Глава шестнадцатая. Доверяй, но проверяй (Глава 16)

Система Бета Геркулеса встретила нас абсолютной тишиной. Тщательное сканирование выявило лишь старые тепловые следы двигателей да облако обломков, оставшееся со времён последней битвы. Те самые исследовательские «Зонды», что прогнали нас в прошлый раз, исчезли. Вероятно, собрали необходимые данные, разобрали на составляющие компоненты всё, что сочли интересным, и отбыли в иные пределы, где реальность ещё не была так тщательно каталогизирована.

«Арго», всё ещё нёсший на своём корпусе шрамы прошлой битвы, осторожно двинулся ко второй планете. Безмолвной и загадочной. Туда, где могла скрываться база Чёрного Эскадрона.

Я отдыхал в своей каюте — в единственном оазисе спокойствия, где можно было по-настоящему расслабиться, сбросить груз командования и оставить всю накопившуюся усталость. Здесь, среди мягкого света настольной лампы и знакомого с детства шума прибоя, который теперь был всего лишь оцифрованной памятью, петлёй в два часа сорок три минуты… Под пристальным взглядом старой фотографии Земли — закат над Тихим океаном, в пригороде Сиднея, какой уже, возможно, никто не увидит, я мог на время сложить с себя маску непоколебимости.

В голове, вопреки всем попыткам расслабиться, крутилась одна и та же заевшая пластинка: Сильвестр, Малинин, информация о Кор-А, предстоящая высадка… Словно тяжёлые планеты, они вращались на орбите моего сознания, создавая гравитационные возмущения.

Я снова бросил взгляд на фотографию заката, которая рождала во мне чувство ностальгии и умиротворения, когда в дверь осторожно постучали. Следом на браслете завибрировало короткое сообщение: «Это я, Билли».

— Входи, Билли.

Лейтенант Робинсон вошёл с таким выражением лица, что вся моя усталость мгновенно испарилась, уступив место знакомому холодному чувству тревоги. Выглядел он так, будто только что обнаружил в своём скафандре скорпиона.

— Капитан, нужно поговорить… С глазу на глаз, — Билли оглянулся на дверь, будто ожидая увидеть за ней призрак. — Это касается Малинина и Сильвестра.

Я жестом показал на кресло по другую сторону столика.

«Началось», — промелькнуло у меня в голове.

— Гомес, тот, что планомерно чистит все фильтры на D-3, — начал Билли, понизив голос. — Он был в вентиляции, снял решётку для чистки. И тут мимо проходят они. Малинин и Сильвестр. Говорили о чём-то очень оживлённо. Так увлеклись, что прошли мимо и даже не заметили ни открытого люка вентиляции, ни решётки, которая стояла рядом.

Смысла он не уловил. Но тон, капитан… Тон был не служебный. Не «обсудим график смен» или вроде того, а… заговорщицкий. Гомес сказал, что у него мурашки пошли. Словно подслушал, как два стервятника тушу делят.

Я медленно кивнул. В сознании тут же всплыла деталь, крошечная и до поры незначительная — «Индикатор». Один и тот же симптом на двух разных челноках. Сильвестр отвечал за оба. И «ремонт» второго тянулся подозрительно долго.

— Спасибо, Билли. Твоя бдительность, как всегда, на высоте. Теперь слушай внимательно, — я наклонился вперёд. — Мне нужна твоя помощь. Тихая, тщательная проверка. Возьми Дживо Кумара и сержанта Фридмана. Когда ангар будет пуст, проверьте второй челнок. Вдоль и поперёк. Особенно тот самый индикатор и системы, связанные с ним. Фридману и Дживо я доверяю, они хоть и в подчинении у Сильвестра, но они всей душой болеют за корабль. Я в этом уверен.

— Понял, капитан. Будет сделано, — Билли встал, на его лице застыло выражение решимости. — Разберём его по винтикам.

***

Прошло двенадцать часов тягучего, нервного ожидания, пока «Арго» неумолимо приближался к Бете Геркулеса-2. Я пытался сосредоточиться на картах планеты, отмечая возможные убежища Эскадрона, но мысль упрямо возвращалась к Билли, к тёмному ангару, к двум фигурам, сговаривающимся в полутьме коридора. Не просто бюрократ и амбициозный офицер, а союз. Это меняло всё. Это делало угрозу конкретной и смертельно опасной.

И когда сигнал связи разорвал тишину, я уже почти ждал этого. Голос дежурного врача был сдавленным.

— Капитан, срочно в лазарет. С лейтенантом Робинсоном что-то не так.

Я влетел в лазарет. Билли безмятежно лежал на койке. Его лицо было неестественно спокойным, глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком медленное. Возле него суетилась Мари Пастер, наш главный медик и ксенобиолог.

— Что с ним? — с замиранием сердца спросил я, подходя.

— Не знаю, — Мари скрестила руки на груди. — Кома? Глубокий сон? Физиологически — всё в порядке. Сердцебиение, дыхание, давление, активность мозга в пределах нормы здорового сна. Никаких следов травм. Я пыталась стимулировать — тактильно, звуком, слабым разрядом. Безрезультатно. Как будто… его просто отключили.

— Отравление?

— Пока неизвестно. Я проверяю на всё, что могу. Но это требует времени.

Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.

— Спасибо, Мари. Как только появятся какие-то новости, сразу дайте мне знать.

— Обещаю. И, капитан… будьте осторожны.

Её взгляд был красноречивее любых слов.

Я смотрел на безмятежное лицо Билли. Слишком большое совпадение. Слишком. Атака была точечной, изящной и невероятно эффективной. Не попытка мятежа, не открытый конфликт — а тихое устранение помехи. Я отдал приказ проверить челнок — и тот, кто должен был это сделать, внезапно выбыл из игры. Следующим на очереди, без сомнения, был я.

Враги действовали из тени, и эта тень становилась всё гуще. Во мне закипала холодная, беззвучная ярость. Теперь я был слеп на один глаз. И, кажется, на корабле завелась крыса. Или даже две.

***

В течение следующих часов моя каюта превратилась в штаб-квартиру круга доверия. Первыми пришли Волков и Чен.

— Капитан, — начал Волков, отбросив формальности. Его лицо, на котором обычно сияла простодушная улыбка, сейчас было твёрдым, как гранит. — Это не внезапная болезнь. И не несчастный случай. Кто-то действует. Действует тонко. И мы прекрасно знаем, кто эти «кто-то»! Удар нанесён не по кораблю, а по нашему другу. Долой формальности! Взять их обоих, Малинина и этого аристократа, в экспедицию и «случайно» забыть в самом глубоком каньоне. Местные условия быстро закроют вопрос.

— Мы не можем это игнорировать, — тихо, но чётко добавила Чен. Её тёмные глаза были полны холодной ярости, которую она сдерживала лишь железной волей. — Они выбивают ключевые фигуры. Очищают поле. Сначала косвенными намёками и интригами, теперь — вот этим. И… — она сделала крошечную, но весомую паузу, — следующая цель — вы, капитан. Мы этого допустить не можем.

Я кивнул. Её слова повисли в воздухе тяжёлым, неоспоримым фактом.

— Ты права, Лиза. Нам всем придётся быть осторожней. Но и подавать вида, что мы догадываемся, кто за этим стоит, тоже не стоит. Это только спровоцирует их на дальнейшие действия. Пусть Мари доведёт расследование до конца, а там посмотрим. А вот лазарет под охрану взять надо. Отбери со своего корабля несколько самых проверенных ребят. Пусть подежурят в медотсеке под предлогом беспокойства о здоровье лейтенанта Робинсона. А я скажу Мари, чтобы она временно переехала в лабораторию, чтобы нам не пришлось её охранять по дороге к каюте и не вызывать подозрений. Врач, забывший о сне и еде у постели пациента, — это они поймут.

— Сделаю, — коротко ответила Чен, а её взгляд уже вычислял кандидатов.

Я перевёл взгляд на Волкова.

— Игорь, твой метод решения проблемы радикален, но не для нашего корабля. У нас нет доказательств. Только подозрения и больше ничего. Этого мало для официальных действий против старпома и третьего помощника. Да и будь у нас такие доказательства, я бы просто отдал приказ взять их под стражу до трибунала.

— Подозрения иногда достаточны для того, чтобы принять меры в наш, с позволения сказать, партизанский век, — проворчал Волков. — Мы не на параде. Нас могут прирезать во сне.

— Если мы начнём действовать на одних подозрениях, без железных улик, — возразил я, — мы сыграем им на руку. Они ждут паники, необдуманных шагов, которые дискредитируют нас в глазах экипажа. Этого я допустить не могу. Терпение и готовность — вот наш новый боевой устав.

***

Следом пришёл Карма Сингх, принёс чай, но его обычно добродушное лицо было омрачено. Он поставил термос и вздохнул.

— Экипаж встревожен, капитан. Новость о лейтенанте Робинсоне уже разнеслась по кораблю: «С лейтенантом Билли стряслось неладное», «Что-то нечисто на корабле». Это подрывает моральный дух. А наш Барсик… — Сингх качнул головой, — он всё дежурит в коридоре у медотсека, принёс туда свою пайку питательной пасты, говорит: «Для Билли, когда проснётся». Уперся, и всё. Люди это видят. Это… и трогательно, и ещё больше нагнетает.

– Ясности пока нет, Карма, – честно сказал я, и комок встал в горле при мысли о Фиво с его жалкой пайкой у дверей лазарета. – Нам нужно продержаться ещё немного. Донеси это до людей, как сумеешь. Через чай, через разговоры. Мы – команда. И мы выстоим.

А Фиво… Я свяжусь с Мари, чтобы она пустила его внутрь. Там и ему будет удобней, да и людей у дверей лаборатории смущать не будет.

***

Потом появился Басов, молча сел напротив, а его умное, усталое лицо было красноречивее любых слов. Он просто посмотрел на меня, и в этом взгляде был весь наш долгий путь, все битвы и все невысказанные тревоги.

— Иногда мне кажется, Алекс, что командовать кораблём во враждебной галактике гораздо проще, чем командовать людьми, которые забыли, зачем мы здесь… Сейчас главная задача — не дать им спровоцировать нас на первый выстрел. Потому что тогда виноваты будем мы. Нужно заставить их ошибиться первыми. И быть готовыми к этому моменту. Держи ухо востро, старик. Мне нужен кто-то, кому я могу доверить спину без оглядки.

Он молча кивнул. Поднялся, по старой привычке похлопал меня по плечу и вышел. Никаких слов больше не требовалось.

***

И тогда пришёл он. Сильвестр фон дер Кампф. Безупречный в своей форме, с лицом, на котором читалось искреннее, глубокое беспокойство.

— Капитан, я только что узнал о лейтенанте Билли, — начал он, и в его бархатном голосе звучали подлинные, отточенные годами нотки озабоченности. — Это ужасно. Я… мы все в шоке. Как такое могло произойти? Вы в порядке, капитан? Я понимаю, вы с лейтенантом были близки по службе. Это не могло не сказаться на вас. Если вам нужна помощь с управлением, с любыми вопросами — я к вашим услугам.

Я смотрел на него, слушал этот бархатный, полный участия голос и думал: «Какой же ты искусный лицемер! Хоть бы не приходил. Неприкрытая вражда была бы честнее этой сладкой отравы». Но моё лицо оставалось спокойным, даже дружелюбно-усталым.

— Спасибо за заботу, Сильвестр, — сказал я нарочито успокаивающим, добродушным тоном, словно ободрял переживающего юнгу. — Я понимаю, ты беспокоишься за товарища. Не надо так сильно волноваться. Доктор Пастер — лучший специалист, она делает всё возможное. Мы обязательно найдём причину. А пока главное — всем нам сохранять хладнокровие и продолжать выполнять свои обязанности… И спасибо тебе, что зашёл. Именно поддержка друзей и помогает мне не унывать.

Я видел, как на миг в его ледяных глазах дрогнула уверенность. Его безупречный расчёт, готовый к любой сложной контригре, дал сбой, столкнувшись с моим спокойным, почти простодушным ответом. Он не мог понять: перед ним наивный простачок, принявший лицемерие за чистую монету, или куда более опасный игрок, чей ответ был неотличим от естественной реакции. Для мастера интриг эта неразрешимая дилемма была страшнее открытой угрозы. Замешательство длилось всего доли секунды, прежде чем он вновь обрёл контроль и лишь ещё почтительнее склонил голову.

— Разумеется, капитан. Ваша выдержка служит примером для всех нас. Мои молитвы — с лейтенантом. Если что-то понадобится, я всегда на месте.

Когда дверь закрылась, я позволил себе горькую усмешку.

Блестящий ход!

Сильвестр не только укрепил в глазах потенциальных свидетелей свой имидж лояльного, сопереживающего офицера, но ещё и подставил Малинина, который так и не соизволил проявить беспокойство. И всё это — одним визитом.

Ай да Сильвестр, ай да умница!!!

Настоящий мастер интриг. Профессионал подковёрной возни!

***

Тем временем «Арго», как тень, вышел на низкую орбиту Беты Геркулеса-2. Планета лежала внизу потрёпанным временем барельефом. Застывший, мёртвый ландшафт, изъеденный глубокими провалами каньонов. Мы замерли, вглядываясь в этот рисунок. Охота началась.

Работа шла методично. Сканеры, словно щупальца света, прочёсывали каждый метр поверхности, ища соответствия параметрам, описанным Фиво: экваториальная зона, глубокие каньоны, желательно с геотермальной активностью для маскировки тепловых сигнатур, специфическая плотность пород, способная скрыть обширные пустоты. Компьютер, помигивая, выдал три вероятных локации, которые Басов в привычном ему творческом ключе отметил на карте как: «Альфа», «Бета» и «Гамма».

— Три лотерейных билета, — пробормотал я, глядя на проекцию. — Хоть бы один оказался счастливым.

— Предлагаю тянуть по очереди, а если ни один не будет выигрышным, заставим компьютер печатать новый тираж.

— Спасибо, Алекс, всегда рад твоему безудержному оптимизму. Он согревает душу.

— Я не оптимист, капитан. Я штурман. Моя задача — считать вероятности и быть реалистом.

Первый челнок, небольшой и вёрткий «Гефест-1», отправился к точке «Альфа». Экспедицию возглавил лейтенант Итан Ригби, наш ксенотехник, временно заменивший Билли. Ригби был хорошим специалистом — педантичным, внимательным к деталям, но ему не хватало природной интуиции Билли. Идеальный солдат для чёткого приказа, который он и получил:

— Обнаружив любые признаки искусственных структур — немедленно прекратить сближение, найти любое укрытие поблизости и вести наблюдение. Ни в коем случае не приближаться. Никаких активных действий, тем более попыток установить контакт. Ваша задача — глаза и уши, не более. При малейшем признаке угрозы или необъяснимой активности — немедленный возврат на «Арго». Всё ясно?

— Так точно, капитан. Глаза, уши и тихий уход.

На мостике воцарилось то самое нервное ожидание, знакомое каждому командиру. Мы с Басовым, как два сфинкса, молча наблюдали за тактическим экраном, где крохотная метка челнока ползла по поверхности планеты. Тишину нарушали лишь периодические, лаконичные доклады Ригби, приступившего к обследованию точки «Альфа»: «Сектор A-1, чист… Переходим к сектору B-1… Никаких аномалий».

Минуты растягивались в часы. Взгляд сам собой соскальзывал на значок лазарета на боковом мониторе. Бледное лицо Билли — живое напоминание об ударе исподтишка.

Тревога заставила сердце сжаться. Паранойя — заразная штука. Но в космосе параноик — это просто трезвомыслящий человек, который ещё не знает, откуда прилетит следующий снаряд.

— Точка «Альфа» чиста, — наконец донёсся голос Ригби, вырвав меня из тягучих размышлений. — Перемещаемся к точке «Бета».

В этот момент Басов обернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым и вопрошающим.

— Капитан. Когда мы её найдём… вы всё ещё намерены спускаться лично?

Вопрос повис в воздухе, гнетущий и мучительный. Басов редко задавал вопросы, на которые уже знал ответ. Когда он это делал — значит, это беспокоило его гораздо серьёзней, чем казалось на первый взгляд.

— Да, Алекс, — ответил я без колебаний. — Не передумал.

— Это безрассудство, — сказал он, не как обвинение, а как констатацию погоды за иллюминатором. — Мы ищем не дружелюбных исследователей… Мне это не нравится.

Он помолчал, его взгляд упёрся в схемы корабля на боковом мониторе.

— Мне тоже, — честно признался я. — Но альтернативу предложишь?

Басов медленно, почти незаметно покачал головой.

— Это всё равно не делает идею хорошей… Спуститься в логово параноиков, которые сделали карьеру на превентивных ударах… Это как сунуть голову в пасть дракону и попросить не дышать огнём… Доверьте это Ригби. Он уже на месте, он видит обстановку. Или Волкову. Да кому угодно, лишь бы флагман не остался без командира.

— Вспомни ВУКСов, Алекс, — сказал я, переводя взгляд на главный экран, на плывущую внизу планету.

Он хмыкнул. Историю «Великого Оскорбления» знал наизусть каждый земной офицер. Как капитан Джеффри Л. Рэнд, увидев командира ВУКСов на экране, сказал своему помощнику: «Боже, и это лицо называют разумным? Надо же, какие уродцы бывают». Он не знал, что автоматический переводчик ВУКСов проводил калибровку почти моментально — в отличие от земных аналогов. Эти слова, переданные дословно, навсегда сделали человечество объектом абсолютного отвращения для целой расы. И сколько потом дипломаты Альянса ни пытались загладить вину «Великого Оскорбления», все их попытки разбивались о глухую стену абсолютного презрения.

Ур-Куаны же ловко использовали этот раскол. Обида была настолько глубокой, что ВУКСы предпочли стать воинами-невольниками Ур-Куанов, чем иметь что-то общее с теми, кто их высмеял.

— Одно неосторожное слово, Алекс, — тихо сказал я. — Одна неправильная интонация, один неверно истолкованный жест. И вместо флота союзников мы получим орду фанатиков, которые решат, что следующая угроза, которую нужно устранить превентивно, — это мы. Цена ошибки здесь — не моя жизнь. Цена ошибки — это «Арго», «Дымящийся», «Сокрушительный», все наши люди. И, возможно, последний шанс Земли. Если я доверю первый контакт кому-то другому, и он провалится… Я никогда себе этого не прощу.

Я замолчал и тяжёлое молчание повисло между нами.

— Ты всё ещё считаешь, что я могу доверить это Ригби? Или Волкову? Или даже тебе?

Басов долго молчал. Тяжело, почти физически переваривая мои слова с той же тщательностью, с какой просчитывал гиперпрыжок. Лишь по едва заметному движению скулы можно было понять, какую работу проделывает его разум, примеряя этот груз на себя.

— Нет, — наконец выдохнул он. — Не могу. Потому что, если бы это доверили мне, и я бы облажался… я бы тоже никогда себе этого не простил.

Наши глаза встретились. Он медленно, тяжело кивнул. Одного этого движения было достаточно. Решение было принято.

А дальше всё стало просто и понятно. То, что нужно было сказать, уже прозвучало. Спорить было не о чем. И мы просто ждали очередных новостей, изредка пересекаясь взглядами. Каждый такой взгляд был мимолётным кивком подтверждения: да, мы оба здесь. Да, мы оба знаем. Иного выхода нет.

Периодически тишину прорезал голос Ригби — ровный и сухой, как сводка погоды.

А потом в его голосе появилась та самая, долгожданная хрипотца. Едва заметная, но оттого ещё более пронзительная — смесь азарта и сдержанного трепета.

— «Арго», приём! Каньон «Гамма»! Мы нашли! Но, капитан… они мастера! Если бы не показания приборов, мы бы прошли мимо, даже не заметив. Всё врезано в скалу и замаскировано под породу… Но это искусственное сооружение. Металлическая стена. И большие ангарные ворота! Ждём указаний!

Сердце ёкнуло. Басов выпрямился, его пальцы замерли над консолью. Вот он. Момент истины. Я кивнул Басову, и он, не дожидаясь команды, вывел картинку на главный экран.

На экране застыло изображение, переданное с камер челнока: тёмный, величественный разлом каньона, погружённый в глубокие тени. Стена и ворота были покрыты камуфляжем, повторяющим фактуру и цвет камня. База была замаскирована так изящно, что её почти невозможно было отличить от окружающего пейзажа. Никаких надписей. Никаких опознавательных знаков. Только искусная маскировка и абсолютное безмолвие.

Тишина на мостике стала абсолютной. Мы нашли их. Мы нашли логово Чёрного Эскадрона.

— Отлично сработано, Ригби. Оставайтесь на позиции. Держите дистанцию. Никаких самостоятельных действий. Я скоро буду.

Я отключил связь и повернулся к Басову. Он смотрел на меня, и в его взгляде больше не было сомнений. Было лишь холодное, непоколебимое принятие.

— Алекс, готовь второй челнок. Полный боевой расчёт в лёгких скафандрах и только необходимое снаряжение. Без фанфар.

— Уже делаю, — кивнул Басов, отдавая необходимые распоряжения. — А как же наши… внутренние проблемы?

— А это мне придётся оставить на тебя, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Придётся тебе последить, чтобы с нашего корабля мне не выстрелили в спину.

Басов выпрямился и бодро отсалютовал.

— Будет сделано, капитан. Доброй охоты.

Я кивнул и вышел. Путь вёл вниз, к челноку. Туда, где всё должно было решиться. Успех или провал. Победа или крах. Со щитом или на щите. Но это был мой риск, мой выбор. И за последствия отвечаю только я.