Значит, будем знакомы? (Глава 3)

° ° °

Он проснулся рано утром. Умылся, поглядел в зеркало — попытался хоть как-то облагородить непослушные светлые волосы, в который раз понял, что это плохая идея, и бросил.
Сегодня надо идти на конезавод, к отцу, и увести табун пастись.
Казалось, всё вокруг было покрыто какой-то дымкой, и птицы пели так, будто пытались разбудить весь этот сонный мир — таким было раннее утро.

Придя на конезавод, прежде чем выпустить лошадей, он взял узду и надел её на одного коня. То был светло-серый, почти белый жеребец, кое-где на нём были видны «яблоки»; он был его любимцем. Седло он не надел. Эту странную привычку никто не понимал и не одобрял. А что тут понимать? Доверие — вот ответ. Вывел его из загона, выпустив других лошадей, запрыгнул на его спину и повёл их на небольшую поляну рядом с прудом.

В одном месте река раздваивалась, и словно руки, тянулись её русла: одно продолжало течь рекой, другое — образовывало заводь, которую все называли прудом. На его берегу была полянка, кое-где вздымались вверх деревья, создавая тень. Он часто водил сюда лошадей: в сильную жару они купались в заводи и отдыхали в тени.
Вот и теперь слышалось привычное фырканье — они снова стояли в воде, потому что солнце начинало печь в полную силу. Не выдержав, он снял с себя футболку и закинул её на ветку ближайшей сосны. Одному было скучно, было бы хорошо, если бы у него был близкий друг… Но даже если и был бы, то кто в такую рань вообще проснётся, к тому же в каникулы?
Невольно он подумал о том мальчишке. Кто он? Почему-то ему показалось, что они могли бы стать друзьями. Жалко, отец отвлёк его тогда. А тот парень, который был с ним, наверное, его брат; они чем-то похожи, но не ясно, чем именно. От раздумий стало слегка досадно.

Паша хотел снова прогуляться вдоль реки. Насколько он помнил, река в каком-то месте впадает в пруд, может, туда сходить?
Всё-таки он сильно обгорел вчера на солнце, и одежда неприятно тёрлась о тело, но это лучше, чем снова обгореть.

Он немного побродил по берегу, кинул в реку несколько камней, стараясь закинуть каждый как можно дальше, и пошёл туда, где по его воспоминаниям должен был быть пруд.
Дойдя до него, он сильно удивился и сначала не поверил глазам: в ещё не ушедшей в этом месте утренней дымке, в воде и на берегу стоял табун лошадей; и прямо в середине, на светлом коне, спиной к Паше, сидел мальчик, и свет словно бы отражался от них, создавая слабое свечение.
И если бы Паша был художником, он бы обязательно это зарисовал — всё в этот момент выглядело каким-то сказочным, спокойным, не хотелось ничего из этого тревожить. Казалось, что даже дыхание может нарушить эту красоту.
Только сейчас он заметил, что мальчик сидит на коне без седла — и это придавало ему ещё большее таинство.

Конь медленно повернул голову в его сторону, мальчик посмотрел туда же. Паша опомнился. Они долго и молча смотрели друг на друга, стало как-то неловко.
— Эй! — позвал он Пашу, и тот вспомнил его: тот самый, который зачем-то улыбнулся ему. Он повторил: — Эй, тебя зову, чего молчишь-то?
— Ты кто?
— Я? Стёпа Туманов, меня тут все знают, — немного погодя добавил: — И я всех знаю, а тебя первый раз вижу.
— Паша, Паша Бестужев.

Стёпа повёл коня за узду чуть ближе к берегу и слез. Он был ненамного выше Паши; подошёл и протянул руку. Немного неловко, не без надежды улыбнулся:
— Значит, будем знакомы?
Почему-то теперь он казался ему не таким уж и странным, и Паша тоже протянул руку, пожав её.
— Будем! — весело улыбнулся он, и Стёпа, казалось, отбросив все сдерживающие цепи, улыбнулся шире.

Они долго сидели на берегу и болтали обо всём подряд.
— Откуда здесь табун? — Паша слегка нахмурил брови.
— С конезавода, отец там работает, а я летом как бы подрабатываю.
— Значит, ты местный? — Стёпа только кивнул на это. — А я думал, что вы только на лето здесь, дачники…
— Как видишь, нет, — рассмеялся Туманов и вдруг спросил: — А ты на лошади кататься умеешь?
— Нет, — видя, как Стёпа хитро улыбается и поглядывает на него, недоверчиво добавил: — А что?..
— Научишься, значит, — он отвернулся и посмотрел на табун. Паша остался в замешательстве.
— Нет, погоди, — он снова нахмурил брови. — В смысле «научишься, значит»? Зачем? Может, не надо? — последнюю фразу он сказал тише. Почему-то эта идея не внушала никакого доверия.
Стёпа, не поворачивая головы, посмотрел на него: в синих глазах мелькнула тень озорства. А потом, засмеявшись, слегка толкнул его в плечо и сказал только: «Не боись, нормально всё будет».
Всегда после такого что-нибудь да случается.

К вечеру они вместе повели табун обратно. Уже на конезаводе встретили отца Стёпы и немного поболтали, и только после этого Паша вернулся домой. Знакомство с этим мальчиком было неожиданным, как порыв ветра, и столь же приятным, как прохладная тень в жару; оно было как глоток свежего воздуха.
Придя домой, его встретил брат.
— Я уж думал, ты потерялся. Где ты был-то хоть?
И Паша рассказал Володе всё: про то, как он с утра пошёл прогуляться на пруд, про табун фыркающих лошадей, про Стёпу Туманова и про то, как они вместе вели лошадей обратно на конезавод.
— Завтра он снова идёт с лошадьми, я сказал, что тоже приду.
— Ого, как ты быстро друзей заводишь.
— Он вообще мне сначала странным каким-то показался, — Паша нахмурил брови. — А потом оказалось, ничего такой, — и, как бы подтверждая свои слова, закивал головой.
— Ну, ничего… Ты, когда родился, мне тоже странным показался: маленький, вечно орущий и… — Паша толкнул его локтем в бок. Володя засмеялся: — Да ладно, шучу я, шучу! — Немного помедлив, продолжил: — Ничего, и к такому, как ты, привык!
— Вот вечно ты так, — немного обиженно сказал младший.
Володя протянул ему ладонь с конфетами, тот нехотя взял, и старший посчитал это как примирительный знак.
— Я вот думаю, может, мы небольшой ремонт сделаем?
— Где? — Паша жевал конфету.
— Во всём доме. Обои переклеим, может, мебель новую купим… — как бы прикидывая, сказал он.
Паша огляделся:
— Ну… Было бы неплохо…
— Тогда послезавтра в город поедем.
— Хорошо.

Паша долго не мог заснуть, все мысли были поглощены воспоминаниями о прошедшем дне, оставляя после себя приятное «послевкусие». Он снова вспомнил тот момент, когда только вышел на пруд и увидел там в окружении лошадей этого мальчишку. Всё-таки хорошо, что он сбежал из дома, приехал к Володьке и встретился здесь со Стёпой… Хорошо, да… Это были последние мысли, которые промелькнули в его голове и после которых он уснул.

Утром следующего дня Паша встретился со Стёпой на конезаводе. Тот зачем-то держал в руках две узды. Паше это не нравилось, сразу вспоминалось, как он хитро смотрел на него вчера.
Стёпа заметил, как друг недобро поглядывает на узды, и повторил:
— Не боись, нормально всё будет, — улыбнулся и добавил: — Честно.

Они вывели лошадей и повели их в поле. Дойдя до него, Туманов надел на двух лошадей узды: одну — на своего любимца Дамиана, вторую — на лошадь того же светлого цвета с тёмными пятнами на морде. Паша немного заволновался и отступил на шаг:
— Стёп… Стёпа, что это ты делаешь?
— Как что? — поправил узду, он посмотрел на друга и снова с этим озорством в синих глазах: — Надеваю узду на лошадь, надо же тебя как-то научить верхом ездить.

Не успел тот опомниться, как Стёпа уже подвёл его ближе к лошади и подсобил, чтобы тот смог на неё забраться. Но лошадь — есть лошадь, а Паша не такой высокий, чтобы забраться на неё без особых усилий; он ещё какое-то время подтягивал тело, чтобы перебросить через эту огромную спину свою ногу.
— Давай-давай, — подбадривал его Стёпа, толкая вверх. — За загривок возьмись, легче будет!
И правда, схватившись за гриву и приложив ещё немного усилий, он всё-таки смог забраться на лошадь. Так как Стёпа любезно не предоставил седла, сказав, что без них лучше, Пашу пугала мысль о том, что лошадь может как-то дёрнуться и повалить его на землю.
— Держи, — Стёпа сунул в его руки узду. — Крепко только держи, понял?
— Ага, — Паша сжал её до побеления костяшек пальцев.
— Вот и отлично, — Туманов запрыгнул на своего коня и продолжил, указывая подбородком на лошадь Паши: — Это Сивка.
— Бурка?
— Лучше, — довольно улыбнулся тот. — Вот этот, — он слегка похлопал своего жеребца, — её жеребёнок.
— Я заметил, что они по цвету похожи, думал, что ты специально так подобрал, — сказал Паша, погладив Сивку по загривку, как бы извиняясь за то, что он дёрнул её, когда залезал.
— Э, нет, Пашка! Они и по характеру схожи, но она, — он кивнул в сторону Сивки, — поспокойнее. Так что не переживай, ей точно можно доверять.

Стёпа начал объяснять и показывать, что к чему.
— Если хочешь повернуть вправо, то тянешь этой же рукой за узду. Вот так, но посильнее, — он несильно потянул узду. — Это я тебе сейчас просто показываю, поэтому запомни: сильнее, — он внимательно посмотрел на Пашу, тот кивнул, и он продолжил: — Если остановиться, то обеими руками тянешь на себя, — Паша снова кивнул. — Всё понял?
— Вроде да… — Паша был неуверен, но присутствие рядом кого-то ещё, а тем более знающего Стёпы, придавало немного уверенности.
— Тогда погнали! — весело сказал Стёпа.
— Куда? — испугался его друг.
— В прекрасное будущее, — мечтательно ответил Туманов, разводя руками. — А если серьёзно, то теперь стоит попрактиковаться, ты так не считаешь?

Пашу одолевал страх, он пробирался со спины и проникал в мысли. Но мальчик дёрнул узду; взгляд его стал твёрдым, полным решимости; лошадь пошла.
Стёпа обрадовался и решил его немного подразнить — обогнал и глянул из-за плеча. Паша снова дёрнул за узду, Сивка поскакала рысью. Стёпу, безусловно, всё это веселило, и он тоже пустился в скачку.
Они бегали по полю, обгоняли друг друга и сами были похожи на жеребят. Паша быстро освоился и чувствовал себя как нельзя лучше. То чувство свободы, тот ветер, скользивший в волосах, — всё это дарило ощущение крыльев за спиной.

Стёпа неожиданно остановил коня и тревожно вглядывался в небо. Паша нагнал его и обогнул, становясь рядом.
— Чего это ты? — поинтересовался он.
— Сорока и вороны, — голос Стёпы звучал настороженно.
Паша тоже посмотрел в небо, куда смотрел его друг: два ворона и сорока летали по одному большому кругу.
— Ну да, и что с того? — он не понимал, почему Стёпа так встревожен.
— Уходим, — в голосе друга больше не чувствовалось то озорство и веселье, которые искрились на его лице несколько мгновений назад. — Быстро.