Глава восемнадцатая. Из мира света — в царство теней (Глава 18)

Мы стояли на краю мира, двенадцать человек, вычеркнутых из всех списков, кроме списка мертвецов. И нужно было вернуть людям не просто надежду — нужно было вернуть им структуру, опору, имя. Из праха растерянности — выковать новую силу.

Я громко щёлкнул застёжкой на разгрузке. Резкий звук прорезал тишину и заставил все одиннадцать пар глаз мгновенно сфокусироваться на мне.

— Внимание, — мой голос прозвучал чётко, без пафоса, как отдача приказа на учениях. — С этой минуты формальности заканчиваются. Отныне мы больше не экипаж «Арго». Мы — призраки, приговорённые к забвению. Для всех, кто наверху, мы теперь — пепел, развеянный над этим каньоном. Мы стали тем, чего не видят, о чём не говорят, во что не верят. Мы — «Тени».

Наша новая структура — взвод. Взвод «Теней». Три отделения по четыре человека. Во главе каждого — старший офицер. Его правая рука — младший офицер.

Я обвёл взглядом строй.

— Хендрикс, Дженкинс, Фукасава — поздравляю. Вы — отделение «Альфа» в составе Взвода «Теней». Я — командир отделения. Хендрикс — заместитель командира.

Марк Хендрикс замер. Его широко открытые глаза метнулись от меня к Талбо, затем к своим товарищам, словно ища подтверждения, что он не ослышался. На его лице было написано чистейшее недоумение, смешанное с паникой, будто ему только что предложили управлять звездолётом.

— Сэр, я… я не младший офицер. Я рядовой.

— Это, Марк, мы исправим быстрее, чем ты произнёс эту фразу. — Я выпрямился. — За проявленную инициативу, хладнокровие и за правильный вопрос присваиваю Марку Хендриксу звание капрала Нового Альянса Свободных Звёзд. Поздравляю, капрал. Теперь ты заместитель командира отделения «Альфа».

На лице Хендрикса застыла маска абсолютного, сюрреалистического изумления. Он медленно, будто на шарнирах, повернул голову, оглядывая Дженкинса и Фукасаву. Те смотрели на него с гордостью и немым вопросом: «Ты как, справишься?» Потом он снова посмотрел на меня, и на его лице расплылась широкая, откровенно счастливая улыбка. Он даже непроизвольно выпрямился, а плечи расправились.

— Майк, — перевёл я взгляд на лейтенанта. — Кто ещё из наших призраков готов тянуть лямку замкомандира отделения?

Талбо, уже пришедший в себя, не моргнув глазом, отчеканил:

— МакНиш и Карпов, капитан. Оба с опытом, оба с головой на плечах.

— Отлично. — я кивнул на двух коренастых, скуластых бойцов. — МакНиш, Карпов. Вам тоже присваивается звание капрала. Добро пожаловать в клуб ответственных.

На этот раз изумление было не таким шоковым. МакНиш, всегда немного угрюмый, лишь резко кивнул. Карпов выдохнул: «Вот это поворот...», и тут же получил дружеский тычок в плечо от стоявшего рядом товарища. Пока они стояли, слегка ошеломлённые, к ним первым шагнул сияющий капрал Хендрикс. Он, сам ещё не остывший от новости, по-мужски, крепко пожал руки новым сослуживцам по капральскому цеху.

— Добро пожаловать в клуб, ребята, — сказал он, продолжая широко улыбаться. — Теперь с нас тут за всё спросят!

И вокруг раздался сдержанный смех. Другие бойцы, кто похлопыванием по спине, кто коротким «Так держать!», выразили свою поддержку. В этом жесте была не просто радость — была солидарность. На мгновение тяжёлый груз предательства отступил, уступив место простому, братскому «свои парни выбились в люди». В этот момент, среди красной пыли и под свист чужого ветра, рождалось нечто важнее нового звания.

— Майк, кто из них твой зам? — спросил я.

— МакНиш, капитан.

— Отлично. Капрал МакНиш, ты — заместитель лейтенанта Талбо. Отделение «Браво». Капрал Карпов — ты зам в третьем отделении.

Я повернулся к самому старшему и, пожалуй, самому спокойному из нас. Его седая щетина и пронзительные голубые глаза видели, наверное, не одну переделку.

— Хансен, третье отделение — «Чарли» — твоё.

Хансен, как и Хендрикс минуту назад, моргнул от неожиданности.

— Капитан, я сержант. Не старший офицер.

— Эрик, — я вложил в голос всю теплоту и уважение, на которые был способен. — Если бы я искал человека, который не подведёт, когда всё рушится, который будет думать головой, а не званием, и тащит на себе не только ранец, но и дух других, я бы искал тебя. И это мы исправим ещё быстрее, чем в прошлый раз. Сержант Эрик Хансен. За многолетнюю беспорочную службу, образцовое исполнение долга и готовность принять на себя ответственность в критический момент присваиваю вам звание лейтенанта Нового Альянса. Поздравляю, лейтенант.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Сдержанный, немного угрюмый Хансен был всеобщим любимцем, этаким «дедом», на котором держался дух старой гвардии. Взвод взорвался. Кто-то свистнул, кто-то загоготал, раздались крики: «Наконец-то, старина!», «Лейтенант Хансен, вот это да!», а кто-то прокричал: «Теперь у нас два лейтенанта, берегись, Талбо!» К Эрику бросились, хлопая его по спине так, что он крякнул, но на его суровом лице, впервые за многие месяцы, дрогнули уголки губ, сложившись в неловкую, но искреннюю улыбку.

Я дал им эту минуту. Минуту простой, почти детской радости. Посмеяться, потолкаться, ощутить прилив гордости за товарищей. Неизвестно, когда в следующий раз у них будет повод ликовать. Пусть эта радость, это братское тепло станут для них щитом против гнетущей тишины каньона. В неизвестности, что ждала нас впереди, такие минуты могли стать последними лучиками солнца.

Когда первые восторги схлынули, сменившись удовлетворённым гулом, я снова поднял руку. Тишина вернулась мгновенно.

— Так. Внимание. Иерархия «Теней». Мой заместитель по взводу — лейтенант Талбо. Второй заместитель — лейтенант Хансен. Вопросы?

Вопросы нашлись. Мой зам по «Альфе» — Хендрикс — с хитринкой в глазах осторожно поднял руку.

— Сэр, а… эти звания как-то будут учитываться? Когда мы вернёмся?

— Когда мы вернёмся, капрал, — подчеркнул я, — мы предоставим интендантской службе полный отчёт о полевых повышениях. А до тех пор звание даёт вам право отдавать приказы в рамках вашего отделения и обязанность думать за своих людей. Кто ещё?

Из рядов «Альфы» раздался голос Дженкинса:

— Капитан, а как насчёт… ну, знаков различия? Шевроны там, или… — он смущённо замолчал.

По взводу прокатилась волна сдержанного хихиканья. Я тоже позволил себе лёгкую улыбку.

— Рядовой Дженкинс, в качестве знаков различия предлагаю запомнить лица своих новых командиров. А им — ваши. Если этого недостаточно, — я указал пальцем на красную пыль под ногами, — можете нарисовать звёздочки друг другу на лбу. Следующий вопрос?

— А за прыжок с парашютом в нештатных условиях нам усилят паёк? — с каменным лицом спросил молодой темнокожий парень из тех, кого я не знал.

Взвод одобрительно зашумел.

— Рядовой?

— Рядовой Джума Одинга, сэр!

Я повернулся к Талбо.

— Майк, распредели остальных бойцов.

— Аджит Хатри, Жак Дюран — «Браво». Дитрих Шнайдер и Джума Одинга — «Чарли», — бодро распорядился Талбо.

— Отлично. Рядовой Джума из отделения «Чарли», если выберемся отсюда целыми и невредимыми, я лично гарантирую каждому не усиленный, а двойной паёк на неделю. И выбор десерта первым. Ещё вопросы?

Раздались одобрительные возгласы. «Вот это я понимаю, стимул!» — выкрикнул кто-то, и Джуму тут же начали благодарно похлопывать по плечу.

— Капитан, — тихо, но внятно спросил Фукасава. — Протокол на случай контакта? Не с эскадроном… а с местной фауной, если таковая имеется.

— Отличный вопрос. Если оно меньше вас — осторожно обойти. Если оно с клыками и больше вас — тихо отступить. Если оно смотрит на вас, как на обед, и у него больше двух пар глаз… — я сделал драматическую паузу, — вспоминайте, чему вас учил лейтенант Хансен на тренировках. И стреляйте первыми.

Это вызвало новый, уже громкий смех. Лёд тронулся. Команда наконец задышала свободно.

— Капитан, — твёрдым, как сталь, голосом спросил Аджит Хатри. — Какова цель? Кроме «выжить»?

— Цель, — мой голос стал твёрже, подстать тону, который задал Аджит, — найти тех, кто здесь обитает. Чёрный Эскадрон. И убедить их, что настоящая угроза галактике — не мы, и даже не обычные Ур-Куаны. А затем нам понадобится их помощь, чтобы вернуться на «Арго» или вернуть «Арго», это уж как пойдёт. Ещё вопросы?

Вопросов не было. Этот солдатский, чёрный юмор сделал своё дело — сработал как выпускной клапан, сбросил остаточное напряжение и окончательно сплавил нас в единое целое. Мы были взводом. Со своей иерархией, своим юмором и своей чёткой целью — выжить и воскреснуть.

— Теперь по существу, — скомандовал я. — Всем проверить личное оружие. Исправность. Заряд батарей.

Воздух наполнился щелчками предохранителей, тихим шипением тестовых циклов и сдержанными докладами: «Оружие в норме», «Заряд полный». У Дюрана из «Браво» пистолет издал хриплый звук и погас.

— Падение при высадке, капитан, — виновато пробормотал он.

— Не беда. Слушайте внимательно! В каждом аварийном кресле, внизу, есть отсек, где хранится НЗ: вода, высокоэнергетический паёк, аптечка, базовые инструменты, батареи для оружия, рюкзаки. А в шестом и двенадцатом креслах — запасные пистолеты. Но главное — в каждом ящике должны быть гидрогенераторы «Росинка».

Я увидел, как у некоторых в глазах вспыхивает понимание, у других — вопрос.

— «Росинка» — прибор незаменимый. В одном режиме — добывает воду из воздуха, по капле, но постоянно. В другом… засыпаешь в приёмник любое относительно влажное вещество: мох, грунт, да что угодно — получаешь воду. Немного, но от жажды не помрём. Физику не спрашивайте — просто запомните. И берегите их. Наше выживание зависит от этих железок.

— Талбо! — я позвал лейтенанта. — Ты всё это знаешь. Проинструктируй молодёжь. И ещё две задачи. Первая: срежьте с кресел все парашюты и стропы. Складывайте аккуратно. Они могут понадобиться — на укрытия, на перевязки, на растяжки. Вторая: сами кресла. Найдите расщелины, пещерки, любые укрытия. Спрячьте их так, чтобы ни сверху, с орбиты, ни с земли — ни единого намёка на наше присутствие. Сейчас этот облачный покров — я указал рукой вверх — наш лучший друг. Но он не вечен. Не исключено, что нас будут искать. И не для того, чтобы спасти… Второго покушения мы можем не пережить.

Всё, Майк. Командуй. А я с «Альфой» — на поиск спуска в каньон.

Лейтенант Талбо чётко взял под козырёк. В его движении была та самая выправка, которую не могли сломить ни предательство, ни падение с небес.

— Так точно, капитан! «Браво», «Чарли» — ко мне! Работу делите: «Браво» — на НЗ и парашюты, «Чарли» — на маскировку кресел. Быстро, но без суеты. Помните — мы тени. Хансен, командуй «Чарли».

Отряд мгновенно ожил, задвигался, зашелестел, превратившись в чёткий, отлаженный механизм. Бойцы бросились к капсулам, ловко вскрывая отсеки. Карпов помогал Хансену, который уже отдавал свои первые приказы лейтенантским, твёрдым голосом.

Несколько секунд я с наслаждением наблюдал за слаженной работой и удовлетворённо кивнул. Процесс пошёл.

— Отделение «Альфа»! — скомандовал я, и трое мгновенно выстроились передо мной. — Наше дело, ребята, — сказал я, — найти путь вниз. Пока они прячут следы, мы ищем дорогу.

Три кивка. Три пары глаз, в которых горела решимость. Мы развернулись и пошли в сторону каньона. За спиной оставался деловой гул работы и голос Талбо, отдающего распоряжения.

Мы осторожно подошли к краю пропасти. Каньон зиял перед нами, бездонный и молчаливый, словно тёмная рана на ржавом теле планеты. Где-то там, в этой каменной утробе, могло таиться наше спасение. Где-то там была база.

— Ну что, ребята, смотрите в оба, — сказал я, и мы пошли вдоль кромки великого каньона, соблюдая дистанцию, цепляясь взглядами за каждый камень, каждую трещину в породе. — Ищем любые пути вниз.

Тишина вокруг была неземной, нарушаемая лишь шелестом песка под ботинками и далёким завыванием ветра в расщелинах. Её нужно было заполнить, и не просто болтовнёй, а нитью, которая свяжет нас крепче ремней парашюта.

— Кстати, Хендрикс, пока идём — отличные комиксы у тебя про Фиво. На «Арго» они, кажется, популярнее сводок новостей.

Хендрикс споткнулся от неожиданности, едва не отправив камешек в пропасть, и посмотрел на меня так, будто я только что заговорил на языке Спасси.

— Капитан? Я… не думал, что вы такими вещами интересуетесь.

— Комиксами как таковыми — не очень, — признался я, переступая через валун. — Но вот, как командир флагмана, я обязан интересоваться, чем живут и о чём думают мои подчинённые. Это не право, Хендрикс, это долг. Если я не буду понимать своих людей, я не смогу ими командовать. И не смогу положиться на них в трудную минуту. Нужно знать, кто в чём силён, кто что любит, к чему лежит душа, и ставить людей на те задачи, где они раскроются. Где им будет не в тягость, а в удовольствие. Где они будут гореть, а не тлеть. Это и есть психология управления. А в психологии, капрал, один плюс один никогда не равняется двум. Правильно составь эти «единицы» — и они, дополнив друг друга, дадут в сумме и три, и четыре. А если сложишь кое-как — и двух не наберёшь. Мотай на ус, будущий командир.

Я видел, как он слушает, впитывая каждое слово. Дженкинс и Фукасава тоже насторожились, прислушиваясь.

— Так точно, капитан! — отозвался Хендрикс, и в его голосе звучала не просто формальность, а живая, не наигранная заинтересованность. — Я запомню.

— Фукасава, — перевёл я взгляд на Хидэюки, который шёл невероятно тихо и собранно. — А ты чем увлекаешься? Кроме умения ходить так, чтобы даже пыль не шелохнулась.

Хидэюки слегка улыбнулся.

— Музыку пишу, капитан. Электронную, в основном.

— Отлично! — я не смог сдержать улыбки. — Значит, будешь нам гимны сочинять. Под которые мы пойдём в бой, и которые будут поднимать дух, когда станет совсем тяжело. Договорились?

Глаза Фукасавы загорелись.

— Постараюсь, капитан! Обязательно напишу что-нибудь… эпичное, — он кивнул, но в его сдержанности угадывался настоящий энтузиазм.

— Музыка — это мощное оружие, солдат.

Дженкинс, твоя очередь. У тебя какое хобби? Или вся жизнь — это служба и сон?

Тео Дженкинс, долговязый и всегда немного насупленный, виновато опустил глаза, ковыряя кобуру на бедре.

— Никакого, капитан. Так… ничего особенного.

Хендрикс фыркнул, не выдержав.

— Да он, капитан, безвылазно на боевом симуляторе зависает! Всё пытается побить рекорд Фиво по зачистке от «Дронов», но даже до половины его очков не дотягивает.

— Ты бы уж тогда сказал, — проворчал Дженкинс, исподлобья посмотрев на Хендрикса, — что добрая половина флагмана на том симуляторе пропадает. Все хотят Фиво обойти… Только ни у кого не выходит.

Я посмотрел на Хендрикса и поднял бровь.

— Это правда, капитан, — кивнул Марк. — Рекорд Фиво — это что-то нечеловеческое. Но Дженкинс — лучший из людей. Прочно держит второе место.

Я повернулся к Тео. Парень стоял, страшно смущённый.

— Значит, любишь пилотировать?

В его глазах, только что полных смущения, вспыхнул настоящий, жадный огонь.

— Да, капитан! Очень! — выпалил он.

— Ладно, — кивнул я. — Если выберемся отсюда живыми, поговорю с Волковым. Скажу, что рвёшься в пилоты как сумасшедший. Пусть берёт тебя на «Сокрушительный» под своё крыло.

Глаза Дженкинса засверкали таким немыслимым счастьем, что стало почти неловко.

— Спасибо, капитан! Огромное спасибо!.. — он замялся, затем добавил тише: — Капитан, а можно… попросить и за Одингу? Он тоже грезит небом. Мы с ним постоянно на симуляторе соревнуемся.

Я снова вопросительно посмотрел на Хендрикса. Тот подтвердил кивком:

— Да, Джума идёт третьим в общем рейтинге. Стабильно.

— Хорошо, — согласился я. — Отправлю вас вместе. Мы же не вечно будем с двумя крейсерами ходить. Флот будет расти, и хорошие пилоты нам ещё очень пригодятся.

— А у вас, капитан, хобби есть? — вдруг спросил Хендрикс с любопытством новоиспечённого капрала, позволяющего себе некоторую фамильярность.

Я сделал паузу.

— Да, капрал. Читаю умные книжки по психологии управления. А потом применяю прочитанное на практике. На вас, например. Довольны качеством оказания услуг?

Хендрикс и Фукасава дружно рассмеялись. Даже обычно невесёлый Дженкинс заулыбался.

— А теперь, ребятки, — я махнул рукой вперёд, — будьте внимательны. Ищем спуск.

Мы шли ещё минут двадцать, молча, всматриваясь в каждую щель, каждую трещину в скальной стене. А я то и дело поглядывал вверх: перламутровый щит облаков, наш спасительный покров, всё ещё висел над нами, но его плотная ткань уже кое-где редела, обещая скорый конец укрытию. Он рассеивался быстрее, чем я думал. Время работало против нас.

Вскоре мы нашли спуск. Причём не один, а сразу два, будто сама планета предлагала нам выбор. И оба были как будто специально созданы для учебного пособия.

Первый путь был дерзким вызовом самой природе: крутой каменный «жёлоб», усеянный выступами, за которые можно было цепляться. Спуск по нему занял бы часа три, не больше. Но он не прощал ошибок. Один неверный шаг — и долгий полёт в бездну.

Второй путь был полной его противоположностью: извилистая, пологая тропа, лениво петляющая среди осыпей и древних оползней. Безопасно, надёжно… но долго. Было ясно, что на спуск уйдёт не меньше половины дня.

— Ну что, ребята, — обернулся я к своей тройке, — выбирайте. По какой пойдём?

Они переглянулись. Идея «быстрее — значит лучше» была слишком очевидной.

— Ну… наверное, по той, где быстрее, — неуверенно предположил Хендрикс, уже чувствуя себя обязанным как младший командир предлагать решения.

— Не боитесь сорваться? — спросил я прямо.

— Если постараться… спускаться аккуратно… — Хендрикс пожал плечами. — Вроде нет?

— Отлично, — кивнул я. — Давайте оценим риск. Допустим, вероятность сорваться для опытного бойца на этом участке — всего три процента. Смешная цифра, да? Это как взять игральную кость и выбросить два раза подряд единицу. Шанс мизерный… Если бы мы с вами просто играли на интерес, и моей задачей было выкинуть эти две единицы подряд, что бы вы поставили? — спросил я.

Их лица оживились. Они уже чувствовали подвох, но мозг упрямо твердил: «Три процента — это ничто».

Посыпались варианты, сдобренные ухмылками: «Месячный запас десерта!», «Вакуумный термос!», «Целую неделю буду убирать каюты за весь взвод!» С такими шансами играть готов был каждый.

— А теперь вопрос посерьёзнее, — голос мой стал тише и холоднее. — Готовы ли вы поставить на кон при этих трёх процентах свою жизнь?

Тишина наступила мгновенная и тяжёлая. Шутки испарились. Они смотрели на жёлоб, и теперь видели не путь, а статистику, принявшую осязаемую, жуткую форму.

— Первый урок на тему «оценка рисков» я вам преподал там, в облаках. Второй — сейчас.

Я оценивающе скользнул по их лицам, ловя реакцию.

— Эти проценты не где-то в абстракции. Представьте, что эти проценты выпадают именно на вас. Прямо здесь. Прямо сейчас. И вопрос не в том, «мало это или много». Вопрос в другом: стоят ли сэкономленные четыре часа ваших жизней?.. Особенно когда до заката мы без проблем успеваем спуститься по безопасной тропе… Риск без необходимости — это глупость. Запомните это.

Они молча кивнули.

— Вы думаете, почему я взял в «Альфу» именно вас троих?

Они переглянулись. Первым, как всегда, рискнул Хендрикс:

— Потому что мы… первыми выстроились?

— Может, потому что мы… наименее опытные? Чтобы дать нам шанс проявить себя? — осторожно добавил Фукасава.

Дженкинс просто пожал плечами.

Я покачал головой.

— Всё неправильно. Я взял вас потому, что вы трое — те самые умники, которые считали, что пристёгиваться в челноке не обязательно. И это вам третий урок на ту же тему.

Они замерли. На их лицах застыли маски полнейшего изумления и стыда.

— Теперь, зная, что с нами произошло, представьте, куда бы вас вышвырнуло при катапультировании, будь вы не пристёгнуты… Фукасава, у тебя, случайно, крыльев нет?

— Н-нет, капитан, — пробормотал он, бледнея.

— Хендрикс? Дженкинс? А у вас?

Они молчали, смущённо глядя под ноги. Потом Хендрикс, уже новоиспечённый капрал, чья ответственность теперь распространялась не только на себя, поднял голову.

— Мы всё поняли, капитан. Спасибо за урок… Больше такого не повторится.

В его голосе была не формальность, а тяжёлое, взрослое осознание. Дженкинс и Фукасава молча кивнули.

— Вот и отлично, — я похлопал Хендрикса по плечу. — Учиться никогда не поздно. Особенно когда уроки преподаёт сама жизнь… И не забывайте думать головой и оценивать риски.

***

Мы вернулись к месту нашей вынужденной посадки как раз в тот момент, когда работа подходила к завершению. От кресел не осталось и следа — Талбо с Хансеном организовали их идеальную маскировку в расщелинах. Парашюты были аккуратно свёрнуты в тугие рулоны, стропы смотаны в бухты. Содержимое аварийных ящиков — бесценный НЗ, инструменты, гидрогенераторы — было распределено по рюкзакам. «Тени» работали молча и эффективно.

— Вижу, Майк, вы тут зря время не теряли, — кивнул я, окидывая взглядом результат. Всё было сделано чётко, выше всяких похвал.

Талбо сделал вид, что вытирает пот со лба, и коротко кивнул. Сквозь стекло забрала его шлема я разглядел улыбку — первую, кажется, со времён нашей «высадки». Значит, и он доволен тем, как слаженно сработал взвод.

— Как раз закончили, капитан. Спуск нашли?

— Нашли, — я коротко кивнул в сторону западного края плато. — Есть хорошая пологая тропа. Безопасная.

Он подошёл ближе и, не меняя выражения лица, тихо сказал, чтобы слышал только я:

— Капитан, облака рассеиваются.

Я поднял голову. Наш спасительный покров всё ещё висел, но в нём уже зияли первые робкие просветы.

— Да, — так же тихо ответил я. — Надо поторапливаться. Собирай ребят.

Лейтенант Талбо взял под козырёк и развернулся к взводу.

— «Тени»! Построиться! Проверка снаряжения — тридцать секунд!

Пока бойцы совершали последние приготовления, я окинул взглядом бывшую площадку приземления. Если не знать, что здесь что-то было, не увидишь ничего. Лишь выжженную равнину да вечный ветер, сметающий последние следы.

— Взвод к выдвижению готов, капитан, — доложил Талбо, повернувшись ко мне, и в его голосе снова звучала привычная уверенность.

— Отлично, Майк. Вы хорошо поработали. Молодцы все, — я обвёл взглядом замерших в ожидании «Теней». — Пора отправляться в гости к нашим потенциальным союзникам.

Только давайте договоримся, — добавил я, — когда найдём этих «союзников», не будем сразу рассказывать им, как мы сюда попали. А то подумают, что к ним в гости пожаловал отряд неудачников, которых выплюнул собственный крейсер.

— Так точно, капитан! — дружно рявкнул взвод, и в этом «так точно» слышалась уже не столько дисциплина, сколько общее понимание всей нелепости нашего положения.

Даже самые суровые лица теперь освещали улыбки.

— А теперь выдвигаемся. Нужно успеть спуститься до темноты. Талбо, ты за мной. Хансен — замыкающий. Вперёд.

Двенадцать призраков, рождённых предательством, молча и слаженно двинулись в сторону длинной, извилистой тропы, что вела их с плато в каньон.

Из мира света — в царство теней.