Закадычные враги

Я назначил ему встречу возле гаражей у одного хорошо нам обоим знакомого дома. Мы тут уже тусовались лет тридцать назад, в подвале. Тогда он привёл на «стрелку» троих ещё совсем зелёных юнцов, и мои ребята задали им жару ― мелкое дурачьё сбежало в норы зализывать свои раны. Помню, Роджер здорово разозлился, ну и пусть ― без хорошей драки из молодняка ничего дельного не получится. Да он должен был спасибо сказать за науку, а не кривиться. Ладно, проехали…
Осенний ветер усиливался, раздувая полы нового чёрного пальто и разметав тёмные волосы по плечам. Сегодня я не стал собирать их в опостылевший хвост ― возможно, сказалась ностальгия по старым временам. Или просто хотелось наконец изменить стиль, хотя это пустое дело ― сколько бы я ни пытался стричься, наутро снова просыпался с длинными космами. Наверное, карма, наказание за долгую, слишком долгую жизнь. Впрочем, нечего жаловаться, это был только мой, признаю, поспешный и недальновидный выбор со всеми вытекающими из того дурацкого решения последствиями.
Ночное небо сегодня было на удивление ясным, а луна ― почти полной, до идеала не хватало совсем немного. При взгляде на этот замерший, в вышине светящийся как глаза волка шар губы сами растянулись в ехидной ухмылке:
«Завтра полнолуние, интересно, как Родж теперь выкручивается? Купил очередную деревенскую халупу где-нибудь на окраине или нашёл подходящий подвал, чтобы пересидеть «превращение», обвешавшись цепями? Лох…»
Ветка скрипнула под ногой возникшего казалось из ниоткуда силуэта в неизменной кожаной куртке. Короткий ёжик светлых волос, блеск стальной серьги в ухе и, вот так сюрприз ― слишком сильный аромат приторно сладкого одеколона. Не совсем искренне сочувствую его чувствительному носу и, если честно, не понимаю, как тот выдерживает такую… кхе-кхе…
― Чёрт, Роджи, в прошлый раз от тебя хотя бы несло псиной, как и положено нормальному оборотню. Противно, но терпеть можно. А сейчас-то что случилось? Нечаянно пролил на себя флакон любимых духов столетней бабули или пытаешься создать новый, «романтичный» имидж? Неужели я сорвал тебя со свидания с какой-нибудь блохастой…
― Заткнись, Мик… Не выводи из себя, а то пожалею, что притащился сюда и припомню некоторым бледным мордам старые грехи, ― хриплый голос врага наполнил давно остывшее сердце вампира приятной теплотой.
― Привет, псина. Рад, что ты ещё не сдох. Нет, честно, честно ― прямо соскучился по твоему лаю. Как поживаешь, несокрушимый байкер? Всё ещё тусуешься с теми бородачами в кожанках и прикрывающих лысины платках?
Родж чиркнул зажигалкой и, затянувшись, выпустил мне в лицо несколько дымных колец:
― Не платках, а банданах. Пора бы запомнить, кровосос. Я в норме, вижу, и ты не бедствуешь. Рад, что кое-кто бросил эти модные показы: честно скажу ― даже меня тошнило от вида престарелого вампира в обтягивающих джинсах на подиуме в Милане. То ещё позорище…
Я чувствовал, как заливаюсь краской, надеясь, что в темноте этого не видно:
― Не завидуй… Подумаешь, с тобой такого что ли не бывало ― я просто зарабатывал себе на карманные расходы. Но мне это быстро надоело ― сниматься в кино оказалось гораздо интереснее.
Роджер захохотал, давясь дымом, и пришлось снисходительно постучать его по широкой спине:
― В кино? Шутишь? А как же твои сверхчувствительные глаза? Кого ты там изображаешь ― Ромео в тёмных очках? Умора…
Но я уже взял себя в руки:
― Ты отстал от жизни, дружок, у меня ― специальные линзы, им всё нипочём. Ну хватит пустой болтовни, есть серьёзный разговор, или правда думаешь, кто-то по тебе соскучился?
Оборотень бросил сигарету, уставившись так, словно я пошутил. Жёлтые глаза, от одного взгляда которых по спине пробежали мурашки, недобро светились:
― Опять твои приколы, Мик? Нет? Тогда не тяни резину, бесишь…
Я кивнул, самого раздражала необходимость вести этот дурацкий разговор с давним врагом. Обычно-то мы никогда не обменивались любезностями, сразу вступая в драку, но сейчас был особый случай. И пришлось это объяснить нетерпеливому оборотню:
― Не знаю, слышал ли ты новости о том, что в последние два месяца наши и без того немногочисленные ряды поредели?
Родж заметно напрягся:
― Разумеется, и сначала даже радовался. Да вот беда, за это же время и мой клан потерял троих ребят. Ведь не щенки были ― опытные бойцы. А тут подозрительные «несчастные случаи». Один за другим…
Я тяжело и вполне искренне вздохнул:
― Именно. Рене и Анна были опытными и проверенными членами Клана. И вдруг… сразу двое, а вскоре смерть нашла и Симона. Его-то в неосмотрительности заподозрить трудно ― осторожный был, зараза, всех, даже меня, подозревал. Какие уж тут сомнения ― на нас снова открыта охота. Только вот кто на этот раз осмелился бросить вызов? С последней заварушки прошло почти сто лет. Есть соображения?
Роджер снова раскашлялся ― чёртов курильщик:
― Да я уже голову сломал, пытаясь понять, у кого крыша поехала. Всякие «борцы с нечистью» и прочие идиоты сейчас не в почёте, если и есть где-то, то наверняка тупицы только страшные книжки читают, да фильмы смотрят. На большее не способны. А тут ― кто-то очень серьёзный. Надо поговорить с Даном, он у нас самый опытный, как раз к нему сегодня собирался, да вдруг ты прислал сообщение. Сейчас поеду к старику за город.
Кивнул в ответ:
― Давай, а я хочу навестить одну очень древнюю библиотеку, может, там накопаю похожие случаи: оторванные головы ― это не шутка, тут сила нужна, и немаленькая. Если честно, вначале на ваших думал…
Оборотень рыкнул, совсем как пёс:
― Мы соблюдаем договорённости, не то что вы, упыри… Ладно, будем на связи, как только появятся новости ― пиши на мобильный. И ты, Мик, это, будь осторожнее, не хочу остаться без достойного противника.
Удивлённо вскинул голову ― он улыбался… Да быть того не может, кажется, этот мир окончательно сошёл с ума!
― Ты тоже смотри под ноги, Роджи. И по сторонам, особенно когда летишь на своём драндулете на красный свет, ― улыбнулся в ответ, но он не оценил моего обаяния ― его уже и след простыл.
Я провёл в тайной библиотеке всю ночь и большую часть дня, пока в руки не попал один любопытный документ. Отправив сообщения членам Клана собраться в пентхаусе, помчался домой со всех ног. Так спешил, представляя, как наконец-то дам «своим» надежду. И… опоздал: новый, недавно купленный в Эмиратах дорогой шёлковый ковёр был залит их кровью. Разорванные тела, вернее, части тел были повсюду ― от современной кухни и гостиной до роскошной спальни на втором этаже.
Драгоценная, полностью разгромленная библиотека представляла собой жалкое зрелище, впрочем, как и её хозяин. Я попытался поднять с пола самые ценные экземпляры, которые собирал не просто годами, а столетиями, но они, поруганные каким-то мерзавцем, рассыпались в пыль прямо на глазах. Рукава нового чёрного пальто, как и рассыпанные по плечам волосы щедро пропитались кровью тех, кто долгие годы был моей семьёй. Потрясённый случившимся, я кричал и плакал над телами погибших, хотя раньше думал, что давно разучился это делать.
И тут раздался звонок.
Скользкие от крови пальцы несколько раз роняли телефон, прежде чем, наконец, удалось удержать его в трясущихся руках, и ледяной голос Роджера произнёс:
― Приезжай немедленно….
Совсем не помню, как добрался до условленного места ― в конце концов, ещё одна разбитая машина ничего не меняла. Оборотень буквально остановил меня на лету, схватив за лацканы пальто и несильно встряхнув. На этот раз его голос звучал непривычно глухо и подавленно:
― Приди в себя, Мик. Вижу, и твой клан эта сволочь достала. Не буду спрашивать, что случилось, но, судя по мокрым рукавам… Хоть кто-то выжил?
Я смотрел невидящим взглядом сквозь пелену слёз, но смог на лету перехватить его руку, похоже, собиравшуюся решительно привести меня в чувство:
― Не прикасайся, и без тебя тошно. Никто не выжил, это я виноват: знал же ― не стоило собирать всех в одном месте. Такое чувство, что они или не успели дать отпор, или почему-то не могли. Ты же знаешь, какая скорость у вампира, но, похоже, «этот» оказался ещё быстрее. А что у тебя случилось? Неужели…
Роджер курил, опустив голову, и я не стал его торопить с ответом.
― Когда вчера приехал к старику Дэну, тот уже был мёртв. Сразу вернуться в Клан я не мог ― обращение началось слишком быстро, пришлось пересидеть ночь в его подвале. Возможно, это меня и спасло, потому что сегодня…
Он замолчал, снова закашлявшись. Впервые я слышал, как дрожит голос Вожака:
― Этот гад их всех… Даже самых маленьких, никого не пощадил, урод. Теперь я совсем один, Мик. Чёрт, чёрт…
Отнял у него сигарету, затянувшись впервые за долгие годы:
― И я, Родж. Только мы с тобой и остались друг у друга. Поверь, это не смешно. Давай заключим временный договор о совместных действиях, пока не найдём и не покараем эту тварь.
Оборотень тут же протянул свою большую ладонь, и я крепко её пожал. Этого было достаточно. Через пять минут оба сидели на продавленном диване в старом гараже, доставшемся неожиданному союзнику от одного слишком азартного любителя карточных игр, и пили горькое пиво из тёмных бутылок. Свет нам был не нужен.
― Понимаешь, Мик, ― Роджер сделал большой глоток, вытирая губы ладонью, ― восстановить Клан быстро, как раньше, не получится. Даже после инициации. Что ухмыляешься? Да, я имею ввиду укус, и что? Сам-то не лучше, бледная ты, хоть и симпатичная морда. Так вот, по-старому ― не будет. Проклятые людишки, как правило, не переносят последствий ― умирают, черти. Выживает разве что один из ста. Прикинь, какой кошмар.
Я грустно рассмеялся:
― Ещё как понимаю, Роджи. У меня те же проблемы ― новообращённые ― типичные слабаки, мрут как мухи. А всё потому, что в их крови чего только не намешано: вместо благородного вина ― сплошная отрава. Неудивительно ― едят что попало, пьют всякую гадость, а дышат… Сам знаешь, чем. Да ещё наркотики, такая дрянь.
Оборотень снова за раз проглотил половину содержимого бутыли:
― Вот именно, Мик, вот именно. А дальше будет только хуже. Может, после того как покончим с нашим делом, податься в Африку или джунгли Амазонки? Там народ, наверное, поздоровее…
― Ха, ну ты загнул! И не мечтай ― везде одно и то же. Нет, надо признаться, что теперь Кланам крышка ― найти здорового человека, способного на необходимые изменения, сейчас почти невыполнимая задача. Вот лет сто назад всё было проще. Есть ещё закурить?
Роджер протянул пачку сигарет:
― Ты же, вроде, не куришь, всегда нудел о здоровом образе жизни и тому подобное?
Я фыркнул:
― Так это если она есть ― нормальная жизнь. А мы с тобой, во-первых, давно мертвы, а во-вторых, сейчас по-другому я не могу соображать. А это помогает. И всё, хватит доставать, а то буду называть тебя Родж-доставала. Кстати, ты кем сейчас работаешь?
Оборотень взял пятую бутылку:
― Я в отпуске, всё надоело. И проклятая охранная фирма особенно, открыть тебе ещё?
Покачав головой, зевнул и, недолго думая, попытался устроиться на жёстком диване:
― У меня стресс, надо поспать… ― получив от собутыльника толчок в бок:
― Согласен, стоит отдохнуть. Но не здесь же.
Вздрогнул, вспомнив пентхаус:
― Не могу вернуться, там они, не было времени убраться…
Роджер взял меня за шкирку, невежливо поднимая на ноги и заставляя идти за собой:
― Поедем в одно секретное место, там переночуем, а завтра с утра уберёмся и начнём действовать. Не только тебе плохо: нормальному оборотню после обращения тоже нужно время для восстановления. А главное, эта тварь туда не сунется. Не посмеет…
Он что-то ещё бормотал, но я уже не слушал, засыпая на ходу и покорно забираясь на его байк. Каким-то чудом даже умудрился не свалиться во время недолгой, но очень быстрой поездки, убедившись, что во мне ещё осталось кое-что человеческое. Пришлось, например, вспомнить, что если в дороге укачало, потом долго будет рвать на кожаную куртку новоиспечённого напарника…
В течение несколько последующих минут я не без удовольствия прослушал лекцию плохо воспитанного оборотня о вампирах и их родне, украшенную такими оборотами, что даже у меня покраснели уши. А вот дальнейшее помню плохо. В памяти остался только тычок Роджа, после которого я приземлился на что-то мягкое, и его затихающие слова:
― Дрыхни, кровосос… Чтоб ещё хоть раз поделился с тобой хорошей выпивкой, раз ты всё умудряешься вернуть обратно, скотина.
Утро выдалось трудным во многих отношениях ― кто-то настырно орал над ухом, но что именно ― разобрать так и не удалось. Страшно болела голова, и, застонав, я в который раз поклялся себе не пить ничего, кроме настоящего бургундского. На крайней случай, отборное шампанское тоже сойдёт…
Пытавшему разбудить меня мерзавцу, настырно трясшему итак сильно пострадавшее от езды на проклятом байке тело, наверное, этого показалось мало. Он поступил просто ― спихнул «соню» с кровати на пол, в довершение окатив водой. Но после вчерашних потрясений такой пустяк не смог вывести бедного вампира из-себя. Открыв один глаз и мило улыбнувшись разъярённому Роджеру, я тряхнул спутанной за ночь гривой:
― И тебе доброго утра, псина! Кофе завари, а то голова сейчас взорвётся.
Через пять минут вялых препирательств я смог наконец найти дорогу в душ. После чего мы сидели за столом в незнакомом помещении без окон, завтракая неплохой яичницей с беконом, кофе и свежими круассанами.
Успокоившийся Родж окинул меня недовольным взглядом:
― Вот не думал, что ты всё это ешь! А как же кровь?
Пожав плечами, макнул кусок хлеба в жидкий желток, с удовольствием отправляя это великолепие в рот:
― Я неправильный вампир, Роджи, всё ем ― за столько лет желудок приспособился к человеческой пище и уже её не отвергает. Но кровь по-прежнему жизненно необходима. Кстати, у тебя случайно нет…
Вместо ответа он распахнул холодильник, и к своему удивлению я увидел там целую коробку пластиковых пакетов с тем самым «эликсиром».
На вопросительно поднятую бровь Родж усмехнулся:
― Я привык заботиться о своей стае, напарник… ― и почему-то покраснел, а у меня в горле встал ком, и невыносимо защипало глаза.
Притворно раскашлявшись, спросил, стараясь уйти от скользкой темы:
― Где это мы? Бункер?
Оборотень только кивнул и, быстро вскочив, буркнул:
― Возьми с собой запас на неделю, неизвестно, как пойдут дела. Пора заняться уборкой…
Мы шли по тёмным извилистым коридорам подземелья, и за всю дорогу напарник не проронил ни слова. А покидать это мрачное местечко пришлось через канализационный люк, что было не очень приятно. Удивительно, но выход оказался буквально в двух шагах от моего дома. Поднявшись в пентхаус на специальном лифте, я заранее старался взять себя в руки, с ужасом представляя вчерашнюю картину. Но всё равно оказался не готов…
В квартире было пусто. Совсем ― ни мебели, ни тел. Только голые, опалённые огнём стены, словно здесь ещё совсем недавно полыхал пожар. Вот только пластиковые окна не пострадали, и запаха гари не было.
Роджер задумчиво тёр подбородок:
― Что думаешь, Мик? Кто-то очень оригинально замёл следы. Уверен, что полыхнуло здесь капитально, однако соседи почему-то ничего не заметили.
Пристально на него посмотрел:
― А что чувствует твой уникальный нос? Осталось хоть что-нибудь?
Оборотень ещё больше помрачнел:
― Ничего, стерильно, словно в операционной. Так же, как там, где погибла моя семья ― пока ты спал, я наведался домой. Всё то же самое, ― он показал на закопчённые стены.
Сбросив с плеча рюкзак, достал из него папку с парой тонких как пергамент листов, передав их Роджу:
― Читай, это было в древней библиотеке. И поосторожнее, рукопись может рассыпаться ― такое старьё… Только это показалось мне достойным внимания. Ты владеешь древнеассирийским, нет? Тогда верни раритет, так расскажу. В манускрипте говорится о некоем Джинне, способном выполнять человеческие желания. Он так силён, что один может уничтожить армии, разрушить горы или сжечь города в странном холодном пламени. Прямо как здесь.
Я видел, как загорелись бешенством жёлтые глаза напарника:
― Байки решил травить, чёртов кровосос? Будем искать того, кто прячет под полой лампу Алладина?
― Успокойся, бешеный, и посмотри на меня ― я похож на шутника? В документе сказано ― Джинн заключён в некий предмет, вероятно, ритуальный сосуд, и передан Ададу, жрецу храма верховного бога. Это, кстати, реально существовавший человек.
Но Роджер не хотел слушать никаких доводов:
― Реальный, говоришь? Тебе-то откуда знать?
― Учитель рассказывал. Именно Адад стал предком ассирийской ветви вампиров, к которой принадлежал Наставник. Я тогда был его студентом, одержимым наукой и мечтавшим заниматься Востоковедением. Сам, дурак, попросил его меня обратить, вот до сих пор и мучаюсь. Так что поверь, такой Джинн существует, и сейчас он в руках нашего общего врага. Дело остаётся за малым ― разыскать того, кто люто ненавидит таких, как мы…
Вспыльчивый напарник уже остыл: похоже, моя история произвела на него впечатление:
― Ну допустим, хотя и сомнительно. И где будем искать эту тварь? Дадим объявление в газету, мол, откликнитесь те, кто что-то знает о древнем Джинне. Так, что ли?
Я хмыкнул:
― Возможно, но давай сначала уйдём отсюда. Как-то не по себе ― такое ощущение, что за нами наблюдают.
Мы сидели в маленьком кафе под полосатым навесом, ели мороженое и молчали. Каждый был погружён в невесёлые мысли. Мимо по улице проходили люди: в этот солнечный сентябрьский день они шутили, беззаботно смеясь, отчего на душе, или что там заменяет её вампиру, становилось ещё тоскливее.
Первым тягостное молчание нарушил нетерпеливый Роджер:
― Зачем ты меня сюда притащил, Мик? Сидим тут у всех на виду, а между тем мерзавец, погубивший наши кланы, наверняка разыскивает уцелевших.
Улыбнулся, облизывая ложку с вишнёвым вареньем.
― Очень на это рассчитываю, напарник. Мы здесь для того, чтобы противник как можно быстрее отыскал оставшихся в живых Вождей так нелюбимой им части земной фауны. Что, непонятно выражаюсь? То есть, чтобы он поскорее нас нашёл.
Оборотень посмотрел с интересом:
― Так это твой план? Ловим на живца, да? Он придёт, и тут мы вдвоём набросимся на него и…
Мой смех был таким ироничным и грустным, что заставил напарника снова хмуриться:
― Прекрати, Роджи… Тип, повелевающий Джинном, способен покрошить нас соломкой, не вынимая руки из карманов. Ничего не успеем ему сделать… Уверен, он специально оставил нас в живых и убивать, во всяком случае, пока ― не собирается. Этой дряни что-то нужно. Давай узнаем, что понадобилось такому всемогущему типу от обыкновенных ребят, вроде нас с тобой. Кстати, если я правильно понял, это он спешит сюда с той стороны улицы. Смотри, улыбается и даже машет ручкой… мерзавец.
Оборотень напрягся, его большие круглые глаза мгновенно превратились в узкие, полыхающие жёлтым огнём щели. Из груди вырвался негромкий рык:
― Можешь сидеть и ждать, пока он тебя размажет по тротуару, трусливый кровосос, но я так просто не сдамся…
Прошептал, положив свою вечно холодную ладонь на его пылающую огнём руку:
― Уймись, буйная пёсья морда. Всему своё время, ещё успеешь опробовать на этом сморчке свой фирменный укус. А пока доверься мне и делай как скажу. Быстро улыбнись в ответ, пусть растеряется: надо узнать, что ему нужно, а главное, где сейчас находится Джинн. Интуиция подсказывает, вряд ли он прихватил такую ценную вещь с собой.
Роджер послушно распахнул в неповторимом оскале рот, и, надо признаться, это было потрясающее зрелище: его прекрасные белоснежные зубы могли стать лучшей рекламой любой стоматологической клиники. Особенно в сочетании с горящими лютой ненавистью глазами. Во всяком случае, на благообразного старичка с седыми кудряшками в вельветовом «профессорском» пиджаке с заплатками на локтях они явно произвели впечатление.
Он остановился рядом с нашим столиком и, бесцеремонно плюхнувшись на соседний стул, вытер взмокший лоб белоснежным платком:
― Боже, как же сегодня не по-осеннему жарко, не находите, господин вампир? Пришлось даже оставить плащ в кабинете. А Вы, господин оборотень, похоже, чем-то очень расстроены, не так ли? Успокойтесь, пока не дам команду, мой помощник никого не тронет ― ни вас, ни эту праздношатающуюся публику. Просто выслушайте то, что я скажу, и никто не пострадает. Даю слово…
Я осторожно пожал руку набычившегося напарника, ответив как можно спокойнее:
― Не уверен, что стоит верить Вашему слову, господин… э… как Вас там?
Негодяй добродушно улыбнулся, и от этого лицемерного оскала у хладнокровного вампира взмокли спина и шея, хотя, по идее, не должны были, ведь я давно мёртв.
― Зовите меня Профессор, не возражаете?
Я ухмыльнулся, чувствуя, как самый настоящий ручеёк пота заскользил вдоль позвоночника. Неужели эта тварь так меня напугала? Чушь! Да и чего бояться ― в любом случае, мертвее уже не стану…
― Мы с другом не возражаем, к тому же, как я понимаю, особого выбора у нас нет?
Его смех ударил словно пощёчина:
― Другом, серьёзно? Это же смешно… Впрочем, всё равно. Хватит лирических отступлений, перейдём к делу. Я владелец Джинна, и бороться со мной бессмысленно. Вы уже потеряли кланы, но можете продлить себе жизнь. Как? Всё просто ― с сегодняшнего дня оба становитесь моими слугами, а работой я вас обеспечу, как и достойным вознаграждением. Итак? Даю пять минут на размышление. На кону не только ваши жизни, но и этих ни в чём неповинных людей.
Взрыкнувший Родж вырвал руку из сдерживавшего его захвата, чуть не сломав пальцы бедного вампира:
― А с чего ты, мерзкий таракан, решил, что оборотню есть до этого дело? Пусть хоть все передохнут, не расстроюсь…
Пришлось чувствительно ткнуть скандалиста под ребро, параллельно нажав на могучей шее точку, временно лишившую его способности говорить глупости:
― Похоже, господин Профессор уже исчерпал все возможности повелевать Джинном. Иначе зачем бы мы с Роджем Вам понадобились? Понравилось чувствовать себя всемогущим, да? Но рано или поздно всё кончается… ― я вложил в свой смех столько яда, сколько смог.
И мерзавец занервничал: благостное выражение исчезло с его лица, сменившись отвратительной гримасой ненависти. Он стукнул сухонькой ладонью по столу, выпучив глаза и брызжа слюной, так что я невольно подался назад. Тем временем Роджер, коварно оставленный бессовестным напарником без права голоса, показал мне огромный кулак, а Профессору ― не менее впечатляющую фигуру из трёх пальцев.
― Вы, Вы все… ― пыхтел возмущённый Профессор, ― ни на что не годитесь, вы и пальца моего не стоите, но почему-то способны жить столетия. В то время как век обычного человека, ― и он громко высморкался в платок, ― неприлично короток. Где же тут справедливость? Но бог всё видит! Во время последней экспедиции на Восток он послал своему верному рабу бесценный артефакт. К сожалению, осталось лишь одно желание, но и его хватит, чтобы превратить весь мир в руины. Так что у вас, мерзкая нечисть, нет выбора, кроме как подчиниться!
После этого пафосного заявления несостоявшийся диктатор снова громко высморкался, глядя на нас с выражением явного превосходства. Я только собирался высказаться по этому поводу, но к Роджу внезапно вернулся голос, то есть хриплый рык заядлого курильщика. И со словами:
― Ты кого это посмел назвать нечистью, таракан? ― мой не сдержанный товарищ по борьбе с негодяями отвесил старикашки леща. От чего тот охнул, свалившись носом в кусок яблочного пирога.
Пощупав тощую шею очередного претендента на мировое господство, я с ужасом посмотрел на замершего оборотня:
― Ты что наделал, паразит блохастый? Убил его одним шлепком до того, как мы выяснили, где артефакт? Да чтоб тебя и твою бабушку…
И пока растерявшийся Родж смущённо бормотал:
― Я же совсем несильно, кто знал, что он такой слабак… ― быстро ощупал карманы покойного противника. К сожалению, безрезультатно.
― Вот что, Родж… исчезни, пока я сделаю так, чтобы здешние посетители забыли о нас с тобой. А потом пойду вон в то высокое здание. Как понимаю, это университет, где работал Профессор, раз, по его же словам, он оставил свой плащ в кабинете. Надо проверить, не там ли спрятан чёртов артефакт…
Роджер расстроенно тёр белобрысую макушку:
― При нём даже документов нет. Как ты узнаешь, кем был этот дохляк?
Подмигнул, вставая из-за пластикового стола:
― Гипноз, напарник. Это просто… Люди в универе сами всё расскажут обаятельному «журналисту». Давай встретимся в парке через час, думаю, этого хватит на обыск кабинета, а, возможно, и квартиры. А теперь уходи, официантка наверняка нас запомнила, но, к сожалению, сейчас куда-то ушла, и я не смогу стереть ей воспоминания. Вернувшись, она поднимет шум, и вскоре у полиции будут наши портреты. Хорошо, что хоть столик выбрал там, где нет камер наблюдения.
Я осторожно рассматривал обстановку в кабинете Профессора ― попасть сюда было несложно, но, быстро справившись с первой частью задачи, опытный сыщик, каким я себя всегда считал, вот уже минут двадцать в растерянности бродил перед шкафами, доверху набитыми сказочными сокровищами. Нет, не бриллиантами и платиной, а ценнейшими находками, видимо, привезёнными Профессором из прошлых экспедиций.
Проблема была в том, что одна из этих многочисленных, спрятанных за стёклами шкафов невзрачных чаш, табличек или неказистых на первый взгляд фигурок могла оказаться тем самым артефактом…
Я снял с плеча рюкзак, впервые пожалев, что не умею создавать дополнительное пространство, этакий сказочный безразмерный куб, ― что здорово облегчило бы мою задачу. Но время поджимало, а идей, как из этого «богатства» выбрать подходящий предмет, так и не было. А когда за дверью кабинета вдруг раздались голоса, вообще стало не до размышлений.
Итак, пришлось снова положиться на интуицию: в рюкзак попали только вещи, сразу притянувшие взгляд ― несколько медных кувшинов, пара объёмных глиняных табличек с шумерскими надписями, чёрная деревянная шкатулка и, наконец, металлическая статуэтка сидящего кота с большими выпуклыми глазами, покрытыми жёлтыми полудрагоценными камнями. Она была совсем не похожа на искомый артефакт, и всё-таки я её почему-то взял.
Роджер сидел на скамейке недалеко от журчащего фонтана: он был печален, всем своим видом изображая вселенскую скорбь. Пришлось оторвать его от самосозерцания, плюхнув рядом тяжёлый, громко звякнувший медными сосудами рюкзак. Напарник посмотрел на меня усталым взглядом:
― Принёс?
Кивнул, присаживаясь рядом и развязывая тесёмки заметно потяжелевшей ноши:
― Выбирай, что нравится. Схватил первое, на чём остановился взгляд.
Грустный Родж заглянул в рюкзак:
― И как глиняные таблички могут быть сосудом для Джинна? Наверное, нужно хоть какое-то отверстие, желательно с крышкой…
Пожал плечами:
― Не нравится, иди и сам ищи, в кабинете старинного барахла хватит на целый музейный зал. У меня кончились силы, а ведь есть ещё квартира и, наверняка, немаленькая. Уверен, хапуга-Профессор забил её артефактами до отказа. И куда только полиция смотрит?
Роджер тряхнул стальной серьгой:
― Куда, куда… Она не смотрит, а ищет нас с тобой, как вероятных убийц этого маньяка. Ох, какая симпатичная кошка, люблю таких… Можно я её себе оставлю? ― вдруг заныл «суровый» оборотень, поглаживая холодный металл древней статуэтки.
Не успел я ему ответить, что, вообще-то, вещь краденая и должна вернуться в музей, где ей самое место, как неуклюжий палец оборотня сковырнул один из полупрозрачных жёлтых камней, заменявшей «кошечке» глаз. Что-то чёрное, похожее на смятое облако, вырвалось из замаскированного отверстия, быстро скрывшись среди только начинавшей желтеть резной кленовой листвы.
Икнув от неожиданности, я прошептал застывшему в шоке оборотню:
― Родж, это ― то, что я думаю? Неужели, Джинн… А почему тогда он сбежал? Как же «слушаю и повинуюсь, о, Господин» и исполнение наших желаний, а?
Никогда ещё не видел, чтобы суровый белобрысый байкер так хохотал, ударяя большой лапищей себя по коленке. А отсмеявшись, этот старый балбес хлопнул по моей несчастной спине так, что я чуть не задохнулся:
― Почему? Да просто парня достало столько лет служить всяким заср… цам, вот и решил свалить по-быстрому, пока потенциальные хозяева не очухались. И знаешь, я его прекрасно понимаю… ― Родж вытирал мокрые от смеха глаза, но, посмотрев на меня, вдруг снова погрустнел.
Осторожно тронул его за рукав куртки:
― Ты чего такой… странный? Радоваться надо ― похоже, наша проблема решена. Или я чего-то не знаю?
Оборотень хитро прищурился:
― Да ничего особенного… Просто я настолько задумался, что сдуру сел на скамейку, не заметив вот этого, ― он показал на криво налепленную бумагу с надписью: «Осторожно, окрашено!».
Я почувствовал, как яркий румянец заливает обычно бледную кожу вампира:
― Как ― окрашено? Что значит… Чёрт, моё пальто из новой коллекции… Ах ты придурок! Почему не предупредил, зараза? Думаешь, поверю, что с твоим супернюхом и не почувствовал запах? Поиздеваться решил? Смешно тебе, да? А ну стой, куда побежал? Да чтоб я ещё хоть раз связался с этой псиной…
P.S. Входит в цикл «Закадычные враги». Продолжение по четвергам.