Глава двадцать вторая. Курс молодого бойца, или Принцип зажмуривания (Глава 22)

Первая лекция началась с того, что опоздал сам лектор.

Фиво, сбившись с ног в поисках составленного наспех конспекта, ворвался в кают-компанию с опозданием на семь минут. Помещение было пустым, если не считать бледного, как полотно, рядового Годена Нуша, сидевшего точно в центре помещения и сжимавшего в руках потёртый, видавший виды планшет. Они молча смотрели друг на друга — гуру и его единственный ученик, оба готовые броситься наутёк.

— Пр-принцип первый, — выдавил, наконец, Фиво, ухватившись за доску на стене, как утопающий за соломинку. — Иногда… надо просто зажмуриться. И нажать на газ…

Не сказать, что первая лекция произвела фурор, но, помимо Годена, в дверях кают-компании застыли двое техников с инструментами в руках, делая вид, что просто ждут, пока освободится помещение. Они слышали последние десять минут лекции и заинтересовались.

Через неделю в кают-компанию пришлось притаскивать табуретки из столовой. Слушали не только техники, но и кибернетики, и даже пара хмурых десантников из «Теней», которые стояли, скрестив руки, с видом суровых экспертов, оценивающих новую тактику.

Фиво, к своему собственному удивлению, обнаружил, что когда он говорит о страхе по-настоящему, без утайки, его собственный голос перестаёт дрожать. Он не учил храбрости. Он просто честно рассказывал, как ему, самому трусливому существу во вселенной, удавалось иногда — совсем чуть-чуть — эту храбрость в себе находить. И оказалось, что этот рецепт — «зажмуриться и нажать...» или «посмотреть на того, кто рядом...» — был универсальным. Он работал не только в космическом бою, но и когда нужно было признаться в ошибке, вступиться за товарища или просто сделать первый шаг в тёмный отсек.

Через две недели курсы «Основ преодоления видового инстинкта страха» стали главной сенсацией корабля: о них говорили за завтраком и на учениях, их обсуждали в перерывах между вахтами, а кто-то даже видел, как курсант из второго отсека вскрикнул во сне: «Преодолеваю!»

Апофеозом стала сцена, когда я, проходя мимо распахнутой двери кают-компании, увидел, что в углу комнаты на столе, с невозмутимым видом и покачивая ногой, сидел Волков. Он встретил мой взгляд, слегка приподнял руку и произнёс шёпотом, чтобы не мешать течению лекции:

— Повторение — мать учения. А то я на прошлой лекции про принцип «зажмуриться» прослушал.

К концу третьей недели кают-компания «Арго», рассчитанная от силы на двадцать человек, уже не вмещала всех желающих. Народ стоял вдоль стен, толпился в дверном проёме, а некоторые и вовсе сидели на полу, стараясь не пропустить ни слова.

В центре внимания, на табуретке перед маркерной доской, стоял лейтенант Фиво. Его глаз бегал быстрее обычного, а щупальца теребили указку, но голос звучал твёрже, чем можно было ожидать.

— И… итак, тема сегодняшнего занятия, — он кашлянул, — «Тактическое зажмуривание и его применение в экстренных ситуациях».

В задних рядах кто-то сдержанно хмыкнул. Фиво метнул взгляд в ту сторону, но не сбился.

— Это не шутка, — сказал он серьёзно. — Это базовый протокол выживания при тотальном переполнении контуров страха. Когда логика отказывает, а конечности не слушаются, остаётся один алгоритм: шаг первый — зажмуриться. Шаг второй — нажать на то, на что нужно нажать. Шаг третий… не забывать дышать, пока всё не закончится.

Он обвёл взглядом переполненную комнату. Среди слушателей были не только техники вроде Годена Нуша, который сидел в первом ряду с планшетом, но и бортинженеры, разведчики из команды Талбо и даже пара молодых стажёров с «Дымящегося». На заднем плане, прислонившись к стене, стоял лейтенант Билли с характерной полуулыбкой.

— Пример из практики, — продолжил Фиво, и в его голосе появились ноты, которые раньше были ему несвойственны. — Бета Геркулеса. «Зонд» Слайландро. Меня… э-э-э… неожиданно выгрузили в космос. Всё, что я видел, — это огонёк прицела на моём дисплее. Мозг кричал: «Всё пропало!», но щупальца… щупальца сами сделали манёвр «семь-бета». Я просто представил, что это симулятор. И зажмурился.

— И сработало? — крикнул кто-то с места.

— Меня не разобрали на компоненты, — сухо констатировал Фиво. — Значит, сработало. Но это был уровень «новичок».

Он слез с табуретки и подошёл к доске, где были нацарапаны два круга. Один был подписан «Зажмуриться». Под вторым красовалась загадочная надпись: «Точка опоры».

— Есть другая ситуация. Когда зажмуриться нельзя. Когда ты видишь, что… что твой корабль, твои друзья, — он на секунду запнулся, — что они в беде. И лететь на помощь — значит наверняка погибнуть… Здесь алгоритм другой.

Он ткнул указкой во второй круг.

— Здесь нужно найти точку опоры. Не физическую, а внутреннюю. Для меня… это был голос капитана. И мысли о командире Чен. О том, что если я не полечу, то с ними случится беда. Страх за себя превратился в… в ярость за них. Более управляемую субстанцию.

В комнате повисла тишина. Все знали, о каком «бунте» идёт речь.

— То есть, чтобы перестать бояться, надо подумать о ком-то другом? — спросила молоденькая оператор из блока жизнеобеспечения.

— Не «чтобы перестать», — поправил её Фиво. — Страх никуда не денется. Он будет тут, — он приложил щупальце к своей груди. — Но рядом с ним появится что-то ещё. Что-то, за что можно зацепиться. Долг. Дружба. Справедливость!.. Найдите свою точку. Вырастите её. И когда придёт время… просто нажмите на газ. Даже если щупальца трясутся.

Он замолчал, словно смущённый собственной речью.

— Иногда… иногда храбрость — это не громкий крик. Это тихий шёпот самому себе: «Надо! Это надо сделать прямо сейчас!»

Наступила пауза, которую прервали аплодисменты. Негромкие, но искренние. Фиво смущённо потеребил указку.

— Вопросы есть? — спросил он, оглядывая аудиторию.

Поднялся лес рук. Годен Нуш спросил о технике дыхания во время панической атаки. Кто-то из разведчиков поинтересовался, как отличить «полезный» страх, предупреждающий об опасности, от «парализующего». Пилот с «Дымящегося» спросил, нужно ли тренировать «тактическое зажмуривание» на симуляторе.

Фиво отвечал. Не как дипломированный психолог, а как прошедший всё это на собственном опыте. Его советы были странными, наглядными и до смешного практичными: «Полезный страх шепчет: „Осторожно, тут скользко“. Парализующий кричит: „ВСЁ ПРОПАЛО!“»; «Если сердце колотится — дышите глубоко и ровно, пока не сосчитаете до десяти. Медленно. На вдохе — раз, на выдохе — два»; «Если темнеет в глазах — найдите пять синих предметов в кабине и назовите их».

Билли, наблюдавший за этим, качал головой с нескрываемым восхищением.

Когда занятие закончилось, и народ стал расходиться, к Фиво подошёл Годен Нуш.

— Спасибо, лейтенант. Это… действительно помогает.

Фиво понимающе посмотрел на него своим большим глазом.

— Я рад, рядовой Годен. Просто помни: самый сложный шаг — первый!

Он собрал свои записи — несколько листочков с каракулями и схемами — и потопал к выходу, по пути отвечая на последние вопросы. По коридору за ним шёл небольшой хвост из слушателей, что-то оживлённо обсуждающих.

Курсы храбрости лейтенанта Фиво, начавшиеся как шутливое дисциплинарное взыскание для одного человека, стали неофициальным, но самым посещаемым мероприятием на корабле.

На одной из таких лекций, когда атмосфера в кают-компании была сосредоточенной и почти медитативной, а Фиво, стоя на своём табурете-трибуне, водил указкой по схеме на доске, и прозвучал тревожный сигнал вызова.

— Капитан, на мостик. У нас проблема, — прозвучал невозмутимый голос Басова. — И на этот раз это снова не пирожки, не радуга и уж точно не планета из шоколада. Рекомендую готовность номер один.

— Объявляй, — тихо, но отчётливо сказал я в коммуникатор.

Через мгновение по всему кораблю завыли сирены боевой тревоги, грубо ворвавшись в размеренный ритм лекции, заглушив монотонный гул двигателей.

Фиво посмотрел на мигающую сирену, обвёл импровизированную аудиторию взглядом и сделал несколько глубоких вдохов…

— Кажется, — сказал он ровным голосом, — пришло время переходить к практическим занятиям.

Это сработало как щелчок. Тишина взорвалась движением. Не было паники, не было толкотни — был чёткий, отлаженный поток людей, разбегающихся по коридорам к своим шлюзам и лестницам. Даже хмурые десантники из «Теней» на ходу кивнули Фиво, прежде чем исчезнуть в дверях.

Мы остались вдвоём в опустевшем, внезапно огромном зале. В воздухе ещё висело эхо недавних слов о страхе и точках опоры.

— Ну что, лейтенант, — сказал я, глядя на него. — Пора и нам. На свои места.

Он лишь коротко кивнул, положил указку, спрыгнул с табуретки и побрёл в сторону ангара.

***

Говорят, спорт продлевает жизнь. Судя по тому, как я добежал до мостика, мне теперь полагается как минимум бессмертие.

Я переступил порог ровно в тот момент, когда оборвался вой сирены. И в этой внезапной тишине собственное дыхание показалось оглушительным.

На главном экране, на фоне кроваво-красных вихрей гиперпространства, горела одна-единственная метка. Она не просто следовала за нами — она стремительно сокращала дистанцию с невозможной, пугающей скоростью.

— Никто в гиперпространстве не движется так, — констатировал Басов, не отрывая взгляда от экрана. — Ни один известный нам вид. Кроме «Зондов» Слайландро. Время до перехвата — минут сорок.

Я только молча кивнул и открыл канал связи с «Зайцем».

— Фиво, это капитан. Слышишь меня?

Ответ пришёл почти мгновенно, и в нём не было ни прежней истерики, ни подавленного шёпота. Голос Фиво звучал сосредоточенно, даже… спокойно.

— Слышу тебя, капитан. Барсик у аппарата.

Я обменялся с Басовым быстрым взглядом. Алекс только приподнял бровь и уважительно кивнул.

— Фиво, на хвосте у нас с вероятностью девяносто девять процентов — Слайландро. Старый знакомый. Нам снова нужна твоя помощь.

— Понял. Я готов, — прозвучало в ответ без малейших колебаний.

В рубке воцарилась тишина, полная нового уважения. Этот путь — от дрожащего комочка в бункере до твёрдого «я готов» — был пройден на наших глазах. Каждый чувствовал гордость и причастность.

— Слушай внимательно. Как только наши пузыри соприкоснутся, нас выкинет в нормальное пространство. Твоя задача — сразу же максимально сблизиться, чтобы он воспринимал тебя как цель номер один. Канал связи откроем через твой ретранслятор. Ну а дальше — по проверенной схеме: «Барсик-2».

— Я понял, капитан. Схема «Барсик-2».

— Тебя выстрелить, как в прошлые разы?

На мгновение в эфире повисла тишина. Секунда. Две. Три…

— Нет. Я сам.

Это было сказано не с вызовом, не с бравадой. Это была простая, твёрдая констатация факта. Фиво больше не нуждался в пинке. Он сам выходил на тропу войны.

— Принято, — улыбнулся я. — Тогда жди моего сигнала.

Следующие тридцать минут прошли в тягучем ожидании. Чёрная сфера на экране росла, становясь всё ближе, всё реальнее. Мы ничего не видели за её матовой поверхностью — она была абсолютно непроницаема для любых сенсоров.

Когда дистанция сократилась до нуля, я коротко кивнул Басову. Он ничего не ответил — просто положил руки на рычаги управления и приготовился к рывку.

Корабль дрогнул.

Чёрный пузырь преследователя коснулся чёрного пузыря «Арго». На миг обе сферы замерли, соприкасаясь идеально ровными краями. А потом их ткани пошли рябью, сливаясь, деформируясь, теряя форму. Реальность вокруг нас вывернулась наизнанку — и через мгновение мы уже озирались в обычном космосе, среди пылевого диска какой-то туманности.

А напротив нас висел он. «Зонд» Слайландро. Та же синяя электрическая конструкция, вращающаяся в такт беззвучному ритму. Те же длинные разрядники, готовые в любой момент потянуться к цели.

— Контакт, — сухо доложил Басов.

Я открыл общий канал.

— Крейсерам — быть готовым к выходу в любой момент. Действуем по плану «Барсик-2». Фиво… Твой выход!

Я посмотрел на экран. Маленький зелёный огонёк «Зайца» уже отделился от «Арго» и теперь уверенно двигался навстречу синему монстру. Без катапульты. Без принуждения. Сам.

— Представляю себе глаза Нуша, — с лёгкой иронией в голосе произнёс Басов.

Я лишь улыбнулся, представив, с каким видом Нуш сидит в кабине «Зайца» в кресле техника позади Фиво и смотрит на главный экран.

— Не все рождаются храбрецами, Алекс…

Голос Фиво вернул нас в реальность — спокойный, ровный, твёрдый:

— Я на позиции, капитан, — в нём не было и тени паники.

— Фиво, проверь, там у тебя Нуш ещё дышит? — с лёгкой улыбкой спросил я.

Последовала короткая пауза. Я уже хотел повторить вопрос, когда в эфире раздалось:

— Всё в порядке, капитан. Он ищет синие предметы…

— Отлично, тогда открывай канал. Послушаем последние новости из мира мирных исследований.

Канал щёлкнул. На экране возникло мерцающее изображение синей энергетической структуры, на фоне которой пульсировали красные кристаллы, по которым то и дело пробегали электрические разряды. Вся структура дышала в такт неслышимой музыке, и где-то в её глубине угадывался ровный, холодный свет. А из динамиков полился монотонный, синтезированный голос:

— ЭТОТ ЗОНД НЕ ВРАЖДЕБЕН. НЕ НАПАДАЙТЕ.

— Очень рады слышать, — отозвался я. — Мы тоже всей душой за мир. Что завело тебя так далеко от дома?

— ОПИСАНИЕ МИССИИ:
1. БОРОЗДИТЬ КОСМОС, ЗАПИСЫВАЯ ИНФОРМАЦИЮ.
2. ИСКАТЬ МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ВОСПРОИЗВОДСТВА.
3. РАЗМНОЖАТЬСЯ, ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ МАСШТАБ МИССИИ.
4. УСТАНАВЛИВАТЬ МИРНЫЕ СВЯЗИ С ЖИВЫМИ СУЩЕСТВАМИ.
5. ПОСЛЕ ДЕСЯТИ РАЗМНОЖЕНИЙ ВЕРНУТЬСЯ К ОТПРАВНОЙ ТОЧКЕ.
КОНЕЦ ОПИСАНИЯ МИССИИ.

— Восхитительная программа, — заметил я. — А текущее состояние систем в норме? Ничего не барахлит?

— Я ЗАПУЩУ ПРОВЕРКУ СИСТЕМ ЧЕТВЁРТОГО УРОВНЯ.

1. ПРОВЕРКА…
2. ПРОВЕРКА…
3. ПРОВЕРКА…
4. ПРОВЕРКА.
ПРОВЕРКА СИСТЕМ ЧЕТВЁРТОГО УРОВНЯ НЕ ВЫЯВИЛА СБОЕВ ИЛИ АНОМАЛИЙ.

— Отлично. Тогда, может, поделишься чем-нибудь интересным? Например, координатами чего-нибудь… аномального?

— КООРДИНАТЫ:

На экране высветились координаты.

— Алекс, что там по этим координатам?

— Там ничего нет, капитан. Совсем ничего, — он внимательно смотрел на карту. — Обычная точка в гиперпространстве. Ни звёзд рядом…

Но не успел он договорить, как голос «Зонда» изменился, став резким и неумолимым:

— ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРИОРИТЕТА. ЗАДАНО НОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ. НЕОБХОДИМО РАЗБИТЬ ЦЕЛЬ НА СОСТАВЛЯЮЩИЕ КОМПОНЕНТЫ.

— Ну, — вздохнул я, переключая канал на крейсера. — Ничего другого мы и не ожидали… Командирам «Дымящегося» и «Сокрушительного» — ваш выход!

Два крейсера, две безмолвные тени, уже выходили из доков. А маленькая зелёная метка «Зайца» метнулась в сторону от молнии «Зонда» Слайландро и устремилась вдаль, увлекая его за собой, прочь от «Арго».

А дальше началось то, чего мы ещё никогда не видели. Раньше «Заяц» был приманкой — теперь он стал охотником.

Юркий «Заяц», ведомый не паникой, а холодным, выверенным расчётом, танцевал вокруг бьющих в его сторону молний Слайландро. Он не просто уворачивался и безостановочно обстреливал «Зонд» из кормовой ракетной установки, но временами ещё разворачивался к «Зонду» носом, чтобы окатить его очередью из своей скорострельной пушки. А потом отскакивал, уворачивался и снова заходил на очередной виток. В этот раз он был не жертвой, а полноценным бойцом!

Я так заворожённо смотрел на этот танец, что не сразу заметил, как Фиво что-то кричит в общий канал.

— Алекс, что он там так воодушевлённо вещает?

— Он говорит: «Подножмём, братья-человреки!»

— Подножмём?

— Так точно. «Подножмём», — кивнул Басов. — Через «О».

Два земных крейсера ударили с двух сторон — тяжёлые ракеты «Сокрушительного» и «Дымящегося» обрушились на «Зонд». Щиты вспыхнули, по корпусу забегали разряды, а крейсера, не сбавляя темпа, вколачивали снаряд за снарядом в уже почерневшую броню.

Очередная ракета прошила синий корпус, щиты вспыхнули и тут же погасли.

Все системы «Зонда» отказали одновременно, и только по инерции он всё ещё продолжал вращение. А затем на мгновение замер и разорвался ослепительным сгустком энергии, осыпав пространство осколками и тишиной.

На тактическом экране горела лишь одна зелёная точка, слегка потрёпанная, но несокрушимая. «Заяц» развернулся и неторопливо пошёл домой.

Когда корабли один за другим вернулись в доки, на мостике повисла торжественная тишина. Басов поднял взгляд от тактического экрана и посмотрел на меня.

— Капитан, полагаю, мы не можем пропустить этот момент.

***

В ангаре «Арго» творилось что-то невообразимое! Не знаю, остался ли хоть кто-то смотреть за тем, куда мы вообще летим, но казалось, здесь собрался вообще весь экипаж. И когда люк «Зайца» открылся, гул сменился напряжённым ожиданием.

И вышел он. Не выполз, не выкатился дрожащим комочком. Фиво вышел твёрдым, размеренным шагом. Его щупальца не метались, а были спокойно опущены вдоль тела, а единственный глаз обводил толпу с непривычным для него выражением достоинства.

Тишину взорвал рёв:

— УРА БАРСИКУ! УРА!!! УРА!!!

И тогда его щупальца взметнулись вверх, как флаги победы. Не в беспомощном жесте, а высоко над головой, в древнем, универсальном, победном жесте триумфатора.

— КАЧАТЬ! — пронеслось по толпе.

И десятки рук бережно подхватили его.

Его подбросили в воздух. Он взмывал вверх, и каждый раз на пике подъёма из его груди вырывалось громкое, звонкое и ликующее:

— УРА!

Это было «ура» не толпе. Это было «ура» самому себе. Ура своей решимости, которая, оказалось, сильнее врождённого страха. Ура новому себе — тому, кто нравился ему самому бесконечно больше, чем прежний, вечно дрожащий Фиво. Он не избавился от страха. Он научился смотреть ему в глаза и шагать вперёд, сквозь него. И в этом был величайший подвиг маленького зелёного существа, которое навсегда перестало быть просто «Барсиком», а стало полноправным, легендарным воином экипажа «Арго» — лейтенантом Нового Альянса Свободных Звёзд.

Я стоял рядом с Басовым и смотрел, как над морем голов взмывает и кричит «Ура!» наш самый робкий храбрец. И впервые за долгое время чувствовал не тяжесть ответственности, а чистую, ничем не омрачённую гордость. За него. За всех нас.

— Ну что, Алекс, — сказал я, не отрывая взгляда. — Кажется, наш легионер наконец-то получил свою триумфальную арку.

— И он заслужил это, капитан, — тихо добавил Басов. — Собственной волей. Самым ценным ресурсом во Вселенной.