Закадычные враги 2

Мы замерли друг напротив друга, обмениваясь оценивающими взглядами и явно не собираясь уступать: я ― в распахнутой прошлогодней матово-чёрной тонкой парке, выгодно оттенявшей мягкий персиковый цвет пушистого пуловера и синеву моих глаз. И он ― в минимум двух одетых одна поверх другой мятых сорочках и пиджаке с плеча какого-то рассеянного тролля, видимо, впопыхах потерявшего это серое в чёрную крапинку недоразумение рядом с помойкой в квартале от пентхауса, где я ещё совсем недавно жил.
Хитро прищуренные глаза оппонента разглядывали меня безо всякого стеснения, и, похоже, ни шикарные светлые брюки, ни торчащие из-под них изящные носы дорогущих кожаных мокасин не произвели на заросшего щетиной по самые брови лохматого мужичка в драных джинсах и сланцах на босу ногу никакого впечатления.
Он сплюнул на асфальт, прижав к себе большой бумажный пакет с выброшенными кем-то тряпками, и, нахмурившись, грозно процедил:
― Я первый это нашёл. Лучше убирайся пока цел, парень…
Выдержав театральную паузу, миролюбиво улыбнулся, протягивая шикарное чёрное пальто из новой коллекции, загубленное одним ненормальным оборотнем:
― Прими в дар, друг, и носи на здоровье. Надеюсь, оно окажется тебе в самый раз…
Не ожидавший такого поворота мужичок в оригинальном пиджаке сначала вытаращил глаза, но, не растерявшись, поспешно выхватил «добычу» из моих рук, словно боясь, что я передумаю. Его рот растянулся в довольной улыбке, сверкнув на удивление белыми, хотя и сильно прореженными зубами:
― Принимаю… и спасибо, э… друг!
Обменявшись кивками как старые знакомые, для которых подобное было привычным делом, мы разошлись ― я, довольно насвистывая прилипчивый мотивчик, ведь сегодняшний день явно удался. В отличие от вчерашнего, когда бедный Мик, предводитель вампиров небольшого города «N», в одночасье лишился и Клана, и жилья. Но жизнь, как известно ― штука переменчивая, и после утреннего разговора с риелтором, обещавшим выгодно продать пентхаус, быстро подобрав «дорогому клиенту» не менее комфортную квартиру в элитном квартале, настроение заметно улучшилось.
Что касается безымянного обладателя самого страшного в мире пиджака, ему сегодня тоже подфартило, судя по тому, как он довольно крякал, надевая то самое пальто, купленное мной сразу после показа новейшей коллекции в Милане. Всё испортил характерный треск разрываемой ткани ― похоже, чёртов придурок натянул такую вещь прямо на идиотский пиджак.
Оставалось только скрипеть зубами, слушая, как он матерился, понося «длинноволосого придурка с его дрянным пальтецом», и сожалеть, что, как цивилизованный человек ― ну допустим, не совсем человек, и всё же ― отказался от привычного способа «питания». С каким же удовольствием я бы вцепился клыками неблагодарному негодяю в шею…
Однако, лишь на мгновение представив его грязную, как минимум месяц не мытую физиономию ― брезгливо поморщился, постаравшись выкинуть это происшествие из головы. Тем более что расстроенный взгляд зацепился за подозрительно знакомые очертания кривобокой фигуры. Неприятного вида сгорбленный старик с тростью покупал мороженое на противоположной стороне улицы и, как только, получив желаемое, он захромал в сторону ближайшего сквера, моё и так израненное последними событиями сердце противно заныло.
Я прислонился к одиноко стоявшему вязу, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями:
― Это же не может быть он, конечно, не может… В тот день во время заварушки сам видел, как Роджер на огромном самосвале переехал его, и не один раз. После такого разве что мокрое место останется. А он не бессмертный… Хотя, кто знает ― с этими «химерами» всё совсем непросто.
Ещё раз бросил взгляд туда, где минуту назад на лавочке сидел лысеющий старичок в поношенном плаще. Вернее, должен был сидеть, но сейчас его и след простыл. Это встревожило опытного вампира ещё сильнее, и, порывшись в кармане, я вытащил мобильный, набрав номер того, кому ещё вчера пообещал больше не звонить, даже если наступит мой последний день.
Он ответил не сразу, но звук его хриплого, всегда словно раздражённого голоса подействовал успокаивающе:
― Какого чёрта, Мик? Что случилось на этот раз? Видишь ли, я сейчас немного занят…
В телефоне раздались весёлый женский смех и недвусмысленный звон бокалов, после чего кто-то промурлыкал прямо в трубку:
― Ну же, Роджи-великий волк, кончай трепаться, я долго ждать не буду…
Еле сдержался, чтобы не расхохотаться:
― Великий… кто? Серьёзно, блохастый? Э…э, не бросай трубку, дурачина ― я только что видел Гадюку. Что скажешь?
Бывший предводитель местного Клана оборотней, а теперь просто мой закадычный враг, крутой байкер и волк-одиночка Роджер, рявкнул так. что я чуть не оглох:
― Скажу, что рад за тебя, старый кровосос ― продолжай и дальше прогулку по зоосаду. Может, ещё кого увидишь, а не только змей. И не мешай мне налаживать личную жизнь, бледная твоя морда!
Кротко промолчал в ответ на этот несправедливый выпад, и он сразу изменил тон:
― Гадюка, ты уверен? Я же сам его… Когда это было?
― Лет сорок назад… Кстати, он почему-то совсем не изменился.
― Ох ты ж, живучий гад. Ладно, давай встретимся в баре рядом с моей норой. Приезжай через час, не раньше.
Роджер бросил трубку, и, задумчиво оглянувшись по сторонам, я быстро перешёл дорогу, чтобы тщательно осмотреть ту самую скамейку. Если это действительно был «он», должен остаться след. Но лучше бы я ошибался, потому что появление в городе одной из «химер» Отса означало, что, только выкрутившись из одной смертельной ловушки, мы с оборотнем угодили в другую, не менее опасную и непредсказуемую западню.
К несчастью, подозрения подтвердились ― на спинке скамейки остался небольшой влажный, немного липкий, пахнувший пряностями след. След, обычно исчезавший примерно через четверть часа, так что будь я немного нерасторопнее… А так доказательство было на лицо, и это напрягало, ведь сорок лет назад наши кланы справились с бедой и победили, потому что впервые выступили вместе. Теперь же силы были не равны ― остались только мы с Роджером, а кто знает, сколько новых «химер» за эти годы вырастил ненормальный Отс ― или его последователь ― в своей неуловимой лаборатории.
Наша беда и тогда, и, тем более, сейчас заключалось в том, что мы почти ничего не знали о противнике: ни ― кто был этот таинственный, так его раз так, «учёный экспериментатор», ни откуда он взялся со своим безумным желанием создать некое существо, соединившее бы в себе самые сильные черты необычных, так непохожих на людей существ. Вроде нас с Роджем. То есть, этот таинственный человек или нечеловек пытался сотворить монстра, или, как мы прозвали его творения ― «химеру». И ради его создания похищал самое дорогое ― наших «детей»: самых молодых и способных новообращённых членов клана.
Никто не знает, что эта тварь делала с похищенными, но периодически обоим кланам приходилось бороться с очередной «химерой», с каждым разом становившейся всё более умелой и непредсказуемой. Это была долгая, затянувшаяся на десятилетия, шедшая с переменным успехом война. И, сумев справиться с очередным чудовищем, стоя над его поверженным телом, мы гадали, кем из похищенных было раньше это создание.
Все они выглядели как совершенно обычные люди ― порой как старики, иногда ― полные сил мужчины и женщины, и даже дети, способные сжечь взглядом, взорвать прикосновением. Или, подобно хищным животным, мгновенно отрастив длинные когти и клыки, разорвать противника на части, тут же выпив его кровь.
Последним из «химер» был старик, прозванный Гадюкой за ловкий, почти молниеносный удар, который он наносил костяным шипом, выросшим на его правом запястье. Надо ли уточнять, что отравленная «колючка» била без промаха, и хватало одного лёгкого касания, чтобы жертва погибла в течение часа. Противоядия, к сожалению, создано не было, ведь зловонные трупы несчастных быстро разлагались. Можно сказать ― прямо на глазах, чем не только шокировали наших бойцов, но, зачастую, навсегда лишало существ с очень чувствительным обонянием возможности различать запахи.
Теперь мы с Роджем остались вдвоём против одного, но смертельно опасного противника, и что с этим делать пока было неясно. Плетясь к дому чудом уцелевшего оборотня, я с тоской думал о том, что сейчас нам бы очень пригодился тот самый Джинн, к освобождению которого мы имели в общем-то самое прямое отношение. Но мерзавец смылся, так и не исполнив ни одного нашего желания, что, разумеется, было крайне несправедливо и чертовски обидно:
― Что за люди… тьфу, нелюди, но должна же в жизни существовать хоть какая-то справедливость! Я же многого не прошу ― пусть только проклятая «химера» и ей подобные сдохнут вместе с их ненормальным создателем! Ну или хотя бы окажутся в какой-нибудь далёкой, желательно малонаселённой галактике. Неужели это так трудно?
Кто-то с заметным южным акцентом фыркнул над самым ухом:
― Не-а, не трудно, вах! Но я не буду этого делать.
Я сначала шарахнулся в сторону, чуть не сбив с о-о-чень длинных ног двух беззаботно болтавших девиц, и, поспешно извинившись, начал оглядываться по сторонам, боясь, что кованый враг крадётся следом, выжидая удобного момента для рокового удара. Девушки неправильно поняли эти выкрутасы, приняв их за желание с ними познакомиться ― что в другой ситуации позабавило бы известного сердцееда, сейчас же только разозлив.
Пришлось внушить легкомысленным красоткам, что они спешат в библиотеку ― хотя сомневаюсь, помнили ли блондинки значение этого прекрасного слова ― собираясь просидеть там до вечера, читая труды древнегреческих философов. Усмехнувшись и пожелав девчонкам успехов в этом непростом занятии, я ускорил шаг, сердито буркнув невидимому собеседнику:
― А в чём загвоздка, что не так? Почему ты не хочешь нам помочь, ведь если бы мы не прикончили ненормального Профессора с замашками несостоявшегося диктатора, сидеть бы тебе в той фигурке кошки ещё очень и очень долго.
Голос сердито засопел возле другого плеча:
― А чем вы оба лучше противного старикашки? Сначала пообещаете отпустить, а потом начнётся:
― Сделай то, сделай это… Вах, надоело всё, лучше я как червяк какой-нибудь умру здесь, растворясь в воздухе чужого мира, чем снова попаду в рабство!
Он говорил жалобно, словно вот-вот был готов разрыдаться, и мне вдруг стало его жаль:
― Понимаю, Джинн, и даже сочувствую, но мы с Роджем не такие как все ― ценим свободу превыше всего, и потому, как только ты избавишь нас от этой напасти, немедленно отпустим тебя на все четыре стороны. Без каких-либо условий.
Он помолчал, видимо, обдумывая это предложение, и наконец проныл с надеждой в голосе:
― Поклянись, чтобы я поверил…
Подняв два пальца, словно произносил присягу на плацу, и выдохнув так, что в лёгких почти не осталось воздуха, гаркнул:
― Да чтоб я окончательно, без права перерождения сдох, если совру! ― и, подумав, уже спокойнее добавил, ― и Роджер тоже. Так будет справедливо.
Судя по задорному смеху, Джинну моя нелепая клятва понравилась, чего нельзя сказать о перепуганных прохожих, поспешивших отойти как можно дальше от орущего дурным голосом симпатичного психа. Обрадованный, что дело, кажется, движется в нужном направлении, я и не заметил, как Роджер оказался рядом. Жёсткая, словно металлическая рука оборотня схватила меня за горло, чувствительно придушив. Его бешеные глаза пылали нешуточным гневом:
― Это кто тут должен сдохнуть, придурок? Объяснись, или я помогу тебе исполнить первую часть клятвы. Причём совершенно бесплатно!
Хорошо ещё, что он быстро сообразил ― я беззвучно разевал рот, выпучив глаза, совсем не потому, что решил изобразить выброшенную на берег рыбёшку ― а просто задыхался. И ослабил хватку. Это позволило мне наконец-то счастливо вдохнуть пыльный городской воздух и, насладившись этим моментом, сначала как следует наорать на усмехавшегося оборотня, пытаясь избить его же вырванным из рук шлемом, а потом уже ввести в курс дела.
Через несколько минут с недоразумением было покончено, и, убедившись, что оба ― и взмыленный я, и посмеивавшийся негодяй-Роджер помирились, невидимый Джинн согласился выполнить свою часть заключённого устного договора ― устранить нашего врага. Мы ждали, что после сказанного им:
― Один момент, ребята ― сейчас всё будет! ― представитель второй стороны, то есть, тысячелетнее мифическое существо через пару мгновений ― или хотя бы пару минут ― объявится, порадовав нас словами:
― Дело сделано, парни ― живите спокойно и не парьтесь! Ну а я пошёл ― Vive la liberté! ― но вместо этого услышали насторожившее нас смущённое покашливание.
Оборотень нахмурил тёмные брови, нетерпеливо постукивая пальцами в кожаных перчатках по отнятому у меня шлему:
― Что не так, Джинн? Неужели эти твари даже тебе оказались не по зубам? Разочаровываешь, брат… ― в голосе напарника зарождались опасные нотки, не обещавшие нерадивому исполнителю ничего хорошего. И тот постарался оправдаться:
― Странно, но сила почему-то меня не слушается…
Роджер начал нетерпеливо простукивать шлем кулаком, словно пытаясь обнаружить что-то спрятанное в его глубине:
― Интересно, почему?
Невидимый проныра озабоченно вздохнул:
― Наверное, я слишком долго находился без своего сосуда…
Оборотень посмотрел на меня так, словно это я украл у бедняги его «дом»:
― Где сейчас фигурка кошки?
Пожал плечами:
― Осталась в кабинете Профессора. Наверное…
Джинн вдруг как-то слишком поспешно заголосил:
― Я ни за что туда не вернусь ― слишком много плохих воспоминаний!
Это переполнило чашу терпения и так взвинченного напарника: его глаза недобро потемнели ― видно, он сдерживался из последних сил:
― Ну и что ты предлагаешь? Говори, какой ещё «дом» тебе нужен? И предупреждаю, не зли меня, бестелесный сморчок…
Древний дух тут же залепетал:
― Подойдёт любой сосуд, желательно с крышкой.
Родж ткнул напарника локтем в бок:
― Мик, давай купим ему ночной горшок ― в самый раз для тех, кто не держит слово.
Не знаю, как долго продолжались бы наши препирательства, но тут я заметил того самого сутулого старичка с тростью. Он шёл по противоположной стороне улицы, словно к чему-то принюхиваясь. Пришлось действовать быстро: схватив Роджа за рукав куртки, я затащил его в переулок, указывая на медленно ползущего к пешеходному переходу врага. И заартачившийся было оборотень зашептал в темноту подворотни:
― Эй, ты ещё здесь, Джинн? У меня кое-что есть ― думаю, тебе вполне подойдёт.
Он вытащил из кармана маленькую металлическую коробочку, украшенную разноцветной эмалью, и, открыв её, скомандовал:
― Живо залезай внутрь, думаю, это ты можешь. Ну как? ― Роджер захлопнул крышку и, услышав доносившееся изнутри многократное гулкое чихание, довольно засмеялся:
― С новосельем, брат! Это любимая бабушкина табакерка. Надо сказать, она обожала крепкий табачок, моя старушка… ― насмешник снова прислушался к не прекращавшемуся чиханию, ― будь здоров, Джинни, попробуй только нам теперь не помочь ― навсегда оставлю там. Понял?
Я испуганно схватил его за воротник куртки:
― С ума сошёл? Мы же поклялись его не запирать, хочешь на самом деле сдохнуть? С клятвами не шутят…
Роджер отцепил мои ледяные пальцы от своей обожаемой косухи, приоткрыв крышку табакерки:
― Ну как, обжился на новом месте?
Ответом стало новый приступ чихания и чуть слышное:
― Вполне… Я сейчас попробую, подождите минутку.
Но не через минуту, ни через две ничего не изменилось ― враг продолжал медленно двигаться в нашу сторону, а вот Джинн, похоже, и не думал возвращаться. Я застонал, порываясь разбить лоб о кирпичную стену, у которой мы стояли:
― Всё, доигрался, шутник! Джинн наверняка обиделся и смылся. Теперь нам точно крышка ― кто знает, что придумал сумасшедший Отс за прошедшие годы…
Грубо схватив меня за шиворот, абсолютно невоспитанный оборотень почти побежал к противоположному концу подворотни, не переставая ругать нытика-вампира и не умеющего держать слово Духа. Он подтолкнул раскисшего напарника к оставленному там байку и, протянув второй шлем, буркнул:
― Поедем в убежище, там всё хорошенько обмозгуем. Учти, я без боя сдаваться не собираюсь. И вот что, Мик, у всех, конечно, бывают минуты слабости, но возьми себя в руки ― мы же отличные бойцы, и не с такой заразой справлялись.
Чувствуя, что заливаюсь краской стыда, кивнул, застёгивая ремешок шлема, и тут к нам подошёл странного вида паренёк лет двадцати. Что-то с ним точно было не так, и в первое мгновение я даже подумал, что это какая-то новая «химера» негодяя Отса. Представьте полностью экипированного горнолыжника, прижимающего к себе лыжи и смотрящего на вас чёрными испуганными глазами сквозь большие стёкла защитных очков. И всё это в по-летнему тёплый сентябрьский денёк.
Первым очнулся Роджер, грубо толкнув парня в плечо:
― Отвали, пацан, не до тебя сейчас! ― но тот даже не пошевелился, и это было очень подозрительно. Потому что удар оборотня и медведя свалит с ног.
Мы переглянулись, и Роджер снова поднял кулак, ну тут «лыжник» заверещал знакомым голосом:
― Вах! Не бейте меня, ребята! Это я, Али, ваш знакомый Джинн из табакерки. Клянусь, что честно пытался выполнить обещанное, но происходит что-то ужасное: теперь я даже не могу влезть в свой новый «дом». Всё, на что хватило сил ― принять облик человека, ― и он горько заплакал, тщетно пытаясь размазать слёзы поверх лыжного шлема.
Я растерянно смотрел на рыдающее «недоразумение»:
― Али, а с чего ты решил, что люди должны выглядеть именно так?
Джинн с отвращением бросил лыжи на асфальт, показав рукой на витрину спортивного магазина, в которой красовался похоже одетый манекен. Осторожно потрогал его плечо и, убедившись, что оно реально, сказал:
― Посмотри на того мальчишку: вот он одет как надо. Сможешь?
Улыбнувшись, Дух тут же «переоделся» в рваные джинсы и футболку с ярким принтом, но, подталкивая меня к мотоциклу, Роджер обломал его радость в своей привычной манере:
― Выходит, ты ― дефектный Джинн. Жаль… Ладно, бить не буду, можешь убираться куда хочешь ― всё равно какой от тебя теперь толк?
Перепуганный Али встал перед байком, растопырив руки как рыбак, демонстрирующий размер своего улова:
― Я ― не дефектный, а нормальный. Знаешь, какой у меня послужной список? О-го-го! Просто сейчас возникли временные трудности, но силы обязательно вернутся, вот тогда и выполню договор. Мы, Джинны, всегда держим слово. А пока возьмите меня с собой, ребята! Может, и пригожусь….
Было заметно, что ему просто чертовски страшно в незнакомом мире, и я вопросительно посмотрел на сердитого оборотня, заранее готовый к его грубому ответу. Но ошибся ― Родж усмехнулся:
― На байке нет для тебя места, Али. Но если хочешь, можешь попробовать догнать нас своим ходом…
Это был ещё тот аттракцион. Случайные прохожие, видевшие, как смуглый большеносый паренёк с чёрными глазами бежит рядом с несущимся по проспекту байком, наверное, не верили своим глазам. Впрочем, как и я. И только двоим это безобразие, кажется, действительно нравилось: довольно хохотавшему оборотню и ни в чём ему не уступавшему, явно повеселевшему Джинну.
Этот необыкновенный забег остановился у ряда неприметных гаражей. В ворота одного такого Роджер и завёл свой любимый байк, окинув меня и ничуть не запыхавшегося Джинна насмешливым взглядом:
― Ну и вы заходите, так уж и быть… Кстати, Али, если попробуешь предать нас с Миком, я тебе не завидую. И табакерку верни ― бабушкино наследство.
Джинн «обиделся» на слова оборотня и долго хлопал себя по одежде, изображая, что усердно ищет новый «дом», через минуту с хитрой усмешкой показав на оттопыренный карман Роджера. Тот хмыкнул, сделав вид, что не впечатлён ловкостью прилипалы. А вот я задумался, как лучше использовать способности нового члена команды ― раз уж договор он выполнить пока не в состоянии.
Мы сидели на знакомом старом диване и пили пиво. Джинн не рискнул к нам присоединиться ― впервые обретя тело, он чувствовал себя немного «не в своей тарелке» и потому грустил. Мне тоже было не по себе, но по другой причине:
― Слушай, Али, раз твои силы пока не доступны, что ты ещё можешь, помимо бега? Например ― стать невидимым или превратиться в ниндзя? Нам бы это здорово пригодилось… Справиться с «химерой» очень непросто, даже сорок лет назад этот негодяй был таким стремительным, что ни вампиры, ни оборотни за ним не успевали. Я тогда потерял двух лучших бойцов…
Судя по тому, как звякнула на полу бутылка, Роджера посетили похожие воспоминания. Он негромко зарычал, а я прищурился, пытаясь найти среди дюжины пустых одну непочатую посудину. У оборотня, как известно, проблем с ночным зрением нет, да и Джинн за тысячу лет сидения в лампе или другой таре наверняка привык к темноте. А вот я последнее время начал сдавать. Возраст, так его раз так… или что-то другое ― посоветоваться-то в любом случае было не с кем.
― Простите, ребята, похоже, прав уважаемый Роджер ― толку от меня никакого! Вах-вах! И в кого я такой уродился? Несчастный, никому не нужный… ― запричитал высоким голосом наш Джинн, и я попытался похлопать Али по спине, чтобы немного приободрить, пока расстроенный оборотень не вышел из себя и в сердцах не выкинул его вон.
Но, как говорится, вампир предполагает, а злая судьба… Кто-то негромко постучал в дверь, и от этого тихого, можно сказать, вкрадчивого звука у меня ещё больше заледенели руки и заныли клыки, а у Роджа глаза вспыхнули жёлтыми неоновыми огоньками. В полной темноте это выглядело жутко.
Мы промолчали, и тогда стук повторился. Теперь это уже было не робкое:
― Ау, есть кто дома? ― а уверенное:
― Открывайте, а то хуже будет!
Но и на этот раз никто не проронил ни звука. Уверен, каждый из нас тогда подумал:
― Может, пронесёт ― чёрт его знает…
Стук превратился в гулкие раскаты, словно в железные двери вдруг ударил молот самого громовержца. Первым сорвался распсиховавшийся Али:
― Никого нет дома, вах! Ты что, не понимаешь, старый ишак… ― а дальше последовало ещё очень много незнакомых, но, видимо, обидных слов, и после того, как в финале речи наш храбрый Джинн добавил, ― убирайся прочь, здесь не подают милостыню, плешивый дервиш! ― дверь слетела с петель, впуская в темноту яркий свет погожего сентябрьского дня.
А вместе с ним в гараж вошёл тот самый старик. Его наглая физиономия светилась неподдельной радостью, блёклые глаза под кустистыми бровями сияли торжеством, заранее празднуя победу, а голос прозвучал как-то особенно мерзко. Ну, так показалось, потому что крутого вампира вдруг затошнило как при качке на море:
― Здравствуйте, здравствуйте… Давно не виделись, друзья мои. Я так рад нашей встрече, а вы, смотрю, не очень. Жаль, хотя… К чему слова? Спрятаться от Гадюки невозможно: мой несравненный нюх никогда не подводил, с годами став только лучше. Помнится, сорок лет назад мы не закончили одно славное дельце. Вот я и пришёл, чтобы расставить всё по своим местам… Итак, приступим?
Он поднял руку, и дверь гаража начала медленно закрываться, издавая страшные звуки, способные украсить любой фильм ужасов. Рядом тяжело дышал Роджер:
― Не получается перекинуться, Мик, извини… Похоже, тварь распространяет вокруг странный запах, он блокирует мои способности. Придётся драться по старинке. Давай простимся на всякий случай: ты был отличным врагом… и вообще, хорошим парнем.
Мы пожали друг другу руки. Проверив языком не спешащие отрастать клыки, я усмехнулся:
― Не спеши нас хоронить, Родж ― тут полно битого стекла, оно режет не хуже ножа. Постоим за себя и свои Кланы…
В этот почти эпический момент, когда герои должны смотреть друг другу в глаза, пуская скупую мужскую слезу, дверь наконец закрылась. И стало чертовски темно. Почувствовав какое-то дуновение воздуха, я инстинктивно пригнулся. Но зрение снова меня подвело: разбив зажатую в руке бутылку о что-то твёрдое, я выставил её вперёд, смущённо слушая дикую ругань Роджера о «бледной сволочи и предательском ударе».
Тут рядом снова что-то просвистело, и задорный голос Джинна прокричал:
― А вот и не догонишь, старый хр… Ой, кажется, догнал. Ребята, эта тварь меня уколола, но я её поймал и держу. Помогите…
Раздался оглушительный удар, и в тёмном помещении гаража сразу стало очень светло: и неудивительно, ведь в могучем броске оборотень напрочь выбил двери. Я стоял у распростёртого на полу тела нашего героического Джинна. Его выразительные чёрные глаза были закрыты, но полные губы остались растянуты в довольной улыбке. Потому что обманчиво худенькие руки крепко сжимали горло лежащего рядом поверженного старикашки.
― О, Али… Ты погиб, спасая нас, выполнив обещание. Даже не обладая «силой», храбро бросился в бой со смертельно опасной «химерой» и победил. Но как? ― «страдал» я, стирая слёзы с глаз.
― Как-как… Просто придушил Гадюку, и все дела, ― грустно вздохнул сидевший на корточках у тела павшего героя Роджер, ― это с виду он был обычным мальчишкой, а на самом деле… Помнишь, как я пытался его ударить? Чуть руку не сломал. Кремень-парень… Жаль, я бы принял его в свой клан, он заслужил.
«Труп» Али бодро открыл глаза, садясь и счастливо пялясь на нас, пока мы испуганно шарахались в сторону от лжепокойника:
― Серьёзно, Роджер? Ты примешь меня в клан?
Оборотень сглотнул, качая головой, на которой красовался запекшийся след случайного удара подслеповатого вампира:
― Нет, я пошутил. А ну вставай и признавайся, почему до сих пор жив?
Али повиновался с грустной миной на загорелом лице, смущённо отряхивая с футболки остатки битых стёкол:
― С чего бы мне умирать? Вах, я же Дух, тем более ― Джинн, пусть и временно бесполезный…
Я обнял его, чувствуя себя так, словно прижимал к себе каменную скалу:
― Ты не бесполезный, Али, а совсем наоборот. Ох, ё-моё, что это за запах ― кажется, «химера» слишком быстро разлагается. Быстро уходим отсюда, пока её испарения нас не отравили.
Все поспешно выбрались на свежий воздух, и явно счастливый Роджер вёл свой байк, преувеличенно сильно ругаясь, что проклятая тварь изгадила ему такое хорошее убежище. Мы немного поспорили на эту тему, но до драки дело не дошло.
― И что нам с ним делать? ― кивнул оборотень на сияющего как масляный блин Джинна, ― пожалуй, устрою его дворником. Достанешь парню документы?
Я возмутился:
― Ещё чего, он же нам жизнь спас. Скоро куплю новые апартаменты, возьму его к себе дворецким. А что, хорошая идея. Как на это смотришь, Али? Кстати, Родж, можно мы пока у тебя перекантуемся? Что значит ― «я подумаю»? Эй, а ну слезай со своего драндулета. Вот ведь зараза, сбежал… Да чтоб я ещё хоть раз связался с этой волчьей мордой! И хватит ржать, чёртов Джинн, а то передумаю ― пойдёшь в дворники. Что это такое? Тебе понравится…

P.S. Входит в цикл «Закадычные враги». Продолжение по четвергам.