Стоял трактир на перекрёстке. Купец Афанасий (Глава 2)

Трактир со странным названием «Винегрет» жил своей жизнью. Гроза началась ещё с утра. Небо над Загульским лесом затянуло так, что день стал похож на сумерки. Дождь хлестал по стёклам, и в такт ему где-то далеко в глубине леса ворчал гром — глухо, недовольно, как старый медведь, которого разбудили не вовремя. Так что гостей никто не ждал.
Бабка Соня убиралась в зале. Лешик помогал, чем мог. Ворсан решил приготовить что-нибудь эдакое и напевал на кухне, гремя кастрюлями и сковородками. Вдруг снаружи громыхнуло так, что стёкла в доме затряслись, а на улице стало так светло, что ярче солнца в летний день.
— Вот ведь погодка, — ворчала Грымза, отскребая от обеденного стола въевшиеся в дерево пятна от еды и напитков. — Чай никто в такую погоду не шляется.
— А что, баб Сонь, соскучилась по гостям? — Лешик принёс ведро с чистой водой и протирал стол там, где Грымза его уже отчистила.
-Чё это соскучилась! – возмутилась бабка. – Просто, говорю, люди не любят в такую погоду шастать.
— Так это хорошо, значит выходной — сегодня, — обрадовался Лешик.
— Какой тебе выходной! Работай давай, — бабка с ещё большим остервенением начала скрести стол.
— Ладно…
— Вот радость кикиморе, погодка-то, — бабка Соня сдула с лица прядку седых волос, выпавших из кички и заслонивших ей правый глаз. — Небось вылезла из болота и радуется…
За окном громыхнуло, как будто кто-то в болоте довольно хрюкнул.
— Баб Сонь, дай волос поправлю, — Лешик подошёл к Грымзе и ловко убрал выпавшую прядку назад в причёску, как будто каждый день только этими причёсками и занимался.
— Эк, шалопай, — Бабка Соня даже слегка улыбнулась, потрепав парня по растрёпанным вихрам. — Молодец…
На улице ещё раз громыхнуло, и яркая вспышка ненадолго высветила Грымзу. Её тень упала на стену и почему-то выглядела как сгорбленное существо с крючковатым носом и длинными руками, чуть ли не до пола. Лешик посмотрел на тень, хмыкнул — и в этот момент гром ударил снова. Парень пожал плечами и вернулся к протиранию стола. С кухни потянуло ароматами запечённого мяса.
В дверь трактира требовательно постучали. Грымза с Лешиком переглянулись, из кухни выглянул Ворсан и все трое посмотрели друг на друга.
— Я открою, — кивнул Лешик и метнулся отодвигать мощный засов на двери.
— Чего так долго? — в трактир ввалился дородный мужчина в щегольском, но изрядно промокшем длиннополом кафтане и бородой лопатой, с которой вода лилась прямо на пол.
— А проходи, батюшка, — засуетилась Грымза, недобро улыбаясь, — сей час полотенчико тебе поднесём, бороду-то свою утрёшь… Лешик!
— Бегу, баб Сонь, — парень мгновенно испарился и через минуту уже подавал с поклоном купцу полотенце. Купец был занят собой и не заметил злой ухмылки парнишки.
— Что это ты, батюшка, в такую погоду-то из дома вышел? — бабка Соня быстро убрала со стола ножи да скребки, протёрла чистой тряпицей да набросила чистую скатёрку с узорами.
— Дела, знамо дело, старая, — купец уже вытер бороду полотенцем и стягивал с себя мокрый кафтан. — Эй, пащенок, повесь сохнуть!
— Сей момент, — мальчишка схватил кафтан и повесил его на жердь, свисавшую с потолка у самой печи.
— А что, гость дорогой, небось ужинать попросишь? — прищурилась Грымза, потирая руки.
— Знамо дело, — купец протиснул свою упитанную тушку между стеной и столом и рухнул на лавку, так что она затрещала под его немаленьким весом.
— Эй, малой, иди-ка моего коня устрой, да тарантас спрячь! Неровён молнией зашибёт, — пробасил купец.
Лешик переглянулся с Грымзой и выскользнул под ливень.
— Ворсан! – Грымза крикнула на всю избу. – Ужин давай! Гость у нас…
— Афанасий Игнатьев я, — купец приосанился, — слыхали небось?
— А как же, — засуетилась Грымза, расставляя посуду на столе, — кто ж не знает господина Игнатьева?
— Знамо дело, мы люди известные, — Афанасий вытер пот со лба большим цветастым платком. – Торговлю, чай, ведём не абы где, в самой столице. Да ко мне сам градоправитель обращается не иначе, как ваше степенство. О!
Афанасий спрятал в карман платок и поднял указательный палец вверх в доказательство своей важности и известности.
— А вот и ужин, ваше степенство, — из кухни вышел Ворсан с большим блюдом, на котором чудесным образом лежал запечённый поросёнок с яблоком во рту. Вокруг того поросёнка разложена была печёная картошка, присыпанная разнообразной зеленью.
— А ты трактирщик, молодец, — купец расплылся в довольной улыбке, — знаешь, как потчевать уважаемого человека. Раз такое дело, давай анисовки под поросёнка.
— Ваше степенство, все знают, что у Ворсана лучшая анисовка в округе, — улыбался трактирщик. – Сей момент, организуем в лучшем виде.
В это время дверь слегка приоткрылась и мокрый Лешик проскочил в свою комнату, зло зыркнув на купца.
Афанасий, тем временем, ухватил огромный нож и воткнул его в поросёнка. Он принялся методично отрезать от того куски мяса и складывать на свою тарелку. Ворсан вернулся с кухни и поставил на стол штоф мутно-зелёного стекла с притёртой пробкой и две чарки.
— Разливай, — кивнул купец на штоф, — для сугреву самое оно. Да под поросёночка, да с хреном… М-м!
Лешик, переодевшись в сухое уже устроился в дальнем углу и тихонько наблюдал за новым гостем. Бабка Соня, подстроившись под правила приличая, удалилась на кухню, но стояла под дверью и подслушивала.
Ворсан быстро откупорил штоф и разлил прозрачную жидкость по чаркам.
— За здоровье дорогого гостя! – поднял он чарку, приглашая купца выпить.
— Точно, за моё здоровье, — пробасил купец, быстро перекрестился, выдохнул и опрокинул содержимое в рот. На мгновение он зажмурился, потом резко вдохнул и потянулся за малосольным огурчиком.
Ворсан креститься не стал, а просто выпил и тоже захрустел огурцом.
— Эх, хорошо пошла, чертовка! — щёки купца порозовели, а глаза заблестели от удовольствия.
Ворсан мельком взглянул на Лешика, показывая глазами, чтобы тот шёл на кухню. Парень тут же тихонько встал и прошмыгнул мимо купца, чтобы подслушивать вместе с Грымзой.
— А что за дела, если не секрет, вынудили почтенного купца ехать в такую погоду?
— Да, семейные, чтоб они не ладны были, прости, Господи! Купец перекрестился окороком, от которого только что откусил здоровый кус, размазывая жир по бороде.
— Что-то случилось? – Ворсан незаметно разлил ещё по чарке и поднял, призывая выпить по второй.
— Ху, — выдохнул купец в сторону и, уже не крестясь, опрокинул ещё чарку. Посидел секунду, наслаждаясь теплом, которое разливается по телу и резко вдохнул. – Так наследство, голубчик. Тётку-то я свою, хе-хе, того…
— Чего тётку? – заговорщицким шёпотом спросил Ворсан, наклонившись вперёд.
— Так того… — купец откусил ещё кусок окорока и принялся жевать.
Ворсан терпеливо ждал, жуя солёный грибок.
— … помог, — проглотив, Афанасий закончил мысль.
За окном глухо громыхнуло. Купец вздрогнул и покосился на тёмное окно.
— Гроза, — пожал плечами Ворсан. — Бывает. Так чем помог? – Ворсан не отставал от Афанасия.
— Так это, — купец оглянулся по сторонам и понизив голос произнёс, — к господу нашему поближе, значить, переехать.
А потом басовито захохотал, умиляясь своей изобретательности. Вроде ничего не сказал, но и так всё понятно.
— Вот это дела… — протянул Ворсан и налил ещё по чарке.
— Небось болела, бедная женщина, — сделал печальное лицо Ворсан, а сам исподтишка наблюдал за купцом, которого уже порядком повело.
— А то ж, знамо дело болела, — Афанасий увидел полную чарку и засомневался: это новая или он забыл выпить?
— Тогда, — Ворсан поднял чарку, — выпьем за упокой души рабы божьей…
— Анфисы… — купец поднял чарку и погрузился в мрачные мысли. Потом тряхнул головой, так что свиной жир, замызгавший всю бороду, забрызгал скатерть и опрокинул чарку в рот.
— Богатая небось была, — подначивал к разговору Ворсан.
— Ещё бы, — купец поднял жирный палец, — мильонщица! Мне как раз не хватало… столица… купеческая управа…
Афанасий задремал сидя. Потом резко вскинул голову:
— Ворсан, ты хороший мужик, разливай!
— Кончено, ваше степенство, — Ворсан ухмыльнулся и разлил ещё по одной. – Расскажите, ваше степенство, как вы добились такого успеха?
— Сначала дело, потом трёп, — Афанасий взял чарку в руку, посмотрел мутным взглядом на содержимое и не раздумывая выпил одним глотком.
Ворсан не притронулся к своей, а с интересом наблюдал как на глазах пьянеет их гость.
— Да, мужик, сейчас я тебя научу, как разбогатеть, — Афанасий осмотрел окружающую обстановку трактира и хмыкнул. – Может тогда из бедности вылезешь. Как человек заживёшь…
— Буду премного благодарен, ваше степенство, — Ворсан склонил голову на бок и приготовился слушать мудрые речи уважаемого человека, пряча лукавую улыбку в усах.
— Так вот, был я мальчишкой, — Афанасий закинул картошину в рот и быстро прожевал, — собирал по стройкам старые гвозди. Потом чистил их, выпрямлял и сдавал в отцовскую лавку за медяки. И к совершеннолетию заработал таким образом ажно двадцать рублёв. О как!
Афанасий поднял палец, обращая внимание на важность информации.
— Так этого ж хватит в кабак пару раз погулять, — Ворсан подначил купца продолжить рассказ.
Афанасий гонял вилкой по тарелке маринованный грибок. Два дела одновременно в таком состоянии он делать не мог, поэтому замолчал. И гонял бы грибок ещё долго, если бы у Ворсана не кончилось терпение. Он взял вилку, наколол гибок и сунул в руку купцу. Афанасий долго пытался понять откуда у него в руке оказалось две вилки, но потом махнул рукой и закинул грибок в рот.
— Ну так и что уважаемый сделал с двадцатью рублями? – Ворсан налил купцу ещё.
— Какие двадцать рублей? – не понял купец. Пощупал свои карманы и, убедившись, что кошель на месте, облегчённо выдохнул. – Ах, двадцать рублей… Да! Тут как раз кстати папаня помер и оставил мне в наследство свои лавки. Ха-ха-ха!
Афанасий смеялся над своей шуткой и считал себя очень умным и приятным собеседником в данный момент.
— Свезло, так свезло, — покачала головой Ворсан и поднял чарку. – Давай, купец, выпьем, за упокой раба божьего…
— Игнатия… — Афанасий поднял чарку. – Нельзя не выпить за папаню. Такой переду… смо… трите… льный оказался. Очень вовремя помер. Царствие ему небесное.
Афанасий перекрестился чаркой и выпил не задумываясь. Ворсан сразу же сунул тому в руку окорок, и купец впился в него зубами, чавкая и брызгая жиром вокруг.
— Полагаю своему батюшке уважаемый купец тоже помог? – Ворсан вовремя убрал тарелку, давая возможность Афанасию уронить голову на стол.
— А как же, — заплетающимся языком пробурчал Афанасий. – Как же не помочь… родному батюшке…
А потом зал сотряс громкий храп купца Афанасия Игнатьева. Из кухни тут же подтянулись бабка Соня и Лешик.
— Чё, ребятки, — зловеще улыбалась бабка Соня, — повеселимся сегодня?
— Обязательно, — расплылся в улыбке Ворсан. – Лешик, помоги нашего гостя доставить до спальни.
— Агась, — Лешик подошёл к купцу и, легко взвалив того на плечо, понёс к лестнице.
— Хе-хе-хе, — Грымза наслаждалась моментом, — ты б малец хоть для виду покряхтел что ль.
— Зачем? – Лешик уже добрался до середины лестницы. — Он же всё равно спит.
— Ну-ну, — кивнула Грымза и принялась убирать со стола.
— Что думаешь, старая? — Ворсан выдернул яблоко из пяточка поросёнка и теперь с упоением грыз его.
— Ушлый, жадный, бессовестный, — безэмоционально сказала Грымза и понесла на кухню штоф с недопитой водкой. – А это лучше припрятать…
На улице вспыхнула молния, через какое-то время громыхнуло. Гроза уходила в сторону города.

Глубокой ночью Афанасий проснулся в кровати в полной темноте и тишине.
— Похоже гроза закончилась, — он сел в кровати и почувствовал, что во рту пустыня. Он пошарил впотьмах руками, но не нашёл ни кувшина, ни стакана с водой. – Ну хоть до кровати доставили…
Он попытался сглотнуть, чтобы погасить пожар, но увы. А тут обнаружилась ещё одна деликатная проблема: ему срочно нужно в туалет. Афанасий уже начал спускать ноги с кровати, чтобы наощупь идти вниз, но голоса из-за стенки заставили его замереть на месте.
— И всё-таки, Ворсан, я не согласна, — скрипела бабка Соня. – Отмывать кровь-то не тебе. А мои скрюченные пальцы тебе не жаль?
— Да, подумаешь, — басил Ворсан, — Лешик поможет.
— Ты пацана-то не приплетай, рано ему ещо, — возмутилась Грымза и пошаркала куда-то.
А потом Афанасий услышал, как за стенкой льётся живительная влага. Он сглотнул, но только потревожил сухое горло, а вот другая проблема стала более насущной. Он хотел было найти тазик для умывания, но за стеной продолжили разговор, и он снова замер.
— Ну, хорошо, и что ты предлагаешь, если не резать? – Ворсан явно был не доволен.
— Так просто придушим его и всё, — злорадно хихикнула бабка Соня. – Главное чисто. А денежек у него с собой много, я чую.
Афанасий похолодел. Он даже забыл о своей маленькой проблеме, так был ошарашен услышанным.
— Боже, куда я попал?! – он начал судорожно креститься, пытаясь вспомнить хоть одну молитву.
— Вот, не скажи, — Ворсан был явно не согласен, — лучше прирезать. Потом надо же тело куда-то деть? А тут сразу на куски порубим и можно часть в погреб на запас, а часть сразу запечь.
— Ну так-то да, — задумалась бабка, — запасы мяса пополнить нам не помешает. А хорошо ты ему подсунул того младенца под видом поросёнка. Он даже не понял!
Хриплый смех бабки смешался с одобрительным покашливанием Ворсана.
Афанасий уже не просто забыл о своих проблемах. Он закрыл рот руками, чтобы случайным возгласом не привлечь к себе внимание странных хозяев трактира. Липкий пот струился по спине. Внезапно до него донёсся сладковатый запах жира, застывшего на бороде. Афанасий принюхался, вспомнил как он уплетал запечённого поросёнка. Тут содержимое желудка поспорило с содержимым мочевого пузыря, кто быстрее выберется из Афанасия. Купец упал на четвереньки и исторг из себя всё, что просилось наружу.
За окном полыхнула дальняя зарница — бледная, беззвучная. На мгновение комната вынырнула из темноты, и Афанасий увидел на полу собственные руки, растопыренные, как у лягушки. Тьма схлопнулась обратно. Он тяжело дышал, в голове пульсировало. В комнате и так было темно. Но Афанасий понимал, что это темно в глазах, а не просто ночь на дворе. Часы внизу пробили три часа. Афанасий отполз к окну, обхватил колени и принялся бубнить всё что вспомнил из молитв, перемешивая их между собой.
Ещё одна зарница — дальняя, тихая. Стекло на секунду стало зеркалом. Афанасий увидел в нём своё отражение: бледное, перекошенное, с безумными глазами и мокрыми от пота волосами. Он отшатнулся, ударился затылком о стену и зажмурился.
— Господи, спаси и сохрани… — зашептал он. — Только бы дожить до первых петухов…
В соседней комнате было тихо. И Афанасий надеялся, что хозяева уснули, и у него получится выбраться из трактира незамеченным.

— Ворсан, этот толстопуз сбежал не заплатив, — ворчала бабка Соня, подметая пол в зале.
— Зато мы знатно повеселились, — довольный Ворсан готовил завтрак.