Глава 1. Как я провела вечер в серпентарии (Глава 1)

Я лежала на кушетке совершенно обнажённая. В будуаре было тепло — камин растопили заранее. Аромат сандала щекотал ноздри. Рати подожгла ароматическую палочку. Я любовалась гвоздиками, заботливо расставленными горничной Настей в изящной вазе. Сегодня были белые. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка создавали атмосферу покоя. В будуар зашёл мой верный Тадао. Когда-то давно я спасла его от очень больших неприятностей. Но не буду о грустном. Кожа на плечах и бёдрах уже привыкла к тёплому воздуху. Я слышала, как Тадао отвинчивает крышку флакона с массажным маслом, привезённым специально для меня из Индии. Аромат индийских трав перемешался запахом сандала и заставил меня ненадолго зажмуриться от удовольствия.
— Тадао, будь добр, промни сегодня поясницу получше, — обратилась я к своему спасителю. — Слишком быстро я стала уставать в вертикальном положении.
— Хорошо, госпожа, — на чистом русском ответил мой японский помощник.
Я прикрыла глаза и полностью отдалась ощущениям. Сначала — звук. Масло капает на ладони медленно: кап… кап… — глухо, тяжело. Ладони Тадао растирают его, согревая, и аромат жасмина обволакивает меня. Обожаю этот запах. Он держится в воздухе секунду-другую, прежде чем руки коснутся спины. В этой секунде — всё: и тепло, и запах, и то, что сейчас будет. Я лежу и не тороплю её. Потом сильные руки Тадао ложатся мне на спину, и первое прикосновение вызывает в моём теле волну мурашек. Обожаю это первое мгновение, предвкушение наслаждения.
Его руки идут быстро. Ладони скользят от поясницы вверх. Шорох кожи о кожу, влажный, ритмичный. Вверх — вниз, вверх — вниз. Моя кожа под ладонями горит — не больно, а так, будто её разбудили. Там, где прошла ладонь, остаётся тёплый след, и он держится дольше, чем само прикосновение. Мышцы под кожей сначала напрягаются в ответ, потом обмякают, сдаются.
Потом его руки переходят на шею и плечи. Я чувствую, как Тадао усмиряет свою силу, осторожно, но настойчиво разминает мышцы. И только, когда разгорячённые мышцы превращаются в желе, я осознаю, насколько они были зажаты. Плечи были сведены, будто я всё время ждала удара — я этого не замечала. Теперь они падают вниз, и вместе с ними падает что-то в груди. Вздох облегчения вырывается из моей груди и губы невольно растягиваются в улыбке.
Дальше поясница. Тадао кладёт ладони по обе стороны позвоночника, чуть ниже талии, и начинает разминать — медленно, глубоко, продавливая мышцы к кости. Сначала ощущение странное: как будто внутри что-то плотное, каменное, не хочет поддаваться. Мышцы там всегда зажаты — от сидения, от напряжения, от привычки держать спину. Больно? Да не то слово. Я закусываю губу — не сильно, чтобы не до крови, — и чувствую, как челюсть сжимается вместе с поясницей. Вдох застревает где-то в горле. Я держу его там секунду, две… и отпускаю.
Пальцы нащупали узел — тугой комок сбоку от позвоночника — и начинают его разминать. Резкая боль пронзила поясницу. На мгновение я перестаю дышать — совсем, до темноты в глазах. А потом воздух сам возвращается: сначала в живот, потом в грудь, и я выдыхаю длинно, медленно, как будто выпускаю из себя застрявший комок. Тадао не отступал: давил, разминал пальцами, костяшками, основанием ладони. И постепенно комок становится горячим, потом мягким, потом просто исчезает, растворяется под пальцами. И вместе с ним уходит напряжение.
Всё, теперь боли не будет. За столько лет я уже знаю всю процедуру наизусть. Теперь только блаженство. Движения Тадао становятся быстрые, ритмичные, бодрые. Похлопывания, лёгкие удары ребром ладони, вибрация. Моё тело отзывается: мышцы сокращаются, кожа краснеет. Поясница сначала гудит — глухо, изнутри, как будто там что-то медленно просыпается. Потом тепло поднимается вверх по спине: я чувствую, как оно ползёт вдоль позвоночника, растекается под лопатками, добирается до шеи. Кожа горит — не больно, а так, будто её натёрли сухим полотенцем. Там, где прошла ладонь, остаётся пульсация: тук… тук… — чуть быстрее, чем сердце. Сонливость уходит из головы не сразу: сначала тяжелеет затылок, потом в висках становится пусто и легко.
И вот наконец — лёгкие поглаживания, успокаивающие, собирающие тепло. Поясница ещё горит, но уже мягко, приятно. Я лежу и не двигаюсь. Просто лежу. Тело тяжёлое и лёгкое одновременно — как будто меня вынули из него, погладили и вернули обратно. В комнате тихо, пахнет жасмином. Я лежу и чувствую, как тело стало лёгким. Приятная ломота заставляет меня потянуться. Я слышу, как Тадао вытирает руки полотенцем. И только потом вспоминаю: вечером – приём у Крупицыных. Но это вечером, а сейчас ощущение, что могу свернуть горы.
Тадао закончил и прикрыл моё тело простынёй.
— Аригато годзаимас, Тадао, — японский я учила с тех пор, как подобрала еле живого паренька, путешествуя по Японии.
— Ээ, — ответил Тадао и тихо покинул мой будуар.
Я неспеша поднялась с кушетки и всласть потянулась. В пояснице что-то щёлкнуло. Похоже позвонок вернулся на место. Вот и славно. Я накинула халат и села перед камином. А через несколько минут в комнату уже катила столик с завтраком Рати, женщина сорока лет, пожелавшая навсегда остаться со мной, после того как родня её покойного мужа чуть не сожгла её заживо на погребальном костре.
— Доброе утро, госпожа, — слегка поклонилась Рати. – Ваш завтрак. Марио сегодня постарался. Ваши любимые круассаны с ванильным кремом и кофе по-турецки.
Лёгкий акцент придавал её речи игривости.
— Шукрия, Рати.
— Аапка свагат хай, маликин Матильда, — улыбнулась Рати и вышла из комнаты, захватив подставку с догоревшей ароматической палочкой.
Я сидела в своём любимом кресле, прикрыв ноги пледом и смотрела в окно на почти голые деревья в парке. Осень перевалила через середину. Теперь я всё реже покидала свой уютный особняк для пустых прогулок. Только по приглашению на приёмы. Странно, что аристократы меня ещё приглашают. Ведь большая половина их готовы меня предать анафеме или просто убить исподтишка. А другая половина в тайне мне завидует. Даже наш император предпринял несколько неудачных попыток выдать меня замуж, после того как я похоронила мужа и сына. Я мельком взглянула на фото на камине.
Тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, и откусила первый самый вкусный кусочек круассана. Воздушное блаженство таяло во рту сладким наваждением. В сочетании с горьковатым с ореховыми нотками кофе – просто высшее наслаждение, особенно после массажа от Тадао. Как мне повезло найти таких хороших людей. Помню, как вытаскивала Марио из долговой тюрьмы, когда гостила в Италии. Такой талант нельзя держать в застенках! Я, как истинная гедонистка, понимаю это лучше всех.
Всё, утренняя порция удовольствия для тела получена. Теперь можно заняться удовольствием для души. Я переоделась в удобный брючный костюм. Наши столичные кумушки готовы меня разорвать на лоскуты за такое пренебрежение традициями. Но мне всё равно. Главное моему телу удобно, остальное мелочи. А ещё не люблю на голове «вавилонские башни». Поэтому подстригла милое каре. У нас вроде стригутся только в монастырь, если я точно помню. Но мне всё ещё всё равно. В монастырь я не собираюсь, разве что на экскурсию.
Вышла за дверь будуара и тут же из тени вышел мой бессменный сопровождающий Тадао. Он молча поклонился и последовал за мной на небольшом отдалении. Всегда удивлялась его терпению.
— Даниловна! — я зашла в левое крыло, где у нас располагались всевозможные творческие мастерские. От швейной – до танцевального зала.
— Утро доброе, барышня, — отозвалась наша… даже язык не поворачивается назвать её швеёй. Модельер, не иначе. Она проработала много лет в костюмерной столичного Мариинского театра, пока её не ушли какие-то интриганки. Зато повезло мне. К тому моменту обо мне уже ходила дурная слава аристократки, не соблюдающей традиции, особенно в одежде. И Вера Даниловна со своим чемоданчиком прямо из театра пришла ко мне. С тех пор я стала носить костюмы ещё эпатажнее, а столичные дамы исходили желчью от зависти.
— Да какая я тебе барышня, Даниловна, окстись! Я ненамного младше тебя. Скоро совсем старая стану. А ты всё барышня.
— Да по сравнению со мной, очень даже барышня, — она кокетливо поправила седой локон, упавший ей на лоб, и мельком взглянула на стоявшего у стены Тадао.
— Ладно, барышня, так барышня, — не стала я с ней спорить. Нашу театралку не переспоришь. – Что с моим нарядом на сегодня, успеешь?
— А как же! – Даниловна самодовольно улыбнулась. – Да ради того, чтоб эти дуры подавились своей желчью… Всё будет, не переживайте, госпожа Матильда. Если что, Рати поможет.
— Отлично, — я в предвкушении потёрла руки.
Выбравшись из мастерской, я пошла на кухню. Тадао тенью следовал за мной.
— Тадао, ты хоть дома отдохни. Зачем ты ходишь за мной? Здесь мне точно ничего не грозит.
— Так надо, госпожа, — опять слегка поклонился Тадао.
Я пожала плечами. Много раз с ним спорила, доказывала, что это лишнее, что у него могут быть и свои дела, но… Японцы – такие удивительные люди!
Я прошла по коридору, погружённому в полумрак, и вышла к парадной лестнице. Особняк был устроен необычно: три отдельных здания соединялись со стороны заднего двора огромным помещением, отведённым под кухню и кладовые. Там же имелся отдельный вход — для доставки продуктов. У каждого крыла был свой выход на задний двор, где теснились хозяйственные постройки и большой гараж.
Моей территорией было центральное крыло: будуар, кабинет, покои Тадао, малая гостиная и столовая. На втором этаже, куда вела довольно широкая лестница, располагались большой зал для приёмов, библиотека и гостевые комнаты.
— Марио, тезоро мио! – я шла навстречу моему сокровищу, а он, бросив всё, пошёл навстречу мне.
— Матильда, аморе миа! – Марио по заведённому шуточному ритуалу поцеловал мне руку и снова предложил выйти за него замуж.
— Нон ти спозэро, Марио, — я покачала головой. – А вот твои круассаны – буониссими! Что будет на обед?
— Что предпочитает моя Матильда? Французскую кухню, итальянскую, японскую, индийскую? Может борщ?
— Сегодня что-нибудь лёгкое на скорую руку, Марио. Вечером иду в серпентарий, там хотя бы покормят. Надеюсь…
— Перфетто, миа Матильда, всё будет, не переживай.
Я кивнула, прихватила из вазы персик и отправилась к себе в кабинет. Теперь наступило время немного поработать. От мужа мне остались золотые прииски и несколько перерабатывающих заводов в Аргентине и контрольный пакет акций Императорского вагоностроительного завода здесь, в Санкт-Петербурге. На местах работали доверенные люди. Они присылали мне раз в месяц отчёты и предложения по усовершенствованию процессов. Вот сейчас я и решила посвятить время до обеда разбору писем от управляющих.
— Тадао, помогай, раз уж всё равно здесь, — я кивнула на гору писем.
Мой идеальный телохранитель молча пододвинул стул к моему столу, сел и придвинул к себе пачку отчётов.
В кабинете тикали большие напольные часы, оставшиеся ещё с тех времён, когда муж был жив и работал в этом кабинете. В камине потрескивали поленья. Серый осенний день шёл своим чередом. Часы пробили дважды, и дверь бесшумно отворилась. Тадао резко повернул голову в сторону двери и напрягся.
— Госпожа Матильда, пора собираться, — в кабинет вошла самая юная обитательница моего дома Настя. История её появления в доме не такая трагичная, как у других, но очень типична для патриархального общества. Сбежала из деревни, где её хотели выдать замуж за вдовца с оравой детей. С трудом добралась до города, а тут у неё местная шпана украла последние медяки. Так что ей оставалась одна дорога – в бордель.
— Хорошо, Настя. Даниловна успела? – я встала, сладко потянулась и наклонилась вправо-влево, чтобы разогнать кровь по телу. Тадао молча подошёл и размял мои плечи. Я благодарно улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается по шее, голова свежеет, а плечи расслабленно опускаются.
— А то ж! Ей Рати помогла. Так наряд вышел шибко затейливый. Уж и не знаю, как Вы, госпожа, в его влезете. А что ежели Вас попутают с мужчиной каким? Грех-то какой…
— А что в этом плохого? – улыбнулась я, складывая бумаги в аккуратную стопку.
— Так же положено, чтоб женщины в платьях, аль в юбках, мужчины в штанах.
— Ой, Настя, всё это придумали люди. А теперь и сами не знают почему, не находишь?
— Ну, уж… Вам видней, госпожа Матильда, — проворчала Настя, по дороге смахивая пыль с фигурок на каминной полке. — Мы люди простые, нам в етом разбираться не след. Надобно сказать Степану, чтоб дров нанёс. Холодает ужо.
— Да, пусть Степан по всем комнатам пройдёт, посмотрит.
— Хорошо, госпожа Матильда, — Настя шмыгнула за дверь, выполнять поручение, а я направилась к Даниловне.

— Даниловна, я пришла, — с порога крикнула я.
— Барышня – меряй! – Даниловна с гордостью смотрела на произведение искусства, вышедшее из-под её рукодельных пальчиков. – А ты за дверью постой, нечего тут… Барышня переодеваться будет.
Даниловна настороженно посмотрела на Тадао. Но тот даже не шелохнулся.
— Тадао, будь любезен, подожди меня за дверью. Потом пойдём обедать, — я посмотрела на молодого мужчину, по сути, заменившего мне сына и улыбнулась.
Японец молча поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.
— Ой, Даниловна. Он меня и не в таком виде видел, — я махнула рукой и принялась раздеваться.
Окинув взглядом весь костюм, висевший на манекене, я злорадно усмехнулась. «Ну Крупицыны – держитесь!»
— Ну так это ваши дела, я в них не лезу, — поджала губы Даниловна, снимая с манекена наряд.
Костюм сел идеально. Всё-таки у Веры Даниловны просто золотые руки и отличный вкус. Я посмотрелась в ростовое зеркало и то, что я увидела, вызвало в моём теле тёплую волну предвкушения.
— Даниловна, ты просто чудо, — я обняла женщину. – Сегодня мы с тобой всех порвём!
— Барышня, пускай твой японец пару фоток сделает, для коллекции, — Даниловна кивнула на толстый фотоальбом, где хранила фото всех наших шалостей в одежде.
— Обязательно. Потом вместе посмотрим альбом, самой интересно. А теперь обедать.
Я переоделась в домашнее и отправилась в столовую, где уже Рати накрывала на стол.
— Рати, а где Айно? Что-то я её сегодня не видела, — я села за стол. Тадао тут же подал мне стакан воды. Он всегда следил, чтобы у меня под рукой была вода, как принято у него на родине.
— Айно сегодня выходная, Вы же её сами отпустили. Она собиралась на лютеранское кладбище проведать предков.
— Точно, — я хлопнула себя по лбу. – Никак не могу запомнить, у кого когда какие религиозные ритуалы. Надеюсь, вы не сильно обижаетесь на мою забывчивость?
— Да что Вы, госпожа Матильда, — Рати закончила расставлять тарелки и нажала на кнопку у двери. – В нашем доме столько религий, что всё и не упомнишь.
— Аморе миа, вот и обед, — в столовую вошёл Марио, катя впереди себя тележку, уставленную кастрюльками. – На закуски мясная, сырная и овощная тарелки.
Марио начал выставлять их на стол, продолжая перечислять блюда:
— Шашлычки по-гречески из курицы, и паста карбонара. На сладкое панна котта. Лимонад из свежих лимонов.
— Марио, тезоро мио, всё так вкусно выглядит. А запах… М-м… Рати, зови всех, кто свободен.
— Но… — Рати на мгновение растерялась, но потом кивнула и вышла.
— Тадао, Марио, садитесь, составьте мне компанию. У меня сегодня будет трудный вечер.
Тадао молча сел рядом со мной. Марио занял место напротив. В это время дверь отворилась и в столовую, осторожно оглядываясь, зашёл Степан.
— Здоровья честной компании, — он топтался у порога, не решаясь зайти.
— Здравствуй, Степан, проходи, не стесняйся. Сегодня обедаем все вместе, кто хочет, конечно.
— Я за радость, госпожа, — Степан сел поближе к Марио.
— Добрый день, — Бронислав Жихарев, начальник охраны моего особняка, оглядел помещение цепким взглядом, оценивая обстановку. Мужчина опытный, служил ещё при муже. – Разрешите присутствовать?
— Проходи Бронислав, присаживайся, — кивнула я ему и отпила ещё глоток воды под пристальным наблюдением Тадао. Он меня уверял, что стакан воды перед обедом способствует лучшему пищеварению. И у меня не было причин ему не доверять. – Твои ребята придут?
— Как можно, госпожа, — нахмурился Бронислав. – Двое дежурят, двое спят, остальные поели уж на кухне.
— Ну, тебе видней, — пожала я плечами и кивнула входящим Даниловне и Насте.
Рати осталась у дверей, дожидаясь последнего обитателя дома, моего личного шофёра Тимера. Мужчина средних лет европейской внешности на самом деле был башкиром. Попал ко мне по объявлению. Тогда пришло много претендентов, невзирая на слухи и мою репутацию. Выбрала я его всего за одну фразу, обронённую во время пробной поездки: «Дорога, как жизнь, госпожа. Торопиться нельзя — можно пропустить важное».
— Добрый день, — Тимер слегка поклонился и занял свободное место между Брониславом и Даниловной. Рати принялась обходить всех и раскладывать пасту карбонара по тарелкам.
— Тимер, машина на ходу? Сегодня едем к Крупицыным.
— Всё работает, можем ехать, госпожа Вольская-Регало.
Все резко повернулись и посмотрели на башкира. Он сидел с невозмутимым видом и грыз кусок салями. Ну не принято у нас называть меня по фамилии. Но Тимер предпочитает держать дистанцию. Наконец Рати закончила разносить пасту и тоже села рядом с Настей. Всегда люблю смотреть на сотрапезников, когда они приступают к еде.
— Итадакимас, — одними губами прошептал Тадао, сложив руки ладонями перед грудью и слегка наклонив голову вперёд.
— Бенедик, Домине… — проговорил Марио и перекрестился.
— Ом Шиварпанамасту, — прошептала Рати приложив ко лбу кусок хлеба.
Настя и Степан бурчали себе под нос что-то неразборчиво. Потом перекрестились по православному. Только Вера Даниловна и Бронислав, как не придерживавшиеся никакой религии, просто сидели и ждали, когда остальные воздадут должное своим богам. Я тихо улыбалась, глядя на людские заблуждения. Человек, в сущности, слабое существо, ему нужна поддержка кого-то сильного, такого, как всемогущий Бог. И кто я такая, лишать их веры? Пусть верят во что угодно, пока это никому не вредит.
Верующие закончили свои молитвы и посмотрели на меня.
— Приятного аппетита, — я взяла вилку и приступила к еде. Все последовали моему примеру.
— Прямо как на приёме у какого-нибудь графа, — Настя прошептала Рати. Правда услышали все, так как ели молча.
— Что ты Настя, — я вытерла губы салфеткой и отпила лимонада. – На приёмах у аристократов намного скучнее и опаснее. Никогда не знаешь, кто захочет тебя отравить.
Бронислав поперхнулся и закашлялся. Тимер постучал его по спине.
— Ты в порядке, агай Бронислав?
— Да, всё хорошо, — Бронислав залпом выпил стакан лимонада и продолжил есть, мрачно пялясь в тарелку.
— Марио, паста великолепна, — обратилась я к нашему повару.
— Что Вы, госпожа Матильда, это всего лишь паста. Такое мы, итальянцы, едим почти каждый день.
— Ох, господин Марио, я такого вовек не едала, — Настя умудрялась наворачивать макароны на ложку. – У нас всегда макароны, так они и есть макароны, а тут…
— Эх, — вздохнула Даниловна, — вот, как сейчас помню, у нас в театре делали в буфете такие маленькие бутербродики…
— Даниловна, да твои бутербродики на один зуб здоровому мужику, — прервал её воспоминания Степан. – То ли дело шашлык…
Он мечтательно закатил глаза, а потом цапнул с блюда пару греческих шашлычков.
— Да у тебя, старый, один зуб всего и остался, — огрызнулась Даниловна и тоже взяла пару шашлычков.
Настя захихикала и принялась что-то шептать Рати на ухо. За что и получила подзатыльник от Степана.
— Не балуй за столом! – грозно он рыкнул шёпотом, чтобы не привлекать моё внимание, но добился обратного эффекта. Все обернулись и посмотрели на нашего старожила.
— А что? — он погладил бороду. — За столом надо вести себя культурно.
— Mamma mia… Guarda un po’ che gioventù! Nessun rispetto per i padroni di casa, e nessuna pietà per chi vuole solo godersi un buon pasto in santa pace. Che tempi… — разразился скороговоркой Марио, не забывая бурно жестикулировать при этом.
— Чего? – Настя застыла, уставившись на Марио и раскрыв рот.
Остальные дружно посмотрели на меня. Я пожала плечами и перевела:
— Марио сказал: Мама миа… Только посмотри на эту молодёжь! Никакого уважения к хозяевам дома и никакой жалости к тем, кто хочет всего лишь спокойно насладиться хорошей едой. Времена-то какие… Я правильно поняла, Марио?
— Перфетто! Абсолютно правильно, аморе миа, — Марио залпом выпил стакан лимонада.
— Я конечно всё понимаю, но мы договаривались, когда за столом собираются все вместе, мы говорим только на русском, — я строго посмотрела на темпераментного итальянца.
— Я извиняюсь, господа. И в качестве извинения позвольте угостить вас панна коттой. Я сам принесу, Рати. Спасибо. Ты отдыхай.
Марио вскочил и убежал на кухню. Виновница перепалки сидела красная и теребила манжет платья.
— А Вы, госпожа, просто не садите её больше с нами за стол, — проворчал Степан. – Пока не научится молчать.
Я задумалась, барабаня по столу пальцами. В этот момент дверь распахнулась и Марио вплыл, по-другому не скажешь, с большим подносом уставленным креманками с десертом.
— Госпожа, я больше не буду, — Настя тихонько смахивала слёзы, стараясь съёжиться, чтобы не занимать много места в пространстве. – Не гоните меня, пожалуйста.
Марио поставил поднос в центре стола и хлопнул ладонью по лбу.
— Всё из-за моего темперамента! – он сокрушённо покачал головой. – Девочка, не плачь. Я не хотел тебя обидеть.
Марио подошёл к Насте и нежно погладил по голове. Девушка вдруг совсем сжалась в комок и громко разрыдалась. Марио растерянно смотрел на ревущую Настю, а я уже поднималась из-за стола.
— Марио, будь любезен займись десертами, а мы сейчас придём.
Я подхватила под руку Настю и буквально вытащила её в ближайшую ванную комнату.
— Умойся и послушай, — я села на край ванны. – На самом деле ничего страшного не произошло. Просто за одним столом собрались очень разные люди. Что для одних в порядке вещей, для других дикость, может даже кощунство. И мы все до сих пор учимся принимать друг друга такими какие мы есть.
— Вы не выгоните меня? — Настя умылась и теперь смотрела на свои ботинки, боясь поднять глаза на меня.
— Нет, конечно, — я усмехнулась. – Просто присмотрись к окружающим тебя людям и попытайся понять почему они себя так ведут и говорят такие слова. Попробуй встать на их место и посмотреть на мир их глазами. Ты многое поймёшь. А теперь пошли есть десерт. Панна Котта в исполнении Марио – это очередной шедевр. Не будем обижать мастера.
Я подхватила под руку Настю, и мы поспешили в столовую, где все ждали только нас, чтобы отведать божественно вкусный ванильно-сливочный десерт. Десерт все ели молча. От такого вкуса нельзя отвлекаться на болтовню. После обеда все подходили к Марио, выражая свою благодарность. Ведь творческому человеку необходимо признание, чтобы были силы творить дальше.
Вот и всё, пришло время действительно собираться на приём к князю Крупицыну. Надеюсь, Георгий Дмитриевич тоже там будет, иначе можно будет умереть со скуки. Мы с Тадао прошли до моего будуара. Он остался снаружи, а я отправилась принять душ и одеться. Через сорок минут я была готова полностью. Я вообще всё умею делать быстро. А с моей причёской и нарядами подготовиться к любому приёму и даже балу проще простого. И вот я стою перед ростовым зеркалом и разглядываю себя в новом одеянии.
— Тадао, — позвала я своего телохранителя. – Как я выгляжу? Достойно приёма у князя?
— Отлично выглядите, госпожа. Поясница не болит?
— Ну вот, я о красоте, а ты о прозе жизни, — сникла я. – Вообще-то не болит. Аригато.
Я ещё раз оглядела свой наряд. Конечно это были брюки. Из тёмно-зелёного бархата, с завышенной талией и глубокими складками спереди и сзади. Пока стоишь – это юбка, но стоит сделать шаг… Сверху чёрный жакет до талии с декоративными золотыми пуговицами и эполетами на плечах. Под жакет нежно-кремовая блузка с воротником-стойкой. И в завершении образа золотые туфли без каблука. Волосы… Их я просто помыла. Они были того странного цвета, когда уже не тёмные как в юности, но ещё и не седые как у старух. «Чернобурка» — так меня называл Тадао.
Всё, можно выходить. Я взяла свой универсальный чёрный клатч, накинула на плечи плащ с меховой окантовкой и вышла на крыльцо. Порыв прохладного осеннего ветра взъерошил мои волосы. Тадао, в строгом тёмном костюме, больше подходящем секретарю, укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Холодный воздух пробирался под брюки, но мне это даже нравилось. Я предвкушала, как залезу в тепло, и мы поедем по темнеющему Петербургу, от малонаселённых окраин к центру, где кипела ночная жизнь.
Тимер уже подогнал Империал ко входу. Тадао открыл для меня заднюю дверцу, и я с наслаждением погрузилась на мягкие сиденья уникального электромобиля, сделанного на заказ специально для меня. Сидения обиты кожей, крыша в хорошую погоду открывается, превращая моё транспортное средство в ландо. Помимо шофёра тут можно было разместиться вчетвером. Тадао сел напротив меня и захлопнул дверцу.
— Айда, госпожа, — Тимер нажал на рычаг, и машина тихо тронулась.
Мы выехали на дорожку, ведущую к воротам сада, а затем и на улицу. А самое забавное, мою машину ненавидели так же, как и меня. Она была красная. Единственная во всём городе, а может и в стране, она действовала на нервы всем: и полиции, и автомобилистам, и аристократам. Я даже слышала на каком-то приёме, как мать увещевала свою не в меру ретивую дочку: «Ты что, хочешь ездить на красном автомобиле?» Так что теперь красное авто стало символом непослушания и своеволия. А как по мне, так это просто красиво!
Сумерки опускались на Питер. Я облокотилась на спинку и смотрела на зажигающиеся вдоль улиц фонари, редкие деревья между вычурными домами, прогуливающиеся парочки, спешащих со службы чиновников, горничных, выгуливающих хозяйских собачек.
— Тадао, а что, если нам завести собачку? – вдруг пришла мне в голову мысль, и я посмотрела на спутника.
Тот молча покачал головой.
— Ну да, ты прав, — смирилась я. – Зачем гедонистке заводить питомца, если заботиться о нём придётся кому-нибудь другому. Эх, есть и в гедонизме свои минусы…
Мимо проплыл небольшой, но величественный Троицкий собор, с его синими куполами. Вот уже и Фонтанка. В наступившей темноте огоньки, которыми украшен Измайловский мост, радостно перемигивались, напоминая людям, что после трудового дня пришло время отдохнуть. Я подмигнула огонькам и внутри меня проснулось что-то озорное, готовое веселиться хоть всю ночь. Доехав до Садовой, Тимер свернул в сторону Никольского собора. Мне нравился Никольский сквер, я там одно время часто гуляла. И сейчас, хоть и темно, я узнавала знакомые очертания набережной Екатерининского канала, величественных колоколен и маленького пешеходного мостика. Я не успела вдоволь поностальгировать о прогулках в Никольском сквере, как мы уже оказались у Мариинского театра, ещё поворот на Офицерскую улицу и вот, мы подъезжаем к Львиному мостику. Тут уже начинаются владения князей Крупицыных. Вереницы разномастных авто и даже карет медленно заезжала в парадный двор, делала круг, высаживая гостей, и возвращалась с другой стороны сада.
Наконец-то моя машина доползла до парадного входа во дворец. Я вставила наушник в ухо, прикрыв его волосами, и вышла из машины. В левом ухе разлился обворожительный блюз. Теперь можно потерпеть и косые взгляды, и бурчание за спиной. Тадао подал мне руку, как и подобает личному помощнику баронессы. Я поправила плащ и стала медленно подниматься по парадной лестнице. У дверей меня встретили лакеи и дворецкий. Он даже не стал сверяться со списком, сразу узнав меня. Надо отдать ему должное, даже не скривился. Всё-таки у князя работают идеально вышколенные слуги.
Скинув плащ в гардеробной и оставив разбираться с ним Тадао, я направилась в главный зал, где уже собрался столичный цвет общества, ярко горели хрустальные люстры, играл небольшой струнный квартет, сновали лакеи с бокалами. Дамы, как всегда, демонстрировали свои наряды и украшения, сплетничая за глаза обо всех, до кого дотянулись их липкие языки. Мужчины же важно беседовали группками, как надутые петухи в курятнике, хвастаясь своими гаремами.
Я, как принято в высшем обществе, подошла к хозяевам вечера поздороваться. По залу пробежал гул голосов. Все дамы принялись с особым тщанием обсуждать мой экстравагантный наряд. «Как можно приходить на бал к князю в брюках!» — шипела старушка в розовом платье с оборками и декольте. Такие, наверное, носили лет пятьдесят назад, во времена её молодости. «Фи, это моветон!» — шептала на ухо соседке матрона, выгуливающая на балу своих дочерей. «Она совсем не уважает князя и традиции!» — качала головой одна молодая графиня, недавно удачно захомутавшая старичка генерала.
— Здоровья Вам и Вашему семейству, князь, — я улыбнулась.
— Баронесса, — князь Крупицын поперхнулся шампанским. Он приложил немало усилий, чтобы не сказать, а главное не подумать что-то, что моя зеркальная аура сочтёт за нападение. – Как я рад, чтобы Вы смогли посетить наш скромный вечер по поводу дня рождения нашей младшенькой.
По выражению лица князя было понятно, что никакой радости он не испытывал, но очень старался это скрыть.
— Это я безмерно рада, князь, получить от Вас приглашение по столь милому поводу, — видимо моя улыбка получилась не столь доброжелательной, как я рассчитывала, потому что князь скривился, как от зубной боли, но тут же взял себя в руки.
— Прошу прощения, баронесса, я должен уделить внимание князю Лиманскому. Прошу Вас, наслаждайтесь вечером.
Крупицын слегка кивнул мне и направился ко входу, где уже стоял импозантный мужчина средних лет с волнистыми чёрными волосами. Тадао незаметно появился за моей спиной.
— Ну что ж, Тадао, пойдём поищем что здесь можно выпить безалкогольного. А ещё нужно перепробовать всё, чем князь угощает высший свет. Хочу сравнить степень мастерства местного повара с непревзойдённой кухней нашего Марио.
Я направилась к фуршетному столу и принялась дегустировать маленькие изысканные канапе, корзиночки с пастой из креветок, ещё какие-то вычурные закуски. Что-то мне даже понравилось.
— Тадао, попробуй. Будем потом вместе объяснять Марио что это за вкус.
Я указала на небольшой рулетик, сделанный из чего-то нежного, завёрнутого в тонкий ломтик ветчины. Тадао уже привык к моим выходкам и просто молча съел рулетик. Потом кивнул, мол запомнил.
— Баронесса, как я рад, что Вы сегодня здесь, — раздался за спиной знакомый баритон, и я обернулась.
— Георгий Дмитриевич, признаться, я рассчитывала встретить Вас здесь, — я смотрела в его смеющиеся карие глаза, и моя бровь поползла вверх. – Что-то не так?
— Всё так, уважаемая Матильда Владиславовна. Просто я не устаю поражаться Вашей фантазии и смелости, — он покосился на мои эполеты.
— Надо же хоть как-то встряхивать это болото, Вы не находите? – я оглядела зал.
Зал довольно большой, в стиле русского ампира. Вдоль стен стояли диванчики, где и могли сплетничать дамы, не привлекая к себе внимания. Эти диванчики визуально отделялись рядом изящных колонн. Ну, а если гостям хотелось большего уединения, за толстыми портьерами скрывались ниши с диванчиками и ломберными столиками. Там можно было поговорить под бокал вина, обсудить сделку, подкупить кого-нибудь или заняться ещё чем-нибудь не очень приличным.
— Смотрите-ка, кого-то Вы уже встряхнули, — князь Лиманский бокалом указал в сторону одной из ниш, вокруг которой суетились лакеи. Гости, естественно, собирали новые сплетни. – Вам не интересно кто там, и что с ним случилось?
— Ни в малейшей степени, дорогой Георгий Дмитриевич, — я допила изумительный персиковый нектар и взяла ещё один бокал. – Я на своём веку насмотрелась и на увечных, и на мёртвых, так что… Может лучше потанцуем? Как Вы на это смотрите, князь? Или Вы боитесь сплетен?
Я ехидно посмотрела на своего единственного друга в этом патриархальном гадюшнике. Князь Лиманский мог не бояться моей ауры, потому что не питал ко мне никаких негативных чувств. Наоборот, невзирая на свой почтенный возраст, он как ребёнок до сих пор радуется вечерам итальянской музыки или индийских танцев в моём особняке, двери которого всегда открыты для него.
— Как можно, милейшая Матильда Владиславовна, мне ли бояться сплетен. Вы же знаете, что я на четверть грек. И все сплетники столицы уже перемыли мои греческие косточки. Так что… Разрешите пригласить Вас на танец, ма шер.
— С удовольствием, мон шер, — я подала руку Георгию Дмитриевичу.
В это момент как раз заиграл вальс Штрауса, призывая всех к танцам. Я щёлкнула кнопку на наушнике, чтоб блюз не перемешался с чарующим вальсом, и мы с князем вышли на середину зала. Гости бросили обсуждать мою невольную жертву и уставились на нас. Не знаю, насколько комично мы смотрелись вместе с князем Лиманским, но мне было всё равно. Мы легко кружили под живые звуки квартета, а я с удовольствием тихонько подпевала в такт: тарам, тарам, тарам, пам-пам… Вокруг нас кружились другие пары. Я заметила, как танцует именинница Ольга Венедиктовна с каким-то чиновником в возрасте. Видимо присматривают выгодную партию для дочурки. Венедикт Тимофеевич сидел в кресле и выслушивал доклад своего помощника. Он хмурился, но в мою сторону не было никакого негатива. О, а вот и старушка в розовом… Кажется она чем-то подавилась и теперь вокруг неё суетились родственники. Невольно поискала глазами молодую графиню, не одобрившую мой наряд, но не увидела её среди гостей. Я мысленно пожала плечами и продолжила наслаждаться танцем и обществом интересного человека.
Вальс сменился мазуркой, и мы с князем решили выпить по бокалу чего-нибудь прохладительного. Тадао тут же появился у меня за спиной, изображая молчаливого охранника. Князь хитро посмотрел на японца, ведь именно благодаря разговорам с Тадао он прекрасно овладел разговорным японским. Князь изрядно удивил и порадовал японского императора на переговорах этим летом знанием языка. Так что это помогло в заключении какой-то сделки… я не вникала в подробности. Но Тадао с невозмутимостью самурая никак не реагировал на окружающих, всем своим видом показывая, что кроме охраны госпожи его больше ничего не волнует.
— Спешу поблагодарить Вас, баронесса, за неоценимую услугу в лице Ваше верного помощника Тадао, — князь отпил вина.
— Что Вы, князь, мне самой в радость лишний раз попрактиковаться, — я отпила персиковый нектар и удовлетворённо крякнула. Надо будет узнать, где Крупицын его покупает, уж больно вкусно.
— И всё-таки в рейтинге нежелательных персон у князя Крупицына Вы меня опередили, Матильда Владиславовна, и заняли почётное третье место. В то время как я спустился на четвёртое.
— Позвольте поинтересоваться, кто же на первом и втором местах? – я решила попробовать маленькие пирожки. М-м… начинка чудо. Что-то мясное со специями, даже не разберу. Я взяла салфетку и завернула один пирожок. Посмотрела на клатч – места маловато. Тогда я протянула свёрток Тадао, и он молча положил его во внутренний карман пиджака.
Князь с ухмылкой смотрел за моими манипуляциями.
— Полагаю, на следующем музыкальном вечере мы сможем попробовать нечто подобное? – он слегка наклонился к моему уху. Получив утвердительный кивок, он заговорил громче. – На первом, как всем известно, кайзер Вильгельм II.
Я хмыкнула, ну конечно, кто же ещё! У нашего императора сложились непростые отношения с Германией. Лет шесть назад он категорически не захотел выдавать замуж Фаину Данииловну, свою старшую, за германского кронпринца. А просто сбагрил её в Соединённое Королевство, отдав за принца Уэльского. Это ещё можно было пережить, но когда Даниил Андреевич отказался женить своего наследника Романа Данииловича на принцессе Виктории Луизе Прусской, вот тогда Кайзер стал точить зуб на Российского Императора. А чем не угодила Германия Даниилу Андреевичу, что он не захотел породниться с Вильгельмом II, остаётся только гадать.
— Согласна, если хочешь быть в фаворе у нашего Императора, нужно ругать Германию. А на втором?
— Кончено же военный министр генерал-фельдмаршал Раков. Венедикт Тимофеевич терпеть не может сальные солдатские шуточки Всеволода Ефимовича. Но сказать что-то против любимчика Его Императорского Величества не может, вот и злится тихо.
— О, Георгий Дмитриев, да мы с Вами попали в такую компанию. Кайзер, генерал-фельдмаршал. Даже Вы здесь смотритесь вполне уместно, всё-таки министр иностранных дел, князь, на короткой ноге с самим Даниилом Андреевичем. А вот как в этой компании оказалась скромная вдова, баронесса из непримечательного рода…
— Вы себя недооцениваете, дорогая Матильда Владиславовна. Фамилия Вольская-Регало известна чуть ли не в каждом уголке мира. Ваш покойный муж оставил Вам состояние, а Вы умудрились его приумножить. К тому же за вашей пикировкой с Императором затаив дыхание следит весь двор. Так что Вы по праву занимаете своё место в рейтинге.
— Ну что ж, возможно Вы и правы, Георгий Дмитриевич. Во всём этом есть один хороший момент. Как бы император не старался, никто не хочет на мне жениться. А если кто-то захочет, то после знакомства со мной, сразу же отказывается.
— Это потому что бедолаги сразу после разговора с Вами попадают в больницу, а то и куда похуже, — усмехнулся Лиманский, потягивая вино из бокала. – Может потанцуем ещё?
— Почему бы и нет, — я поставила бокал на стол и подала руку князю.
Мы станцевали ещё пару медленных танцев. Потом пропустили несколько быстрых. Князя отвлёк кто-то из гостей, а я улучила минутку сходить в дамскую комнату. Много сока хорошо, только когда туалет рядом. Я вышла из зала в коридор, где царил полумрак и относительная тишина, и облегчённо вздохнула. Не люблю эти мероприятия. Но, как представитель рода Вольских обязана бывать на мероприятиях пару раз в год. Родители уже стары, и не в силах посещать балы, так что приходится отдуваться мне. Я не вижу смысла вступать в открытую конфронтацию с Императором или патриархатом в целом, если они не доставляют мне особого дискомфорта. Зашла в дамскую комнату, привела себя в порядок. На выходе я сразу же наткнулась на двух мужичков, одетых во всё чёрное, которые нянчили свои руки. У одного из руки торчала кость, он явно пребывал в шоке от увиденного и боли. А второй безуспешно пытался поднять правую руку левой. Но та явно была парализована и не хотела работать. На полу валялся нож и верёвочная удавка. Тадао стоял рядом с невозмутимым видом.
— Исполнители? – я кивнула на мужичков.
Тадао просто кивнул, и мы пошли назад в зал. Проходя мимо лакея, я остановилась и сказала:
— Там у дамской комнаты двое злоумышленников. И советую поторопиться, ноги у них вполне работают.
Лакей куда-то убежал, а я спокойно вошла в зал, глазами нашла Георгия Дмитриевича, и направилась прямо к нему.
— Георгий Дмитриевич, вынуждена проститься, мне пора уезжать, — я грустно улыбнулась.
— Вам здесь наскучило, Матильда Владиславовна? – Лиманский тут же бросил своего собеседника и повернулся ко мне.
— Ну, я изначально знала, что будет скучно, поэтому… — я огляделась, и убедившись в том, что на нас в данный момент никто не смотрит приподняла волосы у левого уха.
— О, — Лиманский удивлённо смотрел на меня. – А ведь это отличная идея… Что слушаете, если не секрет?
— Блюз, — я мечтательно закатила глаза, но потом взяла себя в руки. – В общем, на меня было покушение, кто заказчик не знаю, но двое исполнителей надеюсь уже повязаны слугами князя Крупицына. Не вижу смысла оставаться…
— Понимаю, — князь задумался, поглаживая подбородок. – Может Вас проводить?
— Спасибо, князь, но у меня отличная охрана, — я бросила взгляд на Тадао. Тот невозмутимо стоял за моей спиной. – Да и я на машине. Просто хотела с Вами попрощаться и пригласить на вечер итальянской музыки в следующую пятницу. Приходите обязательно. Мы с Марио подготовили новый дуэт, Вам понравится.
— Обязательно приду, — князь слегка склонил голову и остался в задумчивости, провожая меня взглядом.
А я, не торопясь, шла через весь зал и каждый шаг привлекал внимание гостей. На какое-то время даже стало тише. А как только я спустилась по лестнице в гардеробную, в зале опять послышались голоса, звон бокалов и цоканье каблуков под музыку. Нет, женщины, конечно, носят брюки. Ну, если ты работаешь водителем, или у станка на заводе, в платье не удобно. Но то простые люди, а не аристо. И уж тем более не на балу у князя.
Тадао подал мне плащ, и мы вышли на крыльцо, где нас уже ждал Тимер в моей вызывающе красной машине. Я забралась внутрь, Тадао опять сел напротив.
— Тимер, поехали, — я устало посмотрела на шофёра, а Тимер ответил своё привычное уже:
— Айда, госпожа.
И мы поехали. Я устало смотрела в окно и слушала блюз. Знакомые пейзажи уже не радовали. Я была опустошена, выжата, как лимон. Сил не было даже злиться на того, кто подослал ко мне этих неудачников. Но, если они должны были меня убить, сейчас где-то лежит труп их нанимателя. Опять идеально сработала моя зеркальная аура. Я почти задремала под мелькание огней за окном. Но вот мы приехали домой. Тимер остановил машину прямо перед крыльцом, Тадао открыл дверцу, и я оказалась в тёплой прихожей. Пахнуло чем-то родным: запах свежей выпечки, немного аромата сандала, чуть хвои. Я устало улыбнулась, скинула на руки Тадао плащ и побрела в будуар. Мне хотелось только одного, тёплая ванна с ароматной пенкой. Не успела я переодеться в домашнее, как в комнату ворвалась испуганная Настя и начала что-то бессвязно бормотать.
— Да что с тобой, — я сердито тряхнула девушку за плечи, — говори внятнее.
— Госпожа, — всхлипывала девушка, — там такое…
Её трясло мелкой дрожью, слёзы текли ручьём, она теребила кончик косы, пытаясь успокоиться.
— Так, сядь, дыши, давай, — я начала медленно вдыхать, и Настя непроизвольно начала повторять за мной. Через несколько минут Настя пришла в себя и смогла объяснить.
— Там Бронислав… Он ушёл к себе, а Марио послал звать к ужину, а я постучала сначала, а потом… А дверь открылась сама, а там…
— Можешь не объяснять, — я тяжело опустилась на кушетку. – Никогда бы не подумала на Бронислава.
— Он же умер… — Настя посмотрела на меня удивлённо.
— Ну да, умер. Этого следовало ожидать. На меня сегодня пытались напасть два мужичка, но «моё зеркало» им отключило руки. Я всю дорогу думала, кто их послал? Теперь понятно кто.
— Как же так? – Настя растерялась и позабыла, что в такой ситуации благовоспитанным девицам полагается плакать. – Да зачем же он?
Откуда-то издалека слышался приглушенный голос Айно. Она по старой чухонской традиции причитала над умершим. А мне ничего не оставалось как позвонить князю Лиманскому.
— Скоро буду, ничего не трогайте, — коротко ответил князь и бросил трубку.
Мы собрались в столовой. Даже парни из охраны пришли.
— Может мы заодно поужинаем? – осторожно предложил Марио. – Сегодня по-простому ризотто с грибами. Кстати грибы Степан собирал.
— Ризотто? – оживилась я. – Надеюсь вы все не будете делать трагедию из смерти Бронислава и спокойно поужинаете.
Я оглядела каждого, оценивая его состояние. Все в общем спокойно отнеслись к известию о смерти одного из наших. Рати немного побледнела. Степан перекрестился и забубнил что-то под нос. Настя с красными глазами отрешённо смотрела в одну точку. Тимер и Тадао вообще никак не отреагировали. Только охранники Григорий да Виктор как-то странно посматривали в мою сторону. Ну что, молодые ещё, не совсем поняли у кого служат. Бывает. Привыкнут.
Марио быстро перекрестился, буркнул под нос что-то типа «Мадонна, миа…», почему-то посмотрев на потолок. А потом убежал и вернулся уже с тележкой, на которой стояла огромная кастрюля с ризотто. Так же заварил чай с бергамотом. А к чаю Рати сделала ладду. Она знала, что я приду с приёма без сил. А ладду мне всегда поднимает настроение.
— Степан, будь другом, передай Айно, что уже хватит причитать. И мы, и господь, и сам покойник уже понял, как нам жаль, что он ушёл. А ещё будет жаль, если ризотто нашего великолепного шефа остынет.
— Ха. Я быстро, — выдохнул Степан, поднялся со стула и резво пошуршал в правое крыло, где квартировалась моя охрана.
— Тадао, а ты передал Марио тот рулетик?
Японец кивнул и пододвинул мне стакан с водой.
— Да, да, я помню, — я взяла стакан и начала пить маленькими глоточками.
Дверь тихо открылась и вошёл Степан, ведя за собой чуть ли не за руку Айно. Невзрачная седая женщина с круглым добрым лицом, работала экономкой в этом доме ещё задолго до того, как в нём появилась я. Со Степаном и Брониславом они были знакомы много лет. И вот теперь их осталось двое из старой гвардии слуг особняка Регало.
— Здоровы будьте, барыня, — Айно чуть поклонилась и поспешила сесть рядом со Степаном.
— Здравствуй Айно. Раз все в сборе, хочу сообщить вам о смерти Бронислава. – Я медленно переводила взгляд с одного на другого. Кто-то с интересом смотрел на меня и ждал, что я скажу, кто-то смотрел в пол, а кто-то на кастрюлю с ризотто. – Бронислав подослал ко мне убийц, желая мне смерти. Моя аура отзеркалила его намерения, теперь он мёртв. Еще раз напомню, особенно молодым. С вами ничего не случится, пока вы не замышляете против меня ничего дурного.
— А что с исполнителями стало? – спросил Прохор Кузнецов, самый старший из охранников.
— Они лишились рук, но выжили, — спокойно ответила я и допила последний глоток воды. Продемонстрировала Тадао, что в стакане больше нет воды. Он удовлетворённо кивнул. – К нам едет князь Лиманский, так что кто там сегодня на воротах? Быстренько кушайте и отправляйтесь встречать.
— Так точно! – хором ответили Прохор и его напарник, молодой огромный парень Григорий Медведев.
Марио уже разложил ризотто по тарелкам и все, не обращая внимания на уминающих ризотто охранников, принялись читать традиционные молитвы своим богам. В самый разгар ужина раздался звонок во входную дверь, и Настя подорвалась открывать. Через некоторое время в комнату вошёл князь Лиманский, принеся с собой запах осенней листвы и сырости.
— Добрый вечер, надеюсь не помешал?
— Что Вы, князь. Вас не смущает наше застолье? – я пригласила жестом князя присесть за стол рядом со мной.
— Нисколько, — улыбнулся Георгий Дмитриевич и принюхался. – Неужели ризотто с грибами?
— Изволите отведать, Ваше сиятельство? – подскочил Марио.
— Я, конечно, только с приёма. Но кто откажется от ризотто Марио?
— Я знал, что Вы не откажетесь попробовать. Грибы собирал Степан в нашем вот лесочке.
— К Брониславу пойду я, госпожа, — Айно отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, пряча глаза.
— Хорошо Айно, мы скоро подойдём.
— Вы уверены Матильда Владиславовна, что хотите это видеть? – посерьёзнел князь.
— Почему нет? Составлю Вам компанию. Заодно узнаю, как меня хотели убить. Я, знаете ли, коллекционирую способы убийства меня. На данный момент в моей коллекции восемнадцать способов. Вдруг Бронислав меня сможет удивить?
— Как ни странно я понимаю Ваш цинизм в данной ситуации, — Лиманский грациозно ел ризотто.
Из-за стола медленно и незаметно исчезли все мои домочадцы. Ну кроме Тадао, конечно. Часы пробили одиннадцать.
— Георгий Дмитриевич, предлагаю перейти в кабинет и выпить чаю с ладду. А потом уже заняться делами.
— Не возражаю, — Лиманский поднялся из-за стола и последовал за мной в кабинет. Следом тенью шёл Тадао. Но в кабинет не пошёл, остался снаружи.
Вечером в кабинете не зажигали верхний свет. На столе горела настольная лампа, на камине два светильника, да и огонь в камине создавал сказочную атмосферу, превращая рабочее пространство в территорию, где запросто могли появиться маленькие феи или ворчливый гном.
— Присаживайтесь, Георгий Дмитриевич, — я указала на кресло у камина, а сама заняла другое. На небольшом столике, между нами, уже был накрыт чай. Две изумительные фарфоровые чашки и блюдо с уложенными горкой желтыми шариками ладду. – Помните?
— Конечно, Матильда Владиславовна, я привёз этот сервиз из Китая, специально для Вас, — князь поднял чашку, и мы какое-то время любовались бликами света, играющими на позолоте рисунка. – Вам тогда исполнилось едва ли сорок.
— Ах, молодость, — отмахнулась я и пригубила чаю.
Мы немного помолчали, отдавая дань индийским сладостям. Каждый думал о своём, нам обоим было что вспомнить, и о чём погрустить.
— А Вы, Георгий Дмитриевич, так и не надумали жениться? Как наш Император-батюшка Вас ещё не окольцевал?
— Ой, да побойтесь Бога, Матильда Владиславовна, какая там женитьба? – отмахнулся князь. – Не до того мне сейчас, да и вообще… Где ж мне найти такую, как Вы, Матильда Владиславовна? А другие мне не интересны.
— Ах, Георгий Дмитриевич, в который раз скажу: давайте не будем портить то, что у нас с Вами есть.
— Вы, конечно, правы, но мы мужчины такие собственники. Если видим прекрасную женщину, сразу же надо схватить и под замок, чтобы другие не увели.
— Ну, со мной этот номер не пройдёт, любезный Георгий Дмитриевич, — я расхохоталась. – И заметьте, сколько мы с Вами уже дружим? Не каждая семья выдерживает расположение друг к другу столько лет.
— А вот тут Вы совершенно правы, Матильда Владиславовна. Все мои знакомые, те, которые женаты, давно соблюдают видимость. Тогда как нам с Вами, смею надеется, до сих пор интересно.
— Именно, мон шер, именно, — я отпила ещё чаю и поставила чашку на столик. – А что там наш вседержитель, не собирается опять идти в крестовый поход против меня? Не слыхали ль?
— Да пока всё слава богу, — князь поставил пустую чашку на столик. – Так что не переживайте. Ну что? Может пора делом заняться?
Часы символично пробили двенадцать. Я тяжело вздохнула и поднялась из кресла.
— Что ж, сегодня был трудный день, Георгий Дмитриевич. Давайте побыстрее разберёмся с трупом.
— Сколько лет Вас знаю, никогда не перестану удивляться Вашей прямолинейности, — Лиманский открыл дверь и галантно пропустил меня вперёд.
— Тадао, ты иди к себе. Мы с князем разберёмся, не в первый раз.
Японец поклонился и пошёл к лестнице. Он занял комнату рядом с моим будуаром, потому что считал, что должен охранять меня даже ночью.
Мы с князем шли по сумрачным коридорам в правое крыло, где в самом конце и находилась комната злосчастного Бронислава Жихарева. По дороге мы никого не встретили, да и не мудрено, время позднее. Мои домочадцы обычно ложатся рано. Исключение только ночной караул. Дверь в комнату была прикрыта, внутри было темно. По ногам пронёсся холодный ветерок, наверное, где-то не закрыли окно. Я поёжилась и завернулась в большой пушистый палантин. Князь толкнул дверь и первым вошёл в комнату главы охраны особняка Регало. Щёлкнул выключатель, и я непроизвольно зажмурилась. Проморгавшись, я шагнула вслед за князем и чуть было не столкнулась с ним, так как он тоже замер на месте.
— Да… — многозначительно протянула я. – Такого в моей коллекции ещё не было…
— Согласен, по-моему, это уже слишком, — князь сглотнул. – Это же как надо умудриться, чтобы повернуть голову на триста шестьдесят градусов?! Брр…
— Пожалуй, я пришлю к Вам Прохора и Григория, они помогут донести это до машины, — дождалась одобрительного кивка князя и вышла в прихожую. Там стоял стационарный телефон. Никогда не любила мобильники. Так что мой мобильный всегда был у Тадао. Но сейчас я его отправила спать. Набрав номер телефона в сторожке у ворот, я подождала, когда ответят и коротко сказала:
— Приходите оба в дом, нужно помочь с телом.
— Так точно! – ответили в трубку и короткие гудки оповестили меня о том, что мои охранники уже подбегают к парадной двери.
Я сама их впустила и велела идти в комнату к Брониславу. А потом присела на пуфик у вешалки и вперилась невидящими глазами в какой-то узор на полу. Сколько прошло времени я не знаю, но моё тело отчётливо дало понять, что так сидеть больше не хочет. Заныла поясница, шея затекла, а ноги стали какими-то чужими. Я встала, медленно потянулась, разгоняя кровь в затекших конечностях. В этот момент появились мои стражи с завёрнутым в простыню телом, а за ними шёл князь Лиманский.
— Не переживайте, дорогая Матильда Владиславовна, — князь осторожно положил мне руку на плечо. Видимо я выглядела измотанной. – Завтра утром его найдут на другом конце города. Это будет разбойное нападение. А Вы хорошенько отдохните и выспитесь.
— Да, конечно, — я посмотрела на усталое лицо князя, и непрошенная слезинка потекла из моего глаза по щеке. – Спасибо, Георгий.
Я коротко обняла высокого сильного мужчину, уткнувшись носом ему в грудь. Ну маленькая я, что тут поделаешь? Потом резко отодвинулась и не глядя на него быстро пошла к лестнице. Часы показывали без четверти час. Такой обессиленной я себя давно не чувствовала: ноги гудели, в плечах была тяжесть, а в голове – пустота. Хотелось спать, но я знала, что не смогу сразу уснуть. Так что зажгла ночник, включила воду в ванной, сбросила с себя всю одежду. По коже пробежали мурашки, хотя камин горел и воздух был тёплый с уютным запахом смолы. Я постояла несколько секунд с закрытыми глазами. Пробегая по телу мысленным взором: ступни ощущают мягкий ворс ковра, колени обдувает прохладной, в животе лёгкие спазмы, как приливы и отливы, плечи опять съёжились. Вдох – энергия проходит через макушку и выходит через стопы. Выдох – энергия поднимается из земли и проходит сквозь моё тело, покидая его через темя. Вдох – мысли собираются в одной точке. Выдох – мысли покидают мою голову, и я начинаю двигаться.
Обычно три раза в неделю мы с Тадао занимаемся китайской гимнастикой. И я понимала, что сейчас это единственный способ хоть немного привести себя в порядок эмоционально. Я двигалась медленно, почти невесомо: вот «белый журавль раскрывает крылья», вот «облачные руки» скользят в воздухе, а затем — «игла опускается на дно моря». Через десять минут мой ум был пуст, вода в ванной набралась, и пенка густой шапкой нависала сверху. Когда я погружалась в тёплую ароматную воду часы пробили один раз.
Тепло поднималось медленно, слой за слоем, и там, где оно проходило, мышцы отпускали. Я откинулась на бортик, закрыла глаза. Пенка пахла чем-то травяным, и этот запах был единственным, что осталось в голове. Часы больше не тикали — или я их не слышала. Я лежала и чувствовала, как вода нежно обнимает меня: спина, плечи, шея — всё, что днём сжималось, теперь просто таяло в тепле. Дыхание замедлилось. Каждый выдох я мысленно направляла туда, где мышцы ещё не смогли расслабиться сами. Каждый вдох наполнял моё тело ароматами трав. Я не заметила, как вода остыла.