Янтар обретает цель (Глава 2)

Вид с холма открывался красивый.

Солнце, уже начавшее клониться к закату, освещало золотисто-розовым светом лежавшую внизу деревеньку, чёрные пустые поля, раскинувшиеся около неё, блестящую ленту реки, огибавшую холм и лениво стремившуюся к городку поодаль, и привычный уже лес на горизонте. Янтар бросила взгляд на городок — отличный вариант, чтобы провести там ночь. Но этим она займётся позже.

На самой вершине холма лежал большой, не очень высокий камень — лучшего алтаря нельзя было и придумать.

Чародейка покопалась в седельных сумках, притороченных к седлу её лошади, Стеллы. Достала красивую тёмно-зелёную бутыль — внутри было самое дорогое белое вино, которое ей удалось раздобыть в здешних местах. Вино тут вообще повсюду стоило недёшево, а в непопулярных среди приезжих южных торговцев местах иногда его не было и вовсе. Местные варили пиво, которое Янтар терпеть не могла. После первого трактира, в котором вина не оказалось, девушка привыкла запасаться им впрок. Однако эта бутылка — не для неё.

Янтар поставила бутыль на камень.

Вспомнила, как в Кандории приносила традиционный обет перед вступлением в должность — принести жертву в случае успешного первого дела. Боевые чародеи давали обет Марсу, целители — Аполлону. Янтар стояла в храме, освещённом множеством светильников, перед огромной бронзовой статуей Марса, и ей почему-то казалось, что он вот-вот подмигнёт ей. И к традиционным словам обета девушка тихо добавила «подыграй мне».

Что ж, свою часть сделки Марс выполнил.

Чародейка накинула на голову капюшон плаща, и, стоя перед камнем, произнесла, подняв руки к небу:

— Прими, могущественный Марс, это вино, которое я приношу тебе в благодарность за мою первую победу.

Откупорив пробку, Янтар вылила всё вино из бутылки на камень. Чуть постояла молча. Шелестела листва ближайших деревьев, и в ней нежно щебетали о чём-то своём птички…

Однако комнату в каком-нибудь трактире стоило занять пораньше. Янтар сбросила капюшон, вскочила в седло и направила лошадь к подножию холма.

***

Городок насчитывал тысяч двадцать жителей. В сравнение с семисоттысячной Кандорией он не шёл, но оживление торгового центра тут уже чувствовалось. На улицах, мощёных кое-где досками, хаотично толпился люд всех четырёх разумных рас и разных, судя по одежде, народов — не вызывая ни у кого удивления, — со всех сторон раздавались крики торговцев с разнообразными акцентами. То и дело проезжали верховые и телеги, а то и вовсе медленно продвигался сквозь толпу целый торговый караван. Несмотря на то, что вечер понемногу близился, народ явно собирался торговать и торговаться, пока на прилавках хоть что-то ещё видно.

Пробираясь по улицам на своей Стелле, Янтар поглядывала по сторонам. Здания тут встречались даже и двухэтажные, особенно часто в центре — порой даже под черепичными крышами. Несколько десятков лет под кандорийским империумом — и, как знать, может, поднимутся в нестройный ряд и пяти-восьмиэтажки, совсем как многоквартирные инсулы в кандорийских трущобах. Об основании колоний в новой провинции в Кандории говорили много, а значит, будет и строительство.

Чародейка искала порекомендованный каким-то местным прохожим трактир «В дружеском кругу» — он должен был быть сразу за рынком. Там он и нашёлся, хотя надписи на нём не было — редко кто из местных умел читать. В качестве вывески рядом с крыльцом висела деревянная пивная кружка размером с пивную бочку.

В трактире собралось уже довольно много посетителей, поэтому свободного стола Янтар не нашла. Чародейка пристроилась к парочке местных, один из которых уже спал, уронив голову рядом с закуской, а другой клевал носом.

Сняв комнату и покончив с заказанным ужином, Янтар достала перо, чернила и папирус, собираясь написать письмо, но её постоянно что-то отвлекало. Девушка с любопытством незаметно изучала самых колоритных личностей. Общество собралось весьма пёстрое, совсем как в кандорийских трактирах, в которых они с друзьями порой бывали, надвинув на нос капюшоны плащей — ибо негоже потомкам сенаторов ходить по забегаловкам. Среди подавальщиков числилась изящная светловолосая альвийка, которая разносила заказы с типично альвийской грацией. У окна, поигрывая ножиком, стоял высоченный вышибала-тролль — его расу безошибочно можно было определить по чертам лица, будто вырубленым из камня, и носу практически без переносицы. На сцене тренькал по струнам лиры явно местный бард, живое тонкое лицо его было обрамлено русыми кудрями, рассыпавшимися по плечам ярко-синей рубахи. А за столами прямо перед сценой устроилось с две дюжины двергов, низкорослых и коренастых — наверняка торговцы. Их округлые лица раскраснелись от выпитого, а на пальцах сияли в больших количествах разноцветные перстни.

Янтар подозвала к себе трактирщика.

— Куда эти ребята едут? — девушка кивнула на двергов.

— В Кандорию, — трактирщик выжидательно посмотрел на чародейку.

— Разбуди меня, когда они будут уезжать, — сказала Янтар. Трактирщик кивнул и отошёл от стола без лишних вопросов. Наверняка кто-то из двергов согласится передать письмо, прикинула чародейка. А вот договариваться с ними лучше, когда протрезвеют.

За спиной у девушки компания местных громко спорила, кого из представителей разумных рас сложнее перепить.

— Тролля, однозначно, — утверждал хриплый заплетающийся голос, — бухал я как-то с троллем…

— Не, ты не шаришь, — уверенно заявил высокий и резкий голос, — сложнее всего перепить альва!..

— Альва? Я тебя уважаю, Шон, но сейчас ты бред несёшь. Сколько там крепости в том альве?.. Тощие они…

— Тощие — это да, — отозвался высокий голос, — но у них организм к питию склонный. Альва никогда ни в жисть ты не перепьёшь.

— Альва, как пить дать, — поддержал его кто-то низким и грубым тоном. — И только после него тролль!

— Э-э, нет, — после альва дверг!..

В конце концов компания порешила на том, что альвы занимают почётное первое место, дверги и тролли делят второе, а на последнем — не кто иные, как люди, за что было решено несколько грустно выпить.

Янтар промолчала, хотя ей было что сказать. На первом месте по стойкости к выпивке, опережая представителя любой другой расы, был именно человек, но только владеющий искусством чародейства (на что другие расы не способны) — если он или она втихаря протрезвляет себя стихией жизни. Стихия эта отлично годится как на лечение хворей и травм, так и на исцеление организма от всякой отравы. Но тезис наверняка пришлось бы доказывать на деле, а доказывать желания не было.

Тем временем бард на сцене затянул весьма приятным голосом песенку:

Однажды прекрасной весенней порою
Влюбился в двергийку малец,
Но только согласья давать на женитьбу
Не хочет парнишки отец…

Янтар когда-то слышала эту же песню в вариации «влюбился в альвийку». Но бард, очевидно, на лету переделал сюжет под интересы самых перспективных слушателей. Расчёт оказался верным — компания двергов-торговцев отозвалась на творчество щедрым швырянием монет на сцену (кажется, Янтар видела даже золотую) и шумными комментариями в крепких двергийских выражениях.

Бард продолжил:

Бежать с своей милой из дома собрался
Парнишка младой наконец,
Но в тёмном лесу, там, где чудищ немало,
Во тьме поджидал их…

— Братья! — распахнув дверь, в трактир влетел какой-то местный, — там наших бьют говнюки с соседней улицы!

Добрая половина корчмы (включая барда), охваченая братским негодованием, подхватилась с места и устремилась причинять справедливость. В корчме стало немного потише.

Янтар вернулась наконец к письму и вывела на листе: «Привет, мама и папа! У меня всё отлично...»

К моменту, когда посетители начали возвращаться (судя по радостным возгласам — с победой), девушка уже дописала письмо. Сложила его, расплатилась за ужин и поднялась по деревянной скрипучей лестнице на второй этаж. В конце коридора была её комната, которую трактирщик охарактеризовал как «лучшую».

Янтар вошла и осмотрелась. От обычных трактирных номеров комнату действительно отличала пара деталей — чья-то пушистая шкура на полу у кровати (медведь?) и тканый коврик на стене над кроватью. Коврик был довольно поистрепавшийся, поэтому определить, что на нём изображено, было сложно. Янтар осмотрела коврик и предположила либо битву, либо попойку. В углу стояла бадья для купания; вода в ней уже успела остыть, но подогреть её было простейшим делом для чародейки. Стёкол в окне, конечно, не было — они и в Кандории-то были редкостью.

Девушка распахнула ставни и высунулась из окна на улицу. Окно выходило прямо на рынок, на котором наконец-то прекратилась торговля. Сумерки уже опустились на городок, и лёгкий ветерок гонял между опустевших прилавков мусор. Крадучись, прошёл поперёк площади большой серый кот. Откуда-то издалека доносилось пьяное хоровое пение. Янтар захлопнула ставни, сбросила сапоги и с наслаждением прошлась по мягкой шкуре. Уселась на кровать — и не заметила, как провалилась в сон.

***

Близился восход. Янтар шла по берегу моря. Серый песок светлел под её ногами, и небо розовело на горизонте.

Кто-то ждал её у самой воды. Кто-то высокий и широкоплечий, одетый в доспех, красную тунику и сандалии.

Янтар приблизилась. Марс — почему-то девушка знала, что это именно он — смотрел прямо на неё, и его тёмные глаза искрились весельем. Чёрные волосы на непокрытой голове колыхал лёгкий ветерок. В руке он держал бутылку (Янтар узнала её) и серебряный кубок.

— Щедрый дар, — сказал Марс. Налил светлого вина в кубок и протянул его Янтар. — Я хочу разделить его с тобой.

— Рада, что нравится, — улыбнулась девушка, принимая предложенное. Рядом с Марсом было одновременно весело и спокойно. — Выбор вина в провинции — дело сложное.

Бог сел прямо на песок, жестом пригласив Янтар присоединиться, и отхлебнул прямо из бутылки. Янтар устроилась рядом и потянула светлую жидкость из кубка. Вино было просто отличным.

— Смелость твоя достойна похвалы, — сказал Марс, — но и дополнить её кое-чем не помешает. Ты слышала об истоках силы?

— Исток чистой магии, из которого можно зачерпнуть, увеличив свою силу? — уточнила Янтар. — Слышала. Но в целом считается, что это байки.

Марс покачал головой.

— Исток силы открылся недавно к северо-западу отсюда, за морем, — Марс взмахнул рукой, и прямо перед ними возникла картина, колышущаяся в воздухе, как мираж — огромное дерево, стоящее в густом лесу, полном таких же деревьев-великанов, будто пропитано было изнутри сияющими искрами всех цветов радуги. Свет струился сквозь него из самой земли, озаряя всё вокруг. — Поспеши, и он твой. Стоит только коснуться.

Янтар с восхищением смотрела на чудесное изображение, затем обернулась к Марсу:

— А где…

Но в тот же миг солнце вышло из-за волн, залив нестерпимо слепящим светом побережье… Кто-то колотил в дверь. В дверь?..

Янтар уселась на постели. Солнце светило прямо ей в лицо сквозь щель в ставнях.

Стук в дверь не прекращался.

Чародейка встала, накинула плащ и подошла к двери.

— Кто там?

— Почтенная, караванщики уезжают. Бужу, как ты и просила.

Янтар открыла дверь и вернулась к кровати. Покопавшись в сумках, валявшихся около неё, достала монету — серебряный кандорийский трипондий — и вручила трактирщику с благодарностью.

Когда за ним захлопнулась дверь, постояла немного, зажмурившись, припоминая подробности сна.

Ну что ж. Значит, на северо-запад.