое настоящий ужас.

— Ну… спасибо тебе, Руби, — с трудом выдавил я. — Даже не знаю, как тебя благодарить за такое…

— Благодарность не требуется, капитан, — ответил торговец. — Вы оплатили информацию в полном объёме.

— Да… — вздохнул я. — Похоже, что такое ирония, вы тоже не знаете.

Экран погас, оставив нас в полной оглушительной тишине, нарушаемой лишь гудением систем и тяжёлым дыханием.

— У одних — выгода любой ценой, — наконец, прошептал Басов, глядя в пустоту, где только что было «лицо» торговца. — У других — геноцид любой ценой. Весёлая у нас галактика.

— Да уж, обхохочешься, — пробормотал я, ощущая полную, всепоглощающую усталость. — Я уже почти ностальгирую по нашим старым добрым поработителям.

Я посмотрел на Басова. В его глазах читалась та же мысль, то же трезвое и беспощадное осознание. Осознание того, что где-то там есть нечто, перед чем даже Ур-Куаны — всего лишь испуганные дети.

— Зато теперь я, кажется, знаю, что сказать при встрече с Эскадроном.

У нас появился общий враг. И он страшнее любых разногласий.

Я посмотрел на тактический экран, где корабль снова начинал разгон, чтобы взять курс на Бету Геркулеса. Они ищут угрозу, чтобы её нейтрализовать? Что ж, теперь мы можем показать им НАСТОЯЩУЮ угрозу. Ту, от которой не отсидишься в тени. Ту, с которой не договоришься и которую не подкупишь. Ту, которую можно только уничтожить. Вероятно, это и будет наш общий интерес, который заставит нас встать по одну сторону баррикад. Ставки взлетели до небес, и на кону уже нечто похуже рабства. На кону — полное и тотальное небытие.