Глава 2. (Глава 2)

Проснулся как от толчка!
Под ухом, под которое был подложен локоть, явно что-то происходило!
И происходило оно – под землёй!!!
Но…
Ведь Каинан, вроде, говорил, что гворлы за пределы города не выходят, и подкопы здесь, на равнине, не делают!
И – что?! Лежать и молчать?!
Нет! Лучше прослыть паникёром, чем оказаться мёртвым идиотом!
— Каинан! Гузель! Патон, Робур! Проснитесь! – он, вскочив на ноги, уже держал в руках меч, и сейчас орал благим матом, — Под форпостом кто-то копает!
Каинан, чуть ли не мгновенно вскочивший с кровати, тут же оказался с ним рядом: спина к спине! Остальные – это оказались Гузель, Гораций и Авель, очевидно, сменившиеся, присоединились очень быстро.
Каинан спросил:
— Ты слышал, что копают? Где?
— Вроде, вон там! И там! – Олег указал пальцем в три угла.
Каинан скомандовал:
— Быстро! Вылезаем наверх! И спускаемся на землю!
Они успели действительно спуститься на землю, прихватив с собой и дежурных, находившихся на крыше, и даже отбежать от форпоста на десяток шагов, как вдруг!..
С оглушительным шумом и грохотом вся каменная громада, так и оставшаяся целой, провалилась в огромную дыру в земле, внезапно возникшую под ним! В воздух поднялись тучи пыли. Но хорошо, что как всегда ослепительно светило солнце, и даже сквозь пыль стало отлично видно гворлов, полезших вдруг из котлована! (Про себя Олег некстати подумал, что как это гворлы – повылазили на солнце! И хоть для них сейчас – «ночь», непонятно, как они это различают, ведь светло «ночью» точно так же, как днём! Или у них… Просто так принято испокон веков – считать вот это днём, а вот это – ночью?!)
Гворлы, как ни странно, не орали, а просто набросились на выживших и изготовившихся к бою людей. И было их штук пятьдесят.
Все, кроме него и Гузель, которая не нашла запасной тетивы, принялись стрелять. Тоже молча. Слышно было лишь звеньканье тетив-струн, злобный свист стрел, и смачные удары, когда очередная стрела вонзалась в очередной бочкообразный торс.
Олег и Гузель, инстинктивно ставшие спина к спине, приготовились рубиться.
К тому времени, как вал из нападавших докатился до них, лучники успели сделать не менее трёх выстрелов каждый: пятнадцать гворлов остались корчится или уже смирно лежать на земле. Остальные, нисколько, впрочем, энтузиазма не утратившие, добежав до людей, принялись драться и рубиться.
Олегу достался вначале «лёгкий» противник, разобрался с ним за два удара: перерубил волосатые ноги, а затем – вонзил меч прямо в глаз замеревшего от боли врага. Ну а затем за него взялся сволочь, отлично владевший мечом: он стал Олега теснить, вынуждая отступать. Олег заорал:
— Меня теснят! Этот гад отлично дерётся!
Как оказалось, он призвал помощь не зря: выпущенная кем-то из мужчин стрела пробила грудь гворла, войдя тому прямо под мышку! После этого «гад» рухнул, как подкошенный! Гузель, так и бившаяся стоя спина к спине с Олегом, заорала:
— Отбегите кто-нибудь шагов на двадцать, и стреляйте в них оттуда!
Судя по всему, лучше всех умел стрелять Авель. Во всяком случае, в сторону ломанул именно он, впрочем, тут же развернувшись, и ещё на бегу успев всадить стрелу в лоб тому, кто сдуру кинулся за ним из не более чем дюжины оставшихся тварей!
Предложение Гузель оказалось очень своевременным. Пока сбившиеся в один «кулак» люди держали круговую оборону, стрелок методично выбивал врагов, действительно не сделав ни одного промаха!
Затем он заорал:
— Я пустой!
Но больше стрел и не понадобилось. Оставшихся пятерых гворлов одолели легко. Ну, сравнительно: Патон получил-таки проникающий удар в ляжку, а Робуру рубящим ударом нанесли огромную рану в предплечье.
Гузель и Каинан что-то сказав друг другу, принялись жёстко добивать поверженных, шевелящихся, или уже нет, врагов. Как понял Олег, они не оставляли ничего на произвол судьбы: все убитые или раненные гворлы получили «контрольный» удар в сердце!
К севшему в пыль Патону подошёл Авель. Снял с плеча сумку. Там оказалась какая-то мазь, и бинты. Разрезав кинжалом штаны, Авель начал обрабатывать рану скривившегося, но молчавшего Патона, хотя кровь из раны в ноге буквально хлестала ручьём. Раной Робура занялся Гораций. Которому досталось и самому. Но у него на руках и на боку раны оказались не серьёзными: действительно просто царапины. Кровь, едва выступив, уже начала сворачиваться, подсыхая.
Каинан, закончивший добивание, подошёл к Олегу, уже стоявшему на краю ямы, куда провалился на добрых пять метров бывший форпост.
— Хотел сказать тебе спасибо, Странник. – он протянул потную и окровавленную ладонь. Олег крепко пожал её, — Вот теперь я понимаю, что не зря Дорога избрала тебя! Ты спас всех нас! И ведь мы даже…
Представить не могли, что случится… Такое!
— Спасибо и вам. – Олег утер предплечьем пот со лба, ощущая, как жутко дрожат коленки: куда там твоим кастаньетам! – Ведь если бы не вы, я до форпоста просто не дошёл бы. И сейчас чёртовы гворлы обгладывали где-то у себя в лабиринте мой труп!
— Ну, это ты зря так про них. Гворлы, как ни странно – вегетарианцы. И едят только фрукты, овощи, и грибы. Грибы они как раз и выращивают там, у себя под городом. – Каинан криво усмехнулся, поглядывая, как и Олег, в яму, всё ещё заполненную дымкой-маревом от пыли. Затем он обратился к раненным и тем, кто их перевязывал, — Заканчивайте быстрее. Мне кажется, что это был только передовой отряд. И сейчас вылезут и основные силы!
Действительно: Олег тоже услышал странные звуки: словно по узкому тоннелю бежит огромная толпа, бряцая и громыхая оружием!
Они с Каинаном ринулись к раненным: Робур, тоже потерявший много крови, всё же мог двигаться сам, поэтому сразу же побежал прочь, вслед за прихрамывающей Гузель, а вот с Патоном пришлось повозиться: впрочем, Олег показал Каинану, как сложить их кисти, чтоб получился классический «замок», Авель взгромоздил туда Патона, и тот из последних сил схватился за плечи Олега и Каинана. Они быстро понесли его прочь: в ту же сторону, куда уже бежали со всей возможной скоростью Гузель, Робур, и Авель.
Гораций, пропустив их чуть вперёд, остался в арьергарде: у него ещё имелись стрелы в колчане.
Очень скоро они понадобились. Точнее, могли бы понадобиться: вылезшая на поверхность из тоннеля под форпостом многочисленная «гвардия», увидев, что люди очень быстро отступают, расстояние большое, и догонять смысла нет, принялись размахивать лапами, улюлюкать, и топать в бессильной ярости! Дубинами они и вращали над головами, и стучали по земле.
Олег, только раз бросивший взор за спину, вполне «охватил» всю картину. И этого ему хватило, чтоб предложить Каинану:
— Можешь бежать быстрее?
Тот, даже не отвечая, прибавил шагу.
Однако через полкилометра, когда оруще-ругавшаяся, но так и не сдвинувшаяся с места толпа скрылась за очередным бугром-холмом, Олег выдохся:
— Я сдох. В-смысле, сил нет!
Каинан скомандовал:
— Гораций, Авель! Смените нас! Олег, объясни им, как делать замок!
И только когда отдалились от бывшего форпоста на добрых три километра, и стало окончательно ясно, что их не будут преследовать, они сбавили темп, перейдя на быстрый шаг.
Олег спросил:
— Мы… Идём в ваш город?
— Да. В Халцел.

Однако до Халцела оказалось достаточно далеко.
Они успели ещё четыре раза поменяться, неся Патона, который иногда всё же терял сознание, так что кому-то третьему приходилось поддерживать его на руках несущих, прежде чем холмы сменились полого спускавшейся по направлению к лесу равниной. Олег, наконец подошедший к прихрамывавшей Гузель, лицо которой словно заострилось, и было покрыто потом, спросил:
— Ранена?
Та пожала плечами:
— Ерунда. Дубина попасть бедро. – она похлопала себя по нему.
Действительно, Олег обнаружил огромный, весьма красочный сине-бардовый синяк-гематому. Сильно портившей вид красивого, в общем-то, и стройного мускулистого бедра. Наверное, больно, но не опасно.
Он, про себя снова подумав, что напрасно она не носит штанов, которые уж точно удар ослабили бы, стал пристальней вглядываться в окружающий пейзаж.
Похоже, равнина отличалась плодородной почвой: здесь и трава была повыше, и цветом – позеленей. Вдалеке, ближе к чему-то действительно вроде леса, явно кто-то пасся. Похожий издали на коров. Олег начал было считать, но быстро сбился: коров, или кого-то очень на них похожего, имелось не менее нескольких сотен. Он снова приблизился к хмурящему брови Каинану:
— Это – ваши стада?
— Да. Но только – часть. – Каинан, идущий теперь не так быстро, как вначале, но всё же достаточно быстро, кивнул, — Основная часть пасётся с той стороны лесополосы. И при малейшей опасности мы загоняем тех, кто здесь и там – в город. Как, впрочем, и все остальные наши стада. Гворлы их не едят, конечно, но убивают, до кого могут добраться.
— А как вы узнаёте, что гворлы нападают?
— А вон, на вон тех деревьях – посмотри!
Олег, внимательно взглянув туда, куда Каинан указал рукой, действительно увидел что-то вроде «вороньего гнезда». На соединённых перемычками стоявших рядом деревьях имелось некое сооружение: не иначе, наблюдательный пункт. Хорошо, впрочем, замаскированный: не укажи Каинан направление, и не заметил бы.
— Так вот, когда дозорные замечают армию гвролов, они начинают бить в колокол! И пастухи гонят стада в Халцел, а мужчины из промежуточного редута звонят и в свой колокол – чтоб услышали в городе.
Но давай-ка двинем прямо к дозорному посту: нам замена в переноске Патона не помешает.
Действительно: оказавшиеся догадливыми дозорные, оставив несколько человек наверху, вчетвером спустились, и поздоровавшись с Каинаном, Олегом, и остальными, поспешили сменить притомившихся Авеля и Горация. К счастью, на дозорном посту имелись носилки.
Олег, привычно ощущавший подозрительные взгляды в свою сторону, вызванные, как он понял, тем, что на нём – сапоги врага, расслабился, когда Каинан рассказал всем их историю: взгляды дозорных сменились на другие, похоже, исполненные уважения.
Да, здесь явно реально уважают силу, решительность, и находчивость.
Теперь впереди шли дозорные, имён которых, если честно, Олег не запомнил, аккуратно несшие носилки с отключившимся наконец окончательно Патоном, а остальные дежурные уничтоженного форпоста шли сзади. Олег, хмурясь, спросил:
— А у нас там, на форпосте, не было носилок?
Каинан пожал плечами:
— Были, конечно. Но я не мог рисковать, доставая их из ямы. Ты сам видел: времени просто не оставалось!
— Да уж… — Олег вздохнул. Затем решил всё же спросить, — А почему вы не вынимаете стрелы – из тел гворлов? Ведь, наверное, изготавливать их – сложно?
— Да, сложно. Но — не вынимаем. Потому, что они жутко воняют. От крови гворлов. А ни отмыть, ни отскоблить – нет никакой возможности. И этот запах выдавал бы человека с такими стрелами. А гворлы как раз и отличаются отличным обонянием. Видел их ноздри?
Олег кивнул:
— Да, видел… Вообще – странные создания. Словно…
— Говори уже.
— Словно кто-то их создал специально — именно такими!
— Мы тоже много думали над этим. Вернее – наши предки. Которые как раз и спорили долго по этому поводу, поскольку при них, там, на нашей старой планете уже имелась, как они её называли, «генная инженерия». Вроде, можно было создавать и новых коров, более продуктивных, и овец, и свиней… Ну, и разных качков, шустряков, и монстриков – для ведения войн. Но, здесь, у нас, — Каинан криво усмехнулся, — уже лет пятьсот ничем таким никто заниматься, конечно, не может. Хотя предания об этом передаются из поколения в поколение.
— Надо же… — Олег покивал, — Вы молодцы. Наверное, и здесь вы ведёте что-то вроде летописи – для будущих поколений?
— Да, конечно. В архиве. А легенды — у Шамана. У нас сохраняются и тщательно переписываются и все учебники, по которым учились наши пра-пра-прадеды. Мы стараемся сберечь хоть часть наследия! Правда, ни механизмов, ни электричества мы ещё не восстановили. Не до этого – выжить бы!
Они добрались к этому времени до лесополосы, и вошли под сень незнакомых Олегу, но тенистых и толстых деревьев. А вот подлеска, в виде колючих кустов или папоротников, здесь не имелось: похоже, регулярно вырубали меровинги всё это, для сохранения обзора. И чтоб не мешало передвигаться. И стада перегонять.
Сама лесополоса, впрочем, оказалась неширокой: не более двухсот шагов.
Когда вышли снова на равнину, Олег поразился: вот уж здесь точно «девственностью» природы и не пахло! Почти всё видимое пространство было или распахано, или занято теми или иными знакомыми культурами: он узнал по оттенку и листьям и кукурузу, и пшеницу, и тыкву, и помидоры, и даже лён: длинные цветущие голубыми цветочками стебли…
Многие культуры он, конечно, не узнал, но на уходящих к горизонту и к видневшейся вдали крепостной стене полях царил порядок и заботливо хлопотали крестьяне: что-то пропалывали, что-то – собирали. Кое-где действительно паслись стада: овцы, поближе к городу, и коровы. На проложенных меж полями лентах-дорогах стояли и телеги, запряжённые кем-то вроде туров: быки с огромными рогами.
Планировка отличалась продуманностью: поля и дороги между ними шли не квадратно-гнездовым методом, а – веером, сходясь у ворот в стене города. Стада, куда более многочисленные, чем с той стороны лесополосы, паслись, как он, присмотревшись, понял, на тех участках, с которых всё уже было скошено и собрано. Олег заметил и пару огромных участков, где, похоже, оставляли дикую траву – луга…
Примерно в километре от лесополосы стоял, как его назвал Каинан, «промежуточный» форпост: тоже небольшой редут, размером лишь чуть побольше, чем ушедший под землю. И с него возвращавшуюся раньше срока смену дежурных заметили, и тоже четверо поспешили навстречу.
Носильщики сменились, те, кто сидел в «вороньем гнезде», поспешили обратно. Всё верно: сейчас от обозлённых неудачной атакой, которую они, очевидно, долго и тщательно готовили, гворлов, только и ждать какой новой пакости!
Каинан, подойдя к редуту, поздоровался со спустившимся к ним навстречу мужчиной лет сорока: явно командиром смены. Объяснения и рассказ заняли не более минуты. После чего командир, приветствовав остальных рукой, подошёл к Олегу. Теперь руку протянул:
— Хопер.
Олег протянутую крепкую и мозолистую руку пожал:
— Олег.
— Русский?
— Русский.
— Это хорошо. Насколько помню, из двадцати двух попавших сюда при мне русских, девятнадцать, как нам кажется, добрались до Портала.
— Добрались?
— Во всяком случае, сюда не вернулись.
— А… Остальные трое?
— Эти получили серьёзные травмы. Раны. Только поэтому вернулись в Талцел: мы так поняли, что вы, русские, никогда не сдаётесь.
Как часто делают даже оставшиеся целыми, представители других народов, оказавшиеся здесь. – по лицу Хопера пробежала тень, словно неодобрения таких «струсивших», — И не желающие, или боящиеся до конца пройти Путь. И тех, кто проходит до его конца, ну, или не возвращается, среди них куда меньше. Но Каинан сказал, что тебе всего одиннадцать?
— Да. – Олег не стал вдаваться в объяснения.
— Удивительно. Но позволь выразить тебе от лица нашего народа и Командования благодарность. За спасение дежурного отряда. И мужество при отражении нападений. За поверженных врагов. И спасение Гузель.
Они снова обменялись крепкими рукопожатиями.
Хопер сдержанно улыбнулся:
— Ты… В состоянии дойти до Халцела? Или тебе нужна передышка? Отдых?
— В состоянии. – Олег позволил себе так же сдержано улыбнуться, — раз Патона несут другие, просто идти — мне нетрудно.
— Хорошо. Ну, удачного тебе дня.
— Спасибо. И вам.
Они снова двинулись вперёд, по широкой и прямой дороге, ничем, правда, не вымощенной, но отлично утоптанной.
— Это… ваш командующий?
— Не совсем. Его заместитель. Полковник Хопер.
Олег подумал, что Хопер уж больно хорошо знает русский. Наверное, ему приходится знать и несколько других языков? Тех Странников, кто не русский? Или…
Или владение «базовыми» языками является обязательным условием для успешной военной карьеры. В этом плане, например, Патон никогда в «начальники» не выбьется. Хе-хе.
Олегу пришло в голову спросить:
— А что – дожди? Бывают они у вас?
— О, конечно, — Каинан кивнул, — А то как же мы выращивали бы наши растения? Примерно один день из каждых пяти-шести небо заволакивают тучи, и поливает так, что – будь здоров! Растёт — всё, что угодно!
— А… Снег?
— А, я понял, о чём ты. Наши предки рассказывали, что там, на родной планете, зимой тоже с неба сыпались твёрдые хлопья и комочки – замёрзшая вода. Но здесь такого не бывает. Здесь и «зимы»-то никакой нет. И вообще – температура тут, насколько знаю сам, и от предков, почти не меняется ни днём ни «ночью». Тепло!
Олег только вздохнул:
— Я поэтому и удивился. Там, дома, у меня была как раз зима…
— А ничего. Сейчас дойдём до города, и я представлю тебя нашим Старейшинам. Сенаторам: вон, дозорные уже тебя увидели, значит, сообщат, и соберётся весь Конклав. Вы поговорите. Возможно, они попросят тебя рассказать о твоём доме. А ещё – о «нунчаках». (Это уж я попрошу!) – Каинан хитро усмехнулся, — И ты поживёшь какое-то время с нами. Может, передумаешь возвращаться в свой Мир. Такое тоже иногда случается. Ну, а если не передумаешь – отдохнёшь, наберёшься сил, и двинешься по Дороге. Провизией, водой и оружием мы тебя снабдим!
Но Путь ты должен будешь пройти один.
Это – обязательное условие.
Тех, кто присылает сюда таких, как ты.
Олег хотел было спросить, как же тогда какой-то Шаман прошёл со Странником до Портала… Но решил, что лучше спросить об этом позже. И — непосредственно у самого Шамана.
Или Старейшин.

Пока шли до города, до которого по словам Каинана было два часа спокойной ходьбы, Олег думал.
В-основном о том, что ему нужно здесь, в этой совсем не похожей на «волшебную», стране, чтобы облегчить и обезопасить своё «одинокое» путешествие. Получалось – ему бы нужно в первую очередь…
Обучиться стрельбе из лука.
И обучить бою с нунчаками – уже местный гарнизон. То есть – минимум неделя. А ничего страшного. Он молод, ему всего одиннадцать, и задержка здесь на всего неделю может ему сильно помочь. Облегчить путь. И – главное! – Каинан говорил, что его обязательно снабдят пищей и водой на Путь. И поскольку не придётся «заботиться о хлебе насущном» ему удастся двигаться быстрее. И – почти без хлопот по охоте и прочем таком.

Ворота Халцела оказались куда шире, чем казалось издали.
Ну, это логично. Именно в них ведь сгоняли все эти стада, когда гворлы, не умеющие быстро бегать, как объяснила ему Гузель, угрожали массовым набегом.
Олег ещё в самом начале подумал, что это-то – понятно. С такими кривыми и коротенькими ногами, как у гворлов, ходить – ещё туда-сюда, а вот бегать… Впрочем, по подземельям-то бегать и не надо.
Сделаны монументальные ворота были из окованных медными широкими полосами брусьев – практически просто чуть отёсанных, и сделанных квадратными в сечении, стволов деревьев. Такие просто так не возьмёшь, даже тараном. Стража, располагавшаяся и сверху, на небольших башенках, и сразу за воротами, приветствовала Каинана и его группу радостными жестами и возгласами: похоже, тут все знали – всех.
На Олега смотрели привычно недоверчиво. Даже несмотря на то, что он вежливо наклонил голову в приветственном поклоне. Но стражникам Каинан не стал ничего объяснять – просто спросил их, как понял Олег, послали ли гонцов, предупредить членов Конклава. Стражники ответили утвердительно.
Вступив под своды ворот, Олег снова удивился: сразу за ними имелась огромная пустая площадь! С точки зрения обороны, ему казалось, куда надёжней был бы лабиринт из узких и кривых улочек, где каждый дом мог бы превратиться в подобие мини-крепости – он вспомнил, как однажды был неделю с группой бойцов на соревнованиях в Баку. Там именно так всё в Старом Городе и обстояло: настоящий хаотичный лабиринт.
Но потом он вспомнил про многотысячные стада…
Всё верно: загнав в город, эти стада где-то нужно держать. Чтоб не мешали обороняться, и не путались под ногами вообще.
Толщина стен Халцела в том месте, где имелась арка ворот, удивила: метра четыре. Сложены стены были так же, как и стены форпоста: из скреплённых известковым раствором «диких», то есть – необработанных в кирпичи камней. А ещё поразило, что в центре, с обеих сторон, имелись двери: значит, стена-то внутри… Полая! Есть там проходы и выходы. И эти выходы наверняка идут к лестницам, ведущим вверх – к бойницам.
Олег, когда арка осталась позади, спросил:
— А почему вы не построили стены из стволов деревьев? Проще же?
Каинан покивал, улыбаясь:
— Мыслишь логично. Но! Первые наши стены именно такими и были – из отёсанных и заострённых поверху стволов деревьев. Только вот гворлы владеют огнём, и наши деревянные частоколы горели три раза. Пока мы не сложили стены из камней. Нам и дома пришлось так строить. Из камня. Долго, конечно, хлопотно, но – надёжно. И – на века.
— А камень вы откуда берёте? – Олега поразило отсутствие камней на холмистой равнине, и просто равнине, по которой они всё это время шли.
— Ну, это было просто. Халцел расположен как раз на том месте, где раньше была огромная скала. Из известняка. Мы, собственно, как раз из стратегических соображений и выбрали это место. Не подкопаешься!
А ещё потому, что тут есть источник воды: глубина нашего колодца около сорока метров.
Так что нам было удобно: тут тебе и камни, и почти готовый раствор для их укладки. Мы понастроили печей. А дерева для обжига извести здесь тогда хватало. Это уж потом мы вырубили большую часть – и для растопки печей, и для выпаса нашего скота. Оставили только лесополосы.
Несколько минут они двигались по огромной пустой площади, под ногами оказался выровненный камень: действительно, известняк. Подошли к улице, выходящей на центр площади. Гузель и остальные что-то сказали Каинану, тот ответил им. Все дружески попрощались с Олегом, Гузель даже обняла его, приветливо улыбаясь, и снова благодаря. Олег почувствовал, как вспыхнули уши: никогда ещё его «девочки» не обнимали! А тут – взрослая женщина! Как хорошо, что он не побоялся, не стал «думать», и ей помог…
Отряд двинулся налево. А оставшийся с Олегом Каинан двинулся в центральную улицу.
Олег спросил:
— Мы идём к Конклаву?
— Да.
Олег не стал ничего уточнять: если члены Конклава так же хорошо владеют русским, как и члены отряда Каинана, и Хопер, ему всё объяснят, расскажут, и обо всём, что их заинтересует, спросят.

А вот улица оказалась как раз такой, как Олег видел в Баку: узкая, петляющая, вторые и третьи этажи нависают: кидать камни, или лить кипяток, или уж – расплавленную смолу, очень сподручно. Но сейчас почти всё пространство между домами было занято верёвками с сохнущим бельём и одеждой. Одежда, однако, разнообразием не блистала: вещи были практически такие же, как на Каинане, и остальных дежурных по форпосту: штаны, рубахи, куртки или безрукавки с нашитыми бляхами. Короткие туники – наверное, женские. Всё очень простое и без украшений. Олег подумал, что когда не до «украшательства», типа тех же вышивок или нашитых бусин, это и есть первый сигнал, что люди тут не живут, а банально выживают.
Впрочем, их сейчас семь тысяч… Выжили. И приспособились.
До центра города дошли за семь минут. Каинан показал рукой:
— Вот это – наш Конклав. Ну, здание, где обычно наши сенаторы собираются, чтоб принять новый Закон, обсудить насущные проблемы. Судить кого-нибудь провинившегося. А раньше, когда нас было меньше, лет сто назад, здесь, и на площади перед зданием, мы проводили и общие собрания. Принимали решения. Голосовали.
Олег удивился:
— А у вас бывают… нарушители Закона?!
— Да, редко, но – бывают. Например, кто-нибудь уснул на посту. Или переругался с соседями. Или побил жену. Или плохо выполнил порученную работу. Да мало ли! Ну, наверное, так же, как и у вас – люди везде люди.
Олег вынужден был согласиться. Всё верно. Но спросил:
— А у вас… есть воры?
— А, я понял, о ком ты. Нет. Людей, которые хотели бы силой или обманом присвоить себе что-то, принадлежащее другим, у нас нет. Перевелись. Мы их всех просто казнили. Чтоб неповадно было другим.
Олег подумал, что это логично. Пусть людей с самого начала было и мало, и они с трудом выживали, но именно поэтому допускать раскола в своих рядах, и зависти, и розни, и ненависти, и, главное – паразитизма и вседозволенности, эти люди и не могли себе позволить. А законы военного времени всегда суровей, чем мирные.
Здание Конклава его, если честно, не поразило. Одноэтажное, как и некоторые другие здесь, типа, хозяйственных – разные склады и мастерские, которые ему по дороге показал его провожатый. Разве что раза в два покрупней, чем остальные тут же, на небольшой площади у входа в дом «собраний». На которой, как оказалось, размещался и рынок. Сейчас почему-то полупустой: всего несколько десятков лотков и ещё меньше — торговцев. В-основном – стариков.
— А где все ваши люди?
— Как – где?! На работе! В полях, или в мастерских, или пещерах под городом, добывают камень. А ещё в пещерах мы тоже, как и гворлы, — Каинан усмехнулся, — выращиваем грибы. Это оказался очень полезный опыт. И питательная пища. К тому же вкусная. Жаль только, что не мясная…
Входи же.
Олег, задумавшийся было на секунду о том, как же люди из Халцела добыли рассаду этих самых грибов, вошёл в широкую двустворчатую открытую дверь в центре здания, удивляясь, что при ней нет даже стражи. Потом подумал: а от кого тут «начальство» охранять?..
За узким длинным коридором-приёмной, с массой дверей, ведших в зал, они сразу через одну из них в него и попали.
Спартанская обстановка: ничего лишнего в смысле декора: белёные стены, над головой толстенные балки перекрытия из почерневших от времени стволов, узкие деревянные скамьи: и вдоль стен, и, как в Храме – рядами, лицом к чему-то вроде алтаря, почти как в католической церкви. Только вместо алтаря стоял сейчас простой стул. Правда, с мягким, обитыми шерстью, сиденьем и спинкой.
На первых трёх скамьях сидело около двадцати человек. При виде Олега и Каинана они встали. На Олега смотрели… Точно так же, как и все остальные местные обитатели: насторожено, и с интересом.
Каинан, гордо откинув голову, звучно сказал:
— Почтенный Конклав. Я представляю вам Олега. Нашего очередного Странника.
Затем показал рукой, говоря уже как обычно, и обращаясь только к Олегу:
— Проходи прямо по центральному проходу. Садись, и рассказывай. Всё о себе. Своей стране. Своём городе. Людях. В-смысле, всё, что посчитаешь нужным. И полезным для нас.
Олег, чувствуя, как вспотели ладони, хоть бояться, вроде, было нечего, прошёл. Развернулся. Снова чуть поклонился.
Все сели.
Олег чувствовал себя, хоть обстановка была и явно доброжелательной, как на экзамене. Не брякнуть бы чего-нибудь лишнего… Самое главное – никакой политики!
Если получится…
Обведя взглядом всех пожилых мужчин, Олег сказал:
— Здравствуйте, уважаемые сенаторы города Халцел. Я – Олег. Я русский. И попал к вам, думаю, таким же образом, каким сюда попадали все прочие Странники.
Ближайший к нему сенатор, снова встав, сказал:
— Здравствуйте, Олег. Я – Ставр. Мы – Конклав города Халцел. Мы от лица нашего народа приветствуем вас. И хотим в первую очередь поблагодарить за вашу отвагу и находчивость. Как нам сообщили, если бы не они, и Гузель, и все остальные дежурные по форпосту просто погибли бы.
Но – садитесь. И расскажите нам всё, что посчитаете нужным. Про себя и свой город. И страну. Мы понимаем, конечно, что во время сражений, и во время путешествия вы устали и проголодались. Поэтому сейчас мы просим вас выделить нам хотя бы час. На общую беседу. Ознакомительную, так сказать. После чего Каинан проводит вас в наш обеденный зал, и вы пообедаете. А затем вы пройдёте отдыхать. В вашу комнату. Ну а когда вы отдохнёте, и будете готовы продолжить нашу беседу, мы снова встретимся.
И вы сможете ответить на наверняка возникшие у нас вопросы.
После этой краткой речи мужчина сел.
Чувствуя любопытные и всё ещё настороженные взоры на своей персоне, Олег, конечно, смущался. Ощущая себя не в своей тарелке.
Ему – произносить «речи»?! Рассказывать о родном городе, стране, и семье и школе?
Но он, подумав, что «вводная», оказавшаяся столь короткой, часть приветствия, окончена, и приличия соблюдены, а ноги снова дрожат, и от усталости и от ответственности, сел тоже. Глубоко вздохнул.
Голова его оказалась практически на уровне голов остальных сенаторов. Вот сейчас особенно хорошо было видно, что пожилые, морщинистые лица, куда меньше, чем его лицо. Но это – настоящие, пусть и ниже его ростом, пропорционально сложенные люди. Старающиеся держать себя в «форме»: толстых и немощных не было. Похоже, есть причины заниматься и спортом, и делом. А «почивать на лаврах», и просто бездельничать здесь явно не приходится даже сенаторам.
— Меня зовут Олег. И я русский. – он начал с повторения того, что им и так было известно не потому, что хотел вдолбить им это, а…
Для того, чтоб почувствовать себя уверенней: это – его опора. Его Родина. Его страна и город.
Он вкратце рассказал о них. Где находятся. Кто населяет. После чего перешёл к себе. Да, школа. Да, семья. Мать, отец, сестра. Про то, что отец пьёт, умолчал. Зато добавил, что занимается тэйквондо и айкидо, и рассказал, что владеет боем на нунчаках – при этом кивнув Каинану, и убедившись, что тот, севший сразу позади сенаторов, этим очень заинтересовался:
— Но этот вид оружия – специфический. И чтоб действительно убить или нанести серьёзные увечья противнику, нужно владеть им очень хорошо и уверенно, и обладать большой физической силой.
Упомянул Олег и про сравнительно мягкий сейчас климат, и про чудесную природу.
Как он прикинул, закончив, на весь его рассказ ушло минут десять.
Когда Олег замолчал, снова встал Ставр:
— Благодарим за ваш рассказ, уважаемый Странник. Теперь, если вы позволите, нам хотелось бы задать несколько общих, уточняющих вопросов.
Олег кивнул:
— Конечно. Пожалуйста.
В третьем ряду встал худенький старичок, с очень живыми, однако, глазами:
— Здравствуйте, уважаемый Олег. Меня зовут Мауи. Расскажите, если можно, подробней, о вашем общественном транспорте. Вы упомянули – «автобусы». Что это такое, и как оно работает?
— Здравствуйте, уважаемый Мауи. – Олег обращался к снова севшему старичку, поклонившись теперь персонально ему, но при этом краем глаза смотрел и на всех остальных членов Конклава, уже не обводя их взглядом, — Автобусы – это довольно большие… Повозки. Крытые, с окнами в стенах. Внутри имеются и сиденья – чтоб пассажиры, то есть, те люди, которым нужно добраться до мест, расположенных поблизости от маршрута, где проходит какой-то определённый номер автобуса, могли сидеть. И ехать с удобствами. Приводится в действие такое устройство мотором. То есть – двигателем внутреннего сгорания. Или – электродвигателем. Впереди обычно сидит шофёр, управляющий автобусом. И открывающий и закрывающий входные двери автобуса на остановках. Чтоб люди могли входить и выходить.
Олег ещё с минуту рассказывал то, что знал об этом деле. Очень жалея, что он ещё слишком мал, чтобы изучать технику и технологии – автодело и начатки инженерного дела у них будут только в седьмом и восьмом классе. Затем Мауи, увидев, что Олег «истощился», снова встал:
— Уважаемый Олег. Не могли бы вы рассказать, как устроен двигатель внутреннего сгорания?
Олег почувствовал себя тупым и необразованным. Но сказал:
— Я ещё только в пятом классе. И мы пока не проходили занятий, где рассказывали бы о таких сложных механизмах и устройствах. Однако кое-что могу рассказать, а если позже, после нашей второй встречи, мне дадут бумагу и карандаш – то и нарисовать. Двигатели внутреннего сгорания так называются потому, что внутри у них энергия взрывающейся горючей жидкости – бензина или солярки! – преобразуется специальными устройствами, поршнями и цилиндрами, с шатунами и коленчатым валом – в энергию вращения. Которая затем через трансмиссию — ну, передаточные устройства и механизмы! — передаётся на ведущие колёса.
Рассказывая, что помнил, Олег не без горечи подумал, что всё это знает не от родного отца, который на все его вопросы неизменно отвечал: «Вырастешь – узнаешь! Отвали!», а от мальчишек во дворе: те регулярно делились с ним проблемами и секретами своих родителей-автомобилистов.
У отца Олега машины не было.
— А что такое «бензин» и «керосин»? — спросивший назвался сенатором Келли.
Вопрос поставил Олега в тупик. С одной стороны – Каинан, вроде, говорил, что в момент Катастрофы у народа, переброшенного сюда, в «чистый» мир, имелась нехилая техногенная цивилизация. С другой – сенатор спрашивает, что такое бензин. Хм-м…
Ловушка?!
Но лучше ответить то, что помнит.
— Уважаемый сенатор Келли. Насколько я знаю, бензин и керосин – продукты перегонки на специальных заводах жидкости, которую добывают из недр земли. Называется она – нефть. Состоит… э-э… из углеводородов. Именно ею как раз наша страна и богата. Однако, как именно происходит перегонка, и как устроены такие заводы – я не знаю. Я ещё не проходил… э-э… физику, химию, инженерное дело, и технологию.
Сенатор Келли кивнул, показывая, что удовлетворён.
Поднялся следующий старичок: сенатор Абрахам:
— Извините, что спрашиваю, уважаемый Олег. А как у вас в городе устроена канализация? Ведь город, как я понял… Большой?
Олег, в который раз чувствуя, как горят уши, рассказал, что помнил об унитазах, стояках, магистральных трубах, коллекторах, насосных станциях, и очистных сооружениях.
Затем встал сенатор Юджин.
— Уважаемый Олег. Вы сказали, что тот, у кого много денег, может купить и… индивидуальное средство передвижения?
— Да. Называется оно автомобиль. И тоже работает на…
Олег уже почти не запоминал имена тех, кто задавал ему вопросы, но старался отвечать по делу. И если не знал чего-то – так прямо и говорил.
Но вот, после очередного его ответа, снова встал сенатор Ставр, бывший, как Олег понял, здесь за старшего:
— Уважаемые господа сенаторы. Прошу вас поумерить свой пыл. И помнить, что наш гость, Странник Олег – всего лишь маленький мальчик. И поскольку прошло уже более часа, предлагаю дать ему спокойно пообедать, и отдохнуть. Олег, — Ставр повернулся к нему, — Мы благодарим вас за столь интересный и содержательный рассказ и ваши ответы, и предлагаем пройти с Каинаном в обеденный зал.
Олег, встав, снова сдержанно поклонился всем:
— Благодарю и вас, уважаемый Конклав, за радушный приём и честь, оказанную мне тем, что встретились со мной, простым… Мальчиком.
Он прошёл снова по центральному проходу к уже ожидавшему его с широкой улыбкой на лице Каинану.
Они вышли из зала, сенаторы остались сидеть: Олег подумал, что им уж наверняка найдётся, что обсудить. До их следующей встречи.
Каинан, когда они вышли на площадь, пожал Олегу руку:
— Молодец! Не растерялся, не «ронял лица», отвечал честно! Ты… Произвёл на них хорошее впечатление! А то иногда у нас бывало… Хм. Некоторые Странники держались скрытно. Или высокомерно. Или пытались хитрить.
Таких у нас сразу видят. И не одобряют.
— И… Не помогают?
— Ну почему же. Помогают. Только не в той мере, как могли бы. Например, не дают в дорогу луков и стрел, больших запасов продуктов. Ну, и ещё кое-чего. Но тебе, думаю, всё дадут!
— Да, хорошо бы… — Олег шёл, хмуря брови, — Но… Почему они задавали такие вопросы, которые, по-идее, должны бы знать, если здесь уже бывали русские? Про автобусы, двигатели, канализацию…
— Русские здесь бывали, это верно. Только вот… — Каинан тоже нахмурился, — Они все были… Из разных эпох! Намного раньше твоей.
Из мира двадцать первого, как ты сказал, века, у нас – только ты! Остальные – из девятнадцатого, восемнадцатого… А один даже был из тех времён, когда в России ещё не было христианства. Думаю – из восьмого века по вашему летоисчислению.
У Олега отпала челюсть, и он какое-то время пытался с собой справиться. Затем всё же ему удалось сглотнуть липкий комок в горле:
— Так они… ну, те, кто отправляют сюда Странников – могут путешествовать во времени?!
— Вот уж не знаю. Но то, что ты для нас – первый из самого «нового» времени там, у вас в России – это точно!

Обеденный зал, если честно, Олега тоже не поразил.
Здание, располагавшееся на противоположной от Конклава стороне площади, оказалось даже больше, чем здание Конклава.
И внутри зала с белёнными стенами и почерневшими от времени и закопчёнными потолочными балками, такими же, как и в зале Конклава, имелось множество длинных столов. Вдоль которых стояли скамьи – тоже длинные. И сиденья их были сильно, вплоть до вмятин, затёрты не одним поколением тех, кто на них сидел. Торцом зал соединялся с огромной кухней, где в огромных чанах-котлах что-то кипело, на огромных разделочных столах кто-то что-то деловито нарезал, и откуда через огромное длинное окно-прорезь доносились аппетитные запахи и звон посуды.
За столами сидело всего несколько человек, но Олег уже не удивился: «все на работе»! Так что компанию им с Каинаном должны были составить, скорее всего, стражники с внешней стены, которых сменил новый караул.
Каинан предложил подойти прямо к окну, и взять поднос: две высокие стопки их имелись с обеих боков. Олег так и сделал. Сразу, по примеру Каинана, взял и одну из лежавших в лотке ложек. Поднос, что Олега поразило, оказался изготовлен из чего-то вроде олова: тяжёлый, из светлого металла, и явно – не алюминиевый.
Затем они подошли к очень высокому и плотному мужчине, который сейчас явно заведовал раздачей. Каинан поздоровался:
— Приветствую, Михаил.
— Здравствуй и ты, Каинан. А кто это с тобой сегодня?
— Это – Олег. Странник. Вы земляки. Он тоже русский.
— Вот как?! – Михаил уже куда внимательней, а не сосредоточенным и задолбанным однообразной работой взором окинул Олега с макушки до пят, — Очень приятно! Я – Михаил! Я – из тысяча восемьсот пятидесятого. А ты?
— Меня забрали из две тысячи двадцать …ого.
— Ого! Из нашего будущего, получается?!
— Ну… Да.
— И как оно – там?!
— Ну, в-принципе, неплохо. Все… сыты. И жильё есть у всех. И работа. И никакого крепостного права – все совершенно свободны. А всего в России сейчас проживает более ста пятидесяти миллионов человек. И нас боится весь мир. Поскольку у нас есть ядерные бомбы.
— Это ещё что за напасть такая?!
В разговор вклинился Каинан:
— Михаил. Просьба. Странник только что из боя. Где доказал и личную храбрость, и силу, и ловкость. И он сейчас выступал перед Конклавом. И буквально падает от голода и усталости.
– Конечно-конечно, Каинан! Как это я… Простите меня! — Впрочем, ни капли «виноватости» Олег во взгляде Михаила не обнаружил, когда тот весьма хитрущим взором глянул ему в лицо, — Олег! Тебе чего наложить?
Поскольку Олег заколебался, не имея понятия, что там за «выбор блюд» имеется на кухне, снова вступил Каинан:
— Наложи нам, пожалуйста, как всегда, стандартный набор для отдежуривших. Для восстановления, так сказать… И можешь ещё нашему гостю добавить и мяса, и тушёных грибов побольше – я уверен, он оценит!
Почти мгновенно оба подноса оказались наполнены деревянными глубокими мисками! Почти до краёв полными дымящейся и аппетитно пахнущей едой. А в завершение Михаил поставил каждому на поднос по глинянному кувшинчику с какой-то жидкостью:
— Компот сегодня – из груш, чернослива, и яблок!
Олег сказал:
— Спасибо, Михаил!
Каинан тоже кивнул:
— Спасибо.
После чего они со своими подносами направились к столу, расположенному в центре зала, у выхода. Каинан пояснил:
— Воины, дежурные наряды, и стражники стены рассаживаются всегда здесь, поближе к выходу. Так, на всякий случай.
Усевшись напротив Каинана, Олег спросил:
— Так Михаил – тоже из… Странников?
— Да. Но ему не повезло, — у Каинана дёрнулась щека, — Наши смогли, конечно, отбить его у гворлов, но немного опоздали. У него была сильная кровопотеря, и отсутствовала правая нога до колена. И сейчас он – на деревянном протезе. Остался, разумеется: преодолеть Путь у него не было никаких шансов!
— И… Сколько же он уже здесь?
— Хм… Никогда не считал. Сколько себя помню – он всегда здесь, на кухне. Сейчас он ей заведует. Впрочем, думаю, около тридцати лет.
— И забрали его… Тоже мальчиком?
— Вот уж вряд ли. Нет, подростки у нас бывали, конечно… Но чтоб одиннадцатилетний пробился к городу гворлов… Нет, такого ещё не было. Ну, или ты – первый из выживших. Подростков.
Ну а Странники обычно – просто молодые люди. В полном, так сказать, расцвете сил. Из разных стран, но – планеты, как вы её называете, Земля. Ни разу никого с других планет не прибывало. Хотя… — Каинан криво усмехнулся, указав ложкой в потолок, — я уверен: у наших Кураторов есть возможность забирать подопытных и с других планет.
И люди с Земли не стремятся у нас задерживаться, и не хотят оставаться как раз в том числе и в силу того, что очень от нас отличаются. И по росту, и по весу. Ну, и некоторые – по убеждениям. И мировоззрению.
Но мы что-то отвлеклись. И углубились совсем уж в дебри. Давай-ка лучше есть!
— Давай. Приятного аппетита.
— И тебе.
Они снова встали. Прочли про себя молитву. И Олег вовсе не считал, что выполняет простую формальность: нет, здесь, похоже, действительно нужно Небо и Господа благодарить: и за каждую ниспосланную трапезу, и за каждый прожитый день!
Еда оказалась очень вкусной и сытной. В первой миске было нечто вроде овощного супа: явно для «витаминизации»: Олег узнал что-то вроде моркови, укропа, чеснока, и картофеля. Вкус, конечно, отличался… Но – не сильно. Съел с удовольствием.
На второе у них оказались бефстроганов. На вкус – чисто – говядина! С гарниром из чего-то вроде репы – от привычного картофеля сильно отличалось. Олег не спрашивал, потому что репу пробовал один раз в жизни, а здесь она наверняка и называется по-другому.
Вторую миску он тоже очистил всю. Дно вытер ломтиком хлеба: хлеб был ржаной, грубого помола, но очень вкусный и душистый. Олег уж и забыл, как должен пахнуть хлеб: пробовал такой только раз в жизни: в деревне, из печи. Старинной. Занимавшей у бабушки Фроси полдома…
На третье оказались как раз грибы.
Олег реально – оценил. Они и пахли приятно: своеобразно. И буквально таяли во рту. Наверное, за долгие годы их и улучшили селекцией, и научились правильно готовить: у матери Олега те несколько раз, когда она пробовала готовить шампиньоны, те получались похожими на кусочки жареной подошвы. Ну, или резины…
Из кувшинчиков компот они наливали в кубки без ручек, из дерева же: те явно кто-то выточил на токарном станке. Ножном? Раз нет электричества.
Каинан, закончивший трапезу чуть раньше, откинулся чуть назад, довольно крякнув:
— Не торопись. Ты – свободная птица. Можешь в первый день делать, что хочешь, идти, куда хочешь, и спрашивать, о чём хочешь. Впрочем, ты можешь делать это и всегда. Пока не решишь, что будешь делать дальше: останешься с нами, или… Двинешься в Путь.
Впрочем, я уже вижу. Ты хочешь…
— Да. Продолжить Путь. А ещё я очень хотел бы знать, чего от меня хотят эти… Кураторы. И ещё я хотел бы перед выходом научиться стрелять из лука. Поговорить с Шаманом. И, конечно, с Михаилом.
— Разумеется, — Каинан кивнул, — вполне грамотный подход. Как и во всём у тебя. И вообще: для одиннадцатилетнего ты как-то уж… Слишком рационально мыслишь. И действуешь.
Олег хотел было ответить, что его «жизнь научила», и сослаться на опыт, полученный в семье, где он вынужден был иногда принимать решения, и делать то, что, по-идее, должен был делать отец, но… Только кивнул.
— А ещё мне нравится, что ты не болтлив, — Каинан, явно прочитавший всё это на его лице, подмигнул, — Думаю, не зря тебя выбрали.
Впрочем, с точки зрения того, что ты сможешь нам дать какие-то полезные новые знания или технологию, или механические устройства, — я не очень в это верю. Ведь тебе наверняка неспроста не дали дорасти до тех классов, где проходят науку и технику.
Олег прикусил губу. Но спросил:
— А вы – точно хотели бы… Поднять на новый уровень свою науку и технологию? Создать двигатель внутреннего сгорания? Электродвигатель? Пластмассы? Химические удобрения?
Ведь вы все – потомки тех, кто именно из-за этого дела свою планету…
— Загадил и про…рал? Точно! Причём загадили мусором и отходами не только саму поверхность земли, но и океаны. Там стало невозможно судоходство: океан превратился в буквально – болото! Вонючее, гниющее, непроходимое. Огромные кучи того самого дрейфующего пластика убили весь планктон, и водоросли перестали вырабатывать кислород. Льды растаяли. Жара везде стояла несусветная. Все старики повымерли. Да и молодым было трудно дышать! (Ну, этого ни я, ни кто другой, конечно, не помним, но – передаём из уст в уста, и учим на уроках истории по учебникам как раз про это.)
Поэтому. Я так думаю, нашему Конклаву и хочется и колется.
С одной стороны, конечно, хочется облегчить людям жизнь. Перевести все наши машины, механизмы и устройства, вроде мельниц, плугов, жаток, и телег, на механическую тягу. Которую дают двигатели. Внутреннего, как ты сказал, сгорания. И электрические. И свет чтобы в домах был не от свечей и дров. Потому что этот вечный свет от солнца – раздражает, конечно. И глухие светонепроницаемые ставни для сна есть в каждом доме…
А с другой – колется! Чтоб, вот именно, не повторить судьбы предков.
И партия консерваторов, ну, тех, кто стоит за сохранение старого, традиционного, уклада жизни, как у предков-первопоселенцев, сейчас явно сильнее.
Так что, думаю, на второй встрече тебя даже не попросят что-то вроде двигателя — нарисовать. Но я смотрю, что у тебя взгляд… Посоловел. И кровь явно направилась от мозга, — Каинан показал рукой, — в желудок. А, значит, не нужно пересиливать желания своего тела. И поддерживать разговор. Ты всё успеешь узнать! А сейчас идём-ка. Я отведу тебя в твою комнату.

Комнату Олегу выделили в «гостевом блоке» — тоже одноэтажном здании, расположенном прямо возле обеденного зала. И был этот блок небольшим: всего на четыре комнаты… Перед тем, как зайти в «его» комнату, Каинан предложил Олегу сходить «справить нужду».
И Олег, так ни о чём не спросивший, сразу догадался, почему в Конклаве в числе первых ему задали вопрос о канализации: здесь её не имелось. А имелся ряд сидений, под каждым из которых располагалось солидных размеров деревянное ведро с водичкой на дне.
Бумаги для туалетных нужд тоже не было: только губка на ручке, воткнутая в подобие ведёрка с водой. Одноразовая: рядом стоял тазик для использованных губок. Олег, сделав, что положено, воспользовался.
Но головой покачал: хотя бы в этом смысле некоторый прогресс местному Обществу не повредил бы…
— Выбирай любую, — Каинан уже отворил перед ним двери всех комнат, — Сейчас здесь никто не живёт.
— А бывает, что – живёт?
— Бывает. Когда кто-то из Странников надумал остаться, или вернулся, первое время, пока не определят в чьём общежитии ему жить, он живёт тут.
— Понятно.
— Вон там, в углу – тазик с водой и полотенце. – «тазик» оказался огромной деревянной кадушкой, — Помой, что хочешь, или оботрись: как тебе будет удобно.
— Ага, спасибо. – Олег вошёл, оглядываясь.
— Ну, устраивайся. Как выспишься – приходи в обеденный зал. Михаил предупредит дежурную смену, и тебя покормят. А потом можешь пойти в бараки воинов, и спросить меня, или ещё кого из наших. Мы ещё неделю будем здесь. Мы отведём тебя снова к Конклаву.
Каинан, кивнул Олегу, закрыв дверь за ним.
Замков или запоров в двери не было. Только защёлка, открывавшаяся поворотом ручек с обеих сторон двери…
Прежде, чем подойти к большой и явно удобной кровати в центре комнаты четыре на четыре, Олег действительно подошёл к «тазику» – тот оказался весьма велик, и воды было много – и снял сапоги. И одежду. Залез в деревянную кадушку с ногами. Вода была нехолодной, и он с удовольствием смыл пот и грязь с помощью довольно мягкой мочалки. А вот местное мыло его не впечатлило: зелёное, полужидкое. Оно было налито в маленький ковшик. Имелась тут и пемза: точно такая же, как и дома.
Дома…
Блин. Не скоро он туда попадёт.
Если попадёт вообще…
Но вот он и относительно чист.
Полотенцем растёрся от души. Одежду развесил на спинке стула: не стал её стирать, потому что не знал, успеет ли та высохнуть к его «побудке».
Забрался в кровать: действительно мягко. Укрылся до подбородка. Оглядел ещё раз интерьер: стол, стул, три табуретки, тумбочка в углу… Под вещи? Так нет у него вещей. Впрочем, откуда ему знать: может, кого-нибудь доставляли в «страну Гудвина» прямо с рюкзаком?
Но вот он, впервые с момента попадания сюда, имеет и жильё, и возможность спокойно, под защитой профессионалов, выспаться.
Так какого же … уя ему не спится?!
Хотя, вроде, и покушал плотно, и беспокоиться не о чем…
Странное это… Общество. Меровингов. Мигрантов с «загаженной» планеты. Если то, что сказал Каинан – правда, им и действительно: должно и «хотеться», и «колоться».
Ведь с одной стороны – вёдра под «унитазами», с другой…
Если копнуть что-то одно, так и пойдёт-поедет: электричество, канализация, водоснабжение в каждый дом или квартиру. А потом – и взрывчатые вещества, и конфликты, и разборки, и разделение по «статусу» размножившихся и начавших жить зажиточно и комфортно горожан. На «старожилов» и «провинциалов». Богатых. И бедных – ну, относительно, конечно… Наверняка ведь сейчас, пока они банально выживают, тратя на это все силы, время, и энергию – им некогда «изыскивать» и раздувать «внутренние конфликты». Но с цивилизованностью, механизацией и электрификацией жизни появится… Свободное время.
И философы начнут думать, художники – творить, и учёные – выдумывать. Ещё более совершенные средства для «улучшения» жизни. А там, не успеешь оглянуться – и вот он, пластик! И паровозы. И заводы. И автомобили. И машины.
И всё прочее, что реально загаживает природу.
Но, может, те, кто переслал их всех, включая и его, сюда, давали хотя бы местным – какие-то наставления?
Хотя – нет. Каинан сказал, что их предков переместили так же, как и самого Олега – «без комментариев».
И они…
Для начала – выживали. И выжили.
И ему теперь нужно трижды подумать: рассказывать Конклаву о тех научных и технологических достижениях, что имеются в его стране, или…
С этой свербящей мозг комариным жужжанием мыслью он и уснул.

Наутро, если таковым считать время после побудки, выяснилось, что особо думать-то… Ни времени ни сил не остаётся.
Потому что когда, справив то, что положено, в ведро, прошёл в обеденный зал, встретил там Робура. Тот приветствовал его, как старого друга:
— О! Олег! Рад тебя видеть! Давай покушаем, а потом я провожу тебя в казармы. И – на плац. Покажешь, как работать нунчаками.
— Привет, Робур. С удовольствием. И позавтракаем и поработаем. Но!
Вначале нужно эти самые «чаки» — изготовить. И – не одни, а и те, которыми будут работать ученики. Поэтому. После завтрака в первую очередь отправимся в кузницу. И – в столярную мастерскую.
Завтрак оказался и вкусным и сытным: всё как вчера. И народу снова почти не было: Робур сказал, что все ещё спят. Олег прикинул, что проспал часов десять… И с Михаилом поговорить не удалось: была смена Флоры: упитанной женщины без одного глаза, и двух пальцев на левой руке. Впрочем, Олега она сразу узнала, и в чувстве юмора ей было не отказать:
— А, привет, мой маленький! (Хотя какой ты, на фиг, маленький: вон, выше меня!) Мне уж про тебя Михаил всё расписал! Что ты сам, лично, укокошил двадцать восемь гворлов, и на руках принёс к форпосту бедную раненную Гузель! Ну и теперь как порядочный человек ты обязан на ней жениться!
Вероятно, у Олега вытянулось лицо, и отвалилась челюсть, потому что Флора заразительно засмеялась:
— Шучу-шучу! Жениться не надо. Тем более, она замужем. Просто возьмёшь в любовницы! Нам такие мужчины – очень нужны! Ведь от тебя родятся высококачественные бойцы и производители!
Олег только ртом хлопал, не успевая вставить хотя бы слово. На выручку пришёл Робур:
— Флора! Фу! Как тебе не стыдно. Ведь это – мальчик! Рано ему ещё – любовницу.
— Ха! Это – никогда не рано! И, кстати – не поздно! – она подмигнула Робуру, — «Мальчик»! А то, что этот мальчик выжил там, где взрослые мужики погибали, и даже спас весь ваш чёртов наряд – не считается?! Он – даже больший мужчина, чем те взрослые, которые у нас тут бывали из этой… Америки. Или – Германии!
Но в-принципе ты, Робур, прав, – и, уже более серьёзно, — Олег! Мне очень приятно тебя видеть! Поэтому не принимай к сердцу то, что я тут наболтала, и спокойно идите завтракать. У тебя, — она снова подмигнула, теперь уже Олегу, — сегодня много дел!
Дел действительно оказалось много.
Первым делом Робур повёл Олега на склад, где сидела весьма хмурая и немногословная тощая кладовщица: Резеда. Полная противоположность Флоре: за всё время, пока Олег выбирал и примерял, сказала только пару слов: поздоровалась, на содержимое склада указала рукой, предложив выбрать самому, а затем, когда он закончил… Попрощалась.
Но Олег смог наконец подобрать для себя нормальную одежду: сапоги по размеру взамен гворловских, штаны, рубаху… Олег взял на всякий случай и что-то вроде безрукавки из шкуры оленя: размер выбрал побольше, чтоб не мешала махать руками. А то – мало ли! Вдруг по дороге встретится пещера какая. Или непроходимая и сырая лесная чаща – леса-то там, дальше, наверняка есть!
Затем для начала они всё же пошли не в кузницу, а в столярный цех, где пожилые и серьёзные до невозможности усатые-бородатые мужчины изготовляли табуретки, столы, скамьи, миски, и прочую утварь: видать, взамен изношенной. Ну – или с учётом растущего населения Талцела.
Робур подошёл к главному: мастеру Анатолю. Познакомил их.
Олег постарался объяснить, что именно нужно изготовить для нунчаков. Из дуба. Или другого очень прочного и тяжёлого дерева. Нарисовал, как смог, чертёж на чёрной доске – мелом. Благо, чего-чего, а этого добра в городе, стоявшем на известняковой скале, хватало. А вот с размерами, которые хотел проставить на чертеже, начались проблемы.
Вначале ему не удавалось понять систему местных единиц измерения длины, но потом он «врубился»: один местный гард – примерно английский дюйм. Теперь всё пошло проще. Анатоль, усатый, бородатый, и с очень жилистыми руками мужчина лет пятидесяти, покивал:
— Я лично… Э-э… Изготовлю эти… Маленькие дубинки. Сколько штук?
— Хм-м… — Олег замялся, — Вначале мне нужно заказать у кузнеца соединительные втулки с цепями. Соединить. Поработать приёмами. А потом только я смогу сказать, какие изменения надо будет внести. В другие чаки.
— Ну хорошо. Сделаю пока четыре. Две пары. Одни подлиннее, другие – потолще и покороче. Да и дуб на складе… Осталась всего одна квадра.
Робур повернулся к Олегу:
— Не переживай. Одна квадра – примерно тонна в вашем исчислении. На «чаки» — хватит.
В открытый проём двери мастерской вбежал мальчик:
— Всем доброго дня! Олег здесь?!
— Да. – Робур нахмурился, — В чём дело?
— Меня послал Конклав! Они узнали, что он уже позавтракал, и ждут!
— Хорошо, Блейд. Сейчас мы будем. Олег. Извини: к кузнецу я отведу тебя потом. После Конклава.
— А ничего страшного. За это время Анатоль, — Олег чуть поклонился в сторону Мастера, взглянув тому в глаза, — как раз успеет изготовить четыре «палки». А без них к кузнецу всё равно идти смысла нет.

В Конклаве всё прошло почти как накануне. То есть – вопросы-ответы.
Единственное, что бросилось Олегу в глаза, и напрягло, что некоторые седые старцы сидели мрачнее тучи, и явно не выспались. Похоже, дискуссия о том, что делать с сообщёнными им сведениями, и нужны ли подробные разъяснения по техническим пунктам, вызвали обильные и долгие дебаты.
Начал снова Ставр:
— Уважаемый Олег. Мы… Долго обсуждали то, что вы нам вчера сообщили. И пришли к заключению, что эти сведения будут нам… Очень полезны. И мы от всей души хотим поблагодарить вас за то… что вы нам рассказали. Однако, что весьма естественно, у нас возникли дополнительные вопросы. Кое-что хотелось бы уточнить. И узнать поподробней.
Олег сказал, что будет рад ответить на вопросы, которые появились. И прояснить детали. Разумеется, в той степени, в которой владеет предметами.
Расспросы действительно начались. И кое-что из того, что он рассказал вчера, ему пришлось раскрыть подробней и углублённей – особенно про работу, межличностные отношения, браки-разводы, рождение и регистрация детей, наследование имущества… И отношения между людьми и Государством. Социология и политика, словом.
Но на удивление, никто действительно ничего не просил начертить. Технического. На этот раз почтенных старцев больше интересовал почти исключительно, вот именно, «уклад жизни». И методы руководства «продвинутым в техническом плане» Социумом.
Олег как мог, рассказал, что такое «демократия». Описал, как проходят голосования, выборы в Думу, («Наш Конклав»!) и как сенаторы-депутаты создают и принимают Законы – в меру своей подкованности, конечно. Заодно пояснил сенаторам, что тот уклад жизни, который сейчас есть у народа Талцела, назывался раньше «военный коммунизм»:
— Мы как раз прошли его в школе по истории нашей Родины. И он действовал тоже в очень сложный и трудный период нашей истории!
И он – работал.
Дальше ему всё же пришлось подробней описать, как устроена канализация под городами. Тут Олег оказался на коне: видел как-то документальный фильм о старом французском архитекторе, строившем такую систему в 19 веке под Парижем. Когда, конечно, не было ни водяных насосов, ни очистных сооружений, ни чугунных труб.
Только камень для сооружения подземных каналов-коллекторов, и естественный уклон местности…
Интересовали сенаторов и бытовые вещи: мебель, одежда, водопровод. Гораздо меньше вопросов было про инструменты, и механизмы, и самолёты и паровозы, и метро. В том смысле, как организовано их отбытие-прибытие, движение, и как выглядят вокзалы и станции. А особенно заинтересовали железные дороги:
— Мы сами паровозы вряд ли будем строить, но возить на бычьей тяге телеги по ровному и удобному пути сможем. Тем более, наши дороги из глины. Жутко раскисают в дождь. А рельсы, как ты объяснил, в ваших первых дорогах были из деревянных брусьев. Это вполне нам подходит: тем более, дрова и строевую древесину приходится возить сейчас за двенадцать лиг. А рядом с Талцелом мы давно всё повырубили. Для домов. И — под поля.
Спрашивали и о традициях, и о развлечениях. И даже о театре. Олег было удивился. Потом вспомнил: им реально – некогда думать о «культурной жизни». Хотя читать тут умели все. И как сказал сенатор Юджин, в архиве и на складе сохранилось несколько сотен книг. Правда, рукописных: их, пока было всё свежо в памяти, записали те, кто оказался из первого поколения, и смог хоть как-то воспроизвести разные произведения: и технические, и справочные, и, конечно, художественные: стихи и прозу…
На этот раз беседа, спокойная и доброжелательная, несмотря на весьма усталый и понурый вид некоторых старцев, длилась около двух часов. Потом Олегу снова сказали, что он очень помог народу Талцела, и может теперь ходить, где угодно, делать, что угодно, и спрашивать обо всём, что его заинтересует. Заодно поинтересовались, что уже они могут для него сделать.
Олег сказал уважаемому Конклаву, что хотел бы продолжить свой Путь. Свою миссию. Потому что очень скучает и любит – и родную землю, и родных и близких. Тут он, конечно, немного покривил душой, но надеялся, что этого не заметят. Да и мать с сестрой…
Их-то он – и правда любит!
Поэтому Олег попросил, когда он закончит с обучением новобранцев владению нунчаками, обучится стрельбе из лука, и узнает всё, что ему нужно у Шамана, чтоб ему дали на дорогу пищи и воды. Меч, и лук с запасом стрел.
Ставр заверил его, что они снабдят уважаемого Странника всем, что ему потребуется. Олег поблагодарил, снова вежливо поклонившись.
Попрощавшись, они с Робуром, который всё время беседы провёл, как и Каинан, сидя за спинами сенаторов, двинулись в столярный цех.
У Анатоля всё оказалось готово. Олег посмотрел, взвесил на руке. Прикинул. Сказал:
— Вот этот, более длинный и тонкий вариант – практически идеален. Такой, как мы и использовали. Если что, нужно будет делать именно его.
Анатоль с довольным видом покивал:
— Всё, понял. Если что – без проблем!