1. Начало пути (Глава 1)

688 год от основания Кандо́рии, провинция Килэ́йника, ранняя весна

До обеда было ещё далеко, и посетителей в сельском трактире было совсем немного. Четверо лиц мужского пола разных возрастов лениво резались в кости за одним столом, запивая победы и поражения местным пивом, да двое едва стоявших на ногах индивидов пытались уговорить трактирщика налить в долг; низкорослый трактирщик дипломатично возражал. Чисто мужская компания, не считая подавальщицы, дремавшей у стойки. Домотканная мешковатая одежда — штаны, рубахи, грубые плащи и юбка (в случае подавальщицы) — выдавали в них местных. Местные они и были — из этого же селения.

Поэтому, когда скрипнула входная дверь и в трактир вошла незнакомая девушка, всё внимание тех, кто был ещё достаточно трезв, обратилось на неё.

Вошедшая была высока, как альвийка, и альвийская же одежда обтягивала её тонкую, подтянутую фигуру — шёлковая тёмно-зелёная туника, чёрные облегающие штаны из тонкой кожи, чёрные сапожки на небольшом каблуке, тёплый серый плащ. На бедре в ножнах — альвийский кинжал. Но лицо её было человеческим: ничего в нём не было от альвийских, нечеловечески резких черт. Безмятежные светлые глаза, тёмные брови и ресницы, аккуратный нос, высокие скулы, чётко обрисованный небольшой рот. Над незаострёнными ушками девушки две тонкие косички уходили назад, сплетаясь в одну и стягивая длинные, распущенные золотисто-рыжие волосы. Незнакомка была молода — год этак двадцатый пошёл или около того — и лицо её было слишком беспечным для женщины, входящей в одиночестве в такое место, как килэйни́йский сельский трактир.

Трактирщик пихнул подавальщицу в бок и снова повернулся к двоим пьяницам, зато компания игроков дружно бросила игру, заинтересованно глядя на незнакомку. Но та не обратила на них ни малейшего внимания и устроилась за столиком у окна.

Глядя на то, как она заказывает что-то подошедшей подавальщице, компания местных перешла к обсуждению вошедшей:

— А я тебе говорю, она полуальв! — втолковывал товарищу краснолицый светловолосый парнишка, размахивая для убедительности пивной кружкой.

— Не бывает полуальвов, — помотал головой его товарищ, рыжий, чуть постарше, вгрызаясь в куриную ножку.

— Как это — не бывает? А ежели человек и альв…

— А вот так, — авторитетно заявил третий, тёмноволосый и тощий, почёсывая длинные, модные в Килэйнике усы. — От человека и альва рождается или человек, или альв.

— Да у неё фигура, енто, как у альвийки, — настаивал первый.

— А вот я сейчас и спрошу у неё, полуальв она али кто, — нахально улыбаясь, заявил четвёртый, молодой русый парень, и поднялся. — А то и ещё что любопытное.

В свою очередь Я́нтар — девушка, вызвавшая такой ажиотаж, — в ожидании заказанного мяса с овощами с любопытством разглядывала обстановку трактира. Деревянные стены, соломенная крыша… Даже в сельской местности среди старых провинций родной Кандории таких трактиров она не встречала. Но его простота была какой-то необычайно уютной.

Идиллию портило только одно — молодой обалдуй, который, нацепив на лицо ухмылочку, направлялся прямо к ней. Его нахальная физиономия девушке решительно не понравилась.

Обалдуй подсел к Янтар на лавочку, не спрашивая позволения, и, бесцеремонно вглядевшись в её лицо, начал:

— А что такая прелестная девушка делает в одиночестве?

— Послушай, парень, — подбирая килэйнийские слова, мирно предложила Янтар, — девушка сейчас без настроения, так что давай-ка ты вернёшься к товарищам.

Но предупреждению парень не внял.

— А может, я тебе настроение-то подниму? — ухмыляясь и подвигаясь ближе, продолжил он. — А то непорядок — такая девушка и одна. Волосы рыжие, как огонь, глаза серые, как лёд, — интересно, что же одержит в твоём сердце верх?

— Дай подумать, — отозвалась Янтар, — пожалуй, что огонь, — и не успел парень оживиться, резко зажгла на ладони небольшой огонёк. Язычки пламени трепетали, не причиняя девушке никакого вреда. И, глядя, как нахальство облетело с лица неудачливого ухажёра, будто шелуха, чародейка добавила: — Хотя отморозить что-нибудь я тоже могу.

Паренёк оторопело поморгал глазами и, наконец, выдавил из себя, отползая подальше:

— По-почтенная к-колдунья, з-за что гневаешься?

— За банальные сравнения, — меланхолично сообщила Янтар, погасила огонёк, и, наконец, разрешила: — Исчезни.

На сей раз паренёк не заставил просить себя дважды, и инстинкт самосохранения вынес его не только из-за стола, но и из трактира. Янтар проводила его взглядом и присмотрелась к его компании — те, посмеиваясь, вернулись к игре и продолжать конфликт желания не изъявляли. Вот и ладненько.

— Твой заказ, почтенная, — с кухни вернулась подавальщица и поставила перед девушкой заказанную еду.

— Спасибо, — сказала Янтар и поинтересовалась: — А есть ли у вас тут какая-нибудь работа для чародейки?

Удивление в глазах подавальщицы сменилось любопытством, затем она задумалась немного и ответила:

— У нас так нет, а вот из села Веснянки плохие вести доходили — будто там на кладбище чудище некое поселилось. Мёртвых жрёт, да и живыми не брезгует. Это по дороге на север, через одно село.

***

Под весёлым весенним солнцем плавился последний снег, лежавший по оврагам и под деревьями. Потоки воды порой превращали в месиво дорогу, которая здесь была лишь протоптанной полосой земли между лесами и полями. Кандория не успела ещё проложить здесь свои знаменитые мощёные дороги, прорезающие насквозь провинции во все стороны света — Килэйника была завоёвана всего пару лет назад. Но лошадь была резвой и не артачилась, когда Янтар пускала её по придорожным ухабам в объезд дорожной грязи, в ясном, чисто-голубом небе не было ни облачка, а в лицо дул весенний ветер, свежий и шальной, как приключения.

Сидя в седле, Янтар с любопытством смотрела по сторонам. Позади осталось село в пару дюжин обмазанных глиной деревянных домов под соломенными крышами. Здесь дома в сельской местности стояли близко друг от друга, окружённые только небольшими огородами и садами, а поля сельских жителей простирались за частоколом, огораживающим дома. Совсем не так, как дома, на Флоссианском полуострове, где усадьба каждого, даже мелкого фермера была окружена всеми принадлежавшими ему землями, а усадьба соседа лежала поодаль.

И весна в Килэйнике, в отличие от родного юга, ещё не полностью вступила в свои права. Поля были пусты и безлюдны — селяне ещё не начинали работу. А за полями снова темнел лес. Лесов в этой провинции было удивительно много. Они сулили опасность — и заработок.

Пока дорога плавно или не очень ложилась под копыта лошади, в мысли Янтар иногда закрадывался холодок — как же она справится без наставницы. По-хорошему, учиться ей оставался ещё не один год. По-нехорошему… получилось, как получилось. Янтар встряхнула головой. Ладно, знаний ей должно хватить. Опыта ей должно хватить. Собранность, скорость, система. Не может же ей не повезти, в конце концов?.. Она всегда была способной чародейкой. Да и если чудище окажется по описанию слишком убойным для того, чтоб набивать на нём руку, можно ведь и отказаться под благовидным предлогом.

Деревья поредели, и за ними снова показались поля, а дальше — уже и нужное село. Янтар вздохнула. Не может же она помереть на первом же задании? Это было бы слишком нелепо.

Чародейка пустила лошадь вскачь и въехала в отпертые деревенские ворота. Сразу несколько человек на улице и во дворах обернулось на неё — кто любопытно, кто настороженно. Янтар лихо соскочила с лошади и обратилась к первой же попавшейся женщине, что кормила кур во дворе:

— Привет тебе, добрая женщина! С кем можно поговорить о заказе на чудовище?

— Это тебе к нашему старосте, почтенная, — на лице женщины напряжённое внимание сменилось доброжелательностью. Она отставила горшок с зерном, сняла передник и махнула рукой: — Пойдём.

Проводив Янтар в самый большой дом в селе — под любопытными взглядами собиравшихся селян — женщина ушла, обещав кликнуть старосту, которого не оказалось дома. Чародейка присела на лавку у стола. В просторной комнате стояла очень простая деревянная мебель, окошки были маленькими, над дверью были вырезаны какие-то символы — возможно, знаки местных божеств.

Услышав какой-то очень тихий шорох, девушка обернулась. Двое светловолосых детишек — мальчик и девочка — робко, но с любопытством заглядывали из смежной комнаты из-за дверного косяка.

Янтар подмигнула им и взмахнула рукой. Небольшой огненный шар перелетел почти через всю комнату и зажёг огонь в печи. Глаза детей округлились от восторга. Но тут в сенях послышались чьи-то тяжёлые шаги, и чародейка взмахом руки отправила в печь лёгкий вихрь воздуха, потушив огонь. Дети исчезли так же тихо, как и появились.

Вошедший староста оказался пожилым, довольно богато по местным меркам одетым седым мужчиной — его домотканная одежда была щедро украшена разноцветной вышивкой. Янтар пожала крепкую руку в приветственном жесте. Вслед за старостой в хату потянулся любопытный люд, занимая места по лавкам и у стен.

— Как звать тебя, почтенная чародейка? — спросил староста.

— Янтар, — называть это псевдоальвийское имя всё ещё было непривычно. Слишком оно было оторвано от всего, что привязывало её к дому. Слишком ярко и дерзко звучало. — Так что тут у вас на кладбище бегает?

— Чудище страшенное, на кривого человека похожее, — ответил староста. — В сумерках выходит, могилы разоряет, покойников жрэть и на людей кидается.

— Шустро кидается — сын кузнеца насилу ноги унёс, — сказала полная женщина средних лет, стоявшая у двери. За её спиной в сенях кто-то горестно вздохнул.

— А трём другим меньше повезло, — мрачно добавил бледный черноволосый детина, подпиравший стену. Селяне — молодые, старые, побогаче и победнее — смотрели на девушку со всех сторон с явной или скрытой надеждой — что было, определённо, одной из самых неприятных частей работы.

— И морда у чудища помятая? — уточнила чародейка.

— И морда.

«Гуль», подумала Янтар. «Это должно быть не очень сложно, берусь».

— Понятно, — сказала она вслух, — сколько платите за устранение проблемы?..

***

Ночь опустилась на село и небольшое кладбище за ним. Луны не было видно — новолуние. Но для глаз чародейки, изменённых использованием магии, ночная тьма не сильно отличалась от света дня. Только все краски будто сдвинулись к синему и зелёному.

Янтар осторожно ступила за кладбищенскую изгородь и огляделась. Нестройные ряды ближних могильных холмов и нагробий, кривые тропки, редкие деревья. Стояла тишина — не глухая, обычная живая тишь весенней ночи. Ничто подозрительное в этой тишине не копошилось, ни одна тень не кралась никуда. Настораживало только одно — тяжёлый, резкий запах земли. А если рядом пахнет сырой землёй — значит, кто-то её совсем недавно здесь копал.

Внезапно рядом из-под земли вырвалась бледная рука с когтями и резко схватила Янтар за ногу. Янтар, взмахнув рукой, ударила вниз первой попавшейся стихией — ею оказался воздух. Землистые пальцы разжались, мягкая взрытая земля дрогнула и обрушилась вниз под ногами — чародейка еле успела отскочить. Разбрасывая комья земли, из получившейся ямы невероятно быстро выскочил гуль. Похожий на человека, но с неестественно выгнутым телом и чудовищно пожёванным лицом, гуль звериным скачком кинулся на чародейку.

Янтар бросила в него ударом воздуха, но гуль резким скачком ушёл с траектории, а следующим кинулся. Когти мелькнули перед лицом. Отклонившись, Янтар послала в него ещё один воздушный удар. Уворот, и гуль разворачивается для атаки. Ещё удар — и точно в цель!

Гуль пошатнулся, но устоял. Зашёл на разворот чуть медленнее — и ещё одна воздушная волна настигла его. Гуль дёрнулся, развернулся — и неровными скачками начал отступать, но чародейка опрокинула его ударом воздуха в спину.

Гуль кувыркнулся и упал навзничь на могилу, дёргая конечностями, и Янтар отправила в него ярко сверкнувший заряд молнии. Чудище вздрогнуло последний раз — и начало рассыпаться прахом. Его тело крошилось, осыпаясь хлопьями на могильную землю, и растворялось в воздухе, как и подобало останкам нечисти.

Янтар опустилась прямо на ближайшую могилу, вытянув ноги и прислонившись спиной к надгробию. Медленно вдохнула и выдохнула несколько раз, успокаивая сердце, колотившееся, казалось, где-то в горле. Магическая энергия медленно, но верно восстанавливалась. Где-то высоко над головой нежно мерцали звёзды, и воздух был таким хрустально-чистым, каким он бывает только ночью.

В конце концов, было не так уж и сложно.

***

После полудня, хорошенько выспавшись и получив от жены старосты хороший завтрак — или обед? — Янтар вышла во двор. Двор был огорожен низенькой плетёной изгородью, и по нему под ярким солнцем лениво бродили разноцветные куры, а в загончике похрюкивала огромная свинья. Вся эта картина вместе со звуками давно проснувшейся деревни будто излучала безмятежность и покой.

Белая лошадь Янтар с чёрной гривой и хвостом уже дожидалась её под седлом. Возле лошади вертелись двое всё тех же детей, и девушка приветственно кивнула им.

— А ты научишь меня кидать шар огня? — глядя на Янтар горящими глазами, спросила девочка.

— Стихию огня из всех чар изучают в последнюю очередь, — сказала чародейка, забираясь в седло, и добавила, хмыкнув: — к недовольству учеников. Ну, удачи вам!

Взявшись за поводья, Янтар перемахнула через забор и, слыша за спиной восторженный визг, поскакала по улице к воротам. Жизнь была чудесной, и впереди ждало, разумеется, только хорошее.