Закадычные враги 5

Первые дни после памятного продлившего мне жизнь «пикника у водопада», как окрестил его повеселевший оборотень, я пребывал в отличном настроении. Во всяком случае, пока не натыкался взглядом на собственное отражение в зеркале: вид длинных, абсолютно седых волос у пышущего здоровьем красивого молодого «человека» ― до сих пор не встречал вампира с таким потрясающим румянцем ― честно говоря, вызывал странное чувство.
Вероятно, неприятие этого, увы, свершившегося факта объяснялось моим постоянным стремлением к прекрасному, а седина, как ни крути, не отвечала высоким эстетическим запросам Микаэля Болонского. Если сказать проще, используя любимые словечки Роджера ― это бесило!
Разумеется, я сразу же попробовал бороться с «неприятностью», скупив краску для волос самых известных фирм. Не помогло. А после того, как Роджер посмеялся над моими потугами, предложив побриться наголо ― озверевший вампир, недолго думая, так и поступил. Чем привёл Али, тут же побежавшего делать «такую же, как у дяди Мика, причёску», в восторг и заставил надолго замолчать помрачневшего насмешника-оборотня, высказавшего потом в адрес «престарелого дурака» много интересных замечаний насчёт его умственных способностей.
Короче, было весело, и, хотя волосы за ночь отросли, на повторный эксперимент я не решился, обрадовав друзей, что окончательно и бесповоротно смирился со своей участью. Правда, заставив оборотня пообещать отвезти меня в приличный торговый центр, чтобы подобрать новый гардероб под цвет глаз и шевелюры ― не переношу заказывать одежду по интернету.
Он, конечно, поорал от души, заявив, что ни в какой чёртов Милан не поедет, но и выпустить «придурка» без присмотра не может. Поэтому придётся ненадолго вернуться в наш город, тем более что мы обещали Али купить новую одежду. Хотя Джинн прекрасно мог «сотворить» её и сам, но, как и положено избалованному ребёнку, ныл, пока у нас не кончилось терпение.
Интересно, что при всех разногласиях никто не предложил просто разбежаться. И не только потому, что опасность никуда не делась, ведь всё происходившее с нами в прошедшем месяце ― явно не было случайностью. Но и потому, что впервые за долгие годы мы не чувствовали себя одинокими.
Наверное, поэтому на вопрос, когда же поедем за покупками, успокоившийся Роджер просто сказал:
― Завтра.
Но Али этого показалось мало, и он переспросил:
― Дядя Роджер, а почему не сегодня?
Оборотень поднял на меня погрустневшие глаза:
― Потому что сегодня полнолуние, Али. Вы с дядей Миком вечером побудете одни ― надо кое-что сделать…
Оставив Джинна у телевизора смотреть какой-то боевик, Роджер повёл напарника в находившийся под гаражом подвал. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, остановившись у обитой стальными листами двери:
― Я останусь тут до утра ― закрой засов, это так, на всякий случай. Здесь, ― он снял с плеча рюкзак, ― сильное успокоительное, выпью его уже внутри. Обычно этого хватает на всю ночь, но лучше не выходите из дома до рассвета. Часов в десять утра выпусти меня, позавтракаем и поедем в город. Понял? И не опаздывай, после обращения я всегда очень голодный.
Он открыл дверь и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, словно растворился в темноте. Быстро сдвинув тяжёлую, служившую страховкой стальную балку, пулей полетел наверх, впервые почувствовав себя в этом доме неуютно:
«Почему Родж не включил там свет? Ах да, у него же потрясающее ночное зрение, а уж зубы и когти после обращения, наверное…»
По спине пробежал придавший мне ускорения холодок, и, быстро закрыв гараж, я помчался в дом, зачем-то трижды проверив замки на входной двери:
«Какого чёрта это делаю? Если он захочет войти, никакая дверь его не удержит…»
В комнате я сел на пол рядом с Али, делая вид, что интересуюсь происходившим на экране мордобоем. Но Джинн что-то почувствовал, посмотрев удивлёнными глазами:
― Дядя Мик, почему ты снова такой бледный, и где твой красивый румянец?
― Смыл, ― огрызнулся я, но, смутившись, поправился, ― на улице прохладно, вот и замёрз.
Он кивнул, но долго молчать не смог:
― Отвёл дядю Роджера в подвал для обращения, да? Тебе страшно? А ты когда-нибудь сражался с настоящим оборотнем, ну, понимаешь?
Я достал из шкафа припрятанную от обжоры пачку чипсов и начал забрасывать тонкие ломтики в рот, делая вид, что не замечаю, как Али таскает их у меня из-под носа:
― Однажды пришлось, но не со Стаей Роджера ― между нами никогда не было серьёзных стычек, если и дрались, то только на кулаках. А вот в тот раз… Никогда не забуду: это было по-настоящему жутко, столько пролилось чёрной крови, столько боли. Хватит, больше не спрашивай об этом. Давай поужинаем и спать. Я сегодня на всякий случай переночую в твоей комнате, там же, вроде, есть запасная кровать.
У Али глаза стали огромными как блюдца, и я пожалел, что так его напугал:
«Он и в самом деле считает себя ребёнком. Правда, не помнит, какие ужасы вытворял за эти тысячу лет, и слава богу…»
От звука его тихого голоса я весь покрылся мурашками:
― Дядя Родж ведь не придёт сюда, правда? Когда-то я прочитал, что оборотни в полнолуние ничего не помнят, даже кем они были, и хотят только одного ― убивать. До них невозможно достучаться и бесполезно умолять о пощаде… Вах, как же страшно!
Он прижал кудрявую голову к моей груди, зарывшись всхлипывавшим носом в любимый свитер, к которому я никому не позволял прикасаться. Но сейчас всё было иначе: одиночка Мик внезапно почувствовал, что просто обязан успокоить и защитить этого большого ребёнка.
«Ребёнка, способного по щелчку пальцев уничтожить не только оборотня, но и всех жителей города, включая старого вампира. Если только вспомнит, кто он такой и какие силы ему подвластны. А что, если по какой-то причине Роджер и в самом деле… Мне же придётся с ним драться, по-настоящему, до смерти. И почему за столько лет я ни разу об этом не подумал? Ох, Мик, кажется, ты слишком рано обрадовался «подарку судьбы» и на самом деле опять серьёзно влип…»
Но вслух как можно строже сказал, удивляясь, что голос даже не дрожит:
― Что за ерунда, Али? С чего вдруг что-то должно пойти не так ― дурацких фильмов насмотрелся? Вот оставлю тебя на месяц без телевизора…
Джинн поднял повеселевшее лицо:
― Вах, а у меня телефон есть и планшет ― дядя Роджер подарил! ― и он засмеялся так по-детски светло, что на душе сразу стало легче.
Отдал ему оставшиеся чипсы:
― Доедай, это на ужин, потом чистить зубы и спать ― что-то я сегодня так устал, глаза слипаются. А завтра поедем в город на шопинг. Что это такое? Скоро узнаешь… Куда побежал? На кухне всё равно ничего нет. И в холодильнике тоже. Эй, кому сказал ― не трогай кастрюлю с мясом, это для Роджера, а то он потом нас обоих съест, и даже без его любимых приправ.
В комнате Али горел ночник в виде дрожащих оранжевых язычков пламени, и, лёжа на чужой кровати, я наблюдал за их мельканием, прислушиваясь к мирному посапыванию Джинна:
«Вот счастливчик, сразу уснул, а тут ― чёртова бессонница. Это всё нервы, сейчас бы выйти погулять на полчасика ― ночь такая ясная. Звёзд на небе высыпало… Но нельзя ― вдруг там уже кое-кто бродит. Да нет, у него же сильное успокоительное ― спит, наверное, блохастый, не то что некоторые…»
Даже не заметил, как меня сморило. Проснулся, когда в комнату заглянуло нежаркое осеннее солнце, часы показывали без пятнадцати десять, и, второпях чуть не свалившись с кровати, помчался в ванную. На душе снова было спокойно ― «та самая ночь» прошла, а значит, можно было выкинуть из головы все глупости, что я себе насочинял.
Поэтому, уже без страха спускаясь в подвал, я насвистывал весёлый мотивчик, прикидывая, сколько сегодня потрачу на одежду для себя и Али. Роджер заранее отказался идти с нами, сказав, что предпочитает посидеть в машине и подремать, чем полдня мотаться по бутикам, слушая мои бредни.
У стальной двери, взявшись за засов, крикнул:
― Эй, Родж! Я пришёл, мясо ждёт на плите. Ты готов к свободе или хочешь ещё посидеть в подвале? Что молчишь, неужели до сих пор не проснулся, псина?
Признаюсь, прежде чем снять засов, я придумал много оправданий его молчанию ― например, перебрал с успокоительным и до сих пор не может продрать глаза. Или ― временно оглох и ничего не слышит. Другие мысли были ничем не лучше, но та, в которой напарнику вдруг стало плохо, а я тут стою и ничего не делаю, заставила сбросить тяжеленную балку на пол и, включив фонарик, наконец открыть дверь.
Я уже морально приготовился ко мраку, но в небольшом помещении было не так уж и темно. Неяркий свет проникал откуда-то сверху, видимо, через большой пролом в потолке, освещая что-то вроде лавки у стены. Другой мебели, как и пресловутых цепей, которыми Роджер должен был себя к чему-нибудь приковать, если, конечно, верить соответствующим теме романам.
Мне понадобилось не так уж много времени, чтобы представить, как вместо того, чтобы ломиться в стальную дверь, озверевший оборотень одной левой пробивает деревянный потолок. Ну а потом… Лучше не думать о том, в какой, видимо, опасности мы сегодня были. Значит, повезло. В любом случае, надо его найти, пока это не сделали грибники или кто посерьёзнее любителей «тихой охоты».
Я быстро выбежал из подвала и, осмотрев гараж, не нашёл там ничего подозрительного. И с чего бы полузверю ломать собственный безумно дорогой байк или царапать машину? А вот двери были распахнуты настежь, и это была не моя работа. Выходит, Роджер немного соображал, не став крушить стены, а вышел как человек ― в дверь.
Странно было то, что на самих дверях не было никаких отметин от взлома, а ведь вчера снаружи точно висел замок. То есть, кто-то открыл гараж и вошёл внутрь, чтобы… выпустить Роджера на свободу не в самой его красивой ипостаси. Или, что ещё страшнее ― напарника, если, конечно, он спал ― могли похитить. Всё, приехали…
Поскольку дело принимало серьёзный оборот, припомнив, что когда-то был неплохим охотником, я пошёл по следу. Вернее, по следам, которых на влажной земле было с избытком. Прибавьте сюда сломанные ветки и примятую траву, а ещё характерный запах оборотня ― слава вернувшемуся прекрасному обонянию! ― и станет ясно, почему сомнений в том, что скоро найду беглеца или его похитителя, не было.
Но всё произошло гораздо раньше, чем я рассчитывал ― в нос ударил тот самый запах. В первую минуту, потеряв контроль, меня обожгло желанием ― о, это болезненно сладкое ощущение растущих клыков и лёгкого жжения на языке. Сейчас хотелось лишь одного ― утолить нестерпимую жажду, растворившись в ней ― чужой крови…
Не буду расписывать, как непросто и мучительно далось мне противостояние этому проклятию всех вампиров. Главное ― я победил и, стиснув зубы, пошёл навстречу очередному испытанию. Роджер сидел совсем недалеко, всего в нескольких шагах от меня, под деревом обнажённый и, казалось, спал. Но я никому бы не посоветовал подходить ближе, ведь это чревато большими неприятностями: скорость у оборотней в любом виде потрясающая, не говоря уж о силе удара.
Его руки и лицо были окровавлены, но, принюхавшись, я так и не понял, чья это кровь, слишком уж странным показался лёгкий оттенок гнили. И ещё он был немного… Чёрт, чёрт, неужели Роджер покусился на чью-то, видимо, свежую могилу? Невероятно и как-то неправильно, что ли…
Стоя на относительно безопасном расстоянии, осторожно позвал:
― Родж, паршивец, не делай вид, что спишь. Глаза-то открой ― признавайся ― что натворил? Успокоительное не сработало?
И он исполнил просьбу напарника, но, глядя в эти усталые, да что там, измученные глаза, мне стало его жаль. Хотя голос звучал вполне бодро:
― Нашёл о чём спросить: в голове ― вселенская пустота. Одежду принёс?
Кивнув, бросил ему рюкзак, пока ещё не решаясь подойти ближе:
― Тут твои вещи, взял из подвала. Там, кстати, огромная дыра в потолке…
Он ничего не ответил и, осмотрев свои руки, начал медленно одеваться. Я, дурак, не сразу понял, что ему тяжело делать даже это, а когда сообразил, быстро подошёл, забыв об осторожности. Он принял помощь на удивление спокойно, и тогда я впервые понял, что Роджер мне доверяет. Сейчас, совершенно обессиленный, оборотень мог стать лёгкой добычей и не только для вампира, но поверил напарнику. Это дорогого стоило…
Пришлось практически на себе нести его до дома, не задавая больше вопросов. На крыльце нас встретил расстроенный Али и, горестно поохав, быстро отнял «ношу», словно пушинку перетащив огромного оборотня в гостиную. На столе уже стояла большая кастрюля с мясом, и вечно голодный Джинн мужественно переложил её содержимое в глубокую миску перед ухмылявшимся «дядей Роджем», не оставив ни мне, ни себе даже кусочка.
Я с умилением погладил наше заботливое «чадо» по голове, открыв ему две банки удачно спрятанных консервов, и Роджер сразу же приступил к восстановлению потраченной энергии. Так что через пару минут его миска сияла как солнечный блик на оконном стекле.
Подкрепившись, оборотень ушёл в ванную, и Али тут же подскочил с вопросами, ответов на которые у меня не было. Чтобы отвлечь его, пришлось отправить любознательного Джинна в гараж изучать ведущую в подвал дыру. Пока сам я топтался, встревоженный непривычной тишиной ― обычно Роджер развлекался исполнением незатейливых шлягеров прошлых лет, перемежая его с громким фырканьем и ворчанием на плохой напор воды.
Немного помявшись, постучал в дверь:
― Эй, ты там как, не утонул?
Несмотря на то, что в мрачном голосе оборотня не было угрозы, в желудке вдруг стало холодно ― хотя, возможно, всё-таки стоило сегодня позавтракать:
― Заходи, если интересно…
Озадаченный таким поворотом, я всё-таки приоткрыл дверь: уже отмывший кровь Роджер босой, в чистых рубашке и джинсах стоял перед большим зеркалом, задумчиво глядя на своё отражение. Словно отвечая на невысказанный вопрос, он развернулся, показав руки. Каюсь, не сразу понял, что с ними не так: острые как лезвия чёрные когти то росли на моих глазах, то прятались в невидимые «карманы».
Невольно сглотнул:
― Впечатлён, я так не умею. И что дальше?
Роджер завёл глаза к потолку:
― После воды из «живительного водопада» ты не только как деревенская девица сияешь ненормальным румянцем, но и соображать стал заметно хуже. Я перед тобой не выпендриваюсь, дурачина, «они» сами… не могу «это» контролировать, понимаешь?
До меня, наконец дошла опасность ситуации:
― Когти просто растут, у тебя ведь нет желания пустить их в дело?
Роджер отвернулся:
― Нет пока, но ключевое слово здесь ― пока… Кто-то меня контролирует: сначала ― когти, потом зубы, а дальше-то что ― полное обращение по чужому приказу? Понимаешь, чем это грозит всем нам?
Он тяжело задышал, и я положил руку на его плечо, хотя, честно говоря, было страшно:
― Не заводись… Ты совсем ничего не помнишь?
Это был глупый вопрос, на который я итак знал ответ, но Роджер сдержался, даже не заорав, хотя, видимо, очень хотел:
― Не помню, Мик. Ничего не помню ― ни как выбрался из подвала, ни что делал этой ночью. Зато смотри ― здесь, на плече… ― он снял рубашку, продемонстрировав неровный, явно воспалённый след укуса, ― не сразу проявился, гад, только после душа.
Я охнул, принюхавшись:
― Пахнет…
― Мертвечиной, да? Значит, зомби. Отличная перспектива ― зомби-оборотень ― слышал о таком раньше? Я тоже нет. Что ж, скоро начну охотиться за вашими с Али мозгами, ― усмехнулся, натягивая рубашку, Роджер, ― эй, Мик, ты что побледнел? Не надо, на самом деле мне очень нравится твой румянец. Да успокойся, не дёргайся как ребёнок, ― я пошутил, на оборотней эта мёртвая зараза не действует. Надеюсь… Откуда знаю? В книжке прочитал. Отстань, иди быстро поешь и отправимся искать нападавшего ― у меня к нему есть вопросы; шопинг временно откладывается. Или ты против?
Али, разумеется, увязался с нами, дав клятву не приставать по дороге и не мешаться у «взрослых» под ногами. Однако, пока Роджер уверенно вёл команду по лесу, младший представитель сразу обоих кланов рассказал о своих наблюдениях в подвале и очень нас удивил.
Оказалось, что любопытный «малец» обнаружил бутыль со снотворным, уверенно заявив, что над ним кто-то поработал и проку от такого успокоительного никакого. Неудивительно, что Роджер попытался, и весьма успешно, выбраться на улицу. Неизвестный заранее открыл дверь гаража, поджидая беглеца где-то в лесу, и там на него напал.
― Никакой мертвяк не справится с оборотнем, тем более после обращения, ― хмыкнул Роджер.
― Возможно, если только в снотворное не было добавлено отнимающее силы зелье, как в твоём случае, дядя Родж. Но, судя по пролитой крови, вы подрались.
― И зомби укусил-таки того, кто сам рождён кусаться, ― не к месту пошутил я, краснея под уничтожающим взглядом напарника. При этом его впечатляющие чёрные когти заметно подросли, что не осталось не замеченным наблюдательным Джинном:
― Вах-вах, вот это да… Мне бы такие!
Я удивился:
― Зачем они тебе? Собираешься кого-то разорвать? В нашем Клане излишняя жестокость не приветствуется.
Али повесил голову:
― Скажешь тоже, дядя Мик! Я и птичку не могу обидеть ― жалко… А ты сразу… Просто красиво, вах!
Только собрался возмутиться полным отсутствием вкуса у «молодого» поколения, как Роджер поднял руку:
― Молчите, я чувствую его запах…
Мы замерли, и вскоре после увиденного вместе с Али умчались в ближайшие кусты, пока Роджер стоял, сложив руки на груди над тем, что осталось от поверженного врага. К слову, осталось не так уж много, и, вытирая рот мягкими листьями ― не портить же свитер от Versace, спросил побледневшего «мальца»:
― Всё ещё хочешь такие когти?
Помотав головой, вместо ответа он снова нырнул в кусты. Впрочем, вернувшись, Али за минуту без лопаты закопал останки и, отряхивая руки, уверенно смотрел на открывших рты изумлённых «взрослых дядей»:
― Я хоть и маленький, но всё-таки Джинн, для меня такое ― раз плюнуть. Мёртвые должны лежать в земле, вах…
Мы не стали с ним спорить, ведь задавать вопросы всё равно было некому. Кстати, вернувшись домой, именно Али предложил ещё раз просмотреть «библиотеку» Рокки-крысиного короля, которую сам притащил из поездки, упаковав её в мусорные пакеты. На этот раз нас интересовало всё, что касалось «оживших мертвецов» и магии вуду.
Пока мы просматривали заметки Рокки, я не спускал глаз с Роджера ― слова, что кто-то может его контролировать, не давали мне покоя. Что если «это» начнётся прямо сейчас, сможет ли он себя сдержать, не покромсав друзей на кусочки? Большой вопрос…
Но беда пришла совсем с другой стороны: Али вдруг охнул, схватившись за горло, и, судя по посиневшему лицу, дышать ему стало очень трудно. Он размахивал руками, пытаясь что-то произнести, но разобрать, что именно ― не получалось. Наконец, Джинн справился с ситуацией, с трудом шевеля губами:
― Они пришли за мной…
Роджер схватил нашего «младшего» за плечи:
― Спокойнее, малыш. Чем мы можем тебе помочь?
Али снова закатил глаза:
― Надо спрятаться… в доме.
Тут, наконец, и я начал соображать:
― Джинн говорит о табакерке, где она?
От волнения, наверное, у оборотня когти выросли сразу раза в три. Он куда-то умчался, тут же вернувшись с маленькой железной коробкой, в которую Али в прошлый раз так и не смог забраться. Судя по тому, как покрылось нервными пятнами лицо Роджера, он прекрасно об этом помнил, но разводить сантименты не стал, открыв её перед почти потерявшим сознание Джинном:
― Вперёд, братишка, покажи этим засранцам, кто тут настоящий оборотень, ― и мельком взглянув в мою сторону, добавил, ― и даже немножечко вампир!
В другое время я бы призвал его к ответу за подобные слова, но не сейчас… Али закричал так, что у меня внутри чуть не разорвалось давно остывшее сердце, и… исчез. Его голос теперь звучал глухо, как из колодца, и на удивление спокойно:
― Вах, а тут очень уютно, правда, немного пыльно, и всё время хочется… апчхи!
Стыдно признаться, но я бросился Роджу на шею, и насмешник не стал издеваться над «красавчиком-неженкой», просто похлопал по спине своей большой ладонью, оставив на коже, а главное ― любимом свитере десять маленьких отверстий от когтей. А я проигнорировал этот чудовищный факт ― так был рад, что Али теперь в безопасности…
― Что ж, мы снова вдвоём ― «ребёнку» нельзя высовываться из табакерки. Продолжим поиски? ― сказал я с деловым видом, чтобы сгладить неловкость ситуации.
Оборотень кивнул, потянувшись к очередной пачке листов, но тут случилось такое…
Входная дверь вздрогнула от сильнейшего удара, рухнув и пропуская внутрь некое существо огромного роста, очень похожее на обращённого оборотня, только ― как бы помягче выразиться ― не первой свежести, с душком. Острые зубы были некрасиво оскалены, красные глаза угрожающе вращались, а клочья шерсти висели, как куски знакомой шубы, однажды порванной сворой собак.
Роджер резко повернулся, сунув мне в руки табакерку:
― Бери Джинна и бегом к машине. Уезжайте в город, спрячетесь там. Я тут один разберусь…
Засунул крошечную шкатулку в нагрудный карман:
― Я не оставлю тебя одного, ― «он» слишком силён, а ты не можешь сейчас сменить форму.
Напарник безжалостно рявкнул, хотя глаза просили прощения:
― Убирайся, кому сказал! Обойдусь без сопливых!
Показал ему не требовавший пояснений жест с одиноким пальцем:
― Ещё чего… Зайду со спины, действуй!
Отбросив эмоции, я сосредоточился на враге, скользнув за его спину и чувствуя, как увеличиваются клыки, способные разорвать любую плоть. В руке блеснул спрятанный в потайных ножнах смазанный ядом кинжал, готовый нанести смертельный удар. Вот только сможет ли он навредить тому, кто итак уже мёртв? Что ж, посмотрим…
Но проверить это предположение мне так и не удалось. Роджер схватил напольный торшер, мгновенно содрав абажур и заточив когтями края его длинной «ножки», сделал шаг к «гостю», неожиданно ласково спросив:
― Эдди, братишка, ты ли это? Что с тобой приключилось?
Большой, но видимо медленно соображавший зомби замер, словно обдумывая обращённые к нему слова, вдруг прохрипев:
― Прости, старший брат…
― И ты меня, Эдди, ― импровизированное «копьё» пронзило грудь друга и бессменной «правой руки» недавнего Главы Клана.
Напарник встал на колено у тела верного соратника и, приподняв его голову, внимательно прислушивался к невнятному мычанию «живого мертвеца». Ошалевший от увиденного, я смотрел, не зная, что сказать, а, тем более, делать. В отличие от Роджера, похоже, уже принявшего решение.
Он подскочил ко мне с безумным взглядом жёлтых глаз, схватив за грудки:
― Доставай табакерку!
Я беспрекословно подчинился ― а кто бы осмелился перечить оборотню в таком состоянии?
― Выходи, Али! ― рыкнул Родж, и из маленькой табакерки высунулась кудрявая голова взрослого человека ― это было фантастически неправдоподобно, я чуть не сел на пол от удивления.
― Что случилось, дядя Роджер? Вы же запретили…
― Молчи, «младший». Это мой друг и член Клана, он заслуживает очистительного огня. Сможешь?
Джин что-то пробурчал, и странное холодное пламя охватило тело погибшего оборотня. Через минуту от него не осталось и пепла. Печальный Глава Клана кивнул, позволив Али вернуться в «дом» и наконец-то заметив напарника:
― Эд всегда был очень умён ― даже в таком состоянии понял, почему пришлось это сделать. У него потрясающая сила духа: благодаря Эдди я теперь знаю имя и адрес нашего противника ― он вырезал их ножом на собственной коже, догадываясь, что может всё забыть. Сейчас приму душ ― от меня разит мертвечиной, после чего сразу вернёмся в город, пора положить конец этому кошмару. И… прости, что был с тобой так… ты ведь не злишься, Мик? Хорошо, тогда пошли, не могу тут находиться.
Через полчаса мы уже мчались на джипе по лесной дороге, и погружённый в свои мысли Роджер никак не реагировал на мои слабые попытки поговорить о случившемся. Поэтому я тоже замкнулся в себе, даже не пытаясь представить, каково это ― убить друга, пусть даже тот уже был мёртв.
С уникальным нюхом Роджера нам было несложно отыскать заброшенное здание бывшей консервной фабрики и найти спрятанную в её недрах лабораторию, где в огромных морозильных камерах лежали части тел не только похищенных членов Клана оборотней, но и моих «братьев».
Собрав немногочисленных работников этого отвратительного места, за дело взялся я. Гипноз ― отличный помощник, когда надо что-то разузнать, и работает не хуже пресловутой «сыворотки правды». Но вот что потом делать с обрушившейся на нас информацией? Как справиться со знанием того, что подобных тайных, разбросанных по миру лабораторий, проводящих жестокие эксперименты не только над людьми, но и такими, как мы с Роджером ― далеко не единицы?
Разумеется, с этим местом, как и с его руководителем, было покончено; простые работники подверглись гипнотическому внушению, навсегда забыв о том, что с ними происходило, и отпущены по домам. А найденные тела с помощью Али преданы очистительному огню. И всё же на душе было невыносимо тяжело ― мой прежний мир, как, без сомнения, и мир Роджера, навсегда перевернулся.
Единственное, что немного утешало ― разобравшись с этой угрозой, можно было не беспокоиться о «чужом контроле» над разумом оборотня. Во всяком случае, пока…
Через неделю, сидя у камина в только что купленной новой квартире, я крутил в руке табакерку, время от времени прикасаясь губами к бокалу с прекрасным золотистым вином, спросив у развалившегося в кресле оборотня, делавшего вид, что увлечённо смотрит на экране гигантской плазмы очередной чемпионат по автогонкам:
― Что же будет дальше, Родж?
Он ухмыльнулся, беря новую бутылку пива:
― Я не собираюсь спасать весь мир, Мик, если ты об этом. Даже такой крутой, как наша, команде это не по силам. Но вот исполнить данное Джинну обещание освободить его от «хозяев» ― должен.
Али неожиданно высунул голову из своего «дома», чем снова чуть не довёл меня до кондрашки, заставив схватиться за сердце:
― Вот именно, вах! Не хочу я всё время здесь сидеть ― хочу к вам, дядя Роджер, дядя Мик! Спасите же наконец бедного Джинна ― там скучно и голодно!
Оборотень взял со стола огромную пачку чипсов и, отдав её Джинну, захлопнул табакерку. Его глаза смеялись:
― Ну как, Мик, готов к новым приключениям? Нет? Уверен? ― в меня полетела диванная подушка, ― вот так-то лучше. Тогда жду предложений по этому вопросу, и немедленно, а не то запихну одну румяную вампирскую морду к Али, чтобы «ребёнку» не было так скучно…

P.S. Входит в цикл «Закадычные враги». Продолжение по четвергам.