Жертва

В неких окрестностях неопределенной местности. В местах далеких и от того убогих стояла деревня одна, на сто верст вокруг не имеющая соседей. И была та деревня не богата, ни бедна. Кормила себя сама. Защищала тоже. Ну как защищала?
Держало ту деревню в страхе чудище страшное. Змей крылатый да до людского мяса охочий. Не знали жители от него не покоя, ни спасения. Что ни день, прилетал дракон порезвиться, да одного-двух самых ретивых защитников задавить… а то и на месте сжечь. Да плевалось чудовище огнем – будь здоров, хочу вам сказать! Когти – что косы Костлявой! Клыки – в человеческий рост. Ну а чешую, коей покрыто было все тело бестии, не могли пробить ни меч, ни копье.
Люди и отбиваться пытались, и прятаться, а все одно – находило их чудовище. Нюх у него был, что у того пса следопыта. Людской дух за кучу верст чуял. Не было житья от изверга этого. Ни дневной свет ему не помеха, ни темень ночная.
И тогда взмолился староста той деревни, старый Хлыст, так его звали по-свойски односельчане, перед чудовищем. И предложил ему миром дело порешить.
— Стой, Ирод! Пощади нас, немощных! – прокричал старик из своего укрытия. А дракон вдруг прекратил скакать по крышам хат и изб, замер и прислушался. Старик воодушевленно продолжил. – Не губи убогих! Дай возможность откупиться от гнева твоего лютого!
Чудище мотнуло громадной мордой, словно отгоняя наваждение, но внимать не перестало. Даже спустилось не спеша с крыши дома и уставилось в сторону, откуда звучал писклявый голос старца. Старый Хлыст углядел в том знак того, что есть его не собираются, и, осмелел настолько, чтобы высунуть голову из укрытия.
— Мочи нет страдать от твоих налетов! Позволь откупиться от гнева и злобы праведной?
Дракон смешно скосил массивную голову, словно предлагая продолжить. Мол «я вас внимательно слушаю, продолжайте». Старосту не надо было просить дважды.
— Мы предлагаем за то, что ты перестанешь прилетать сюда и громить все каждый день, отдавать тебе…
Молчаливое внимание.
— В жертву…
Снова ничего.
— Одного жителя…
Чудище дважды моргнуло. И больше никакой реакции.
— По одному за год. Чаще, не серчай, мы вымрем быстрее.
Снова дважды моргнуло.
— Женщину… — осторожно и уже менее уверенно прохрипел старик.
Дракон все еще смотрел на него, никак более не реагируя.
— Девушку…
Никакой реакции.
— Молодую…
Снова никакой.
— Девственницу! – наконец выпалил старик и схватился за голову, ибо стыдно стало ему от того, что он предлагал зверю безмозглому. Но дракон вдруг фыркнул, снова мотнул головой и взмыл в небо. Староста почесал голову и проговорил неуверенно.
— По ходу, договорился я, браты.
Люди ошалело переглядывались, нерешительно выползая из своих укрытий. Сцену переговоров слышали все, многие даже видели краем глаза. Свидетелей было полно. Зверь, как будто, принял приглашение.
Тем же вечером собрали вече.
Долго судачили. Хлыста и на вилы грозились поднять за такое предложение и ноги кидались целовать за возможность избавления от напасти непобедимой. Почитай до утра беседу вели, а все ж порешали, что не было иного выхода.
Но не все с этим решением были согласны. В особенности несколько семей, где как раз в девках ходили несколько девушек, дочек, дочурочек ненаглядных. Так сказать, первых кандидаток на роль жертвоприношения. И так как односельчане не поддержали их порыв драться до последней крови, а решили общим словом отдавать по одной девице в год, собрались эти несколько семей уйти из деревни той в другие края. Им никто дорогу не преграждал. То было право каждого. Жертва должна быть добровольной, а иначе она никакая и не жертва.
Тем же днем собрались они, поскидывали свой скудный скарб на телеги и выдвинулись в путь далекий. Но, едва только вышли смельчаки за пределы частокола деревенского, заприметили они в небе дракона страшного. Чудище грозно закружило вокруг, угрожающе взирая на беглецов.
— Он нас нее отпустит! – вдруг завопил кто-то, и все ринулись назад, под укрытие домов и крыш родной деревни.
Так и сдались они, предпочтя отдавать на съедение своих ненаглядных дочерей, жен не случившихся, дабы жила спокойно деревня и дракон их не тревожил. И вот ведь странность, а дракон и правда прилетел. Сел на главной площади и стал недовольно смотреть на всех.
Отдали ему на поругание тогда дочку мясника. Та от страха сознания лишилась, так ее и принесли зверю проклятому, попутно мясника с супругой заперев в сарае их же дома. Прока те выбрались, да за вилы схватились, сцапал змей крылатый свою добычу и был таков. Ни звука не издав, дракон забрал девушку и улетел. А вернулся ровно через год. День в день.
Шли годы, люди ежегодно отдавали своих дочерей да невест по жребию чудовищу. Там и сами девы уж попривыкли и знали, что не всем удастся выйти замуж. Но от того спешили поскорее обзавестись поклонником. Да чтобы сосватать успели ее как можно скорее. Однако староста следил зорко за тем, чтобы в деревне всегда были свободные девки на роль откупа на следующий год. И девицу, которая самовольно возлегла бы с «кем придется», дабы хитростью вычеркнуть себя из списков на роль жертвы, ждало тяжкое наказание. Никто бы не уберег. И родители, смирившиеся с таким укладом, на защиту бы не встали. Уж и не помнил никто, что за наказание, но все люто этого боялись.
Год сменялся годом, а зверь день в день прилетал за своей добычей, и уносил куда-то в неизвестность очередную напуганную до смерти девицу.
Так шло, покуда жребий не упал на правнучку Хлыста старшего, что давно уже покинул этот бренный мир, но оставил за себя Хлыста младшего (так его стали звать по причине абсолютной похожести оного на своего предка), а стало быть – его внучку. До той поры каким-то чудом их семейство обходила участь тех, кому выпало отдать на откуп свое чадо на благо деревни. Но в тот год все конкурентки его ненаглядной Анфисы как то ловко были сосватаны и в аккурат перед жатвой, так назвали день жребия, выскочили замуж. И ведь все четь по чести. Упустил Хлыст младший ситуацию, а жители, зная, что его-то внучка уже в девках теперь ходит, сговорились меж собой, да провернули аферу.
— Так дело не пойдет, други! – кричал, задыхаясь Хлыст, когда ем у сказали, что осталась только его ненаглядная Анфиска. – Кому вы обязаны спасением чудесным? Кто выбрался на свой страх и риск из укрытия и чуть ли не в пасть (решил традиционно приукрасить подвиг своего не такого решительного, как теперь описывал, отца) сунулся к зверюге лютой, готовый собой пожертвовать, а больше не дать сожрать никого из соплеменников? Это все мой великий отец! Ему мы все обязаны миром! И спокойной жизню в деревне! А теперь что? Вы предлагаете мне отдать его единственную правнучку?! Да за кого вы меня принимаете? Чтоб я так опозорился перед своим отцом?
— Уж не хочешь ли ты сказать, уважаемый Староста, — ехидно спросил еще более старый Брадобрей. — Что вы все это время считали за позор – отдать на откуп чудовищу одну из дочерей своей семьи? Али это совпадение, что за всю историю только с вашего двора ни разу никто не вытягивал жребий?
Это был мясник, сын того самого мясника, чью дочь отдали первой чудовищу против его воли, и соответственно брат ее единокровный. Понятно, что в этом семействе была веская причина испрашать подобное со старосты.
Хлыст захлебнулся заготовленной репликой и, как рыба, мог только открывать рот, в бессилии. Попался он на собственном неосторожном слове. И нечем крыть ему тут было. По природе своей он был таким же хитрым и ушлым, как его отец, но гораздо менее сообразительным. Да и не выкрутишься тут никак. Все по уму смекнули люди, все честь по чести провернули. Осталась только лишь Анфиса, ее ни скрыть, ни сторговать. И замуж тоже не отдать. Ведь был обман и в самом деле. Хитрили старосты, да как умели. Иначе бунт и кто чем шутит, одними их девицами и начнут расплачиваться с драконом-погубителем.
И масла подлила в огонь сама Анфиса, выйдя в центр круга. И выкрикнув: «Сама к нему пойду! Чтоб чести нашего семейства никто не смел топтать при всех!». Сказала так и в ночь ушла. На том собрание и завершилось. Впервые в бедной деревеньке дракону в жертву добровольно кто-то согласился совою же душу предоставить.
Шли дни, и срок уж приближался. Хлыст все мрачнее с каждым днем казался. Анфиса же была пряма и непреклонна. Девахой она знатною была. Умна, добра, ретива, словно необъезженная дикая кобыла. Характером и норовом как будто не в семью свою пошла. И чести в ней и совести да столько было, что мужику не каждому пристало. Смотрела вдаль уверенно она и на вопрос: «Боишься ли, Анфиска?», смеясь качала головой. Мол: «Вот тоже, экая причина, бояться невидаль чего».
И вот. День в день. Час к часу, словно постоянное светило, с небес упал на площадь вновь дракон. Не зарычал, не рыкнул он ретиво – все как всегда, лишь гневно всех собравшихся глазами хищными обвел. И тут опешил. Видит и не верит. Ему на встречу, гордой и прямой, шагает вдруг уверенно девчина. Сама идет, с поднятой головой. Так она шла, покуда не уперлась буквально в морду чудища.
Дракон смотрел на девушку, она смотрела на него. А жители все в ужасе молчали в стороне. И ждали, чем закончится такой эксперимент.
— Ну! Что ты смотришь? — прервала молчание Анфиса, — Забирай уже!.
Дракон аж дернулся от наглости такой. Потом моргнул три раза, видно в изумлении, но все ж схватил добычу и взлетел. Так жители той старенькой деревни прощались с Анфисой, внучкой старосты деревни и единственной девицей, что сама (еще и так-то добровольно) решилась жертвой стать, чтобы всем жилось спокойно, на века.

Анфиса же, тем временем, от страха забыв, как дышать, во все глаза смотрела на уменьшающуюся родную деревушку прямо из когтей страшного чудища. Сперва она была в ужасе. Но после немного пообвыклась, и ретивый характер начал брать верх над испугом.
— А нельзя ли давить не так сильно? – крикнула она что есть силы, пытаясь перекричать свист ветра.
Дракон никак не отреагировал, но через несколько вдохов девушка поняла, что когти немного разошлись, и дышать стало заметно легче. Анфиса хмыкнула и посмотрела на зверя совсем иным взглядом. Любопытным.
«К чему ему делать ей одолжения, если все равно собирается сожрать потом»? – подумалось девушке. И смелости в этот момент еще поприбавилось.
Дальше летели молча. Дракон сосредоточенно глядя перед собой. Девушка, с любопытством изучая окрестности и поглядывая на своего невольника.
Пещера, то есть логово дракона, показалась внезапно. Просто взяла и вынырнула из облаков уродливым куском скалы, на котором оказался громадный выступ. Откуда взялась эта скала, Анфиса толком и не поняла. Вот только что вокруг был бескрайний простор и пропасть под ними, и тут вдруг бац! Гора нарисовалась, да так неожиданно и стремительно, что девушка испугалась, как бы не врезаться с размаху на всем ходу. Но дракон взмахнул исполинскими крыльями и мягко приземлился прямо на выступ. Аккуратно поставил свою ношу, то есть ее – Анфису, и мордой подтолкнул к черному входу в пещеру.
Анфиса от сильно го толчка было потеряла равновесие, но на ногах удержалась и, гордо вскинув подбородок, не сдвинулась с места. Дракон рыкнул сердито. Девушка усмехнулась и уперла руки в боки. И тогда дракон расхохотался…
Да-да, совсем по человечески начал хохотать. Хватаясь своими лапами за живот, и катаясь от смеха по выступу. Совсем, как человек. Анфиса остолбенела и не могла поверить в то, что видит. Это ужасное чудовище, долгие годы наводившее ужас на деревню, пожиравшее юных девственниц, выглядело сейчас абсолютно безобидно. Даже как-то нелепо, подражая повадкам людей… или не подражая. Уж как-то очень естественно выглядел этот приступ смеха.
— Ну, ты даешь, красавица! – отсмеявшись, пробасил дракон. – Всяких повидал, но такую впервые вижу.
— Какую еще, ТАКУЮ? – набычилась Анфиса.
Дракон отсмеялся и серьезно посмотрел на девушку.
— Смелую, ретивую, гордую. Сильную.
Девушка почувствовала, что щеки ее начиняют полыхать. Все же она была еще очень юна и неопытна. А комплемент от такого зверя, почему-то очень умело говорящего на человеческом языке, заставил ее смутиться и покраснеть.
— Так, что? Когда ты уже приступишь?- отвернувшись, чтобы не демонстрировать свое смущение, еще более недовольным тоном пробухтела девица.
— К чему? – не понял дракон.
— Ну, что ты там со всеми нами делаешь? Есть или убивать… — закатив глаза к небу, мол «ну что ты такой несообразительный», объяснила девушка. И дракон снова покатился в очередном приступе хохота. Смеялся он долго и от души. И Анфиса сама стала улыбаться.
«И вовсе он не страшный. Забавный даже немного» — подумала девушка. Но вслух ничего не сказала. Вдруг это такой хитрый план?
— Ох и уморила. – Кое-как отсмеявшись, и тяжело дыша, сказал дракон и побрел первым к темному зеву в пещеру. – Ну, ты как? Идешь или нет?
— Если будешь есть, то давай уже здесь.
Анфиса решила упорствовать до последнего и даже в знак своего бойкота уселась прямо на скальную поверхность выступа.
— Да не собираюсь я тебя есть. – Хохотнул дракон. – Я разумных не потребляю. Это… — он задумался на мгновение, — мерзко.
Анфиса ошалело глядела на монстра.
— Не ешь людей? – не веря, проговорила она. Это шло в разрез с теми легенами, что рассказывали о нем каждому ребёнку деревни с малых пор.
— Нет, людей нет. Животных – да. Овец и коров больше всего люблю. Овощи и фрукты тоже подходят. Людей и себе подобных – нет. Это, как это у вас говорится, ТАБУ!
Все, эта последняя фраза выбила из под ног Анфисы остатки твердой почвы, а за одно и отключило мышцы лица, от чего нижняя челюсть так и отвисла почти до земли, от удивления. Нет, Анфиса уже не боялась этого чудовища, но такая откровенность вкупе со словами, которые эдакому монстру то и знать не положено, не то, что употреблять, её мало сказать, удивили. Шокировали.
Дракон откровенно любовался ее метаморфозами. Анфиса же теперь и не пыталась демонстрировать свою независимость и твердость. Просто сидела и старалась уложить в голове все услышанное. Одно дело – храбриться перед всеми, совсем другое поверить в то, что он и в самом деле не опасен. Вдруг дракон как-то очень натурально поежился и произнес.
— Бррр… холодно тут. Пошли уже внутрь.
И, не став дожидаться ответных действий, пропал во мраке пещеры. Анфиса переваривала все, что с ней произошло еще долгое время, пока и сама не замерзла до стука зубного. И еще крепилась какое-то время, сама не понимая, зачем. Сейчас ее привычный мир рушился, а что там дальше, в темноте пещеры, было слишком чужое и неизведанное. Оно пугало. Ледяными тисками сдавливало грудь. Причем посильнее промозглого ветра. Однако, сидеть обдуваемой ледяными ветрами, в полном одиночестве, становилось все невыносимее. Девушка вздохнула и побрела внутрь.
Чему быть – того не миновать.

Пещера оказалась теплой, просторной и, на удивление, уютной. Не было в ней человеческих, или чьих-либо других останков, экскрементов и прочих следов жизнедеятельности ужасного чудовища. В противоположном углу от входа был выдолблен удобный выступ в прямо в скале. Некая ниша или полость, служившая, по всей видимости, дракону чем-то вроде места для отдыха. В ней он и расположился, мирно свернувшись калачиком. Посреди пещеры полыхал огонь. Горели громадные коряги и куски древесины, которые человек бы никогда не смог не то, что поднять, даже сдвинуть с места. Анфиса устроилась у костра, под внимательным взглядом дракона, и протянула к теплу озябшие ладони.
— Замерзла? – участливо проговорило чудовище.
Девушка не стала озвучивать очевидное. Дракон и не ждал от нее ответа.
— Ну, грейся. Тут тепло и хорошо. – Миролюбиво проговорил дракон и прикрыл глаза. «Решил поспать?». Анфиса отогрелась, дракон мирно српел и девушка решила познакомиться с его логовом поближе.
И первым делом её взгляд притянуло нечто невероятное. У спального места, справа лежала… гора драгоценности! Самых настоящих, как в сказках.
Какие-то мечи, доспехи, сияющие блеском и красотой драгоценных металлов и чудесных камней, вкрапленных в них. Золотые и серебряные предметы быта и роскоши. Все отполированное и начищенное до блеска. Кольца, ожерелья, и прочие драгоценности – Анфиса даже дышать перестала от подобной красоты. Кто бы мог подумать, что такое чудище тяготеет к столь прекрасным и дорогим вещам.
«Интересно, как это все пылью не покрылось, поди лежит тут уже много лет?».
Анфиса друг сильно захотела расспросить дракона о том, откуда у него все эти сокровища. Но чудовище крепко спало и она пошла дальше.
На стенах оказались рисунки, выгравированные чем-то острым и крепким. Девушка скосила глаза на когти монстра и поежилась, представив, как легко они могли ее разорвать на части, появись у их носителя такое желание. На рисунках были изображены… люди! Причем, довольно таки талантливо. Дома, поля, и люди, работающие, отдыхающие и веселящиеся. Анфиса залюбовалась и невольно позавидовала тому, сколько жизни и души в чувствовалось в этих наскальных изображениях. Некоторые казались прямо таки живыми.
Девушка обошла всю пещеру и вернулась к костру. Она была в шоке от увиденного. Образ страшного и дикого чудовища, громившего их деревню бравшего плату юными девицами, едва только начавшими взрослеть, никак не стыковался в ее голове с тем, что она увидела, попав сюда.
Через пару часов дракон пошевелился и сладко зевнул.
«Совсем как котенок. Такой милый» — подумала Анфиса, больше не чувствуя исходящей от него опасности. Была ли она, эта опасность? Или ее нарисовало воображение девушки, подкормленное ужасом, жившим в сердцах родителей и всех жителей деревни. Ужасом, который она впитывала с молоком матери и на протяжении всей своей жизни.
— Доброе утро. – Невпопад сказала девушка и снова смутилась. Теперь уже своей наглости.
Дракон как-то тепло посмотрел на нее и спросил.
— Ты есть хочешь?
— А что, я недостаточно питательна для тебя? Хочешь сперва откормить?
Дракон минуту смотрел на нее, соображая, в серьез она говорит или нет, и только после расслабился и позволил себе усмехнуться.
— Ты быстро освоилась. Я и правда таких еще не встречал.
— А каких встречал? – усмехнулась девушка.
— Разных. – Вздохнул дракон. – Девушки сходили с ума, забивались в ужасе в углу пещеры и морили себя голодом, ревели и молились всем известным им богам, прыгали с выступа, надеясь разбиться насмерть, но не достаться ужасному чудовищу. Всякие тут были.
Слова об «ужасном чудовище» дракон произнес как-то особенно грустно, с нотками печали.
— Зачем? – вдруг жестко спросила Анфиса.
— Что, Зачем? – не понял Дракон.
— Зачем тебе девушки? – глядя прямо в глаза монстру, проговорила девушка.
— Мне? – удивился дракон.
— Ну, не мне же! Это ты уносишь в год по одной! Для чего?
— Да не для чего. – Пожал плечами дракон. – Они мне не нужны.
Анфиса вновь попыталась поймать отвисшую челюсть.
— То есть, как, не нужны? – Ошарашено переспросила она.
— Ну, так. Не нужны.
— Тогда зачем же ты нас забираешь? Заставляешь мучиться перед жребием, матерей и родителей горевать? Ты знаешь, какой ужас испытывают девушки перед тем, как их принесут в жертву?
Дракон долго смотрел на девушку, словно пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей то, что она понять была не в силах. Но, прежде чем он успел что-то сказать, Анфиса выкрикнула.
— Подожди! А если ты нас не ешь… то куда деваешь всех тех, кого тебе отдали в жертву?
Дракон хмыкнул.
— Дошло, наконец.
— Что, дошло? – не поняла Анфиса.
— Что все не так, как кажется.
Дракон выбрался из своего уютного убежища и лег калачиком вокруг костра. Но устроился так, чтобы его морда оказалась напротив собеседницы. Девушка поймала себя на мысли, что совсем не опасается этого странного зверя.
— Зачем ты нас забираешь? – вновь задала вопрос девушка? – И куда деваешь?
— Позволь, я расскажу тебе свою историю с самого начала? – спросил дракон, — Так тебе будет проще все понять.
— Ну, валяй… — откинулась назад девушка, закинув руки за голову, принимая позу слегка скучающей слушательницы. И только через несколько мгновений она поняла, что откинулась на спину этого самого рассказчика. Но тревоги никакой не было, и она решила не менять удобную позу. – Я слушаю.

— В те времена я был совсем еще юн. У нас, драконов так, мать вынашивает и защищает яйцо до тех, пока не придет время появиться на свет новому созданию. Тогда она отыскивает подходящую пещеру, прогрызает в ней достаточное место для будущего жителя и оставляет яйцо там. А сама улетает. Детёныш растёт и заботится о себе дальше сам. Я вылупился, как и все мои предки, в полном одиночестве. Вокруг не было ни души. Лишь камень и темнота. Я не буду тебе описывать, как рос, учился ходить, затем летать и пользоваться огнем. Скажу лишь, что мне было очень и очень скучно. Но в какой-то прекрасный день я обнаружил, что неподалеку от моего жилища есть одна маленькая деревенька. Ты не представляешь, как я был счастлив. Я теперь был не один! Мне теперь было, с кем играть и проводить время!
Я камнем рухнул вниз и поспешил познакомиться со своими новыми соседями! Они тоже кричали мне и весело разбегались в стороны, то прячась, то пытаясь тыкать в меня своими игрушками! Мне было очень весело. Я хвастался, как умею рычать, какие у меня длинные и крепкие когти, о! А когда я научился выпускать струю огня… ммм… — дракон от удовольствия закатил глаза.
— Как я был счастлив! И тут же поспешил показать своим друзьям новое умение! Мы весело проводили время. Играли каждый день. Пока в один день самый старый и волосатый среди моих новых друзей (мне нравилось играть с ним в прятки, он забавнее всех убегал), не вышел на площадь и не начал что-то мне говорить. Я тогда очень плохо понимал вашу речь, но понял, что это что-то крайне важное. Разобрал только некоторые слова, но смысл этих слов показался мне очень странным. Я понял, что вы не рады были со мной играть. И что хотите, чтобы я больше не прилетал. Я тогда сильно обиделся. Мне стало грустно. Но дальше… старый человек сказал такое… он предложил мне… откуп! Да, тогда я не понял этого слова, потом только сообразил, что оно означает. Откуп! Да ещё чем! Своими детьми! Дочерьми! Самками, еще не выносившими свое первое потомство! Я был, словно громом поражен!
Громом поражен от этого был в этот момент не только дракон. Анфиса смотрела на него широко открытыми глазами. Она не могла поверить в то, что сейчас слышит. Дракон, вздохнул и продолжил.
— Я понял, что мои друзья меня всегда боялись. И боялись они меня до ужаса, до смерти. Я улетел. Мне было стыдно. Всю ночь я летал среди звезд, стараясь убежать от своей глупости и того, что осознал в тот момент. А осознал я, КАКУЮ ИМЕННО цену предложили мои друзья. И за что!? Чтобы больше никогда не видеть меня. Этот момент стал моим кошмаром. Я оказался чудовищем, которому отдают своих детей, чтобы оно никогда больше не возвращалось.
Дракон мотнул массивной головой, будто отгоняя воспоминания. Пошевелил корягу, от чего искры костра взметнулись высоко вверх под свод пещеры. Пламя вспыхнуло и ярким огнем отразилось в глазах одинокого существа, в один вечер лишившегося и своих друзей и своей доброты, детской непосредственности. Тогда я сильно испугался, я боялся потерять вас навсегда. Вы были моими друзьями, моей радостью. И я вернулся назад, в деревню. И увидел, как часть моих друзей уезжает. Мне стало горько, что мое поведение довело до такого. Я хотел полететь рядом и проводить их. Но друзья в ужасе разбегались прочь, едва завидев меня в небе.
Они кричали, что я пришел уничтожить их. Они боялись меня! Они вернулись в деревню, и я осознал, что ничего и никогда уже не будет, как прежде.
Тогда я решил вернуться и убедить всех, что улечу навсегда и что не нужны мне никакие жертвы. Я надеялся, что меня поймут. Я прилетел. И я увидел, как мне выносят девушку. Совсем юную еще. Я помню ее, она тоже когда –то играла со мной в прядки. Тогда я так считал, что играла. Она лежала на руках и не шевелилась. Мертва? Конечно, это первое, что пришло на ум. Я подумал, что ее убили, чтобы отдать мне.
«Как так можно?!» — пронеслось в голове с ужасом — «Собственную родную дочь!?».
У нас, драконов, не бывает семей, но я почему-то понимал, что это очень жестоко. Тогда я плохо помню, что творилось со мной. Я схватил тело девушки, ну не хотел я оставлять ее с этими животными, и улетел! Я унес ее в свою пещеру, к домой. Я хотел уберечь ее, унести подальше от этих иродов!
И какова же была моя радость, когда девушка пришла в себя.
По началу, она сильно испугалась. Я пытался ее успокоить, но она умудрилась прыгнуть со скалы. – дракон усмехнулся. – Чтобы не достаться живой чудовищу. Я спас ее. Принес в пещеру и отогрел. Она долго приходила в себя. Я летал ей за фруктами, когда она спала. И внимательно смотрел, чтобы тут всегда горел костер. Я тогда не умел разговаривать, только понимал часть слов. Она пришла в себя и мы подружились. Ее звали…
— Настя! – выпалила Анфиса и прижала руки к лицу. Она знала эту историю. Ее рассказывали всем девочкам. Настенька – первая жертва, которую взял в откуп ужасный дракон.
— Да, Настя. – Кивнул ее собеседник. – Настя учила меня словам, она заметила, что я хорошо ее понимаю. Мы подолгу разговаривали с ней, шутили. – Он улыбнулся, или Анфисе так показалось. — Настя сказала, что у меня отличное чувство юмора.
Губы девушки невольно расплылись в улыбку, когда она вспомнила, как беззаботно хохотал этот исполин, когда она рассмешила его своим упрямством. Теперь она и сама готова была рассмеяться, со своего поведения.
— Настя прожила у меня несколько месяцев. Я предложил ей вернуться в деревню, но она отказалась. Когда я рассказал ей свою историю, она не могла поверить, что ее отдали на растерзание чудовищу, даже ни в чем не разобравшись. Просто. Наугад можно сказать. А вдруг пронесет. Ее негодование передалось и мне. Я с самого начала не мог понять, как такое возможно. Но после того, как подружился с Настей, а мы стали очень близкими друзьями, злость за подобную жестокость и черствость духа – это Настя меня этому научила! Черствость духа – правильно звучит. Так вот злость за подобное отношение к своим собственным детям – меня совсем отвернула от этих людей. Сперва я не хотел больше к вам прилетать. Я думал, что мы с Настей будем жить спокойно, и никто нам не будет нужен. Но Настя сказала, что так это оставлять нельзя. Она даже предлагала сжечь деревню.
Анфиса на этих словах даже побелела с испуга. Дракон улыбнулся.
— Это было в самом начале. Потом злость прошла и она передумала. Нельзя так. С людьми. Но наказать за то, что они решили сами и добровольно откупаться собственными детьми. Пусть даже из страха было нужно!
— И ты решил продолжать забирать жертвы, которые тебе сами согласны отдавать люди? – едва слышно проговорила Анфиса.
Дракон кивнул массивной головой.
— Да, пусть сами себя наказывают и дальше, подумал я. Своими страхом и ужасом, своими детьми и своими слезами.
— Ты не думал, что это жестоко? Мы ведь, те, кем откупались малодушные, ни в чем не виноваты.
Дракон моргнул как-то странно и произнес с удовольствием.
— Ма-ло-душ-ны-е… малодушные. Хорошее слово. Мне нравится. – Потом взглянул на Анфису и кивнул. – Вы нет. Не виноваты. Как и я когда-то! Я ведь не делал вам зла. И им тоже. Если бы хоть раз люди вздумали взбунтоваться, я бы покинул их навсегда. Я решил, что не буду менять данность. Но им было проще продолжать откупаться своим потомством, покупая свободу, которую они сами себе в голове нарисовали. Точнее – ее у них никогда не отбирали. Люди сами выстроили себе клетку, не понимая и не пытаясь разобраться, что происходит и почему. Я ведь никого не убил. За все время. Мы играли, я гонялся за вами, рычал, пускал огонь. Но даже крыши домов никогда не рушил. Всегда был аккуратен. «Нежен», как бы сказала Настя.
— Что с ней стало? – спросила вдруг Анфиса.
— С Настей? – уточнил дракон.
— Угу.
— Ничего. Скучно ей стало жить со мной. Я начал катать ее на спине, чтобы развлечь. Мы летали далеко. Путешествовали по разным странам и красивым местам. Там она и встретила… мужчину. Я понял, что наша дружба закончилась и отпустил ее в другую жизнь. Разрешил ей взять с собой все, что захочет из моих прекрасных драгоценных игрушек (дракон кивнул на гору золота и драгоценностей, небрежно сваленную в углу).
Анфиса усмехнулась. Вот так приданное!
— Как раз подходило время для «новой жертвы». – Продолжил дракон. — Тогда я и решил, что одно другому не мешает. Я прилетел, в надежде, что меня встретят вилами и факелами. Но на этот раз девушка уже шла сама. Смиренно, опустив голову. Связанная, правда, но шла. И родители ее были там, а не заперты в сарае, как в прошлый раз. «Все стало еще хуже» — подумал я и забрал свою новую жертву, не моргнув ни глазом. С ней мы так и не подружились. Я навесил на нее золотых украшений и унес туда же, куда и Настю. Куда и всех остальных.
— Так они все живы? – в изумлении прошептала Анфиса.
— Каждая. – Кивнул дракон. – Но я не смог ничем помочь тем, что помешались от ужаса. Я отыскал Настю и попросил присмотреть за такими. Она согласилась, что возвращать их родителям не нужно. Не то решат еще жители, что нужно всех девушек свести с ума, чтобы не достались они злому чудищу.
— Логично, — улыбнулась Анфиса. – И что получается? Весь этот кошмар выдумали сами люди?
Анфиса как-то автоматически провела мысленно черту между собой и своими односельчанами. Теперь они были там а она здесь. И девушка не хотела к ним назад. Она понимала, что чувствовали все те, кого отдавали на заклание. Нет, это не предательство – это глупость. А она порой приводит к еще более ужасным последствиям!
— И что мы теперь будем делать? – спросила Анфиса, когда пауза начала затягиваться. Дракон погрузился в свои мысли. Услышав её голос, он встрепенулся. Задумался.
— Можем поесть. Сгоняем за фруктиками?
Так это прозвучало беззаботно и неожиданно, что Анфиса рассмеялась. К ее задорному хохоту присоединился и дракон, у которого было отличное чувство юмора. А потом они, и правда, полетели за фруктами. Дракон посадил ее себе на шею, и девушка на нем летала несколько часов. Друзья посетили прекрасные сады, где росли все известные ей фрукты. В пещеру вернулись с набитыми животами и брюхами. Довольными, да счастливыми. Хозяин пещеры тут же уснул беззаботным младенческим сном.

На следующее утро он нашел Анфису сидящей у выхода в пещеру – на самом выступе.
— Что ты решила? – спросил он проницательно, сразу осознав, что девушка не сомкнула глаз, принимая главное в ее жизни решение.
— Верни меня назад. – Сказала девушка, очень сосредоточенно глядя в пропасть под своими ногами.
— Ты уверена? – нет, он не пытался ее отговорить. Просто хотел понять. Твердое это решение или нет.
— Да. Кто-то должен разорвать этот порочный круг.
— Не забыла, что они тебя отдали мне на растерзание? – ехидно попытался поддеть ее дракон. Анфиса улыбнулась.
— Я сама вызвалась. Мне проще. Да и хватит уже мучиться тем, кто ни в чем не виноват. Они же и уехать боятся из деревни, думая, что ты сторожишь входы и выходы.
— Добрая ты.
— Так и ты не злой. Не пытайся казаться жестоким. Этого в тебе нет. Я видела твои рисунки на стенах. Ты добрый и талантливый. Ты умеешь чувствовать жизнь, как никто другой. Хватит мучить бедных испуганных людей.
— Может быть, ты права. – Сказал дракон и улыбнулся. – Забирайся ко мне на плечи.
Жители деревни в ужасе наблюдали, как громадная тень опускается с небес.
— Видели!? – заорал Хлыст младший, — Видали?! Не принял злыдень мою кровь! Не подходит она для жертвоприношения! — даже такой ситуации решил он повернуть дело в свою сторону. Дабы в будущем иметь явные аргументы в споре. Теперь нас всех сожрут! Говорил я вам, что…
В этот момент все увидели силуэт сидящей на шее у дракона Анфисы. Гробовая тишина опустилась на деревню. Люди даже дышать перестали. Только равномерные взмахи крыльев эхом разносились по окрестностям. Дракон в мертвой тишине опустился на землю, девушка спрыгнула и обхватила морду чудовища, прижавшись к ней изо всех сил.
— Я надеялся провести с тобой больше времени. – Произнес дракон негромко. – Ты особенная. Я бы мог тебе показать все красоты мира…
— А с чего ты взял, что избавился от меня? – Ехидно подмигнула девушка, чем ввела исполина в легкий ступор.
— Но… я… думал…
Анфиса улыбнулась и прошептала.
— Никуда не улетай. Я скоро.
Девушка подошла к Старосте, который был по совместительству ее дедушкой, и негромко сказала что-то ему и еще нескольким старикам, которые с перепуганными лицами вышли ей на встречу. Потом развернулась и вскарабкалась дракону на спину.
— А теперь – полетели.
Дракон, не произнеся ни слова, взмахнул крыльями и практически сразу скрылся в небесах со своей юной всадницей на плечах.
— Что ты им сказала? – крикнул он, когда от деревни вдруг послышались крики радости и восторга.
— Что они выплатили все, что им причиталось, и теперь могут жить свободно.
— Добрая ты душа!
— А ты… обещал показать мне все красоты мира! – крикнула в ответ Анфиса. – А, еще… погнали за фруктиками?
Конец.