Глава 2. Как я решила усыновить самурая (Глава 2)

Вынырнув из ванной, я нырнула под тёплое одеяло. Кровать я себе обустроила с размахом. Высокий пружинистый матрас, подушки разного размера и жёсткости. Сверху балдахин, драпированный тюлем. Летом люблю спать с открытыми окнами, но не люблю комаров. Положила под голову жесткий валик, чтобы шея легла ровно, раскинула руки и ноги в разные стороны, натянула по самый подбородок лёгкое бамбуковое одеяло. Всегда сплю голая, поэтому каждая клеточка тела ощутила прикосновение шелковистого белья. По коже пробежали приятные мурашки. Через мгновение бельё приняло тепло моего тела и внешние раздражители пропали. Остались только я и темнота.
Выспалась я отлично. Утром в окно заглянуло редкое осеннее солнышко. Настроение вставать не было, поэтому я позволила себе поваляться в кровати подольше. Организм медленно просыпался. Сначала я услышала, как Степан метёт двор. Где-то чирикали воробьи, Тимер возится в гараже, наверное, готовит мой Империал. От привычных звуков моё внимание переключается на ощущения.
Тело тёплое, расслабленное. Захотелось потянуться. Я вытянула руки над головой, выгнула спину, ноги выпрямились сами собой – пятки вперёд, пальцы растопырились, и зевнула так широко, что в глазах защипало. Тело вытянулось и обмякло в кровати, тёплое и мягкое. И кто я такая отказывать себе в удовольствии? Сладко потянувшись ещё разок, я погладила свой мягкий животик. Да, он у меня есть, как у любой уважающей себя гедонистки. Теперь можно и открыть глаза.
Я обставила свой будуар так, чтобы утром глаз радовался, скользя по изящной мебели, пастельным тонам обивки и штор, букету моих любимых цветов в вазе и милым безделушкам на каминной полке, привезённым из дальних стран. Насладившись видом, я скатилась с кровати, накинула шёлковый халат и пошла в ванную приводить себя в порядок. А вернувшись, я застала в комнате Тадао.
— Охайо, Тадао, — я открыла шкаф, чтобы выбрать наряд на сегодня.
— Доброе утро, госпожа Матильда, — тихо ответил Тадао. – Массаж?
— Спасибо, Тадао, но сегодня я в порядке. Просто хочу бездельничать весь день.
— Хорошо, — Тадао подошёл к шкафу и указал на элегантный брючный костюм: классические брюки и кардиган благородного вишнёвого цвета. А к нему лёгкую шифоновую блузку цвета морской волны.
— Думаешь? – я склонила голову, рассматривая костюм и слушая ощущения в своём теле. В груди заворочалось что-то тёплое. Значит, подходит.
Я переоделась за ширмой, и мы с Тадао пошли в столовую, откуда уже доносился запах кофе.
— Доброе утро, госпожа, — Настя внесла блюдо с миниатюрными пирожками с какой-то сладкой начинкой.
— Доброе, Настя, — я взяла утреннюю газету. Бумага зашелестела под пальцами, шершавая, чуть пахнущая типографской краской. Я сразу же развернула на последней странице, где писали о разных происшествиях в столице.
Тадао незаметно подставил мне стакан с водой под руку, и я машинально отпила. Удивлённо посмотрев на стакан, потом на Тадао, я хмыкнула, но принялась пить воду маленькими глоточками, продолжая искать в газете нужную мне информацию. Глазами бежала по строкам: «сдаётся в наём… найден латунный самовар… потерялся шпиц белой масти…» Вот! «На набережной Обводного канала нашли мужчину… опознали как Бронислава Жихарева… выражают соболезнования мадам Вольской-Регало и родственникам…»
Я удовлетворённо кивнула и откинулась на спинку стула. На мгновенье тело стало тяжёлым, голова опустела, но манящий запах свежего кофе заставил меня вернуться в реальность. Стакан пуст, теперь можно насладиться горчинкой с ароматом ореха и кардамона. Тадао уже налил мне кофе и на тарелочку положил несколько пирожков.
— Спасибо, мой мальчик, — я дотронулась до его руки, — чтобы я без тебя делала?
— Наверное, сама себе наливала кофе, — пожал плечами Тадао. – Или это мог делать кто-то другой, например Настя.
— Нет, это не то… — я машинально мешала ложечкой в чашке, хотя пью кофе без сахара. – Я тут подумала…
— О чём? – Тадао отпил кофе и внимательно посмотрел на меня.
Сердце вдруг застучало сильнее. Я взяла чашку, чтобы глотнуть кофе, но рука дрожала, так что я поставила чашку на стол.
— Я хочу тебя усыновить официально, — я сжала руку в кулак и решительно опустила на колено. – Как ты к этому относишься?
— Мне надо подумать, — Тадао поставил чашку на блюдце — аккуратно, без стука — и замолчал. По его лицу было непонятно, что он чувствует. От этого мне было немного некомфортно. Я привыкла читать людей, но вот Тадао до сих пор оставался для меня загадкой. В глубине души я надеялась на его согласие, но была готова к любому ответу.
В прихожей зазвонил телефон, и я непроизвольно вздрогнула. Сердце так и не успокоилось, а теперь забилось о грудную клетку ещё сильнее. Я провела ладонью по лбу. Он был влажный. Не люблю неожиданных звонков и визитов. Настя принесла мне трубку и тут же удалилась.
— Алло, — я настороженно поднесла трубку к уху.
— Матильда Владиславовна, доброе утро, — знакомый голос Георгия Дмитриевича заставил выдохнуть. И рука уже почти не дрожит, поднимая чашку с кофе к губам, и сердце уже не так колотится.
— Доброе, Георгий Дмитриевич. Как я рада Вас слышать! Какие-то проблемы?
— Нет, тут всё в полном порядке, — поспешил заверить меня князь. – У меня к Вам будет деловое предложение. Надеюсь, Вы сможете встретиться со мной часов в пять на Невском в кафе «У Симоне»?
— Я заинтригована, обязательно буду, — мурашки предвкушения пробежали по спине снизу вверх и затерялись где-то на макушке.
— Тогда, до встречи, несравненная Матильда Владиславовна, — было слышно, как князь улыбнулся.
— До встречи, — эхом откликнулась я, тоже не сдержав улыбку.
— Вы пойдёте на встречу? – Тадао посмотрел на меня с интересом.
— А почему нет? Немного прогуляться не повредит, как думаешь? Ты со мной, надеюсь?
— Конечно, — ответил Тадао и снова погрузился в раздумья, не забывая при этом пить кофе и есть пирожки.
Я закончила с завтраком и посмотрела на Тадао.
— Сколько тебе нужно времени подумать? – я встала, собираясь уходить.
— У меня есть два вопроса, госпожа, тогда я смогу ответить, — он тоже поднялся.
— Тогда пойдём в кабинет, — я решительно направилась из столовой, Тадао тенью следовал за мной.
Сегодня коридор был не таким мрачным. Солнечный свет проникал сквозь редкие окна, оставляя на полу жёлтые прямоугольники. Я открыла дверь в кабинет, часы пробили четверть двенадцатого. Я по привычке бросила взгляд на последнее фото мужа с сыном, стоявшее на каминной полке, и села за стол. Тадао сел в кресло напротив.
— Слушаю, — я сцепила пальцы в замок, так что костяшки побелели.
— Первый вопрос: зачем Вам это?
Я задумалась. Перед глазами проплыли сцены гибели мужа и сына, потом мои поездки по разным странам в поисках успокоения. Япония, какая-то провинция, избитый мальчишка на обочине. Как я выхаживала мальчика, который несколько раз был на грани смерти. Как привезла его в Санкт-Петербург. Как пялились на него и судачили все кому не лень.
— Потому что ты моя семья, — я резко выдохнула и разжала руки. – Другой у меня нет и не будет. А во-вторых, после моей смерти ты получишь весь мой капитал, при условии, что продолжишь вести мой образ жизни. Ты станешь самым заядлым гедонистом на берегах Невы.
Тадао пристально посмотрел мне в глаза, открыл было рот что-то возразить, но потом передумал и кивнул.
— Второй вопрос: как Вы себе это представляете с точки зрения юридической и социальной?
— Хороший вопрос, — я побарабанила пальцами по столу. – Это процесс небыстрый, я понимаю. Но у меня есть знакомства… И если будет надо — дойду до императора, так что тут не переживай.
— Хорошо, в таком случае я согласен, – плечи Тадао опустились, и едва заметная улыбка появилась на его лице. — Полагаю мне придётся взять Вашу фамилию?
— С юридической точки зрения всё равно какая у тебя фамилия. А вот с точки зрения аристократов… Ты станешь бароном. Хотя моя фамилия тоже не гарантирует тебе спокойствия. В любом случае о фамилии можно пока не думать. Главное, что ты согласен.
— Мне начинать готовить бумаги? – мне показалось, или глаза блеснули на обычно бесстрастном лице Тадао.
— Да, будь любезен, изучи этот вопрос всесторонне. А я спрошу у князя Лиманского. Может он что-то присоветует.
— Вы будете работать, госпожа? Нужна моя помощь? – Тадао встал и теперь терпеливо ждал моего решения.
— Нет, Тадао, сегодня отчётов немного, я справлюсь сама. А ты займись более важным вопросом.
Тадао слегка поклонился и тихо вышел. А я погрузилась в деловые бумаги. Заметила, что время подошло к обеду, только когда попыталась разогнуться. Поясница ныла, шея затекла, правая рука молила о пощаде. Да и ноги не прочь были прогуляться. Я встала, покрутила шеей, подвигала лопатками, пару раз наклонилась, чтобы тело хоть немного ожило. И поняла – нужна гимнастика. Я добралась до будуара, быстро переоделась в свободный комбинезон, забрала волосы в хвост и отправилась в левое крыло в танцевальный зал.
Зал был не очень большой, но уютный. Отделка в светлых бирюзовых тонах, два больших окна с витражами. Огромное зеркало во всю стену, ковровое покрытие в тон шторам.
Я нажала кнопку на магнитофоне. Ритм ударил в зал, отскочил от зеркала и пошёл гулять по коридору — ну и пусть. Первые движения всегда неуклюжие: тело ещё помнит кресло, отчёты, зажатую шею. Присед, хлопок, поворот — и вдруг где-то между лопатками щёлкает, отпускает. Мах ногой, ещё раз, в другую сторону — кровь приливает к бёдрам, кожа горит. Музыка ведёт, и я перестаю думать, куда поставить ногу. Получалось нечто среднее между танцем африканского племени и гимнастикой профессиональных спортсменов. Просто двигаюсь: руки вверх, бёдра в сторону, стопа чувствует пол, икры наливаются, живот втягивается сам. Пятнадцати минут хватает, чтобы мышцы напряглись до предела — и сами обмякли. Я выключила музыку и постояла секунду, слушая, как стучит сердце и как тихо стало в зале. Вспотевшая, разгорячённая, довольная, я пошла в будуар, принять душ и переодеться к обеду.
После душа тело стало лёгким и тёплым, кожа ещё горела после растирания полотенцем. Я накинула на себя лёгкое домашнее платье, шлёпанцы и отправилась в столовую.
А там пахло чесноком и травами — Марио сделал что-то простое, но сытное и вкусное. Я выпила стакан воды залпом, и только потом села за стол. Ела не торопясь, смакуя каждую ложку дивного наваристого супчика. За супчиком паровые котлетки с овощным салатом и традиционный лимонад из свежих лимонов. В моём возрасте просто жизненно необходим витамин це. Потом откинулась на спинку стула. Сытость разливалась медленно, как тепло. Я посмотрела на часы: до пяти оставалось не так уж много времени.
Я заглянула на кухню и поблагодарила Марио за чудный обед. У меня оставалось всего полчаса на сборы. Не в моих принципах опаздывать. Максимум пять минут. Так что быстро переоделась. Сегодня мне захотелось платье. Обычное прямое платье почти до пола, тёмно-фисташкового цвета с интересной вышивкой на груди. Сверху накинула чёрное полупальто и фисташковый берет, в тон платью. Завершали образ чёрные лакированные полусапожки с серебряными пряжками и милая серебряная сумочка, привезённая мной из Парижа в позапрошлом году.
Я постучала в дверь к Тадао. Дверь сразу же открылась, как будто он ждал. Тадао выглядел элегантно в тёмном деловом костюме. Он довольно высок для японцев, лицо ближе к европейскому типу, светлая кожа, вьющиеся чёрные волосы. Только раскосые карие цепкие глаза выдавали в нём потомка самураев.
— А ты знаешь, Тадао, что ты неприлично красив? – спросила я его между делом пока мы шли по коридору.
— М? – я услышала, как сбился с ритмичного шага мой будущий сын.
— Я тебя шокировала? – я повернулась и посмотрела ему в глаза. – Нет? Это хорошо. Как только тебя официально объявят моим наследником, все девки на выданье будут осаждать тебя. А ещё страшнее – это их мамаши.
Тадао побледнел и остановился. Его глаза заметались вслед за мыслями в поисках решения надвигающейся проблемы, но ничего не находили.
— Можно передумать, госпожа? – как-то очень жалостливо посмотрел на меня будущий барон Вольский-Регало.
— Поздно, — я положила руку ему на плечо. – Не бойся, я тебя в обиду не дам. Не захочешь жениться, тебя никто не сможет заставить.
Я почувствовала, как под моей рукой расслабилось плечо Тадао, он тихонько выдохнул и вернул на лицо обычную невозмутимость.
— Зато ты будешь отлично смотреться в кресле министра, — я подмигнула и открыла входные двери.
У крыльца нас уже ждал мой красный Империал, а Тимер поздоровался и открыл дверцу. Мы с Тадао заняли свои места, Тимер сел за рычаг.
— Тимер, нам нужно к пяти часам попасть на Невский в кафе «У Симоне». Успеем?
— Успеем. Айда, госпожа, — Тимер нажал на рычаг, и машина бесшумно покатила к воротам. На посту уже сменились охранники. Виктор и Демид вытянулись и козырнули, провожая нашу машину. Я, как всегда, смотрела на питерские пейзажи в надвигающихся сумерках. Тадао несколько раз пытался что-то сказать, но каждый раз одёргивал себя. Даже сквозь маску невозмутимости я видела, как бешено скачут мысли этого молодого мужчины. Задала я ему задачку. А мне ещё одно удовольствие смотреть, как меняется его жизнь.
— Госпожа, — Тимер отвлёк меня от мыслей, — машин много, не могу припарковаться у кафе.
— Не страшно, Тимер, паркуйся где-нибудь в переулке, я прогуляюсь.
— Хорошо, госпожа.
Опоздала я ровно на четыре минуты, что по моему кодексу вполне допустимо. Я зашла в изысканное кафе во французском стиле. Тадао шёл следом, как всегда, на полшага позади. Мы оставили верхнюю одежду на вешалке и двинулись к столику у окна, где сидел князь Лиманский и какой-то крупный мужчина нерусской наружности. Они оживлённо о чём-то беседовали, не обращая никакого внимания на косые взгляды посетителей.
— Добрый вечер, господа, – я подошла к столику и остановилась.
Оба мужчины поднялись поприветствовать меня, и спутник Георгия Дмитриевича оказался на полголовы выше и немного шире в плечах моего доброго знакомого.
— Баронесса, рад, что Вы нашли время приехать, — князь улыбнулся и отодвинул мне стул. Я села, Тадао устроился рядом. Князь и его спутник тоже сели.
— Матильда Владиславовна, позвольте представить моего дальнего родственника. Сидерис Димитрис. Он вынужден был покинуть родину и теперь гостит у меня.
— Очень приятно познакомиться, — я пристально разглядывала грека. Обычно мой взгляд смущает людей, и они отводят глаза, а то и вообще находят предлог, чтобы уйти. Но Димитрис выдержал. А ещё я заметила в его глазах лёгкую усмешку. Интересно, что ему про меня наговорил князь?
— Баронесса, великая честь познакомиться с такой незаурядной женщиной, — с лёгким акцентом пробасил Димитрис.
— Это Тадао Ито, мой помощник и телохранитель, — представила я спутника. – Полагаю, теперь мы можем что-нибудь заказать?
Князь позвал официанта, и мы все сделали заказ. Я наблюдала за греком. Очень многое можно понять о человеке, посмотрев на то, что и как он заказывает. Димитрис не тушевался, расспросил официанта, в каких десертах есть кокос и заказал те, где его нет. Интересный подход. Князь ограничился чашкой кофе и буше, Тадао, как всегда, чай и круассан. А мне захотелось чего-нибудь этакого, и я заказала молочно-ванильный коктейль и пирожное Монблан. Пока ждали заказ, обсудили питерскую погоду – излюбленная тема для светской болтовни. И вот, когда все за столом пригубили свои напитки, князь кашлянул, привлекая внимание.
— Уважаемая Матильда Владиславовна, я хотел попросить Вас об одном одолжении.
— Я вся внимание, — подалась я вперёд. Даже ладошки вспотели от нетерпения.
— Я совершенно случайно узнал, что у Вас оказалось вакантное место начальника охраны.
— Даже так, — я ухмыльнулась. – Да, так и есть. Вчера мы с прискорбием узнали о гибели нашего бывшего начальника охраны. Признаться, я пока не думала о найме нового. Полагаю, Георгий Дмитриевич, Вы уже за меня обеспокоились этим важным вопросом.
Я посмотрела на Димитриса. Он понял, что я раскусила их с князем манёвр и улыбнулся.
— Могу Вас уверить, дорогая Матильда Владиславовна, Димитрису можно доверять даже больше, чем мне.
— Ну, это только время покажет, — я задумчиво отбивала ритм на столе пальцами. – Но мы можем попробовать. Я думаю, что месяца нам обоим хватит присмотреться друг к другу и понять, сработаемся мы или нет. Вас устроит?
Я опять посмотрела прямо в глаза Димитрису. Он взгляд не отвёл и нисколько не смутился моей прямолинейности.
— Мне подойдёт, — наконец сказал грек. – Племянник мне много рассказал об укладе в Вашем доме, уважаемая Матильда Владиславовна. Думаю, это будет интересно.
— Племянник? – я подняла бровь и посмотрела на князя. – Не слишком ли вы староваты для племянника, любезный Георгий Дмитриевич?
— Ничуть. Димитрис — младший сын младшего брата моего деда. У нас разница всего четыре года. Так бывает.
— Да, так бывает, — я задумчиво крошила Монблан ложечкой. – Удивительно невкусный десерт.
Я отодвинула тарелочку и взяла коктейль.
Георгий Дмитриевич и Димитрис синхронно хмыкнули, Тадао уже привык и никак не отреагировал. Только протянул мне меню, чтобы я выбрала что-то другое.
— Ты прав, Тадао, лучше я закажу пару эклеров. Их не смогут испортить при всём неумении печь пирожные.
— Баронесса, что-то Вы сегодня не в духе? – князь подозвал официанта и заказал всем капучино, а мне отдельно тарелочку с эклерами разных видов.
— Что Вы, князь, Вам показалось. А впрочем, с Вашим вопросом мы разобрались, теперь у меня есть к Вам очень важный вопрос.
— Говорите, дорогая Матильда Владиславовна, помогу чем смогу.
— Я усыновляю Тадао. Мне нужна от Вас консультация по поводу сами знаете кого. Насколько он будет против?
— Вот как… — теперь князь задумчиво смотрел на японца и барабанил пальцами по столу. – Думаю повоевать с ним Вам придётся.
— Может мне лучше сразу к нему пойти? – я кивнула официанту, поставившему передо мной чашку кофе и тарелочку с эклерами.
— Не думаю. Если хотите, чтобы никто не смог ничего сказать, нужно пройти через все инстанции и только в конце обратиться лично к нему. Иначе в последнем ведомстве ваши бумаги могут лежать годами, ожидая рассмотрения.
— Да, это возможно, — я отпила капучино и удовлетворённо кивнула.
А потом я рискнула откусить кусочек эклера с обсыпкой. Это, конечно, не Марио, но вполне съедобно. Я перепробовала пять разных видов эклеров. Все были вполне съедобными, за исключением эклера с белковым кремом. Современное новшество, чтобы дамы могли не переживать о лишних калориях. Что за дикость?! Да я лучше пробегу пару километров, чтобы скинуть лишние калории, но съем нормальный эклер со взбитыми сливками или масляным кремом.
— Когда дядя может приступить к работе? – поинтересовался князь, когда мы уже всё доели и собирались уходить.
Тадао помог мне накинуть пальто, я застёгивала пуговицы и обдумывала, как лучше сделать.
— А приходите ко мне завтра на ужин, и я Вас со всеми познакомлю, Вы осмотритесь и решите. Может Вам не понравятся обитатели моего особняка, — предложила я греку.
— С превеликим удовольствием, госпожа Матильда Владиславовна, — пробасил грек.
— А меня Вы уже и не приглашаете? — обиделся князь. В шутку, конечно. Он всегда желанный гость в моём доме.
— Ах, милейший, Георгий Дмитриевич, Вас я рада видеть в любое время. Приглашение Вам не требуется, — я улыбнулась, и подняла воротник пальто. – Так что жду вас обоих завтра часам к восьми, удобно?
— Непременно будем, — уверил меня князь.
Попрощавшись, они с Димитрисом направились в сторону Московского вокзала, а мы с Тадао свернули в переулок, где нас дожидался Тимер. Он читал газету при свете небольшого фонарика, вмонтированного в боковую дверцу. Я постучала в окно, и Тимер вздрогнул.
— Что интересного пишут? – спросила я, забираясь на заднее сиденье.
— Да тут всякое, — замялся Тимер. – Тут в конце стали печатать детективные и всяческие мистические истории, вот я и зачитался.
— Ладно, детективы и мистика — это хорошо. Вот, держи, тебе пирожное взяла. Перекуси пока, мы подождём.
Я протянула небольшую коробочку с одним из эклеров, который мне понравился больше всего.
— Спасибо, госпожа, — брови Тимера полезли на лоб, но коробочку он взял и тут же развязал бантик.
— Тадао, как тебе Димитрис? – я перевела взгляд на преемника.
— Сильный, видящий, остальное время покажет, — коротко ответил Тадао на японском.
Мог бы и не шифроваться. Тимер у меня работает уже десять лет и ни одного нарекания не было в его сторону. Но и Тадао я понимаю. Сейчас у него в голове такая чехарда, что иногда проще сказать на родном.
Домой вернулись не поздно, хотя я попросила Тимера поколесить по центру Питера. Вечер опустился на город, зажглись фонари и начал накрапывать мелкий и противный осенний дождь. А в машине было тепло и уютно. Так что поездка удалась, и немного сгладила впечатления от жуткого Монблана.
Тадао я отпустила отдыхать и думать о своей дальнейшей жизни. Сама переоделась в домашнее и направилась прямиком на кухню.
— Марио, тезоро мио! – я зашла на кухню.
У Марио дрогнула рука и, кажется, он что-то испортил. Я осторожно подошла и заглянула ему через плечо. Это был какой-то странный десерт, который он поливал жидкой карамелью.
— Извини, Марио, не знала, что у тебя тут процесс, — я положила руку ему на спину.
— Ничего страшного, аморе миа, — он поморщился и скинул содержимое тарелки в мусорное ведро. – Это был просто эксперимент.
— Ты знаешь, Марио, я была в кафе «У Симоне», то, что на Невском.
Марио поджал губы и молча крутил в руке венчик.
— Так я должна сказать — твои пирожные вне конкуренции. Их Монблан я не стала есть. В высшей степени несочетаемость вкусов.
Лицо Марио постепенно светлело.
— Единственное, что у них более-менее съедобное, так это эклер. Да и то только один вид, тот, что с обсыпкой.
Марио уже вовсю улыбался. Много ли надо повару – немного похвалы, и он готов свернуть горы в поисках новых сочетаний вкусов.
— Особенно удручает современное увлечение белковыми кремами, ты не находишь?
— О, терибиле! – всплеснул руками Марио. – Это кощунство! Настоящий кондитер никогда не пойдёт на поводу у моды. Как можно жертвовать вкусом ради каких-то калорий?
— Как хорошо, Марио, что мы друг друга понимаем. Ты же сделаешь эклеры с настоящим ванильным кремом на сливочном масле, таким нежным, который тает во рту и оставляет долгое послевкусие…
Я мечтательно закатила глаза и сглотнула непрошеную слюну.
— Аморе миа, ты можешь на меня рассчитывать, — воодушевился Марио. Сегодня же у тебя будут воздушные эклеры. С обсыпкой, с карамельной поливкой, с глазурью, с ореховым…
— Отлично, Марио, но я пришла сказать, что завтра в восемь вечера у нас гости. Князь Лиманский и его родственник. Между прочим грек.
— О, грек… — Марио задумался. – Пожалуй, я приготовлю мусаку – запеканку из баклажан, картофеля и мясного фарша. Думаю, ему понравится. А ещё… как ты думаешь, суп фасолада? А? По-моему неплохо. Ещё закуски, конечно, овощи, мясная тарелка. Напитки какие будем подавать?
— Думаю, можно квас и кофе с пирожными на десерт.
— Может, гранатовый сок? Слышал, греки его уважают. Да и вообще — полезный напиток?
— Да, давай ещё гранатовый сок.
Часы в столовой пробили полвосьмого, и Марио засуетился. Я не стала его больше отвлекать и отправилась в оранжерею – небольшую застеклённую пристройку со стороны заднего двора. Кресло в окружении больших тропических растений, небольшой искусственный прудик с кувшинками. Рядом с креслом стоял небольшой круглый столик, где всегда лежала какая-нибудь книга. Это было местом моего уединения. Никто сюда не входил, так уж повелось. И не потому, что я запрещала, а потому что все понимали, что мне нужно уединение. Я села в кресло, прикрыла ноги пледом и просто смотрела на зелень. Влажный тёплый воздух обволакивал лицо, пахло мокрой землёй и чем-то сладковатым, тропическим. Где-то капала вода — раз, другой, — и от этого звука плечи опускались сами собой. В пруду плеснула рыбка, сверкнула серебром и ушла на глубину. Я вытянула ноги под пледом, чувствуя, как тепло от ступней поднимается к коленям, к бёдрам, растекается по животу. Часы в углу тикали мерно, и под это тиканье мысли замедлялись, как рыбки в пруду. «Медитация ни о чём» — так я это называла. Мыслей нет, только ощущения: плед, тепло, запах, тиканье.
Через полчаса пробило восемь, и я, выдохнув, отправилась в столовую. Ужинали сегодня вдвоём с Тадао. Марио запекал рыбу с лимоном и травами — запах шёл на весь дом, — и я ела медленно, разбирая вилкой нежное белое мясо, чувствуя, как лимонная кислинка режет жир и возвращает телу бодрость. Тадао ел молча, но я видела: он всё ещё думает над моим предложением. Я не лезла. Пусть думает. Мы сидели в тишине, и это была хорошая тишина — та, когда не надо ничего говорить.
После ужина он поднялся, чтобы идти к себе, но я остановила его:
— Тадао, ты отлично знаешь дворянский этикет, но со стороны слуг. Тебе нужно уже привыкать вести себя как барон. Справишься?
— Я постараюсь, госпожа, — взгляд Тадао опять заметался по комнате.
— Вот об этом я и говорю. Давай с завтрашнего дня ты будешь обращаться ко мне по имени. Никакой госпожи. Для начала, думаю, хватит.
Тадао озадаченный пошёл в свою комнату, а я отправилась к себе, раздумывая, чем занять вечер.
В ванной уже ждала горячая вода с лавандой, и я просидела в ней минут двадцать, пока кожа не раскраснелась, а мысли не выветрились вместе с паром. Из ванной я вышла размякшая, как тесто. Завернулась в халат, дошла до кровати и упала в неё, не успев даже как следует поправить подушку. Но спать ещё не хотелось. Я протянула руку к прикроватному столику, где с вечера стояла коробка шоколадных конфет с орешками – мои любимые, которые Рати привозит из лавки на Мойке. Я взяла одну, положила в рот и позволила ей растаять, не разжёвывая. Шоколад был молочный, а орех внутри — хрустящий, и это сочетание всегда казалось мне маленьким праздником. Потом взяла книгу — старый роман про человека, жившего в своё удовольствие, читанный много раз, но от этого не менее любимый. Страницы пахли пылью и чуть-чуть ванилью. Я открыла на том месте, где остановилась в прошлый раз, и провалилась в чужую жизнь, где не было ни серпентария, ни греков, ни бюрократии.
Конфеты таяли одна за другой, страницы шелестели, и время шло как-то незаметно. Когда я дочитала главу и потянулась за следующей конфетой, коробка оказалась почти пустой. Я хмыкнула, закрыла книгу и выключила ночник. Последняя мысль была: «Завтра грек». А потом темнота.

Следующий день начался с отчётов. Айно тихо зашла в кабинет с толстой тетрадью, в которую она записывала все расходы.
— Заходи, Айно, присаживайся.
Она села напротив, положила тетрадь на колени и раскрыла её на заложенной странице. Бумага была плотная, чуть желтоватая, исписанная мелким аккуратным почерком. Айно никогда не доверяла счётам на отдельных листах — всё записывала в одну тетрадь, чтобы «потом не искать по углам».
— Ну что у нас? — я откинулась в кресле.
— По хозяйству всё ровно, госпожа, — Айно не подняла глаз от страницы. — Дрова на зиму закуплены, с запасом. Степан говорит, что до весны хватит, если не топить каждый день. По кухне Марио просил добавить на специи — говорит, перец у него кончился, а без перца ему готовить нечем.
— Добавь, — кивнула я. — Что ещё?
— Рати просила полотно на новые кухонные полотенца. Некоторые нужно заменить. И ещё… — Айно запнулась, провела пальцем по строчке, будто проверяя, точно ли там написано. — Настя просила жалованье вперёд. Сказала, что хочет послать матери в деревню.
Я приподняла бровь.
— Вперёд? Она давно у нас. Раньше не просила.
— Не просила, — согласилась Айно. — Говорит, письмо пришло. Мать болеет.
— Дай ей, — я постучала пальцами по столу. — Но запиши. И скажи, что это не подарок, а аванс. Пусть помнит.
Айно кивнула и сделала пометку. Молча, аккуратно, как всегда. Потом подняла на меня глаза — впервые за весь разговор. Взгляд у неё был спокойный, но я почувствовала: она хочет что-то сказать, но не решается.
— Что-то ещё, Айно?
Она помолчала. Тетрадь в её руках закрылась сама собой, и она положила на неё ладонь, будто хотела удержать.
— Госпожа… — начала она, и голос у неё был тише обычного. — Я хотела спросить. Про Бронислава.
Я не перебивала.
— Я знаю, что он сделал, — Айно смотрела в сторону, на огонь в камине. — И знаю, что вы не виноваты. Но я… — она запнулась, подбирая слово. — Я не могу понять. Как так вышло, что он… что он решился?
— Я тоже не знаю, — сказала я честно. — Если бы знала, сказала бы.
— Он ведь не злой был, — Айно покачала головой. — Служил ещё при вашем муже. Я его знала… — она не договорила, но я поняла: она хотела сказать «дольше, чем вас». И не сказала, потому что это было бы невежливо.
— Я не держу на него зла, — сказала я. — Он уже получил своё. Но если ты хочешь знать, кто его надоумил, — я тоже хочу это знать. И найду.
Айно посмотрела на меня внимательно. Долго. Потом кивнула — не мне, а скорее своим мыслям.
— Я могу идти, госпожа?
— Иди, — я кивнула на тетрадь. — И… Айно. Если ты что-то знаешь. Если что-то видела или слышала — не молчи. Не из-за Бронислава. Из-за себя.
Она вздрогнула — едва заметно. И вышла, прижимая тетрадь к груди.
Я просидела над бумагами всё утро, попивая кофе с печеньем. К полудню поясница напомнила о себе так, что я поняла: пора. В танцевальном зале на этот раз было не до музыки — я включила что-то медленное, тягучее, и начала с растяжки. Тело после вчерашнего было другим: мышцы ещё помнили ванну, и движения выходили мягче, ленивее. Я наклонялась, чувствуя, как тянет под коленями, как раскрываются плечи, как где-то в боку отпускает зажим, о котором я не подозревала. Пятнадцать минут — и тело проснулось окончательно, стало тёплым и послушным. К этому моменту подошёл Тадао, и мы прошли с ним дорожку из двадцати четырёх форм упрощённого тайцзи.
— У тебя хорошо получается, Ма… Матильда, — Тадао запнулся, назвал меня по имени. Молодец, мальчик!
— Растяжка творит чудеса, — я подняла палец, претендуя на вселенскую истину.
— Я немного позанимаюсь, если ты не против, — Тадао явно было не по себе, и он хотел привести свой внутренний мир в гармонию.
— Конечно, мой мальчик, занимайся, — я приобняла его за талию. До плеч не дотянуться, ну маленькая я! – Вечером Димитрис с князем прибудут, не забыл?
— Я помню, — улыбнулся Тадао и принял боевую стойку.

Ополоснувшись под душем, я накинула домашнее платье и отправилась обедать. После гимнастики разыгрался аппетит, и я накинулась на жульен. Блюдо обманчивое. Вроде на вид в креманке немного, а такое сытное, что еле-еле влезает. Как всегда, запила свежим лимонадом, и сыто отдуваясь, побрела к Даниловне. Сегодня вечером я хотела выглядеть по-королевски. И не потому, что придёт князь Лиманский. И не потому, что встречаю нового человека на своей территории. Просто настроение такое.
— Даниловна, — я заглянула в швейную мастерскую. Даниловна разглядывала альбом с фото моих нарядов. Я подошла к ней сзади и тоже стала рассматривать.
— О, Даниловна, помнишь, как мы этот придумали? – я ткнула пальцем в фото небесно-голубого платья с короткой пышной юбкой и такими же пышными рукавами-фонариками.
— Да, это было… неожиданно. На приём во дворец! Это как Вас оттуда не выгнали?
— Так меня официально пригласили, как бы они меня смогли выгнать? – хмыкнула я, перелистывая страницу.
— А от этого даже меня дурно, как вспомню, — Даниловна приложила руку к груди. – Это же надо было костюм Арлекина на новый год во дворце.
— А что, — поджала я плечами, — зато мне было весело. Кстати, некоторые аристократы тоже повеселились. Новый год же!
— А этот мне больше всего нравится, — Даниловна погладила рукой фото, на котором я была в строгом чёрном платье с пышной юбкой и воротником как у испанской королевы.
— Да, помню, как Даниил Андреевич долго косился на меня в тот вечер. Но пригласить потанцевать так и не решился. Политика!
— Так, барышня, что Вы хотите на сегодня? Может, изумрудное кимоно? Или брюки гофре? Туника?
— Даниловна, сегодня я хочу быть королевой собственного дома. Так что платье. Простое, но роскошное.
— Ну и запросы у Вас, барышня, — Даниловна задумалась, теребя локон, выпавший из причёски.
— Вот, смотри какой цвет, — я указала на ткань, лежавшую на полке. – Какой цвет, а фактура… По-моему, то что надо?
— Не слишком? – Даниловна всё ещё сомневалась. – Сейчас же не новый год, не маскарад, да и не во дворец. Обычный домашний приём…
— Даниловна, — мне пришлось повысить голос, что я в принципе не люблю делать. – Времени не так много. Давай работать, а не болтать!
— Да, барышня, — Даниловна тут же захлопнула альбом и поставила его на место. Вытащив рулон, она размотала ткань и приложила ко мне.
— А что, если сделать…

Остаток дня Тадао я почти не видела — он то пропадал в своей комнате, то уходил к нотариусу, и возвращался задумчивый, с папкой бумаг. К восьми в столовой уже всё было готово — Марио колдовал над мусакой, Рати расставляла приборы, из кухни тянуло баклажанами и запечённым мясом. А я, наконец, надела то самое платье.
Это был шифон королевский пурпур. Ткань собиралась под грудью золотым пояском и дальше ниспадала мягкими складками до самого пола. Вместо рукавов – пелерина, застёгивающаяся на груди золотой брошью в виде свернувшейся змейки. Мне её подарил Тадао много лет назад. Сегодня мне захотелось сделать причёску. Я позвала Рати, и она помогла мне зачесать все волосы назад, а снизу закрепить их заколками и гирляндой из живых фиалок. Получилось отлично. Осталось только вдеть в уши небольшие серёжки. Красить брови не стала специально, хоть они у меня слегка белёсые. Вот такая я! Всё, я готова! Где гости?
На воротах сегодня дежурили Прохор и Григорий. Я их предупредила заранее, так что они сразу же открыли ворота едва завидели автомобиль князя Лиманского. Так что, когда я вышла в коридор поинтересоваться гостями, они уже заходили в прихожую. Настя помогла им раздеться, и Лиманский на правах друга провёл своего родственника прямо в столовую.
Рати заканчивала расставлять угощения, Тадао стоял у окна и задумчиво смотрел в темноту.
— Добрый вечер, очаровательная Матильда Владиславовна, — князь галантно поклонился, хотя князю не подобает кланяться перед баронессой.
— Приветствую, Георгий Дмитриевич, всегда рада Вас видеть, — я улыбнулась и пригласила князя присесть.
— Добрый вечер, баронесса Вольская-Регало, — Димитрис галантно поклонился и вручил мне небольшой букетик осенних цветов. Это были сиреневые флоксы, собранные в шар и перевязанные белой атласной ленточкой.
— Ох, Димитрис, Вы меня удивили. Либо Вы догадались о моих предпочтениях по первой встрече, либо умеете добывать нужную Вам информацию. И то и другое отлично характеризует Вас как профессионала. Присаживайтесь.
Настя тут же принесла миниатюрную вазочку с водой и поставила рядом с моим прибором. Я вдохнула сладковатый, знакомый с детства аромат флоксов и поставила букетик в воду. Тадао молча поприветствовал гостей и сел рядом со мной. Настя разливала ароматный суп и с интересом поглядывала на незнакомца.
— Настя, скажи, а ты любишь сообщать новости? – я постукивала пальцами по столу.
— Да кто ж не любит, госпожа, — удивилась Настя внезапному вопросу. — Ежели они хорошие, конечно.
— Тогда можешь быть пока свободна. Заодно сообщи всем, что после ужина Димитрис Сидерис, наш новый глава охраны, придёт с вами всеми познакомиться.
— Хорошо, госпожа, — глаза Насти засияли, и она тут же умчалась сообщать домочадцам интересную новость.
— А Вы, госпожа Матильда, тоже хорошо читаете людей, — пробасил Димитрис и довольно принюхался к содержимому тарелки. – Как Вы лихо выпроводили горничную. И как Вы узнали, что это мой любимый суп?
— Ну с Настей тут всё просто. Люди любят сплетничать. Это в их природе. А что касается супа… Тут, признаться, угадал Марио, мой итальянский шеф.
— Ну, это же известно каждому, кто хоть немного знаком с греческой кухней, — ухмыльнулся князь, и закинул в рот первую ложку супа.
— Ты не понимаешь, Георгиос, — Димитрис проглотил первую ложку супа и зажмурился на секунду. – Это же вкус моего детства. Такое нигде больше не найдёшь. А я много где бывал и везде пробовал фасоладу. Не то, я тебе скажу. Совсем не то.
Я украдкой взглянула на Тадао. Он ел молча, но иногда бросал изучающий взгляд на грека. После ужина, думаю, он мне уже сможет сказать что-то более определённое о нашем новом начальнике охраны.
— Да, Марио – талант в своём роде, – вернулась я в разговор. — Любит изучать нюансы кухонь разных народов. Благодаря Георгию Дмитриевичу, он увлёкся греческой.
— Госпожа Матильда, мне уже у Вас нравится, — пробасил Димитрис, доедая суп.
— Ох, Димитрис, одно дело — суп, другое — люди, — я кивнула Насте, и та унесла пустые тарелки.
Марио уже катил тележку с мусакой — румяной, с поджаристой корочкой, от которой шёл густой запах баклажанов и запечённого мяса. Димитрис принюхался и одобрительно хмыкнул.
— Мусака, — констатировал он. — Настоящая. Не то что в ресторанах.
— У нас всё настоящее, — я положила себе порцию. — Марио не признаёт полумер.
— Это точно, — Марио гордо выпрямился. — Наисвежайшие баклажаны, баранина, можно сказать, ещё утром бегала, травы сам выращиваю. Никаких заменителей.
Димитрис попробовал и замолчал. Ел медленно, смакуя, как человек, который давно не ел ничего по-настоящему домашнего. Князь Лиманский, сидевший напротив, наблюдал за ним с довольной улыбкой.
— Ну что, Димитрис, я тебе говорил, что другого такого дома ты во всём Петербурге не найдёшь? — спросил он.
— Да, Георгиос, признаюсь, думал преувеличиваешь.
— Не знаю, сказал ли Вам Георгий Дмитриевич о моём даре… — я посмотрела на князя.
— Да рассказал. Но рассказать одно, а столкнуться лично с последствиями – это другое.
— Вы рассказали Димитрису об инциденте на днях? – я удивлённо приподняла бровь.
— Думаю, Димитрис будет нам полезен. Ведь мы так и не узнали, кто надоумил Бронислава на такие дела. Его дар…
— И какой же у Вас дар Димитрис? – я пристально посмотрела в глаза грека. Тот спокойно выдержал мой взгляд, а это не каждый может. А потом заговорил:
— Мой дар… — грек задумался, подбирая формулировку. – Скажем так, я вырос в такой среде, где каждый мог поставить подножку, а то и просто прирезать во сне. Поэтому я развивал дар видящего. Я вижу суть: человека, предмета, события.
Я отвела взгляд и какое-то время смотрела на букетик флоксов, отстукивая на столе ритм. Потом выдохнула и поднялась из-за стола.
— Хорошо. А теперь, господа, пойдёмте. Все домашние должны были собраться в гостиной.
Тадао уже был у дверей и галантно придержал, пока я выходила в коридор. Следом шли Димитрис и Георгий Дмитриевич о чём-то тихо переговариваясь. В гостиной уже выстроились все обитатели дома, кроме Прохора и Григория, они всё ещё охраняли ворота.
— Добрый вечер, — Димитрис сделал шаг вперёд, привлекая к себе внимание. – Я Димитрис Сидерис. Госпожа Матильда любезно предоставила мне возможность познакомиться с вами.
Честно? Мне не понравилось, как он начал хозяйничать в моей гостиной. Я поёжилась, хотя в комнате горел камин. Мои домочадцы смотрели настороженно и не спешили знакомиться. Даниловна вообще скрестила руки на груди, демонстративно выставив вперёд подушечку с булавками, которую она надевала как браслет, когда подшивала мне наряды.
— Первым делом, Марио, хочу Вас поблагодарить за чудесные воспоминания о моей утерянной родине, — Димитрис подошёл к моему шефу и энергично пожал тому руку. Марио сначала растерялся, а потом улыбка расползлась на его уставшем лице.
«Так, первый уже за Димитриса», — отметила я и села в кресло у камина, чтобы с комфортом наблюдать за этим представлением. А это было именно представление, я в этом нисколько не сомневалась, увидев на лице Георгия Дмитриевича лёгкую иронию. Он сел в соседнее кресло и тоже с удовольствием наблюдал. Тадао просто встал за моей спиной и облокотился на каминную полку.
— Всегда рад буду приготовить что-нибудь вкусное для Вас, уважаемый Димитрис.
Сканирующий взгляд Димитриса переключился на мою театралку. Та с вызовом смотрела на незнакомца, готовая дать ему отпор.
— А Вы, полагаю, несравненная модельерша, что сшила этот в высшей степени элегантный наряд нашей хозяйке. По истине – наряд достойный королевы.
Даниловна подозрительно смотрела на нового начальника охраны, но её губы сами расползались в улыбке, независимо от её желания.
— Ну что Вы, — Даниловна поправила причёску и одёрнула своё платье. – Меня Вера Даниловна зовут, но можете звать просто Даниловна.
«Так, вторая», — констатировала я, начиная сокрушаться о том, что люди так падки на лесть. Даже если лесть – чистая правда. Может мастеров мало хвалят?
— А вы двое здесь старожилы, — Димитрис повернулся к Айно и Степану, которые после смерти Бронислава сами того не замечая, держались поближе друг к другу.
— Я Айно Мякинен, экономка здешняя, — по безэмоциональному лицу женщины не было понятно, как она относится к человеку, заменившему её давнего знакомца.
— Степан я, Морохов, господин Димитрис, — Степан слегка поклонился.
«А этому и льстить не надо. Старая закалка. Сказали новый начальник, значит, новый начальник. Интересно, как Димитрис с Айно справиться?» — не заметила, как меня охватил азарт.
— Айно, Вы не виноваты, — Димитрис положил руку женщине на плечо и пристально посмотрел в глаза.
Айно побледнела, губы затряслись, она непроизвольно перекрестилась и стремглав выбежала из гостиной. Степан озадаченно почесал затылок и нахмурился. Но выйти вслед за Айно не решился.
«Вот это сюрприз!» — я задумалась над поведением Айно. Она определённо что-то скрывает. Но это что-то ничего не имеет против меня, иначе бы ей досталось от моей зеркальной ауры.
— Почему Вы вините Айно? – Настя сжала кулаки и зло уставилась на грека. – Она ни за что не может быть виновата.
— Настя, я ни в чём не обвиняю уважаемую Айно. Я просто сказал, чтобы она сама себя винить перестала, — Димитрис миролюбиво смотрел на девушку и мягко улыбался.
— А с чего Вы, господин Димитрис, решили будто она себя винит в чём? – уже более спокойно спросила Настя.
— Так я вижу людей насквозь, — Димитрис всё ещё улыбался.
— Ой ли! – воскликнула Настя и непроизвольно подвинулась поближе к Рати.
— Вот я, например, вижу, что Вы, Настя, очень милая и честная девушка. Разве не так?
— Ну, так-то оно так… — засмущалась Настя.
«Есть! Ещё одна…» — это оказалось занятное зрелище. Я краем глаза наблюдала за Георгием Дмитриевичем. Похоже он тоже наслаждался представлением вовсю.
— А Вы, Рати, не жалеете, что покинули родину?
— Нет, с чего бы? – Рати, как всегда, улыбалась. — Дом у госпожи Матильды просто отличный, и люди здесь живут хорошие.
— А Вы до сих пор боитесь огня? – Димитрис стал серьёзен. Рати помрачнела.
— А Вы, господин Димитрис, тоже далеко не так просты, каким хотите казаться.
«Вот так! Молодец Рати! Поставила на место господина главу охраны», — мне всё больше нравилось это представление. Я услышала тихое покашливание сзади. Тадао похоже оценил выпад Рати по достоинству.
— Признаю, — Димитрис шутливо поднял руки вверх, — каждому есть что скрывать. Это не значит, что хозяйке дома что-то угрожает.
— А Вы, значит, нам проверку устроили вместо обычного знакомства, — Рати упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на грека.
— Всё, сдаюсь, — Димитрис расхохотался. – Вы меня подловили, очаровательная Рати. Просто так можно сэкономить кучу времени, не находите?
— А Вы разве куда-то торопитесь, господин начальник охраны?
— Да не особо, — Димитрис обвёл взглядом всех присутствующих. – Думаю, с охранниками мы познакомимся поближе завтра. А вот Ваш шофёр, уважаемая Матильда, похоже скучает.
Тимер оторвал взгляд от газеты, которую нашёл на столике и самозабвенно изучал всё это время.
— Просто ждал момент, чтобы представиться. Акчурин Тимер, башкир, если Вам это интересно, — Тимер подошёл к Димитрису и протянул руку для пожатия.
— Приятно познакомиться, Акчурин Тимер. Как давно Вы работаете на госпожу баронессу?
— Да почти десять лет, а что?
— Не скучно Вам здесь?
— Если человеку скучно, то скучно везде. Так что какая разница где скучать? – философски заметил Тимер.
— Получается, Вам всё равно? – Димитрис удивлённо приподнял бровь.
— Я этого не говорил, — хитро улыбнулся Тимер и свернул газету.
«А вот Тимер тебе не по зубам, господин Димитрис» — я удовлетворённо кивнула и встала с кресла.
— Ну что ж, полагаю, на первый раз достаточно. Время позднее и все хотят отдохнуть, — я оглядела моих домочадцев и остановила взгляд на Рати. – Рати, последняя просьба на сегодня. Свари, пожалуйста, твой фирменный кофе и принеси в кабинет.
— Хорошо, госпожа, — Рати тут же подхватила под руку Марио, и они направились на кухню, что-то обсуждая в полголоса.
Часы пробили десять.
— Что ж, господа, пройдёмте в кабинет. Подпишем договор с господином Димитрисом и выпьем по чашечке удивительного кофе от Рати.
Я вышла в коридор, Тадао шёл следом. За нами чуть поодаль шли Георгий Дмитриевич с Димитрисом что-то обсуждая. В кабинете дрова в камине уже почти догорели, так что было тепло. Нет, конечно, как и во всех домах Российской Империи, у меня тоже есть артефактные отопители.
Но кто устоит перед запахом смолы и живым огнём. Я зажгла люстру. Яркий свет высветил каждый закуток помещения. Я устроилась в кресле за столом и жестом предложила всем рассаживаться — кому где понравиться. Тадао достал папку с бланками и подал мне. Димитрис и князь сели на диванчик, продолжая свой негромкий разговор.
Я достала бланк стандартного договора о найме работника, заполнила все графы и дала на проверку Тадао. Он прочитал и кивнул, возвращая мне бланк.
— Госпожа, Ваш кофе, — в дверь вошла Рати с подносом, где стояли четыре миниатюрные чашечки с ароматным напитком и блюдечко с индийскими сладостями.
— Спасибо, Рати.
Рати поставила две чашки на столике перед диваном. А мне и Тадао на письменный стол. Аромат кофе смешался с запахом догорающих дров. Я разложила договор на столе, Тадао подал мне ручку. Ещё раз просмотрев договор, я подписала оба экземпляра.
— Прошу вас, господин Сидерис. Ознакомьтесь. Если всё устраивает — подписывайте. Жалованье, условия, обязанности — всё прописано.
Димитрис взял лист, пробежался глазами по строчкам. Читал он быстро, но внимательно, не пропуская ни единой детали. Князь Лиманский отпил кофе и, прищурившись, наблюдал за ним.
— Условия более чем щедрые, — наконец произнёс грек, откладывая бумагу. – Один вопрос. Могу я сам отремонтировать комнату, где буду жить?
— Как Вам будет угодно, — я слегка удивилась. – Полагаю, что Вы для себя уже решили остаться здесь после испытательного срока?
— Если только Вы не попросите меня уйти, — Димитрис серьёзно посмотрел мне в глаза, потом взял ручку и поставил подпись. Росчерк у него был размашистый, уверенный.
— Раз так, добро пожаловать в особняк Регало, Димитрис, — я протянула ему руку, и он пожал её крепко, но без лишнего нажима.
— Благодарю, госпожа Матильда.
Князь Лиманский поднялся с диванчика.
— Ну что ж, дорогая Матильда Владиславовна, вечер был на редкость приятным. Благодарю за ужин и за компанию.
— Это вам спасибо, Георгий Дмитриевич, — я улыбнулась. — За Димитриса. И за то, что не дали мне скучать.
— Всегда к вашим услугам, — Лиманский улыбнулся. — Димитрис, я тебя жду в машине.
Грек кивнул, ещё раз оглядел кабинет цепким, оценивающим взглядом, и вышел следом за князем. Тадао пошёл провожать гостей до машины.
Когда дверь закрылась, я откинулась в кресле и выдохнула. Рати уже убирала чашки.
— Рати, спасибо, можешь отдыхать.
— Спокойной ночи, госпожа, — Рати тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Я сидела закрыв глаза, позволив своему телу насладиться усталостью. «Теперь Димитрис официально в доме. Осталось понять зачем?» — подумала я. Додумать я не успела, так как вернулся Тадао и встал у камина, глядя на меня.
— Ну, что скажешь? — спросила я, не открывая глаз.
— Димитрис не прост, — ответил Тадао после паузы. — Он видит. Это опасно. Но он не врёт. Пока.
— Пока, — согласилась я. — А Айно?
Тадао промолчал. Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Ты что-то знаешь?
— Догадываюсь, — сказал он тихо. — Но это не моя тайна, госпожа.
— Хорошо, — я поднялась. — Завтра разберёмся. А сейчас — спать.
Тадао ушёл. Я постояла в тишине кабинета, потом погасила лампу и пошла к себе. В будуаре Рати уже зажгла ночник, и в ванной ждала горячая вода с лавандой.
Я сбросила платье и опустилась в воду. Пар окутал меня, запах лаванды поплыл по комнате. Я закрыла глаза и просидела так минут двадцать, пока кожа не раскраснелась. Потом вышла, завернулась в халат и, вместо того чтобы лечь, взяла со столика наушник. Вставила его в ухо, нажала кнопку. Блюз полился тихо, только для меня одной. Я села в кресло у окна, поджав ноги, и стала смотреть в темноту за стеклом. Дождь уже кончился, но фонари расплывались в мокром воздухе, и город казался чужим.
Мурашки побежали по голове, в носу защипало. Я поёжилась, поплотнее завернувшись в халат. Грустно. Просто грустно — той осенней грустью, когда всё вроде бы хорошо, а внутри ощущение потери. Я посмотрела на фото Мигеля и Андрея. Каким бы сейчас стал мой сын? Как сложились бы наши отношения с мужем? Может, мы бы друг другу надоели и жили как все, для видимости. Вопросы кружились в голове, как осенняя листва, не получая ответов. А мне почему-то хотелось сидеть вот так, в тишине, и слушать блюз.
Я просидела так, пока не кончилась запись. Вынула наушник, положила на столик. В комнате стало совсем тихо.
Тогда я забралась под одеяло, выключила ночник и закрыла глаза. Грусть осталась, но она была тихая, почти уютная. С ней можно было уснуть.