Закадычные враги 3

Вот уж не подумал бы, что у меня возникнут проблемы с Али. Не с самим Джинном, конечно, которого я в приступе благодарности за спасение наших с Роджером жизней принял в свой Клан ― хотя, честно говоря, это против правил, ведь самой инициации не было. Почему? А вы попробуйте укусить скалу или поделиться с ней своей кровью, если драгоценная вампирская влага не желает впитываться в тело Древнего Духа, растекаясь унылой лужицей по земле.
Как же бесит… Так о чём это я? Похоже, у Микаэля Чезаре Антонио Эммануэля Болонского (для друзей ― просто Мика) появились проблемы не только со слабеющим ночным зрением, но и памятью.
С таким диагнозом в прежние времена возле меня уже крутились бы с десяток конкурентов, желающих занять место Предводителя Клана вампиров города N. Но сейчас можно было не напрягаться, потому что из-за одного мерзкого завистливого старикашки, пожелавшего повелевать миром ― увы, такие дурни находятся в каждом столетии! ― не осталось ни моего Клана, ни Стаи Роджера, с которой мы много лет успешно враждовали.
Да ― хорошее было времечко, приятно вспомнить…
Спросите, как я посмел сделать членом Клана того самого Джинна, который подобно урагану смёл с лица земли моих «братьев»? Не кощунство ли это? Нет, ведь не будете же вы винить пилу или топор, срубающий любимую яблоню в саду. Вините руки, держащие это страшное оружие… Джинн был пленником проклятья и ничего не мог поделать с магической силой, заставлявшей его творить подобные вещи.
Для него всё происходившее было как невероятно сильный и болезненный взрыв, каждый раз разбивавший душу на осколки. И на вопрос, как же он переносил эту адскую боль, позволявшую заключённой в нём силе вырываться наружу, Али с грустью отвечал:
― Привык… Ко многому можно привыкнуть, Мик, только не к человеческой жадности и лжи. Вы с Роджером первые, кому я поверил и, надеюсь, не напрасно.
Я сразу же попытался его освободить, но ничего не получилось, ведь для того, чтобы это сделать, надо было сначала вернуть Джинну силы.
Ну хватит сантиментов, а то совсем расклеюсь. Дело в том, что временно оставшись без дома ― проклятый Профессоришка, чтоб он ещё раз сдох! ― и попытавшись заселиться в отель, я столкнулся с вполне законным нежеланием администрации пускать на свою территорию «моего человека» ― Али без документов.
Конечно, достать новому члену Клана права или удостоверение личности было несложно, но это требовало времени, а я после встречи с «химерой» чертовски устал. И хотел только одного ― упасть на кровать, проспав минимум сутки… Честно говоря, был соблазн именно так и поступить, но совесть не позволила бросить на произвол судьбы этого милого смуглого паренька с большим орлиным носом и глазами прекрасной лани. Хотя за его жизнь можно было не опасаться ― не завидую грабителю, рискнувшему на него напасть.
В такой ситуации оставалось только прибегнуть к гипнозу, которым все вампиры владеют в совершенстве. Я поймал взгляд симпатичной женщины за стойкой отеля, и тут за спиной раздался насмешливый, чуть хриплый баритон небезызвестного курильщика:
― Куда это ты намылился, брат? Или моя недостаточно изящная нора тебе больше не подходит, поэтому ты потащил нашего мальчишку в отель?
Женщина-администратор, которой опытный вампир-соблазнитель так долго строил глазки, окинула нас с Али разочарованным взглядом, и от этого я даже слегка покраснел, готовый придушить несносного шутника на месте. Но сдержался, хотя и с трудом:
― Какими судьбами, Родж? Ты же вроде не собирался помогать?
Противный оборотень изо всех сил хлопнул меня по плечу так, что я чуть не сел на пол:
― Шуток не понимаешь, бледная морда? Я просто поменял транспортное средство ― взял машину ― нас же теперь трое, ― и наглец подмигнул совсем смутившейся брюнетке за стойкой. Обернувшись к почему-то уставившемуся на потолок Али, он крикнул ему на ухо:
― Очнись, дитя аравийской пустыни! Что ты там увидел, раз рискуешь свернуть себе шею? Пошли, я тебя на машине покатаю…
Тот так и не повернулся к нам, негромко охнув:
― Бегите, ребята! Оно сейчас…
Я даже не успел среагировать ― вот она, старость! ― как Роджер оттащил меня за стойку, силой заставив нас с администраторшей пригнуться. И вовремя: что-то с грохотом ударилось об пол, осыпав всех кусками штукатурки. В воздухе ещё висела мелкая белая пыль, а мы с напарником уже пытались снять большую допотопную люстру с хрустальными подвесками с бедного распластавшегося под ней Джинна.
Усыпанный побелкой как мукой Али не подавал признаков жизни, но, наученный опытом, я не сомневался, что он жив, только прикидываясь трупом. Поэтому, оттащив остатки тяжеленой люстры в сторону ― в основном силами здорового как бык оборотня ― скомандовал:
― А ну быстро вставай, актёр погорелого театра, и рассказывай, что это было?
Хитрый Джинн заворочался, притворно вздыхая, после чего, резво вскочив на ноги и отряхнувшись, как пёс после купания, показал рукой на большую дыру в потолке:
― «Оно» было там, мамой клянусь! Большое, с кучей щупалец как у морского спрута. Наверное, собиралось схватить одного из вас, растерзав своим страшным клювом. Но люстра не выдержала его веса, упав прямо на меня, а монстр убежал! Вах-вах… Видимо, носится теперь по второму этажу, людей пугает.
Роджер, молча стряхнул с себя пыль, недоверчиво посмотрев на пострадавшего нового члена Клана вампиров ― впрочем, об этом я ещё не успел ему сообщить:
― Вот как ― опять героический Джинн нас спас. А знаешь, что подозрительно? Почему я не почувствовал этой твари на потолке? Это с моим-то нюхом? С оборотнем и акуле не сравниться, а тут… Ой, темнишь ты что-то, Али, ― и Роджер недобро улыбнулся, продемонстрировав свои впечатляющие, прямо на глазах увеличивавшиеся клыки.
От этого захватывающего зрелища непробиваемый хитрый Джинн восхищённо зацокал языком, а так не вовремя подошедшая к нам женщина-администратор тут же свалилась в обморок. Пришлось срочно приводить её в чувство, предварительно наорав на выпендрёжника-оборотня, чтобы тот немедленно прекратил свои неуместные фокусы.
Немного попререкавшись, странная компания быстро покинула место происшествия, поскольку встреча с полицией в наши планы не входила. Роджер на чёрном джипе повёз нас куда-то за город, и, почувствовав себя в безопасности, я прикорнул на жёстком плече довольно пялившегося по сторонам Джинна. Но нормально отдохнуть бедному Предводителю малочисленного вампирского Клана было не суждено…
Меня разбудил чересчур громкий разговор двух явно не умевших себя вести в приличном обществе, даже не знаю, как их лучше назвать ― придурков: машина стояла где-то в лесу, и Али яростно сопротивлялся напиравшему на него оборотню, пытаясь доказать, что виденный им в отеле монстр ― не плод его распоясавшегося воображения, и существует на самом деле.
Пришлось снова применить особенный приём, временно лишив обоих крикунов голоса. И пока спорщики обиженно шевелили губами, на пальцах показывая, что они думают о затыкающем рты напарникам ни на что не годном старом вампире, я достал из своей элегантной парки шоколадку, бессовестно позаимствованную со стола симпатичной брюнетки.
Надо было видеть их вытянувшиеся физиономии, пока я нарочно долго шуршал фольгой, разворачивая потрясающее швейцарское лакомство и, закатывая глаза, совсем как настоящая голливудская звезда, медленно отправлял в рот кусочек за кусочком. И только съев половину, милостиво разделил остатки между «враждовавшими сторонами», заодно вернув обоим способность говорить.
Удивительно, но это примирило ворчунов, и, почти мгновенно покончив с «райским наслаждением», двое уставились на меня с надеждой, что в кармане осталось ещё хоть немного «вкусняшки». Ну чем не дети?
― Итак, я понял суть вашего спора ― Родж не почувствовал монстра, но Али всё равно утверждает, что видел его. Наверное, вы оба правы, и на потолке сидел монстр-дух. Только этого нам не хватало, радует одно ― это не может быть «детище» Отса ― его создания из плоти и крови. Но от этого не легче: как-то раз мы с Учителем сражались с чем-то подобным и едва уцелели. Остаётся надеяться, что тварь пробралась в мир живых не конкретно за нами, иначе…
― А иначе что, дядя Мик?
― Иначе нам всем крышка, ― вздохнул я, тут только сообразив, что так неприятно резануло слух, ― ты как меня назвал ― «дядя»? Младшему члену Клана полагается называть Старшего ― Мастер или Наставник. Что ещё за «дядя»? Ох, не пялься так, Родж, я просто не успел тебе сказать ― Али теперь…
Роджер вдруг усмехнулся, поднимая вверх руку и не давая мне закончить:
― Да понял, чего уж там. Выходит, теперь мы ― семья… ― и он залился задорным смехом, от которого мороз прошёл по коже.
Я чуть не подавился от возмущения:
― Ты о чём, ненормальный?
Отсмеявшись, оборотень ткнул пальцем в притихшего Джинна:
― Этот малец не рассказал о твоей выходке, и я принял его в свой Клан. Когда успел? Да вот пока ехали и принял. Не по правилам, конечно, но надо же с чего-то начинать восстанавливать Стаю. Так что теперь Али ― «ребёнок» сразу двух Кланов, такие вот дела, Мик. Смирись…
Махнув рукой, я прислонился головой к окну и закрыл глаза:
― Скоро приедем на место?
― Через полчаса. Спи пока, обещаю, шуметь не будем. Да, Али?
Джин с готовностью выпалил:
― Да, дядя Роджер!
Веки сами собой распахнулись, рука зачесалась, собираясь от души всыпать непонятливому младшему члену сразу двух Кланов. Но оборотень меня опередил, охнув:
― Чёрт! У тебя затылок из гранита, что ли, Джинн? Всю руку отбил… Запомни, так обращаться к Предводителям Кланов нельзя. Вот если бы тебе было лет восемь, тогда…
Али тёр кулаками заплаканные глаза:
― Но мне… ик… и правда… ик… только восемь лет, дядя…
Мы с Роджем испуганно переглянулись и, взяв «младшего» за подбородок, я заглянул ему в глаза, увидев там сладкие лепёшки, халву, деревянный меч и гнедого жеребёнка… Мечты мальчишки. Мда, приехали…
― Похоже, Али сильно ударился и повредил голову. Интересно, бывает ли у Джиннов сотрясение? В любом случае, его нельзя ругать, он и правда ощущает себя ребёнком. Придётся ждать.
― Сколько? ― нахмурился Роджер.
Я пожал плечами, на всякий случай отодвигаясь от непредсказуемого оборотня:
― Неделю, месяц, год… А может…
― Понял, не дурак, ― Роджер отвернулся и оставшуюся часть пути не проронил ни слова.
Мы сидели за щедро накрытым столом в крепком деревянном доме где-то посреди леса. Роджер с аппетитом ел, я вяло ковырялся в тарелке, расстроенный новыми неприятностями с Джинном. А сам виновник переполоха на удивление бодро сметал со стола блюдо за блюдом, причём не важно, что это было ― рыбные консервы, солёные огурцы или подсохший, подозрительного вида пирог с ещё более подозрительной начинкой.
На прямолинейный вопрос оборотня, не треснет ли у него… э… лицо, только что начисто вылизавший тарелку новый член радикально поредевших Кланов вампиров и оборотней ответил, глядя на меня с обожанием:
― Я же ― растущий организм. Значит, должен много есть, правда, дядя Мик?
Кивнул, подцепив вилкой кусок пахнущего чесноком солёного огурца, тут же выбросив его в стоящее рядом на полу мусорное ведро:
― Кушай, кушай, детка… Роджер, а у тебя в холодильнике не завалялось что-нибудь без этой гадости?
Роджер ловко обгрыз куриную ногу, оставив только чистую, словно отполированную кость, и, посмотрев на неё, отправил в рот, прочавкав:
― Не смотри так, кровосос, ― это же самое вкусное… А что касается деликатесов ― фуагра или трюфелей с шампанским нет ― извини. Я же не знал, что придётся принимать у себя такого разборчивого зануду. Чеснок ему, видите ли, не по вкусу. Сам же говорил, что сказки про его антивампирские свойства ― полная ерунда…
― Да, ерунда, но этот запах так раздражает. Ты со своим чувствительным носом тоже должен его ненавидеть.
Неразборчивый в еде оборотень пожал плечами:
― Слишком долго живу на этом свете, привык… ― его красивое лицо вдруг погрустнело, и неожиданно для самого себя я ляпнул:
― Кстати, а как… Твои особенные способности с годами не ослабли?
Он чуть не подавился, раскашлявшись, и Али заботливо постучал «дядю Роджера» по спине, чем только ещё больше его разозлил:
― А что с ними должно случиться, Мик? Типун тебе на язык! Разве не знаешь, что ослабевание зрения и слуха ― первые признаки «конца». Говорят, после этого бедняга не протянет и месяца ― рассыплется прахом в самый неподходящий момент.
Внезапно быстро соображавший Роджер перестал жевать и, оттолкнув тарелку, охнул:
― Там, в гараже, ты врезал мне, потому что плохо видел? Нет… скажи, что просто разозлился… ― я поднял на него глаза, полные тоски, и промолчал. И могу поклясться ― на лице всегда насмешливого и грубоватого врага промелькнул страх. С чего бы вдруг?
Оборотень встал, внезапно решив собрать со стола тарелки, опустевшие во многом благодаря усилиям ещё совсем недавно даже не рисковавшего прикасаться к человеческой еде Джинна. В его голосе звучали непривычные, так нехарактерные для жизнерадостного, уверенного в себе существа, вроде Роджера, нотки отчаяния. Или просто показалось:
― И когда «это» началось?
― Несколько дней назад, так что две-три недели ещё есть…
― Ясно, ― это всё, что он сказал, однако… Впрочем, не важно, потому что в этот момент наконец-то насытившийся Али погладил свой заметно раздувшийся живот:
― Дядя Мик, дядя Родж, ик, что-то мне нехорошо… Где тут у вас туалет?
Следующие полчаса мы все были очень заняты, потому что объевшийся Джинн начал чудить: он носился по небольшому дому с криками на незнакомом языке и ронял всё, до чего только мог дотянуться. Я пытался его остановить, но это было равносильно попытке муравья бодаться с курьерским поездом. Роджер оказался умнее: он просто ходил за нами по пятам с ведром и сгребал в него многочисленные осколки и черепки…
Наконец «великовозрастный ребёнок» угомонился, уснув прямо на полу в коридоре. А поскольку даже вдвоём с Роджером мы вряд ли смогли бы его поднять, ограничились тем, что прикрыли Джинна одеялом, решив спрятать от обжоры все имевшиеся в доме съестные припасы.
За окном внезапно потемнело; ещё утром синие как глаза грустного вампира небеса заплакали мелким дождём. Сев в уютные кресла у затопленной печи, мы пили свежий чай, не торопясь начинать разговор. Но долго так продолжаться не могло:
― Расскажи про монстра-духа, с которым ты сражался… Как вообще можно с этой тварью драться? ― словно нехотя спросил Роджер.
Поставив чашку на стол, потёр виски:
― Это было очень давно, сын аптекаря Микаэль тогда только стал Учеником и допускался лишь до мытья стеклянной утвари в лаборатории. Однажды я застал Мастера, в то время известного алхимика, замершим перед одной из колб ― накануне он оставил в ней некое вещество, результат опыта с сильным ядом. Учитель тихо шепнул мне:
― Беги, Микаэль, здесь опасно ― злобный дух пришёл за эликсиром… ― а я его ослушался, спрятавшись под столом. Так хотелось посмотреть на настоящего бесплотного монстра. Такой был дурак…
У Роджера загорелись глаза:
― И что случилось дальше?
― Раздался взрыв, Учителя отбросило к стене, придавив шкафом, хорошо ещё, что тот был небольшой и пустой внутри, его только недавно принесли в лабораторию. Это спасло Мастеру Милашу жизнь ― шкаф хотя и повредил ногу, зато защитил от ядовитого содержимого разбившейся колбы. Всё вылилось на стол, и часть жидкости протекла сквозь щели на непослушного Ученика. Руку обожгло огнём, и перед тем, как потерять сознание, я увидел того самого монстра, присосавшегося к ожогу на тыльной стороне ладони…
Роджер вскочил с кресла, присев на корточки у моих ног:
― Дальше, рассказывай дальше, Мик…
Невольно улыбнулся ― сейчас он был похож на отчаянного юнца-хулигана, каким я впервые увидел его очень много лет назад,
― Знаешь, вспомнил ― а ведь тот дух действительно походил на небольшого осьминога, каких мы с ребятами ловили в прозрачной воде лагуны в Римини ― я там иногда гостил у бабушки. Только этот словно был соткан из чёрного дыма, и его контуры постоянно менялись, а огромные глаза смотрели прямо… Ужас, даже через столько лет становится не по себе. Я тогда сорвал с шеи цепочку с распятием и прижал к ожогу. Тварь исчезла, а дальше наступила тьма.
Оборотень сел на пол, ероша мозолистыми пальцами короткий ёжик светлых волос:
― То есть, ты прогнал эту дрянь обычным крестиком?
Взял со стола отложенную чашку чая, пригубив уже остывший напиток:
― Тут всё непонятно, Родж. Меня привёл в чувство Учитель, я уже умирал от яда. Помню, он прокричал в лицо:
― Жить хочешь?
И я кивнул из последних сил. Тогда он и напоил Ученика своей кровью, вылечив и открыв страшный секрет… Так Мик, сын аптекаря из Болоньи, стал вампиром. Что касается спасшего меня крестика, то он был мамин и никакой «волшебной силой» не обладал. Мастер долго его потом изучал, но так и не нашёл ничего особенного. Сказал, что произошло чудо, другого объяснения этому случаю нет, ведь, если верить старинным записям, того злобного духа победить невозможно.
Родж вскочил на ноги:
― Крестик ещё у тебя?
― Разумеется, никогда с ним не расстаюсь. И ещё, Учитель сказал ― раз дух присосался к ране, часть его может до сих пор быть внутри, ну ты понимаешь… Но это не точно, ― и сам не заметил, как вполне спокойная интонация быстро сменилась испуганным криком, ― думаешь, тот дух в отеле пытался напасть именно на меня? Чепуха, полный бред ― прошли не годы, столетия… С чего бы этой заразе так долго ждать?
Я стоял напротив оборотня, схватив его за воротник куртки, которую он, кажется, и во сне не снимал, ожесточённо встряхивая косуху вместе с её содержимым. В другое время за такие штучки Роджер ударом кулака уже отправил бы меня в полёт, но сейчас просто аккуратно разжал пальцы, вернув «психа» в кресло:
― Да, считаю, это был тот самый недобивший тебя дух. Кто разберёт, что у них на уме? ― оборотень выразительно стрельнул глазами в сторону мирно сопевшего на полу Джинна. ― За эти годы он, видимо, подрос и набрался силёнок. Вот и пришёл, чтобы посчитаться за старое. Логично? А найти обидчика было нетрудно, тем более, раз на тебе осталась, пусть и невидимая, метка.
Без сил откинул голову на спинку кресла, театрально положив ладонь на лоб:
― И что теперь делать, Родж? Пусть мне и осталось немного, но так хочется провести это время в спокойной обстановке с теми, кто вдруг стал так дорог старому вампиру…
Роджер хмыкнул, снова переводя взгляд на заворочившегося во сне Али:
― Насчёт спокойной обстановки ― это вряд ли, с таким-то непредсказуемым «младшим»… Но в любом случае, чтобы желание исполнилось, пора достать тот самый крестик, приготовив его к бою. Что смотришь, показывай это чудо, победившее зло…
Я кивнул, быстро расстегнув потрясающую сорочку от Prada, видимо, так изменившись в лице, что Роджер молниеносно подскочил, бесцеремонно ощупывая шею горе-напарника:
― Что? Где она? Неужели потерял, бледномордый растяпа? Немедленно вспоминай, где ты мог её оставить, поганка… ― дальше он добавил немало слов, которые обычно использовал, когда особенно на меня злился.
Но я так растерялся, что просто не мог здраво рассуждать, повторяя:
― Этого просто не может быть, я никогда её не снимал, никогда…
Ну а дальше события развивались так стремительно, что стало не до «страданий»: сначала в крышу что-то ударило, так что дом заходил ходуном, и кресло, в котором я сидел, медленно поползло в угол. К слову, вместе с вцепившимся в него Роджером. Затем на потолке комнаты начало расползаться тёмное пятно, постепенно заполняя всё пространство вокруг. И мир погрузился во мрак, как написал бы какой-нибудь недалёкий автор ужастиков в мягкой обложке. Во всяком случае, для меня ― точно, будь оно неладно…
Я замер, прищурившись и пытаясь различить хотя бы слабые очертания предметов. Но куда там! Однако слышно было хорошо. Сначала Роджер вскрикнул:
― «Оно» там, на потолке, Мик! Какая огромная тварь, а щупальца… фу, мерзость, кажется, с них что-то капает. Сопливая сволочь, я тебе сейчас покажу, как пачкать мою любимую гостиную ― раскалённая кочерга для этого как раз подойдёт! Не переживай, Микки, если что, уйдём вместе, как настоящие верные враги, согласен? Эй, Али, ты что творишь! Не смей трогать эту дрянь, дядя Родж не разрешает ― она плюётся ядом и вообще… Ох, ловко же ты её ― не знал, что Джинны так умеют.
Потом раздался радостный смех Али:
― Дядя Мик, не бойся, я её прогнал! А можно мне ещё что-нибудь поесть, а то я проголодался?
Наш с Роджером дружный вопль:
― Нет! ― совпал с исчезновением преждевременно наступивших сумерек и возвращением в мир света пусть и хмурого дня.
Я с умилением смотрел на повеселевшего оборотня, уже приготовившего швабру, чтобы убрать следы чёрной слизи на полу, и погрустневшего Али, тщетно обыскивавшего буфет на предмет какой-нибудь завалявшейся там еды. Поманив к себе пальцем снова спасшего нас тысячелетнего «мальца», усадил его рядом с собой, ласково гладя по кудрявой голове:
― Какой ты у нас молодец, младшенький! Горжусь тобой, но скажи, как тебе удалось совершить это чудо?
Светившийся от удовольствия Джинн скромно потупился:
― Вах! Сам не знаю, дядя Мик, просто ударил его кулаком, вот так, он и растаял… А можно хотя бы один огурчик?
Я перехватил его обманчиво худенькую руку, внимательно рассматривая намотанную на запястье знакомую цепочку с распятием. Из груди вырвалось почти волчье ворчание, затмившее, наверное, знаменитый рык Роджера:
― Ты когда успел это с меня снять, паразит?
Я ещё не набрал достаточно воздуха в лёгкие для очередного вопля, а цепочка как ни в чём не бывало уже снова оказалась на шее. Пока отбежавший в сторону «иллюзионист» жалобно ныл, пытаясь уклониться от швабры разъярённого оборотня:
― Дяденька Мик, не сердитесь, я же ненадолго её взял, просто хотел получше рассмотреть! Посмотрел бы и обязательно вернул, мамой клянусь, вах! Дядя Роджер, не надо, пожалейте палку ― она сломается. Вот, говорил же… Клянусь, я больше так не буду!
Через полчаса уставшие, но счастливые, мы снова сидели за столом, и взмыленный оборотень наливал «взрослым» в чашки мутную жидкость из подозрительно большой бутыли:
― Пей залпом, Мик. Это тебе не какой-то там мартини, а вещь. После того, что мы сегодня пережили, надо расслабиться… Вот, бери чашку в руку, заткни нос и глотай! Ну как? Ты чего это, положи на место нож, кому сказал!
Я разевал рот, выпучив вмиг наполнившиеся слезами глаза, бросаясь всем что попадало под руку в хохочущего оборотня, а Али довольно догрызал забытую на столе головку чеснока. На душе было хорошо и спокойно, хотя в желудке поднимался настоящий ураган. Но это мелочи, главное, что все остались живы. Даже я, во всяком случае, пока…

P.S. Входит в цикл «Закадычные враги». Продолжение по четвергам.