Часть 1. Там... за ГОРИЗОНТОМ... (Глава 1)

Глава 1 Профессор «Муравей»
Сентябрь. Начало учебного года.
Лекционный зал Историко-Археологического факультета был заполнен молодыми телами студентов-историков четвертого курса, расслабленными от духоты и тяжелой смеси ароматов парфюма.
Лекцию по истории Северо-Восточной Руси IX-Х веков, до принятия христианства в качестве государственной религии и образования русского централизованного государства, читал профессор Сергей Михайлович Муравьев.
Высокий атлетически сложенный мужчина, внешне смахивающий на медведя, прозванный за «трудоголизм» — «Муравьем», был известен в университетских кругах как эрудит, полиглот, щеголь, закоренелый холостяк и ценитель изящного.
Его шевелюра, с проскальзывающей благородной сединой, слегка упорядоченная стрижкой «Гранж», трендовый безупречно сидящий по фигуре летний льняной костюм, цвета «насыщенной ржавчины», придавали профессору несколько небрежный даже слегка легкомысленный вид, который сражал наповал не только студенток нашего потока, но и многих молоденьких аспиранток факультета.
Профессор, входил в категорию мужчин «риска» в период кризиса «среднего возраста», но не обращал никакого внимания на девичьи «охи и вздохи». Он отлично понимал, что студенты и студентки, особенно, после «вдруг» окончившегося жаркого лета, еще не готовы воспринимать какой-либо серьезный учебный материал.
Стоя за кафедрой, как средневековый актер-трагик на сценическом помосте, он пытался своим эмоциональным монологом, хотя бы частично, растормошить раскинувшееся перед ним «сонное царство».
Как тебе Муравей? – спросила меня моя закадычная подруга Ирка Белова,- томно вздыхая и закатывая глаза каждый раз, когда по нашему ряду пробегал равнодушный взгляд профессора.
Но, он же СТАРЫЙ! – не раздумывая, и почему-то громко крикнула я и осеклась под пристальным и тяжелым взглядом, от которого стало неуютно.
Этот взгляд преподавателя, был настолько силен, что от его давящего воздействия, длившегося не более секунды, у меня закружилась голова.
А Профессор, тряхнув своей гривой, отвернулся, как будто отгоняя непрошенные воспоминания. Мне стало не по себе.
Элька, ты что, окаменела! Не такой уж он и старый! Муравью только вчера сороковник стукнул, – щебетала Ирка. — Подумаешь, 17 лет разницы. Мужчина в самом расцвете сил. Тем более, бездетный, убежденный холостяк, при квартире и других материальных благах. Правда, в личную жизнь никого не допускает. Но наши «ненасытные Акулки» уже готовы ринуться в «последний и решительный» на Осеннем балу.
Ну, не знаю. Он что-то меня не впечатляет.
В это время, профессор, развернув свои немаленькие плечищи, демонстративно глядя в свои антикварные карманные швейцарские часы фирмы «Брегет» (Breguet), с усмешкой произнес:
Уважаемые дамы и господа! Перечень тем курсовых работ возьмите в Деканате. Те, кто отличится и впечатлит меня своим интеллектом, получит Зачет. А на экзамене в конце года «плюс один балл» к ответу по вопросам билета.
От этой, вроде бы ничего не значащей фразы, полусонная аудитория вдруг встрепенулась. Все знали, что у Муравья получить Зачет, не только с первого, но и третьего раза, практически невозможно…
В возникшей гнетущей тишине вдруг раздался спасительный звонок, и наша спито-спаенная группа 444 с многоголосным ревом, топая каблуками туфлей и ботинок, ринулась в Деканат, чтобы получить заветную «легкую» тему курсовой.

Глава 2 Тема курсовой
Элька, давай быстрее, а то все легкие темы разберут, – закричала Ирка, расчищая себе дорогу в гуще сокурсников не только острыми локтями, но и агрессивно колышущейся пышной грудью, упорно продвигаясь к Финишу, в Деканат.
Я неслась вслед за нею. Но мне не повезло… Пол, только что вымытый уборщицей, не везде просох. Мои кроссовки заскользили по нему, как по льду, ноги заплелись, и я, споткнувшись, растянулась во весь свой небольшой росточек на лестничном марше к спуску на второй этаж.
Новые джинсы в «хлам» от грязных потеков. Даже волосы, заплетенные в длинную, ниже талии, толстую косу, мою гордость, намокли наполовину.
Блин, — вскрикнула я от боли и нахлынувшей обиды. — Хотела же подстричься! А теперь суши их…Плохая примета!
Когда я, наконец, вползла в Деканат, в Перечне тем курсовых работ осталась только одна: «Мифическое племя Меря».
Ой! Это…что? – чуть не заплакала я. – Какая невезуха!
Слезы были готовы хлынуть из глаз…
Но сдержавшись и немного успокоившись, глядя с досадой на улыбающуюся Ирку, я спросила:
А тебе что досталось?
Мне – «Азбука Первого Времени», — в ответ бросила она. В прошлом году по этой теме писал Пашка Смолин, так что, есть у кого позаимствовать.
Я с грустью посмотрела на Анну — секретаря Декана.
Аня, а в прошлом году кто-нибудь писал про это… племя Меря.
Сейчас посмотрю…
Анна, с ярко красным маникюром на длинных музыкальных пальчиках, быстро защелкала ногтями по клавиатуре компа.
Нет. Ни в прошлом, ни в позапрошлом, ни даже пять лет назад. Так что Эля, ты у нас первопроходец.
Настроение упало ниже плинтуса.
Я застонала:
Так и знала. День не задался.
Элька, не расстраивайся. Может, что-нибудь в библиотеке найдется. А я побежала Пашку искать. Так что, поговорим потом…
И она выпорхнула из Деканата, щебеча кому-то по мобиле:
Тема – прелесть… Помощник… есть один на примете. Нет! он пока не знает…Чмоки-чмоки…
Дверь захлопнулась, оставляя мне разбитые надежды на перемены к лучшему.

Глава 3 Фолиант из библиотеки
Я вышла из Деканата и отправилась в библиотеку, которая встретила меня тихим гулом шушукавшихся студентов и шелестом перелистываемых страниц.
Константин Николаевич, седовласый сухонький старичок – библиотекарь, небольшого роста, возраст которого никто, из наших студенческих Знатоков-Антропологов, так и не смог определить, узнав тему моей курсовой, насупился и, молча протянул мне Методичку по курсу.
Раскрыв эту официально признанную шпору для «истинных» студентов, а не «заучек», прочла: По данным археологических раскопок и неоднозначно трактуемой Дохристианской топонимике, племя Меря относилось к народам финно-угорской группы. По рукописным хроникам VI века, готского историографа Иордана, ареалом проживания племени считались территории: Владимирской, Вологодской, Ивановской, западной части Костромской, северной и восточной частях Московской и Ярославской российских областей.
В Житии Авраамия Галицкого, составленной в XVI веке игуменом Протасием, Павлова Обнорского монастыря, указывалось, что на берегу Галичского озера проживали «человеци по дубравам некрещении, наричеми Меря».
В Методичке, Примечании к разделу, написанном, как всегда, мелким шрифтом, имелась следующая «инфа»: Большая часть письменных упоминаний о народе Меря и территории Меровии ИСЧЕЗЛА(!?) во времена Петра I.
Пока я упорно вчитывалась в текст Методички, пытаясь найти в ней еще что-нибудь полезное, Константин Николаевич, как бы дискутируя с кем-то невидимым, задумчиво произнес:
Зачем Ты это сделал? Ведь все уже давно забыто… Материалы изысканий собраны и изъяты соответствующими органами…
Услышав слова бормочущего библиотекаря, я попыталась его расспросить.
Кто сделал? Что забыто?
Видите ли, Дославянский, а точнее, Дохристианский, период истории, касающийся племен, проживавших на Северо-Востоке России, мало изучен из-за отсутствия материальных доказательств, поэтому Сергей Михайлович, давно не включал этот период в Перечень курсовых работ.
Да… Источники исчезли, материалы изысканий изъяты, сочинить «сказочку» – не получится, Муравей сожрет, короче, защита еще не написанной курсовой работы – ЗАВАЛЕНА, а ведь я иду на «красный» диплом(!?). Ха-ха-ха…
Племя Меря – продолжил библиотекарь, — «болезнь» Сергея Михайловича, от которой он не может «излечиться» вот уже 5 лет, с момента репатриации на Родину. Несколько раз профессор ездил во Владимир, Кострому, Ростов Великий с археологическими экспедициями. Но то, что искал, так и не нашел. Думаю, что кроме него, никто уже не найдет достоверных материальных подтверждений существования этого племени, его «добровольной», как утверждает официальная наука, ассимиляции со славянами, или… возможной гибели в борьбе за свой уклад жизни и свою веру…
Константин Николаевич, а в библиотеке есть что-нибудь по этой тематике, мне для курсовой?- простонала я.
Сейчас посмотрю. Должно что-то быть… Но будет ли оно для Вас полезным? Не знаю.
Через некоторое время библиотекарь принес толстенную книженцию в кожаном переплете. На ее обложке виднелись полосы от въевшегося налета многолетней пыли, поэтому названия книги я не разобрала.
Попыталась смахнуть пыль носовым платком. Но не удержалась и чихнула.
Апчиии!..
Будьте здоровы!.. — сказал библиотекарь с нежностью в голосе, при этом поглаживая, переплет книги. Берегите ее! Это единственный рукописный экземпляр и только в нашей библиотеке. Его передал университету Сергей Михайлович из собраний своей личной библиотеки. По его желанию, книгой можно пользоваться не только в Читальном зале, но и по абонементу. Надеюсь, что Вы будете аккуратны.
Я положила книгу в рюкзак и отправилась домой, который находился в квартале от места учебы, за парком…

Глава 4 Туман
Вечерело. Солнце медленно садилось за горизонт. Аллею, обсаженную по обеим сторонам липами, пересекали утоптанные тропинки для любителей утреннего моциона. За спиной тяжелым грузом «кирпичей» висел рюкзак с полученным «фолиантом», планшетом и разными девичьими мелочами.
Я знала этот парк, как свои пять пальцев, так как жила в этом районе с момента рождения. Поэтому, чтобы добраться побыстрее до дома, я сошла с аллеи и пошла напрямик по хорошо утоптанной тропинке. Вот вдалеке показался мой дом. В мыслях я уже сидела за обеденным столом, ела приготовленное бабушкой Феклисией Васильевной жаркое, из тушеной картошки с мясом, грибами, сдобренное сметаной. Красота… Я зажмурилась от предвкушения…
Но когда открыла глаза, то впала в ступор.
Передо мною стеной стоял ТУМАН, появившийся из неоткуда. Его белесая дымка стала наплывать на меня и «заворачивать» в кокон, который становился все плотнее. Постепенно цвет тумана изменился на темно-синий, а затем стремительно перерос в фиолетовый. По позвоночнику пробежала волна холода. Стало трудно дышать, как будто все окружавшее пространство заполнило какое-то желе. Удары сердца становились все медленнее. Я открыла рот, чтобы закричать, но из горла вырвалось нечленораздельное:
Маааа…А-У-М…ааа…
Я была на грани истерики. Меня обуял страх, который заставил зажмуриться.
Но вдруг свежий ветерок ударил в лицо, путы савана из тумана ослабли. Я с облегчением вздохнула и открыла глаза. Потянуло запахом прелых листьев.
Ну, Химики! Опять что-то «нахимичили»! – обиженно вырвался у меня вслух нелестный комплемент в отношении студентов-химиков нашего универа.
Посмотрев себе под ноги, я не удивилась тому, что по-прежнему стояла на тропинке, ведущей к дому, ведь кокон тумана не давал мне двигаться, все время я стояла на месте, а значит с пути не сбилась… Упершись взглядом в землю, прошла по тропинке еще метров тридцать. Туман стал редеть и потихоньку рассеялся. Я подняла голову…

Глава 5 На полянке «Теремок»
Ах! — воскликнула я от неожиданности. – Не может быть!..
Моего 12-этажного монолитного дома, который лицезрела буквально несколько минут назад, не было.
В горле пересохло. В голове зазвучали слова из старого детского фильма «Морозко»: То ли видится, то ли кажется, то ли старый колдун куражится…
Я закрывала и открывала глаза, веря, что наваждение вот-вот исчезнет, и я окажусь около своего родного дома.
Но вместо него, моему взору постоянно представал небольшой одноэтажный бревенчатый дом, покрытый двускатной тёсовой крышей и украшенный по фасаду красивой резьбой.
Прямо сказочный «Теремок», что «стоит в поле, и не низок, не высок»…
С правой стороны от дома, виднелась тропинка, ведущая в лес. С левой — простиралась поляна, покрытая полевыми цветами. А за моей спиной чернел обрыв, из-под которого доносился шум воды.
На крыше дома виднелся резной конек в виде Уточки.
По фасаду дома три небольших волоковых оконца, расположенные на высоте около 3,0 метров от земли. Их обрамляли, по всему периметру, наличники, с искусно выполненной резьбой. В верхней части наличников изображено Солнце в виде полу-диска. Вблизи от него, с обеих сторон, располагался восьмилучевой Коловрат, вписанный в круг. Концы лучей Громового или Перунова знака были изображены в движении, против часовой стрелки. Такой вид Коловрата назывался ЛАДИНЕЦ и служил оберегом. Помимо этих символов, боковые стороны наличников украшал замысловатый растительный орнамент, с летящей птицей, похожей на Уточку.
Из курса Общей истории Язычества я знала, что Культ Священной птицы, Серой Уточки, у народов Поволжья, был не случаен, так как связан с представлениями Древних Русичей о плодородии, жизненных циклах растений, животных и человека.
Продолжая рассматривать фасад Теремка, я обратила внимание на расположение самих оконец: боковые — на одном уровне, а центральное – чуть выше. На душе отлегло.
Нечего бояться! — успокаивала я саму себя. Это Средняя полоса России…
Достала из рюкзака мобильник, хотела позвонить бабушке, чтобы не волновалась… Но связи не было, зато батарейка заряжена полностью.
Сделала панорамные снимки фасада и каждого оконца в отдельности, припомнив, их традиционное назначение.
Одно из боковых оконец должно располагаться напротив устья печи, второе — напротив стола в Красном углу, а центральное выполняло задачу по освещению внутренней площади самой горницы.
Мысли неслись с необузданной быстротой.
Сейчас переговорю с хозяевами и узнаю у них, как добраться до дома.
И тут… меня поразило, словно, молнией:
Как я здесь оказалась? Не мог же ТУМАН ПЕРЕНЕСТИ МЕНЯ сюда! Короче, все ответы на мои вопросы я должна получить от хозяев дома… Интересно, кто в Теремочке живет?
Собравшись с силами, на негнущихся, почему-то, ногах, я поплелась к дому. Вход в него прикрывала деревянная дверь. Сам дверной проём был невысоким, около 150—170 см, но достаточно широким — около 1,0 м. И это обстоятельство также подтверждало то, что я нахожусь в Средней полосе России, где, традиционно, в деревнях, отдаленных от городской цивилизации, такие размеры дверного проема были привычными. Они заставляли гостя склонить голову перед хозяевами при входе в дом. В отличие от окон, дверной проём резьбой не украшался. Входная дверь, перед которой я застыла как вкопанная, также была без украшений.
Пересилив свой страх, я, вытерев о траву подошвы кроссовок, сделав глубокий вдох и выдох, взошла на крыльцо, надеясь, получить от обитателей дома ответ на главный вопрос: Как отсюда выбраться?
Однако людей не было ни видно, ни слышно.

Глава 6 «Дяденька
Перед моими глазами вдруг всплыло лицо сестры моей бабушки Феклисии, Елены Васильевны, к которой я частенько ездила на каникулы в деревню, недалеко от озера Неро в Ярославской области.
Она была сельской учительницей, научившей меня разным сельским премудростям: розжигу печи, готовке в ней, «печиву» пирогов, а также «деревенскому» этикету.
Перед входом в сельский дом, — говорила бабушка Елена, — всегда вытирай подошвы обуви. Поднявшись на крыльцо, трижды постучи в дверь и спроси: «Есть ли кто в доме»? Если тебе не ответят, либо уйди, либо открыв входную дверь, войди, потому что хозяева, занятые домашними делами, могли тебя не услышать. Входная дверь в деревенские дома днем открыта и запирается хозяевами на щеколду только на ночь. Войди в сени, постучи в дверь горницы. Если тебе и тогда не ответят, выйди из дома и уходи. Придешь в следующий раз.
Все эти наставления промелькнули в моей голове.
Находясь на крыльце дома, я трижды постучала в дверь. Никто не ответил.
Хозяева, Вы дома? – закричала я.
Тишина. Отворив входную дверь, я вошла в сени и вновь постучала, уже в дверь горницы.
Из-за двери послышалось хриплое:
Входи.
Я открыла дверь и увидела мужчину, полулежавшего на полу, опиравшегося спиной на ножку добротного деревянного стола. Его светлые волосы, спадавшие по плечам, рубаха на груди были обильно залиты кровью, которая уже засохла. Соболиные брови грозно сдвинутые на переносице и свирепый взгляд из-под мохнатых ресниц вызвали у меня такое чувство страха, что я попятилась и споткнувшись о порог чуть не упала.
Здравствуйте! – почему-то шепеляво произнесла я и стала внимательно рассматривать мужчину.
Ответа на мое приветствие не последовало. Я замолчала, не в силах произнести ни слова из-за невидимой силы, перехватившей в горле дыхание.
Невдалеке от раненого, около лавки, лежала трость, костяной набалдашник которой был выполнен в виде головы Медведя.
Между рукоятью и стволом трости, виднелся просвет. Солнечный лучик, заглянувший в оконце и скользнувший по трости, отразился в просвете блеснувшим металлическим лезвием.
Увидев меня, мужчина одной рукой схватил за ножку рядом стоявший с ним массивный табурет, а другой — попытался оттолкнуться от пола, чтобы встать. Но это ему не удалось… И он грузно шлепнулся на пятую точку.
Своим внешним видом раненый почему-то напомнил мне пожилого мужчину.
Скинув на пол рюкзак, я бросилась к нему.
Дяденька, что с Вами? Кто это Вас?
Мужчина тряхнул головой и нараспев произнес:
Ты, девица, помоги мне лечь на лавку у окна, а уж потом разговор ладить будем.
Я согласно кивнула.
Оглядевшись, увидела, что горницу разделяла на две неровные половины небольшая печь, из-за дальнего угла которой, виднелся край тканной занавески. В деревенских домах она традиционно отделяла от остального помещения, так называемую «Хозяйскую половину» или «Бабий кут» — место, где женщины стряпали, а в сундуке хранили различную кухонную утварь.
Откинув занавеску, я увидела сундук, средних размеров, покрытый звериной шкурой.
На нем лежали: небольшая подушка и стеганное лоскутное одеяло.
Схватив в охапку, подушку и одеяло, я кинулась из Бабьего кута к широкой лавке, внимательно наблюдая за раненым, сидевшим на полу. Его голова, то и дело, безвольно валилась на грудь. Быстро застелив лавку, я подошла к мужчине.
Дяденька, потерпите… сейчас я Вам помогу.
Раненый ничего не ответил и лишь мотнул головой.
Для меня это движение было знаком о том, что он в памяти и согласен принять мою помощь.
Я нагнулась, просунула руки ему подмышки и потянула на себя, приговаривая:
Обопритесь на меня… Я хоть и с наперсток, но сильная.
Я помогла подняться мужчине. Сделав пяток совместных шагов, мы подошли к лавке.
Раненый с трудом опустился на нее и лег. Я сняла с его ног короткие кожаные сапоги.
Мужчина был бледен, вероятно, из-за большой потери крови.
Подай мне трость, — в его тихом голосе прозвучал металл.
А Вы меня не убьете?- шутливо заметила я.
Он ухмыльнулся.
Пока не заслужила. Подай воды. Хочу пить.
Его обращения ко мне, звучали как приказы, не предусматривавшие возражений.
Я оглядела горницу. В углу, у входа, стояла большая деревянная кадка, приблизительно на двадцать ведер, доверху наполненная водой, а над ней, на стене, висели два деревянных ковшика и полочка с деревянными мисками. В углу полочки, в выдолбленном пазе, виднелись деревянные ложки разных размеров: от половника до чайной.
Сняла один из ковшиков, наполнила его водой, подошла к лавке. Присела на табурет, приподняла с подушки голову раненого и стала его поить. Воду он пил жадно, взахлеб.
Мужчина не поблагодарил меня за оказанную помощь, разглядывал меня как вещь на базаре, пренебрежительно оценивая, кривя губы.

Глава 7 Деревенские хлопоты: как расжечь печь
Приближался вечер. Раненый был в полуобморочном состоянии: то приходил в себя, то вновь впадал в беспамятство. В доме становилось все прохладнее. Я решила выйти на улицу и посмотреть, есть ли дрова, чтобы растопить печь.
Встала и пошла к входной двери горницы, чтобы выйти из дома.
Куда ты пошла, Девка? Не смей уходить! – раздался хриплый голос мужчины.
А то, что? – с вызовом крикнула я.
Убью…
Ну и дурак!..
Мужчина замахнулся тростью. Я инстинктивно отпрянула в сторону.
В приоткрытую мною дверь вонзился клинок.
Идиот! Мне надо на воздух, и посмотреть, есть ли дрова, чтобы растопить печь. На улице скоро вечер, а в доме уже прохладно…
Раненый ничего не ответил, лишь гневно зыркнул на меня прищуренными глазами, а между его бровей залегла глубокая складка.
Я выскочила из дома. Зашла за его угол и увидела поленницу с мелко наколотыми дровами. Набрав столько дров, сколько могла унести, я вернулась в дом.
К моему удивлению, клинка в двери уже не было. Трость, в полном сборе, стояла у изголовья мужчины. Раненый лежал на спине и постанывал. Но главное, он был в сознании.
Решив снизить накал в отношениях, я мягко спросила:
Скажите, а как Вы разжигаете печь?
Вопрос, конечно, глупый, но с чего-то надо было затевать беседу.
Однако мой вопрос остался без ответа. Только брови у мужчины поползли вверх.
У Вас есть Огниво? – продолжила я.
Девка, я что должен его искать! Почему ты спрашиваешь? Ищи сама! Не мужское это дело: заниматься печкой и едой!
Моему возмущению не было предела. Не сдерживая себя, я заорала:
Послушай, Ты, сволочь! Не смей мне приказывать и угрожать, тем более ножом! Не смей меня называть Девкой! Я к тебе отнеслась, как к человеку! А ТЫ! Где в этом доме спички?
Ты хотела сказать Огниво?- и мужчина ехидно ухмыльнулся.
Ну, да! Огниво!.. – зло прошипела я.
Больше желания разговаривать с раненым у меня не было.
Мысли, как бешеные пчелки, метались в голове. И тут я вспомнила, что моя подруга, Ирка, прозванная между своими, КБЗ (курилкой без затяжки), передала мне, для «схрона», свою запасную газовую зажигалку.
Знаешь, Элька, — разглагольствовала при этом Ирка, — отсутствие у привлекательной девушки зажигалки, НО не ДАМСКИХ СИГАРЕТ, не означает, что она — «нищебродка». Зажигалка — это первейшая зацепка по привлечению к себе внимания со стороны парней …и «естественного» отбора из них ЛУЧШЕГО, которому ТЫ дашь шанс для установления с ним дальнейших отношений, поднеся к своей сигарете его «огонек» …
Порывшись в рюкзаке, я достала Иркину зажигалку, повернулась спиной к раненому, чтобы он не видел, как я буду разжигать огонь в печи.
С благодарностью вспомнила уроки по «деревенскому домоводству» бабушки Елены. Заглянула в печь. На глаза попался глиняный котелок с густой похлебкой. Кислым, вроде бы, от нее не пахло. Но пробовать не рискнула. Решила посмотреть, каким будет запах от похлебки после подогрева котелка.
В печке нашелся и второй пустой котелок. Налила в него воду из кадки и поставила в печь рядом с первым.
Разожгла огонь в печи. Подогрела похлебку, вскипятила воду. Запах от варева шел одурманивающий.
Большой деревянной ложкой, половником, налила половину похлебки по двум мискам, оставив ее вторую половину на утро.

Глава 8 Худой мир лучше доброй ссоры
Мужчина лежал насупившись, его глаза источали злобу. Я пододвинула табурет к лавке и поставила на него еще дымящуюся в миске похлебку, рядом положила ложку. К еде мужчина не притронулся, зато со злорадством выплеснул на меня ушат бранных слов.
Мне, почему-то, стало его жаль, и я решилась еще раз пойти на примирение.
Когда поедите, — сказала я, как можно спокойнее, — поставьте миску на стол. Я уберу.
Взяв со стола наполненную для себя миску с похлебкой и ложку, я ушла на хозяйскую половину, присела на крышку сундука, поела и вышла в общую половину горницы, где демонстративно, на глазах у раненого, вымыла свою посуду горячей водой из котелка и поставила ее на полку.
Мои действия не остались незамеченными. Надменное лицо раненого заострилось, на скулах заиграли желваки, уголки губ задрожали. Засохшая в волосах кровь, видимо, так сильно раздражала мужчину, что вызвала у него приступ яростной брани, который накрыл меня, как «девятый» вал.
Видя такое состояние мужчины, я в третий раз решилась предложить ему «мировую».
Достав из рюкзака свою новую, хлопковую, еще с торговой биркой, футболку, я попыталась ее разорвать, понимая, что она, была той единственной вещью, которая могла подойти для перевязочного материала. Однако у меня ничего не получалось: материал, как и нитки, его сшившие, не поддались, оказались слишком крепкими.
Раненый хмуро наблюдал за моими действиями и молчал.
Не могли бы Вы передать мне Вашу трость, чтобы разрезать эту рубаху, — тихо попросила я.
Однако, моя просьба вызвала у мужчины очередную волну брани.
Не гоже боевому ножу резать исподнее. Рви руками. А если не сможешь, грызи зубами.
Сдерживаясь из последних сил, я сумела погасить поднявшуюся бурю негодования. Конечно, не может быть, чтобы в доме не было других ножей. Не говоря ни слова, я приступила к тщательному осмотру горницы в поисках кухонного ножа или какого-либо иного «режущего» предмета.
Оглядела печь, затем вновь зашла на хозяйскую половину, залезла на крышку сундука и стала рассматривать пространство около «шомнышского» оконца, выходившего на задний двор и тускло освещавшего Бабий кут. Однако около оконца никакого режущего предмета также не нашла.
Расстроившись, слезая с сундука, оступилась и полетела на пол, стащив за собой звериную шкуру, покрывавшую его крышку. Было больно и обидно. Встав с пола, увидела, что на сундуке нет замка. Не спросив разрешения у хозяина дома, так я назвала раненого, попыталась открыть крышку. К моей радости, это удалось.

Глава 9 Скрамасакс из сундука
Первое, что я увидела под крышкой в сундуке, была белая, похожая на свадебную, мужская рубаха, вышитая оберегами. Поверх ее, на середине, лежал небольшой нож без ножен.
Помня требование университетского куратора о безопасности при работе на раскопках с кладами, я, превозмогая любопытство, стала рассматривать находку, не прикасаясь к ней.
Ее внешняя форма напомнила мне боевой нож Скрамасакс, найденный в Тимирёво (Ярославская область) во время летней «полевой» студенческой практики. Общая длина «тимиревского» ножа составляла 36,0 см, деревянная рукоять с вкраплениями полудрагоценных камней, около 8,0 сантиметров, а лезвия -23-25 см. Лезвие клинка имело трехслойную структуру, характерную для Северной Руси IХ-ХI веков.
Находка из сундука, была практически идентичной «тимиревской», но меньших размеров: общая длина ножа составляла около 25-28 сантиметров. Однако рукоять ножа была не деревянной, а толстой костяной, но такой же, около 8,0 сантиметров. Для хвата рукояти пальцами имелись углубления, в которых красовались непонятные знаки. Длина лезвия ножа составляла около 18,0 см и ширина около 2,5 см. Лезвие сплошь покрывали знаки, похожие на «руны». Мне показалось, что они были как бы вдавлены в толщу железного полотна.
Небольшой размер ножа, аккуратные углубления для хвата пальцами, подсказывали мне, что Скрамасакс изготовлен для женщины. А наличие «рун» на рукояти и лезвии убеждали, что нож – ритуальный.
Скрамасакс манил и притягивал меня какой-то колдовской силой. Нож, был как будто, ЖИВЫМ: отблески света делали его «руны» на нем «подвижными».
Они как будто метались, их раздирали противоречия: я слышала в голове сладостный шепот:
— Я ТВОЙ! Возьми меня! Прижми к своим губам!
И тут же — надрывный вопль:
— ОПАСНОСТЬ! БЕРЕГИСЬ! СМЕРТЬ!
Этот внутренний вопль подействовал на меня отрезвляюще. Я внимательно стала вглядываться в лезвие, не беря нож в руки. Что же здесь не так? Каким образом, в создавшихся условиях, можно лучше рассмотреть нож, не прикасаясь к нему?

Глава 10 Скрамасакс из сундука: смертоносный яд.
И тут я вспомнила, о миленькой девичьей безделушке, небольшой лупе, с 10-кратным увеличением помогавшей мне читать в торговых центрах мелко-шрифтные тексты примечаний на интересующих товарах.
Присмотревшись к ножу с помощью лупы, я увидела, что всё его лезвие покрыто едва заметной ЖЕЛТОВАТОЙ пленкой, но не масличных растений, так как на рубахе не имелось никаких масляных следов, а ИНОЙ – либо из яда змей, либо из застывшего сока древесной смолы какого-то дерева, ведь искусственных покрытий — жрецы, алхимики, волхвы, — еще не придумали!
Я не заметила раненого, который тихо подошел ко мне со спины и попытался заглянуть из-за нее на нож, через лупу у меня в руке. Я отдернула руку от находки.
Что это? – спросил мужчина, указывая глазами на лупу.
Моя помощница, ЛУПА. Помогает мне рассмотреть то, что покрывает клинок. Хотите взглянуть? Только лупу Вам в руки нельзя брать, потому что ВЫ – мужчина.
Раненому было достаточно мельком взглянуть через лупу на клинок, чтобы на его лице отразился страх, и он отскочил от сундука.
Что с Вами?
На клинке «змеиная» смерть.
Вы уверены?
Я видел несколько раз, как наши воины — ловцы змей, помогали Верховному Волхву отбирать у змей яд. Он был такого же цвета, как и этот, на клинке.
После проведенного «блиц осмотра» найденного Скрамасакса, меня не покидала уверенность, что лежавший предо мною ритуальный нож, был у напавших на мужчину «запасным» вариантом, в случае, если после неудачного покушения он останется в живых.
То, что исполнителем убийства, посредством Скрамасакса, должна быть женщина – также не вызывало сомнений, исходя из особенностей конструкции ножа, и потому, что незаметный и быстродействующий яд, лучшее оружие прекрасных дам, в частности из рода Медичи, для сведения счетов с ненавистными представителями мужского пола.
Ах, уж эта моя ПАРАНОЙЯ! В голове сразу масса предположений, версий, вопросов:
— Что за женщина должна была выступить в роли убийцы: невеста или жена, судя по свадебному назначению мужской рубахи? Почему «рунический» клинок демонстративно оставлен посередине мужской рубахи? Почему кожаные пояс и прикрепленные к нему ножны, выполнены без украшений, в отличие от клинка и рукояти? Почему ножны Скрамасакса, как бы второпях, кем-то отброшены к стенке сундука? С помощью каких средств можно очистить нож от яда в «домашних» условиях?

Глава 11 Сделка: «резиновые» перчатки против «проклятого» ножа
На помощь, как всегда, пришли мои девичьи мелочи, хранившиеся в рюкзаке, этом кладезе полезных вещичек, начиная от заколок, шпилек, туши для ресниц, увеличительной лупы и заканчивая резиновыми перчатками, необходимыми при окраске волос.
Раненый очень удивился, когда я достала из рюкзака и надела резиновые перчатки, плотно прилегавшие к кистям моих рук.
Это твоя вторая кожа?- в его глазах заплескались страх, удивление и интерес.
Нет. Это такие рукавицы, но из более тонкой, чем у Ваших воинов, кожи животных (я постаралась подобрать для мужчины более понятное и короткое разъяснение, чем рассказ о химическом производстве резины). Эти рукавицы называются «резиновыми перчатками». Если их не будет, то я испачкаю свою «истинную» кожу об эту, ядовитую змеиную пленку, что на лезвии ножа и могу умереть. Скажите, Вам приходилось сталкиваться с «проклятыми» ножами?
Да. Один раз я присутствовал на ритуале по очищению от яда дядиного меча, который проводил Волхв нашего племени. Позже, я и мой кузен Аррк, помогали кузнецу, из нашего поселения, снимать «проклятие» с мечей воинов, взятых в бою у врагов. Знаешь, Вождь племени должен знать и уметь это делать.
Вы не помните, как проводился ритуал очищения? — с затаенным волнением спросила я.
Помню. Сначала клинок очищали от крови и грязи в холодной, а потом и в кипящей воде. После этого поверхность чистили речным песком и солью, много раз промывали крепким Хлебным вином. Затем, клинок помещали в кузнечный горн и сильно нагревали. А потом, раскалённый клинок быстро погружали в холодную воду. Все действия повторяли несколько раз. Знаешь, я припоминаю, что Волх проводил ритуал в рукавицах и кузнец тоже. Мы с Аррком наблюдали за их действиями со стороны. И если бы не твой вопрос, то я бы и не вспомнил, что рукавицы надо надевать до начала работы.
А сможете ли Вы повторить здесь очистку ножа из сундука?
Конечно. Но за мою работу, ты отдашь мне свои «резиновые перчатки».
И в его глазах блеснул хитрый огонек.
Резиновые перчатки стоят дороже, чем Ваша работа.
Поэтому если Вы выполните уже ранее озвученную мною просьбу: передадите свой клинок из трости, чтобы я разрезала свою рубаху на полосы как перевязочный материал, то я, возможно, выполню Вашу просьбу. И еще. Мы будем участвовать в ритуале по очищению ножа вместе. Я доверяю Вам произносить наговор, необходимый при этом.
Губы мужчины недовольно скривились. Однако желание получить резиновые перчатки пересилило. Более того, он без боязни быстро съел причитавшуюся ему часть похлебки, чем удивил, но и обрадовал меня.
Кстати, а где взять соль для очистки ножа? – поинтересовалась я.
За кадкой с водой лежат два мешочка с солью и два керамических сосуда Кумган с Хлебным вином. Возьмешь один мешок и один сосуд.
А кузнечный горн?
Обойдусь огнем из печи – ответил мужчина.
Раненый передал мне клинок из трости, я распорола футболку и разрезала ее на полосы, разделив полученную кучу на две части: из одной — обмотала пальцы и ладони рук мужчины, так как рукавицы у него были из грубой кожи, плохо сшитые, и на них имелись потертости, через которые просвечивали мои белые „бинты“. Оставшиеся полоски я свернула в трубочки. Они — резерв бинтов «на всякий случай».
Очищение ножа из «сундука» заняло у нас часов шесть.
Я, работая в резиновых перчатках, очищала клинок в холодной и горячей воде, а затем в Хлебном вине. Мужчина, сидя на табурете около печи, прокаливал в огне лезвие ножа. Он часто отдыхал, так как был еще слаб, но упрямо продолжал выполнять свою часть работы. Стимул – получение резиновых перчаток — сделал свое дело.
Результатом очищения ножа мы были довольны: никакой «змеиной» пленки на всем лезвии не осталось.
Я торжественно промыла перчатки в Хлебном вине, сняла их со своих рук и положила на край стола.
Раненый схватил перчатки, даже не обтерев их сухими «бинтами», вероятно, боясь, что я отберу перчатки. Осторожно и бережно раненый положил перчатки под подушку на лавке, где лежал, не обращая внимание, что они были еще влажными. Я ничего не сказала. Нож убрала в ножны, подпоясалась, прикрепила их к поясу с помощью «свободной» петли, которая не ограничивала положение ножа относительно места крепления. Скрамасакс мне очень нравился: небольшой, удобный, острый.
Мужчина, увидев мое «боевое облачение», промолчал. Скрамасакс остался у меня… Раненый, взяв несколько чистых бинтов намочил их в миске с водой и вытер пот со своего лица, не касаясь раны на голове. Я на это ничего не сказала. Между нами установилось странное молчаливое перемирие.
Раненый не интересовался, как меня зовут. Своего имени мужчина также не называл.

Глава 12 Бессонная ночь
Вечер подкрался незаметно. Подбросив в печку дрова, я поставила на стол зажженную лучину на деревянной подставке, подняла с пола все еще валявшийся рюкзак и ушла отдыхать на хозяйскую половину, на сундук, не говоря ни слова мужчине.
Ночью я проснулась от рвущего душу стона раненого. Выскочила из-за печки. Лучина догорала. Мужчина метался в бреду. По лбу раненого стекали ручейки пота.
Подбежала к кадке с водой. Зачерпнула из нее ковшиком.
До самого рассвета, я просидела рядом с раненым на табурете около лавки: обтирала его лицо влажными бинтами, борясь с высокой температурой, смывая кровь со слипшихся волос, и, пользуясь тем, что раненый был в беспамятстве, наконец, промыла его рану на голове.
Присмотрелась. У мужчины, лежавшего передо мною, было красивое волевое лицо, соболиные брови, прямой нос, высокий лоб, пухлые губы. И если бы не посеребренные виски да небольшая бородка с проседью, то он выглядел бы на 25 лет не более, то есть практически моим ровесником…
Незаметно для себя, я задремала.
Очнулась от острой боли в плече. Я почему-то, полулежала на груди у раненого. Он пытался скинуть меня на пол, сжимая рукой мое предплечье.
Ой! Больно! – запищала я сонным голосом.
И слезы градом покатились из глаз. На этом нашему перемирию вновь пришел конец! И снова в бой! Покой мне только снится!
За оконцами поднималась заря. Наступил второй день моего пребывания там, не знаю где.
О месте, в котором нахожусь, вопросы раненому не задавала, видя его болезненное состояние и недоброжелательное отношение ко мне. Я очень переживала за бабушку: связи не было. Мобильник не работал. Батарейка быстро разряжалась…
Девка, помоги мне встать. Надо выйти на воздух.
Мне ничего другого не оставалось, как молча выполнить приказ. Поддерживая раненого, обхватив его за талию, упираясь головой в его подмышку, я помогла мужчине потихоньку выйти из дома.
Стоя на крыльце, раненый отстранился от меня, сказав:
Девка, иди в дом и приготовь мне поесть. Да… в сундуке должен быть рушник, подашь его мне, как приду.
Уставшая, после бессонной ночи, я, вернувшись в дом, разожгла печь, в которой находились котелки с похлебкой и водой, поставила на стол две миски и две ложки, достала из сундука рушник, положила его на лавку.
Воспользовавшись тем, что раненый долго не возвращался, я ушла на хозяйскую половину и легла на сундук, свернувшись калачиком, чтобы немного отдохнуть. Закрыла глаза и провалилась в темноту.

Глава 13 Меня зовут Элина
Очнулась я от того, что мне было трудно дышать. Открыла глаза и увидела перед собой свирепое лицо раненого, державшего меня за перехваченный около шеи ворот футболки. Он зло смотрел на меня.
Девка, ты не поняла, что я тебе приказал: Приготовь мне поесть и подай рушник.
От такого обращения мое терпение закончилось, и я изо всех сил ткнула своим кулачком ему под дых. Удар хотя и был слабеньким, но неожиданным. Мужчина быстро освободил ворот моей футболки. А я, вскочив с сундука, задыхаясь от слез и обиды, закричала:
Я тебе не раба, а ты мне не хозяин. Хочешь есть, готовь сам. И не смей называть меня Девкой! Придурок!
Он замахнулся на меня, чтобы ударить. Я не раздумывая, подхватила за лямки свой тяжелый рюкзак, служивший мне здесь подушкой, и со злостью ударила им по ноге мужчины. Он завопил от боли, хотел меня схватить, но я вывернулась и бросилась к печке, где кипел котелок с водой.
Если подойдешь, плесну кипятком, – прорычала я. — Раны будут похуже, чем сейчас на твоей дурной голове. Все понял?
Мужчина долго стоял, насупившись, а потом вдруг захохотал так заливисто, что, и я тоже не смогла удержаться от смеха. Мой гнев как рукой сняло.
Ульхтяма содавикс, мазы стирь — сказал он, улыбаясь.
Простите, но я Вас не понимаю.
Это на моем языке: Будем знакомы, Красавица.
А что это за язык? Кто на нем говорит? Я учусь на историческом, но никогда его не слышала. Я понимаю Вас, когда Вы говорите по-русски.
От изумления его брови полезли вверх, но он промолчал.
Что не понятного, — стала вновь закипать я. – И вообще, как я здесь оказалась? Какой сейчас год, месяц, день? Что это за страна? Я хочу домой…
Слезы неудержимым потоком хлынули из моих глаз.
Как зовут тебя, из какого ты рода-племени? – потеплевшим вдруг голосом спросил мужчина. Из каких земель, какими путями-дорогами пришла сюда? С какой целью? Почему на тебе столь странный наряд: низ мужской, а верх женский?
Говоря эти слова, он почти завалился на лавку, его глаза стали закатываться, и я поняла, что еще немного, и силы покинут раненого. Я вновь налила в ковшик воды, дала раненому напиться. Взгляд его стал осмысленным.
Меня зовут Элина. Я родилась и живу в стране, называемой Россия, городе Москве. Все граждане моей страны, свободные люди, у нас нет рабов. Я учусь в университете на историческом… Вчера я шла с занятий домой. Вдруг возник туман, а когда он рассеялся, я оказалась здесь…
Ты, мужняя жена?
У меня в горле застрял комок. Я покраснела и откашлялась.
Нет. Я девица.
Живешь с кем?
Продолжал свой допрос мужчина.
С бабушкой, Феклисией Васильевной.
Откуда знаешь обычай «Приход гостя в дом»?
От сестры моей бабушки, Елены. Я часто гостила у нее в деревне на озере Неро.
Произнесенное мною название озера почему-то удивило мужчину: он приподнял брови, но ничего не сказал.
Простите, — «автоматически» перешла я на «Вы», — а как Вас звать? Кто Вы? Кто напал на Вас? Почему Вы здесь один?
Вот что, Элия. Давай перейдем на «ТЫ» и еще… в котелке, наверно, вся похлебка уже выкипела -давай поедим. А потом поговорим.
Странно, но изменение мужчиной моего имени Элина на Элия, неожиданно мне понравилось.

Глава 14 Меня зовут Ингвар
Мужчина оперся спиной о стену и заметно побледнел. Я подала ему полную миску с подогретой похлебкой. Однако, он, увидев, что моя миска, стоявшая на столе, осталась пустой, без похлебки, сказал:
Элия, присядь рядом, возьми свою ложку и потрапезничай со мною из моей миски.
Ингвар, раненым необходимо хорошо питаться, а я попью воды…
Но по встревоженному взгляду мужчины поняла, что он чего-то опасается. И тут меня осенило.
Вы боитесь, что я Вас отравлю?
Мужчина сконфузился, однако ответил:
Я тебя совсем не знаю. А судить о человеке по одному дню и одной ночи не в моих правилах.
Ничего не говоря, я взяла свою ложку и зачерпнула похлебку из миски мужчины. Съев еще две ложки, я, покосилась на раненого. Он кивнул мне и с удовольствием начал есть. После окончания трапезы, я вымыла миску горячей водой из котелка и, поудобнее устроившись на табурете, собралась слушать его рассказ. Мужчина внимательно посмотрел на меня.
В звенящей тишине зазвучал его глубокий спокойный голос:
Меня зовут Ингвар. Я сын Вождя племени Меря. Наше племя, вместе с дружественными племенами самодийцев и кетов, пришло сюда издалека, после отступления Великих Льдов. Мы из страны Шангшунг, расположенной вокруг озера Мапам-Юмцо. Это священное озеро с живой водой в предгорьях Великой горы Кайлас — Центра мира и Дома духов.
Ингвар, сколько времени потребовалось Вашим людям, чтобы изучить язык местных жителей? Вы общались с ними через толмачей?
Нам практически не пришлось учить здешний язык, потому что он имеет сходство с нашим родным языком, Санскритом.
Например, мать – мата, жизнь – шива, огонь – агни, путь-пади, вода – уда, ветер — вата, мёд – моду, камень – калла. Поэтому толмачи нам не потребовались. Здесь, в этой Северной земле, мой род Старший, потому что первым сюда пришел.
Моя семья относится к Старой Чади, высшей родовой знати, и стоит не только во главе рода, но и всего племени.

Глава 15 О свадебном обряде(продолжение рассказа Ингваром)
Ингвар, как ты оказался здесь, в этом доме?
Три дня назад меня сопроводили сюда, в Куд Виде — Дом Правды, для знакомства с невестой, также из Старшего рода, но другого союзного племени. Здесь нам должны были провести обряд «Второго» взрослого рождения для вступления в семейную жизнь.
Он замолчал, вероятно, посчитав, что все сказанное, для меня ясно, понятно и объяснять ничего не надо. Я заерзала на табурете, лицо залила краска. Ингвар удивленно приподнял брови, взглянув на меня.
Ингвар, нам, в университете, читали лекции о Великом Исходе Народов, связанном с изменением климата, то есть погоды… Но о существовавших обычаях внутри пришедших сюда племен, тем более связанных со свадебными ритуалами, мы практически ничего знаем, потому что в письменных источниках, свитках, об этом упоминаний нет. Если это не секрет, то расскажи мне о них поподробнее и ответь на мои вопросы. Для меня это очень важно.
Хорошо. Спрашивай, постараюсь ответить.
Ингвар, что означает ДЕВУШКА ИЗ СТАРШЕГО РОДА и чем ее статус отличается от положения остальных девушек?
Девушки из Старших родов считаются в нашем, да и в соседних племенах, самыми желанными, потому что их ПРОИСХОЖДЕНИЕ дает им большую силу — «ВЕДАВАМС» — Колдовство. Для жениха ПРОИСХОЖДЕНИЕ НЕВЕСТЫ легко перевешивает и ее внешность, и размеры приданого.
Ты сказал, что Ведавамс означает Колдовство? А в чем оно проявляется?
Ведавамс, как я слышал, дается девушке из Старшего рода от рождения. У каждой женщины Ведавамс проявляется по-своему. Прежде всего, я так думаю, в создании уюта в доме, умении хорошо готовить, окружать лаской мужа, подчиняться ему во всем… Здесь я должен был пройти обряд «второго рождения» ВПЕРВЫЕ, поэтому сужу о Ведавамс только по отношениям между моим отцом и матерью, пока она была жива… Сейчас отец ищет себе новую жену, похожую на мою мать. Но пока неудачно.
Ингвар, ты сказал, что жених до встречи с невестой здесь, в этом доме, ничего не знает о невесте? Какова она собой? Чем любит заниматься?
По обычаю, отцы семейств заключают договор о женитьбе детей при их рождение. До встречи с невестой в этом доме, жениху запрещено знакомиться и видеться с будущей НАРЕЧЕННОЙ. Такое право дается им только здесь, после обряда второго «рождения» и первой совместной ночи.
Ты хочешь сказать, что обряд «второго» рождения проводится каждый раз, когда мужчина и женщина желают вступить в брак?
Нет. Обряд «второго» рождения проводится ТОЛЬКО в случае, если девушка-невеста ВПЕРВЫЕ выходит замуж, и она – девственница. А вот мужчина может участвовать в нем даже тогда, когда этот обряд у него не первый.
Скажи, а может ли род невесты «подсунуть» жениху девушку, не обладающую Ведавамс или не являющуюся девственницей?
Я не знаю ни одного случая подмены невесты. Перед тем, как ее сопроводят сюда, Волхвы проводят обряд проверки ее девственности на Синем камне, что на острове Рождественский в озере Каово. Мы еще называем это озеро «Нерь», потому что своей формой оно похоже, то ли на рыло, то ли на клюв какого-то животного. Озер здесь, в наших местах, много, но чтобы найти это озеро, говорят: «Нерь кува эрьке» – «Неро каово» – «Там, где рыло-озеро»— озеро Неро.
Ингвар, а на других здешних озерах тоже есть «Синие» камни?
Нет. Только на Нерь-озере есть священный остров, поэтому меряне, чьи племена живут далеко отсюда, договариваются с Волхвами нашего племени о времени проведения ритуалов.
Скажи, может ли жених из Старшего рода пройти обряд «второго рождения» с девушкой не из старшего, а, например, Младшего рода?
Редко. Только в случае, если в Старшем роду девушек нет.
Могут ли жених и невеста быть из разных племен?
Да. Но все зависит от того, какому Богу приносят дары в этих племенах. Сейчас между племенами почти исчезло ДОВЕРИЕ, так как мы стоим за старую веру, за наших Богов, приведших в этот край наших прадедов и дедов из Земли Предков, и помогающих нам в делах и заботах. А некоторые пришедшие племена стали поклоняться здесь, новому Единому Богу, которого мы не принимаем. Причина отказа их от нашей старой веры в том, что эти племена и входившие в них рода, из-за трудностей при переселении: смертей зрелых членов семей от болезней и в сражениях, высокой смертности детей, — стали малочисленными, а некоторые вообще пресеклись. Поэтому, через побратимские связи, быстрые не освященные Волхвами, свадебные обряды, главы родов стали принимать в семьи славянских переселенцев с юга, берегов реки Борисфен.
Так называли в старину Днепр, — вспомнила я.
Эти переселенцы пришли на нашу землю из-за возможности спокойно жить – подальше от авар, хазар и других разбойников. Они удивлялись, что в наших семьях каждый мальчик с детства учится военному делу, и мы умеем защищать то, что принадлежит нам. Они завидовали, что наши земли – плодоносные, и мы снимаем большие урожаи зерна. Их съедала жадность, что наши леса богаты пушниной, а на юге этот ресурс истощен.
Со временем переселенцы стали устанавливать свои порядки в поселениях, в которых прижились. Менять привычный для нас жизненный уклад, подкупать Старейшин и входить во власть. Наконец, они добрались до нашей души, нашей веры, и слабые сдались… Однако жизнь не стоит на месте. Для поддержания мира между племенами, вожди пошли на заключение «смешанных» браков со славянами. Мой отец не исключение. Племя невесты поклоняется новому Единому Богу. И то, что я оказался здесь, это пример такого заключенного договора.
Сколько времени длится обряд «второго» взрослого рождения?
Обряд длится три дня и две ночи. За это время невеста, применяя Ведавамс, должна хорошо показать себя не только в домашних бытовых умениях, но и в отношениях с мужчиной. После прохождения обряда она принимает имя — НАРЕЧЕННАЯ. Жених во время обряда должен проявить себя как удачливый «КУНЦЕМС» — Охотник.
А если жених и невеста, прошедшие обряд «второго» взрослого рождения, не понравились друг другу. Какими будут для них последствия при расставании?
Для мужчины – никаких. А женщина не будет признана Нареченной и вернется назад в свою семью. На моей памяти таких случаев возвращения невесты еще не было. Элия, у нас с тобой на исходе второй день пребывания в этом Доме. Еще одна ночь, и на утро обряд должен быть завершен…
Ингвар, но у нас с тобой не было договора о прохождении обряда. Я случайно оказалась здесь…
Мужчина, потупившись, ничего не ответил.

Глава 16 Теория — практике — рознь (продолжение рассказа Ингваром)
Элия, дай мне немного времени отдохнуть, а то я что-то устал…
Ингвар мгновенно заснул, лишь только голова коснулась подушки. А я вышла из дома, и собрала немного ягод дикой малины, листьев чабреца и полевой ромашки. Вернувшись, заварила весь этот сбор в котелке, а затем вылила его в чистую миску, настояться и остудиться. Когда раненый проснулся, я, отпив глоток из миски с приготовленным отваром, подала ее мужчине. Он выпил и раскраснелся.
Спасибо. Элия. Ты набиваешься ко мне в НАРЕЧЕННЫЕ НЕВЕСТЫ?
Нет. Просто хочу, чтобы ты быстрее поправился.
Я побоялась напрямую задать Ингвару главный интересующий меня вопрос: Как мне вернуться домой?
Поэтому продолжила задавать вертевшиеся на языке вопросы об укладе жизни в его племени.
Ингвар, ты сказал, что это место, Куд Виде, было выбрано не случайно.
Да. Мой отец и Старейшины были уверены, что здесь самое безопасное место для нашей встречи. Оно находится на границе земель обоих племен. По договоренности между вождями, я прибыл в Куд Виде без охраны, так как мой отец знал отца невесты с детства и доверял ему. После свадьбы наши племена, равные по военной силе и богатству казны, должны были подписать договор о создании межплеменного Союза. Но в нашем случае, договор был подписан до проведения обряда. Я прибыл заранее и ожидал прибытия невесты. Я был взволнован и не придал значения виду приближавшейся свадебной ладьи племени невесты. Она была не торговым судном – кнорром, как было договорено между вождями. Это было военное судно – драккар. При выгрузке из него людей, я не увидел священнослужителей церкви Единого Бога и наших Старейшин – Волхвов. Все люди, сопровождавшие невесту, были воинами, хорошо экипированными и вооруженными. Правда, в тот момент я не придал значения этим явным нарушениям договоренностей. Мои глаза, как будто, застлала пелена.

Глава 17 Покушение. Нареченная и прислужницы(продолжение рассказа Ингваром)
А в каком наряде была невеста?
Ингвар задумался, и я тоже мечтательно зажмурила глаза. Мне представлялось белое платье с тончайшими кружевами, руки в ажурных перчатках, белые туфли «лодочки» — на высокой шпильке, и белая фата…
Элия, ты слушаешь меня?
О! Прости! Просто задумалась.
Наряд невесты был традиционным, — продолжил Ингвар. — Рубаха с длинными рукавами, вышитой оберегами, множеством пышных юбок. Голову невесты прикрывал непрозрачный ритуальный головной убор – белый платок, спадавший на плечи конусообразно, украшенный вышитым спереди красным и синим зигзагообразным орнаментом из оберегов. Как я ни старался, но лица невесты из-под платка ДО ВХОДА в Куд-Виде увидеть не смог. Согласно обычаю, мы с невестой, вдвоем, без сопровождавших, вошли в этот дом. Я пропустил ее вперед. Прикрывая за собой входную дверь в горницу, я повернулся к невесте спиной, и вдруг почувствовал сильный удар по голове. Теряя сознание, я заметил, что упавший с головы невесты платок открыл лицо Ваймонь Сяви — мужчины – убийцы. Он не стал меня добивать, вероятно, понадеялся, что я и так умру от нанесенной им раны на голове. Убийца просто вышел из дома, на прощание, ударив меня носком сапога под ребро. Я не помню, сколько времени пролежал без чувств, как дополз до стола. А дальше ты все знаешь сама…
Ингвар, прости, но мне кажется, что неудавшееся покушение на тебя — наследника Вождя племени, говорит о том, что у Вас есть внешние недоброжелатели, которые начали активно предпринимать попытки к устранению правящей Старой Чади. Я не стала говорить Ингвару, что его рассказы о жизни его рода, племени и соседей облегчат написание моей курсовой работы и помогут мне вернуться назад, в мой мир. А надежда, как говорится, всегда умирает последней.
Ингвар, ты единственный сын и наследник рода своего отца?
Да.
А у твоего отца есть ли братья или сестры, имеющие сыновей?
Да. У единственного единокровного младшего брата отца, который недавно погиб от стрелы степняка, есть двое сыновей: Дагнилиф и Аррк.
Ингвар, а если бы ты погиб здесь от руки убийцы, кто унаследовал бы место вождя твоего рода после твоего отца?
По старшинству, мой Туганнан Туган — двоюродный брат, Дагнилиф. Младший же, двоюродный брат, Аррк, молод и много времени проводит вместе с Волхвами. В будущем он – Верховный Волхв племени.
Скажи, а кто бы женился на твоей невесте, в случае твоей гибели?
Аррк. Дагнилиф женат, и у него уже есть дети. Аррк холост.
А если бы в Вашей семье не было мужчин, а были бы только женщины. Могла ли женщина стать Вождем рода?
Моя бабушка, Агнес-Вигдис, как дочь Вождя нашего рода, после смерти своего отца, моего прадеда, некоторое время возглавляла род. Но после убийства врагами моего деда, ее мужа, бабушка, с согласия Волхвов, передала власть Вождя рода моему отцу, несмотря на то, что он был еще очень молод. Сама же ушла из поселения и живет отшельницей где-то в лесу.
А сколько жен может иметь мужчина в Вашей семье?
НАРЕЧЕННОЙ женой в семье может быть только одна… Остальные – ПРИСЛУЖНИЦЫ. Они подчиняются Нареченной. Если муж Нареченной умираетет, то ее и подчиненных ей прислужниц Волхвы передают в другие семьи рода.
Ингвар, так или иначе, поскольку я здесь, то каков мой статус в твоей семье, роде?
Элия, его определят Волхвы и Вождь, мой отец. Я не хочу говорить о тебе как о военном трофее, так как ты не взята в бою… Я хотел бы представить тебя как НАРЕЧЕННУЮ НЕВЕСТУ, ты спасла мне жизнь! Ты заботливая, умеешь снимать боль с ран, красивая, можешь постоять за себя, но не могу… потому что ты – «ЧУЖАЧКА»!
Его взгляд помрачнел. Некоторое время он был задумчив, и на его лбу меж бровей вновь пролегла глубокая складка.
Мне стало не по себе. Из рассказа Ингвара я поняла, что нахожусь в далеком прошлом, где еще не возникло единого русского государства, а христианская вера, как государственная религия, только зарождалась.

Глава 18 Мой Ведавамс
Я решила сменить тему разговора.
Ингвар, скажи, а растет ли здесь, у реки, белая ива?
А зачем она тебе?
Мне нужна ее кора – немного, чтобы снять твои головные боли и лихорадку.
Элия, ты все же скрываешь свой Ведавамс! В нашем племени ведать травами и лечить вправе только лекарки. А кто тебе дал эти знания?
Меня учили мои бабушки, а в университете был целый курс оказания первой лекарской помощи. Меня учили применять травы для пользования больных только при отсутствии лекарственных препаратов, которые изготавливают лекари в специальных домах, называемых заводами.
Ингвар, Ты можешь пойти со мною к реке? Я боюсь, что не дотянусь до ветвей ивы.
Хорошо. Пойдем.
Мы вышли из дома. Налетел легкий ветерок. Ингвар взял меня за руку и повел по спуску к реке. Мы добрались без происшествий до ивы. Мужчина срезал несколько молодых веток. Внезапно его лицо сильно побледнело, а руки начали мелко дрожать. Я поняла, что он держится только на самолюбии. А если свалится в обморок, то я его не дотащу до дома.
Давай, вернемся домой, а то что-то устала. — предложила я
Ингвар утвердительно мотнул головой и быстрыми шагами впереди меня направился к дому. Я проследила, как он вошел в дом, а затем подошла к кустам дикой малины, сорвала маленькие веточки с мелкими красными ягодами и, добавив в этот букет полевую ромашку, стебли валерьяны с корнем, вошла за мужчиной в дом.
Уставший Ингвар спал, тихо посапывая, на лавке. А я заварила в котелке кору ивы, собранную малину, ромашку, несколько кусочков промытого корня валерьяны. Горячий отвар вновь вылила в миску настаиваться.
Когда раненый проснулся, я, глядя ему в глаза, немного отпила приготовленный отвар, а затем передала миску Ингвару. Он, морщась, полностью выпил содержимое, так как ивовая кора была горькой, хотя вкус отвара и смягчала малина.
Ингвар, мне необходимо осмотреть твою рану на голове. Пожалуйста, не сопротивляйся, ведь мой Ведавамс от старых лекарок помогал тебе.
Он ничего не ответил и спокойно подставил мне свою голову.
К моему изумлению, рана на голове Ингвара выглядела как небольшой розовый шрам. Создатель, неужели эти «древние» люди обладали такой потрясающей регенерацией тканей? Я не находила объяснений…
День подошел к концу, и когда солнце скрылось за кромкой леса, я зажгла лучину, поставив деревянную подставку с ней на стол, а сама отправилась за печку, на сундук. Свернувшись калачиком, я заснула.

Глава 19 Обряд второго «рождения»(теория)
В предрассветной тишине мой сон был прерван от прикосновения чьих-то чужих крепких рук, которые подняли меня с сундука и прижали к чужой груди. Мое тело тихо покачивалось в чужих руках. Я слышала учащенный стук чужого сердца. От страха во мне все похолодело. Я заворочалась, пытаясь высвободиться из объятий, и закричала:
На помощь! Помогите!
Элия, это я, Ингвар, прошу, не кричи и не сопротивляйся. Мне очень хочется в нашу последнюю уже проходящую совместную ночь получить твое девичье тепло.
Что? Отпусти меня! Прочь! Животное! Тебе только насмехаться над женщинами. Ты даже не узнал причину отсутствия здесь твоей невесты, а уж хвост распушил! Павлин! Не трогай меня!
Как мне показалось, Ингвар опешил. Его руки затряслись, но он бережно посадил меня на лавку, а сам присел на табурет, пододвинув его вплотную к ней.
Элия, сегодня, к полудню, сюда должны приехать ближники отца. Прошу тебя выполни мою просьбу: там, за печкой, в сундуке, лежит женская одежда, которую должна была надеть моя несостоявшаяся невеста после нашей первой совместной ночи … Но не срослось. Сегодня Ты должна надеть эту одежду!
Нет! Ни за что! Я не смею. Я не женщина! Я девица! – запротестовала я.
Элия, мы здесь только вдвоем. Другой одежды у тебя нет. Если Ты не наденешь эту одежду и останешься в СВОЕЙ, то я прослыву меж мужей-воинов слабаком, не сумевшим объездить «Кобылицу». Если Ты будешь в СВОЕЙ одежде, я не смогу запретить им надругаться над Тобой… Я не хочу, чтобы чужие мужчины видели Тебя в Твоей одежде, касались Тебя! Ты будешь лакомым Казне — Подарком для них. И это может дорого стоить Тебе — ЖИЗНИ! Элия, не бойся! Одежда новая. Никто ее не надевал. Женщины нашего рода шьют такие свадебные наряды НОВЫМ НЕВЕСТКАМ, входящим в род. Это традиция.
Я слушала молча. И чем дольше он говорил, тем сильнее сжималось мое сердце, и холодела душа. Незаметно подобрался рассвет. Лицо Ингвара казалось отлитым из белого мрамора. Он взял мою руку и стал нежно целовать запястье, пальцы. Я подтянула ноги к груди и обхватила свободной рукой колени.
Элия, не бойся меня. Я обязан тебе жизнью…А еще ты показала мне, как должна вести себя женщина, заботящаяся о своем мужчине. Я клянусь, защитить тебя от всех… Скоро приедут за мною и за тобой… тебе нужно переодеться. Прошу…
Он зашел за печку и вынес находившуюся в сундуке женскую одежду. Ее было так много, особенно юбок, что я растерялась.
Что это? Как это? Зачем? Ингвар, я не знаю порядок одевания всего этого. Ты можешь помочь мне одеться?
Хорошо. Но прежде, нам с тобой, ВМЕСТЕ, надо пройти обряд «второго» рождения, чтобы не было на новой одежде запаха уходящей нашей ОТРОЧЕСКОЙ жизни… Я сам проведу этот обряд. Я смогу… Правда, есть одно условие: мы должны участвовать в нем… ОБНАЖЕННЫМИ… Ты согласна?
Я растерялась. Однако, слова Ингвара о том, что ближники могут надругаться надо мною, а, возможно, и убить, заставили все мое существо сначала поежиться, а потом и похолодеть. О времена! О нравы! Хотя и у нас, в России, в лихие 90-е, судя по прессе, было, что-то подобное. Короче, я решилась…броситься «в омут с головой»…
Каких-либо нежных чувств к Ингвару, помня об обстоятельствах нашего знакомства и общения, я не испытывала. Была только одна необходимость, одно стремление ВЫЖИТЬ… Думаю, что Ингвар это понимал.
Ингвар, Ты гарантируешь мою безопасность от действий ближников?
Да.
Тогда я согласна…

(Продолжение следует)