Часть 3. Через Тернии... домой... (Глава 34)

Глава 34 Только я с конем
Я смогла встать на ноги только на следующий день после проведенного второго обряда «Второго» рождения. Все это время Асбьёрн не отходил от меня, ухаживал, как заботливая нянька, чем вызвал молчаливое удивление и непонимание у своих ближников. Все знали, что женщины у Вождя племени Меря – не задерживаются. Они попадали к нему только на одну, от силы две ночи, а потом переходили к ним, ближникам, для «утех».
Женщины были разменной монетой, товаром, который можно купить, продать, подарить, обменять. Сколько женщин было у Вождя после смерти его жены, Астрид, не пересчесть, но ни одна ему не стала «по сердцу».
Ближники были убеждены, что бесприданница Элия также относится к категории «временных», и скоро они с нею близко познакомятся. Асбьёрн разрешил выходить мне из дома, но только в повязанном Никабе. Так что без платка меня видели только двое мужчин: Асбьёрн и Ингвар.
Еще более странным ближникам показалась возникшая вдруг, ни на чем не основанная, взаимная холодность в отношениях между отцом и сыном. Однако никто не мог связать это с появлением Элии, так как о причинах оба мужчины молчали.
На третьи сутки после проведенного второго обряда «второго» рождения, быстрой регенерации тканей в месте ранения Асбьёрна, нашего обручения, все стали готовиться к отъезду, в поселение рода Меря.
Ингвар демонстративно избегал меня. А Правая рука Вождя, ближник Онуфрий, которого я прозвала про себя «Змеем-искусителем», наоборот, навязывал свое внимание, недвусмысленно намекая, о скором завершении моего замужества с Асбьёрном и переходе к нему всех прав на меня.
Мой муж видел эти поползновения ближника, но не пресекал их, не выказывал ревность, молча наблюдая, находясь поодаль, мою реакцию на домогательства Онуфрия.
Элия, ты умеешь ездить верхом на лошади? – ехидно ухмыляясь, допытывался у меня Онуфрий.
Я неуверенно пожала плечами – не хотела, чтобы этот гад знал, что у меня неплохая конная подготовка: более 10 лет я занималась в московском конно-спортивном комплексе «Битца». Имела неплохие результаты по традиционным видам конного спорта: конкуре, выездке, троеборью.
Однако сейчас, после случившихся сексуальных общений с разными, по физиологическому типу, мужчинами, мое физическое состояние было «не на высоте»: болело все тело, особенно, низ живота и бедра.
По приказу Асбьёрна, Онуфрий подвел ко мне рыжего мерина по кличке Огонек.
Онуфрий грыз яблоко и, при этом, ехидно ухмылялся. Небрежным жестом он кинул на землю «амуницию» для снаряжения коня, будучи уверенным, что я буду взывать к его помощи.
Никаких пояснений о характере мерина сказано не было. В траву Онуфрий также бросил одно яблоко. Остальные ближники стояли в стороне, наблюдая, что будет дальше. Асбьёрна и Ингвара поблизости не было.
Я подняла лежавшее на земле яблоко, обтерла его об изнанку подола юбки и подошла к коню.
Огонек тревожно смотрел на меня своим черным глазом. Я положила на ладонь яблоко и протянула его мерину. Конь нежно взял яблоко губами и отвернулся, шумно чавкая. Я вздохнула с облегчением и стала ласково поглаживать мерина по шее, тихо нашептывая ему нежные слова.
Интерес к происходящему у окружающих нарастал. Ближники кольцом окружили меня с конем и приготовились к веселью, предвкушая бесплатное представление по снаряжению мерина к походу. Все ждали, у кого я попрошу помощи в снаряжении коня. А главное – чем я буду расплачиваться за оказанную услугу. Однако спектакля не получилось.
Я быстро, по привычке, взнуздала и оседлала коня, увидев вытянутые в изумлении лица ближников. А за мою грациозную посадку в седло, я, к сожалению, не дождалась от зрителей аплодисментов, только вытаращенные на меня глаза мужчин-воинов, взгляды которых расценила как «бурную овацию».
Асбьёрн был свидетелем только заключительной сцены — моей посадки в седло. Муж с удовлетворением поцокал языком и горделиво улыбнулся.
Мы тронулись в путь.
По распоряжению Вождя, я ехала в середине коробки ближников, гордо выпрямив спину, на сколько это было возможно в моем состоянии, и представляла себя Шурочкой из «Гусарской баллады»!..
Мужчины настороженно косились в мою сторону, больше молчали, боясь при мне отпускать скабрезные шутки. Вождь скакал в авангарде, не забывая частенько объезжать нашу кавалькаду, и хитро посматривал на меня.
Чтобы не смущать мужчин, на моей голове по-прежнему был повязан все тот же многострадальный ритуальный белый платок, прикрывавший лоб, нос и рот с подбородком, оставляя открытыми только глаза.

Глава 35 Дорога в поселенье. Ночное нападение
Прошли сутки нашего путешествия в поселение. Ехали неспешно по хорошо утоптанной лесной дороге. Она, как и сам лес, была хорошо знакома отряду. Сгущались сумерки. Асбьёрн скомандовал:
Привал.
Расположились на небольшой поляне, рядом с тихо журчащим ручейком, невдалеке от Старого кострища.
Кто-то разжег костер и подвесил котел. Онуфрий приступил к готовке в нем каши. Мне показалось, что это любимое занятие ближника. Готовку еды Онуфрий никому не доверял. Его каша из Виша – Полбы, сдобренная салом с добавлением трав была превосходна. На привалах, меня отсаживали в сторонку от мужского застольного круга. Асбьёрн садился в этом кругу так, чтобы я находилась у него за спиной, спина к спине, вне взглядов ближников. Ингвар садился рядом с отцом, также прикрывая меня своей спиной.
Но вот, трапеза окончена. Асбьёрн встал, я поднялась за ним, прижавшись спиной к его спине.
Подняла голову вверх и посмотрела в небо. Из-за набежавших тучек показалась полная Луна. Вдруг над моей головой что-то просвистело в воздухе.
Асбьёрн сильно дернул меня за руку и отшвырнул от себя, Я отлетела в сторону и стукнулась всем телом о ствол какого-то дерева. Свет на мгновение померк в моих глазах.
Когда пришла в себя, то увидела Асбьёрна, державшего в левой руке небольшой круглый щит, появившийся неизвестно откуда, а в правой – меч. Он стоял передо мною, сражаясь с тремя нападавшими, защищая меня. Около него, справа, прикрывая отца щитом, сражался Ингвар.
Самым неожиданным было то, что командовал нападавшими Онуфрий. Оставшиеся пять ближников сражались на стороне Вождя, отражая нападение разбойников, и защищая нас.
В глазах Онуфрия сверкали злость и ненависть. Он закричал:
Асберн, отдай мне эту Девку! Ты знаешь, что ее жизнь не стоит и гроша! Она обречена! Зачем бездумно рисковать нашими жизнями! В стольких битвах мы сражались спина к спине! Асбьёрн, не меняй наши жизни на жизнь этой потаскухи! С кем ты останешься? Убей ее!
Но Вождь продолжал молча сражаться. Все оставшиеся верными ему ближники также сражались молча. Стоя на коленях, за спиной Асбьёрна, я молилась о спасении… Я молила Создателя о спасении жизни Асбьёрна, этого ласкового и нежного Медведя, моего мужа, защищавшего мою жизнь, Ингвара, не предавшего отца, ближников, не нарушивших клятвы, данной Вождю.
Вдруг что-то случилось. Шея Онуфрия обагрилась кровью. Он упал ничком на землю. Над его трупом стоял Ингвар. Когда он успел оказаться за спиной у Онуфрия и убить его? Я не заметила. Нападавшие, увидев труп Онуфрия, как по команде, прекратили сражаться и бросили оружие.
Сынок, Ингвар! Спасибо!
В следующий миг Асбьёрн оглянулся, крепко обнял меня и прижал к своей груди так, чтобы никто, из мужчин, стоявших рядом с ним, не видели моего лица, и шепнул в самое ушко:
Не смотри, тебе не надо это видеть!
Вдруг я услышала истошные крики. Мне хотелось выбраться из объятий Асбьёрна, но не удалось, он крепко прижимал меня к своей груди и целовал в макушку. Когда Асбьёрн ослабил объятья и дал мне возможность заглянуть ему за спину, то я оторопела, увидев, что все сдавшиеся нападавшие были обезглавлены. Их обобранные трупы оттащили под корни вывороченного бурей старого дуба на корм лесным зверям.
От вида обезображенных трупов меня стало тошнить, а затем навалилось безразличие. Я была опустошена. И только нахождение рядом Асбьёрна, его нежность и внимание, давали мне силы оставаться в сознании.
Светало. Костёр догорел. Над поляной повис густой туман. Каша не лезла в горло. Мы оседлали коней и двинулись дальше в путь.

Глава 36. Нет жены – нет проблемы
В поселение въехали под вечер. Меня разместили в доме Главного Старейшины – Волхва. Асбьёрн договорился с ним, чтобы со мною на следующее утро был проведен только обряд «Наречения нового родового имени невестки», потому что я, иномирянка, и местных обычаев не знаю, а наша свадьба, якобы, уже состоялась, что подтверждали брачные браслеты на наших руках.
Мне выделили малюсенькую светелку, где я увидела неширокую лавку, маленький стол и табурет.
Элия! Отдыхай и ничего не бойся. Я скоро приду, только переговорю со Старейшиной.
Я села на лавку и стала ждать возвращения мужа. Сгустились сумерки, а его все не было. Опершись на стол, я задремала. В ночной тишине тревожно скрипнула дверь. Я очнулась. В светелку вбежал Асбьёрн. Он был чем-то встревожен. Крепко обняв меня, он заговорил:
Келу, родная! Я должен отлучиться ненадолго, по делам.
Возьми меня с собой!
Не могу. Тебе необходим отдых. Помни, я с тобой… я чувствую тебя… ничто нас не разлучит, кроме смерти…
Он нежно поцеловал меня и ушел. Дверь за ним закрылась…
Через некоторое время в дверь постучали.
Войдите.
В светелку вошла высокая стройная девушка. Волосы, цвета черного вороньего крыла, заплетенные в косу, блестели в свете свечи, сарафан, расшитый петухами, выигрышно подчеркивал ее фигуру. Около ушей свисали украшения: проволочные фигурные спиральные кольца (усерязь) – все это говорило о высоком статусе вошедшей.
Однако меня насторожил ее откровенно злой ненавидящий взгляд. Но девица сразу опустила глаза, и я решила, что от усталости мне это показалось.
Девушка низко поклонилась, желая, почему-то изобразить служанку, сказав при этом:
Баня натоплена. — и жестом пригласила меня следовать за нею.
От усталости и негативных впечатлений, которые испытала во время недавнего ночного нападения, я не обратила внимание на то, что девушка не назвала своего имени, что в светелке отсутствовали «постельные» принадлежности, что по дороге в баню мы не встретили ни одного человека.
В душе звякнул колокольчик, предвещая беду, но тут же умолк.
Мы вошли в небольшое строение, напоминавшее отдаленно маленькую избушку с единственным маленьким оконцем. В углу нещадно дымила небольшая печка. У стены стояла лавка, на которой лежали: длинная белая женская рубаха, ковшик, мочалка из лыка, мылящиеся растения, из смеси ромашки луговой с календулой и березовыми листьями, связанные в небольшие пучки. Недалеко от печки стояла кадка, наполовину заполненная водой и пустое деревянное ведро. А на самой печке возвышался небольшой чугунок с уже кипящей горячей водой. Помещение освещалось свечкой, закрепленной на маленькой железной подставке, подвешенной на стену в качестве «бра».
Я не рассчитывала долго находиться в этой бане. А молчаливое поведение, изучающий недобрый взгляд странной девушки все больше меня настораживал.
Я быстро разделась. На мне остались лишь амулет Льва и брачный браслет-наруч. Девушка брезгливо сгребла с лавки мою пропыленную одежду и, ничего не сказав, вышла.
Я вымыла голову, прошлась по телу мочалкой, смывая пот и дорожную пыль. Ополоснулась из кадки с холодной водой. Надела чистую рубаху и толкнула входную дверь, чтобы выйти из бани. Но дверь не поддалась. Более того, я почувствовала запах дыма, просачивающегося из-под двери в помещение бани.
Меня охватил ужас. Что делать? Ручкой ковшика порвала слюду на оконце и, что есть сил, закричала:
ПОМОГИТЕ!!!
Невдалеке от меня, напротив оконца возник силуэт девушки, сопроводившей меня в эту баню.
Кричи! Никто тебе не поможет! Это говорю тебе я, Марфа, дочь Старейшины и Верховного Жреца племени! Ты украла у меня жениха – Асбьёрна! Разрушила, как и Астрид, все, что я создавала эти годы! Это я помогла Астрид перейти мост «Чинвад» и уйти за грань! Ты мне не соперница! Асбьёрн все равно будет моим!
На ее лице засветилась торжествующая улыбка…
И в этот миг из-под оконца полыхнул столб пламени. Я попыталась подтащить к входной двери лавку, стоявшую у стены, чтобы ее выбить или хотя бы приоткрыть дверь. Но то ли лавка была очень тяжелой, то ли я уже наглоталась угарного газа, но все мои усилия даже сдвинуть лавку с места, чтобы подтащить ее к двери бани, ни к чему не привели.
Я заметалась. Подскочила к печке, в которой еще горел огонь и стала его тушить водой из кадки. Однако, он наоборот стал усиливаться. Неужели использован «греческий» огонь? Не может этого быть!..
Я оказалась в огненной мышеловке. Дышать стало практически нечем, и я поняла, что скоро задохнусь и сгорю заживо, ведь «Нет человека, нет проблемы».
Из последних сил я подползла к входной двери. Сознание помутилось, и я провалилась в темноту.

Глава 37 Утаить шило в мешке
Очнулась я от скрипа подскакивавшей на колдобинах телеги, лежа под какой-то звериной шкурой. Надо мною сияло синее небо, слышался шум леса, передо мною маячила спина возницы. У меня сильно болели горло и голова. Руки и ноги нестерпимо жгло. Жутко хотелось пить. В голове пульсировала только одна мысль:
Я жива…
Мое сознание вновь отключилось…
В очередной раз я пришла в сознание от того, что почувствовала: меня кто-то, куда-то несет на руках. Мне холодно. Очень холодно. И снова темнота.
Сколько времени я находилась в таком полусумрачном состоянии, — не знаю…
Когда, наконец, я окончательно пришла в себя, то обнаружила, что лежу на лавке в какой-то землянке. На столе горит свеча. Пахнет травами. Надо мною склонилось старческое лицо женщины. Она подняла мою голову и дала попить из миски, но не воду, а какой-то горький настой. Покачивая головой, обтирая мое лицо влажной тряпкой, она с упреком стала мне выговаривать:
Что же ты наделала, Девонька? Мужиков натравила друг на друга, свадьбы их порушила, и сама не убереглась. Скажи спасибо Ингварушке, он вытащил тебя из огня и скрыл здесь, у меня в лесу, от дочки Старейшины, Марфы, злой змеюки подколодной, жаждущей выйти замуж за Асбьёрна.
Когда Ингвар тебя принес, то я и думать не смела, что Богиня смерти, Хель, в отношении тебя, будет слабее своей сестры, Богини жизни, Идунн. А когда Хель отдала ей тебя, мне ничего не оставалось, как чуть-чуть подправить твое здоровье, подлечить раны от ожогов. Дней через пять пойдешь на поправку. Обо всем поговорим позже, а сейчас поспи. Сон – великое лекарство.
Ухаживавшую за мною женщину, звали Агнес-Вигдис, которая, благодаря своей Ведавамс, лично приготавливаемым травяным зварам, настоям и настойкам, мазям, заговорам и наговорам, действительно, поставила меня на ноги через пять дней. Она жила одна, далеко от поселения рода в глухом лесу.
Я вспомнила рассказ Ингвара, что его бабушка, Агнес-Вигдис, была единственной в племени Меря – Вождем Первого Рода, а потом и его Старейшиной, Главой семьи. Но в силу каких-то обстоятельств, о которых она не говорила, Агнес-Вигдис сложила свои полномочия и избрала жизнь травницы – отшельницы, передав властные полномочия сыну Асбьёрну. Добраться до ее жилья было сложно, даже бывалым охотникам. В целях конспирации, она разрешала выходить мне на улицу либо ранним утром, либо поздним вечером.
Я старалась помогать травнице в домашних делах: убиралась в землянке, готовила еду. Агнес-Виндис научила меня прясть кудель. А из пряжи, намотанной на веретено — начальным приемам простого вязания на деревянных спицах. Мы с ней прекрасно уживались.
Она была похожа, даже внешне, на моих бабушек: Феклисию и Елену, — такая же худощавая, голубоглазая, небольшого росточка, очень хозяйственная и словоохотливая.
Иногда Агнес-Вигдис внезапно пропадала на два-три дня, а затем так же появлялась. Я всегда ждала ее, чувствовала ее приход и встречала приготовленной горячей едой: кашей, зелеными травяными салатами и травяным зваром.
А ночью во сне мои мысли улетали к Асбьёрну. Я видела как он сражался, защищая меня, чувствовала прикосновение его губ, мое желание слиться с ним в единое целое и его шепот:
Синеокая моя, Келу-Березонька! Вернись ко мне, любимая!

Глава 38 Людская «благодарность»
Как-то вечером, после двухдневного отсутствия, Агнес-Вигдис внезапно появилась перед входом в землянку. Женщина выглядела очень задумчивой. Я не стала надоедать ей с расспросами. Поужинав, мы расположились на лавке, и я стала ждать рассказ о новостях из поселенья.
Агнес-Вигдис присела рядом со мной. Впервые, она погладила меня по голове как маленькую девочку и тихо заговорила:
Элия, прошло достаточно времени, как ты живешь здесь у меня. Раны и ожоги твои поджили, а многие и исчезли. Я увидела, что ты не гнушаешься никакой работы, старательная чистоплотная и аккуратная, но для тебя, меня, моего сына, Асбьёрна и внука Ингвара будет лучше, если ты уйдешь…
У меня в душе все похолодело.
Агнес-Вигдис, Вы выгоняете меня? Я не знаю, куда мне уйти. Подскажите…
Но женщина меня перебила.
Элия, в поселении не утихают разговоры о тебе. Многие считают тебя ведьмой… А с ними один разговор – костер…
С моим сыном, Асбьёрном, творится неладное, а ведь он — глава рода, Вождь….
Когда случился пожар, Асбьёрна не было в поселении. В тот день, когда Вы приехали с места ранения Ингвара, Старейшины, не дав Асбьёрну отдохнуть, сразу, в ночь, послали его в племя Мурома, по общим делам с норманнами.
Вождь, предчувствуя какой-то подвох, все же был вынужден оставить тебя в поселении одну, в доме Старейшины, надеясь на свое скорое возвращение.
Однако, в дороге, арьергард его отряда поймал лазутчика, следовавшего за ними от самого поселения. И тот рассказал, что следил за отрядом по приказу дочери Старейшины, Марфы. Асбьёрн, помня об огромном желании девушки сочетаться с ним браком, тут же приказал Ингвару вернуться обратно в поселение, следить за тобой, а при необходимости защитить.
Внук видел, что поджог бани организовала Марфа, которая наблюдала за разрастающимся пламенем. Ингвар услышал ее личное признание о том, что именно она – виновница в смерти его матери Астрид.
Когда пламя охватило избушку, а поджигатели ушли, уверенные, что никто не придет на помощь, он вытащил тебя и спрятал у надежных людей. После пожара Ингвар привез тебя ко мне и отправился с вестью о пожаре к отцу.
Я заставила Ингвара не говорить Асбьёрну, что ты жива…
Сын возвратился в поселение только через три дня после пожара. Он чуть с ума не сошел, увидев пепелище на месте проклятой бани, в которой ты, якобы, заживо сгорела.
Весь день Асбьёрн искал твои останки, но не нашел. Он также не нашел и остатков твоего брачного браслета.
Правда, как говорят, он отыскал твой маленький обгорелый амулет со Львом, тот застрял в расщелине порога у входной двери, видать тогда, когда тебя вытаскивал Ингвар.
Всю следующую ночь Асбьёрн простоял на пепелище, на коленях, в полном одиночестве. На утро, когда ближники туда пришли, то не узнали Вождя, он стал белым, как птица Лунь, которая сидела на его плече с распластанным голубовато – белесым оперением, обрамляя как венцом, всю его голову. Мне сообщил об этом посланник, приехавший по решению Старейшин за мною из поселенья.
На следующий день, в моем присутствии, Волхвы хотели провести на капище Обряд Обручения Асбьёрна с Марфой, дочерью Старейшины.
Сын жестко выступил против проведения обряда. Меня заставили его урезонить. Но, ни мои уговоры, ни угрозы Волхвов не подействовали, Асбьёрн был непреклонен.
Во время нашего нахождения на капище, вдруг внезапно поднялась сильная буря, погасившая ритуальный огонь. Все собравшиеся поняли что Бог-громовержец и метатель молний, Укко, против этого обручения. Тем более на руке Асбьёрна все еще сиял мужской браслет – половинка из Ваших парных брачных браслетов…
По преданию, если в освященном Богом Укко браке один из супругов умирал, то браслет-наруч у второго раскрывался сам по себе и, падая, исчезал.
Сын, в лицо озверевшим от его непокорности Старейшинам, заявил что Ты — его жена, жива, он это чувствует. И Книга «О магии Первых Людей», которую ты отдала ему на хранение, также это подтверждала. Он поклялся, что разыщет тебя. Как только Асбьёрн это произнес, раздался оглушительный раскат грома, сверкнула ослепительная молния. Бог Укко принял его клятву, чем подтвердил слова сына о том, что ты жива.

Глава 39 Новое имя и старые политические игры
Агнес-Вигдис, а Ингвара тоже допрашивали? Он что-то рассказывал?
Женщина посмотрела на меня с укором и сокрушенно заметила:
Старейшинам и Волхвам ничего. А меня Ингвар просил передать тебе, что он погасил свой долг перед тобой: Жизнь за Жизнь. Он винит себя за трусость, что не отстоял тебя перед отцом. Он до сих пор считает тебя Нареченной, «погибшей» Нареченной, потому что твоя и его кровь слились в единое целое, до проведенного отцом повторного обряда «второго» рождения. Он часто приезжал сюда, когда ты была без сознания, помогал мне в лечении твоих ожогов, а когда ты пошла на поправку, я запретила ему здесь появляться.
У меня все закаменело, а из горла вырвалось неразборчивое:
Кхи…кхе…
Агнес-Вигдис продолжила:
Я догадываюсь, о каком обряде говорил внук, и о каком смешении единородной крови не стал рассказывать. Одно могу сказать: раз ты добровольно участвовала в обряде и с моим сыном и моим внуком, то ты до конца жизни будешь связана с ними обоими. А рожденные тобой дети будут родными и для одного, и для другого.
Мой сын, Асбьёрн, привез тебя в поселение как жену, чтобы ты, в его доме, прошла Обряд Наречения новым родовым именем невестки, чтобы всегда была с ним рядом.
Люди, жаждавшие власти, из-за зависти и ненависти к нему, своему Вождю Рода, решили убить тебя, ту, которую он полюбил, иномирянку-«чужачку», чтобы ослабить его не только как человека, но и Вождя, обеспечившего финансовое процветание и безопасность всего племени.
Случившийся пожар, клятва, принесенная Богу, заставили Асбьёрна добровольно передать власть Вождя Рода своему наследнику, Ингвару, будучи уверенным в нем, как в рачительном хозяине, сильном воине и мудром Правителе.
Старейшины и Волхвы были вынуждены с этим согласиться. После передачи власти Асбьёрн исчез.
Элия, хочешь ты того или нет, но своим непривычным для членов Рода поведением, ты уже вошла в нашу семью.
Твоя жизнь, твой Ведавамс, связан с борьбой за жизнь, бескорыстной помощью членам семьи и их защитой…
Поэтому я, пусть и бывшая, Старейшина Первого Рода, Агнес-Вигдис, вправе наречь тебя Элина-Элия новым именем – СЕЛИН-ПАВАЙ – Небесная Счастливая женщина.
Это твое истинное имя, которое никто не должен знать, кроме мужа. Носи его до конца жизни. А мужу свое истинное имя скажешь сама. Я лишь подтвержу о том, что это я, провела Обряд наречения нового имени невестки.
И последнее…С того дня, когда ты возлежала с Ингваром и Асбьёрном, у тебя начался переходный период из девичества во взрослую женщину. Этот период заканчивается рождением ребенка, а у тебя он закончится рождением – двоих близнецов от отцов, связанных кровными узами между собой.
Элия, даря любовь и ласку своему мужу Асбьёрну, ты неосознанно будешь одаривать ими и Ингвара, незримого в твоем иномирье.
Он будет чувствовать твою теплоту до тех пор, пока не встретит девушку, похожую на тебя.
Агнес-Вигдис, а Асбьёрн знает об этом?
Да… Он тоже чувствует эмоции Ингвара, своего сына, по отношению к тебе… Поэтому будь мудрой и не давай мужу повода усомниться в твоих чувствах к нему.
А узнаю ли я, что Ингвар встретил девушку, похожую на меня?
Да. В свое время Ты получишь об этом известие…
Элия, с тобой мы, возможно, больше не увидимся. Жаль. Я привязалась к тебе. А теперь иди, отдыхай. Завтра будет день – будет пища…

Глава 40. Синие камни и возвращение домой
Я проснулась от тихого плеска воды и ласкового дуновения ветерка. Надо мною светило яркое солнце и сияло безоблачное голубое небо, цвет которого постепенно переходил в синий — цвет воды. Я встала на ноги и обомлела: я узнала это место. Я была на острове Рождественский, посередине озера Неро, в центре лабиринта из Синих камней.
На мне джинсы, на которых еще виднелись разводы от грязной воды, любимая футболка, куртка-ветровка, кроссовки и рюкзак, почему-то очень тяжелый. Я раскрыла рюкзак и сунув в него руку, вытащила толстый фолиант – книгу из нашей университетской библиотеки «О магии Первых Людей».
Как я сюда попала? Не знаю. Почему книга у меня в рюкзаке, ведь ее у меня забрал Асбьёрн? А может мне приснился весь этот кошмар?
Мысли постоянно возвращались к прошедшим событиям: проведенным обрядам второго «рождения» и связанным с ними сексом, мужчиной, предавшим меня и мужчиной, полюбившим меня, женщиной, пытавшейся убить меня и другой — лечившей меня …
Зажужжал комар, севший на левый рукав куртки-ветровки. Я автоматически хлопнула правой рукой по левой, и почувствовала, что хлопнула не по коже руки, а по металлу. Быстро сбросив с себя куртку, я обалдела, так как на левой руке находился один из парных брачных браслетов-наручей, который надел мне Асбьёрн. Неужели все случившееся – ПРАВДА? И меня теперь зовут не Элина, а Селин-Павай? И я БЕРЕМЕННА?!!!
БРЕД!!!
Я достала книгу и увидела выглядывавший из нее исписанный каллиграфическим почерком листок, торчавший в качестве книжной закладки. Раскрыв книгу на заложенной кем-то странице, прочла:
«Меряне считали Синие камни, находящиеся на священном для них, небольшом острове Рождественский посредине озера Неро, — ПОРТАЛОМ — переходом между мирами и Главным сакральным центром всего мерянского народа как потомков гипербореев. Сам остров играл важную роль в мерянских обрядах, так как они видели в нем некую первозданную землю… С юга в озеро впадает река Сара, которая считалась у мерян границей, разделяющей жизнь и смерть… Разгадав тайну портала — лабиринта Синих камней, можно беспрепятственно переместиться к началу тех событий и отношений, которые сыграли в жизни Странника роковую роль…»
От дальнейшего чтения записки меня отвлек звук приближавшейся моторной лодки с одним человеком на борту.
Я захлопнула книгу и положила ее назад в рюкзак. Лодка, между тем, мягко въехала в пологий берег, неподалеку от лабиринта Синих камней, и ее мотор стих.
К моему удивлению, на берег легко выскочил высокий поджарый мужчина.
Свободная ветровка светлого тепло-коричнего цвета из легкой смесовой ткани, широкие брюки с поясом в стиле «Аладдин», тонкая однотонная хлопковая футболка изумрудного цвета и трендовая мужская кожаная обувь – лоферы темно-коричневого цвета, — подтверждали мои мысленные рассуждения о безупречном вкусе мужчины. Странно, но он бежал ко мне. Его волосы развивались от поднявшегося ветра и быстрого бега. И чем ближе мужчина приближался, тем выше поднимались от удивления мои брови. Это был мой университетский преподаватель, Профессор Сергей Михайлович Муравьев, очень похожий на…
— Неееееееееееет!!! Асбьёрн! Любимый! – закричала я.
Мои ноги подкосились, по спине пробежал холодок, из глаз покатились слезы. От волнения я медленно стала оседать на Синие камни. На моей руке, блеснул, отраженный в солнечном свете, мой браслет, моя половинка нашего парного брачного браслета-наруча.
Асбьёрн подбежал ко мне, схватил в охапку, стал неистово целовать мое лицо, а потом уткнулся в мои волосы и торопливо зашептал:
Элия! Синеокая моя! Слава Божественному Укко! Ты здесь, со мной! Я искал тебя! Туман перенес меня в твой 21 век, но не в Россию, а за границу и на десять лет раньше нашей сегодняшней встречи. Время сыграло шутку с нашими иномирьями! За рубежом я встретил порядочных людей – историков, которые помогли мне адаптироваться, а я им помог разобраться во взаимоотношениях руссов-славян и мерян с норманнами и викингами. Там же окончил Университет, защитился, получил звание Профессор, но каждую ночь грезил о тебе, о своей далекой Родине. Поэтому пять лет назад приехал в Россию, стал преподавать в здешнем университете и не жалею. В последние дни я почувствовал, что ты должна появиться, но боялся, что не узнаешь меня! А сегодня ты пришла ко мне во сне у Синих камней… Любимая! Жена моя! Я так по тебе истосковался… Я люблю тебя…
Все это Асбьёрн выпалил на одном духу, боясь упустить какую-либо незначительную деталь.
Он стащил с себя ветровку, укутал в нее меня, как в плащ. На его правой руке сиял такой же браслет – вторая половинка нашего парного брачного браслета-наруча.
От услышанного, я испытала непередаваемые чувства, сродни шоку. Мне хотелось сказать любимому столько нежных и ласковых слов. Но от избытка эмоций я смогла лишь вымолвить:
Асбьёрн, ты не забыл обо мне… Я люблю тебя…
Моторная лодка, с Асбьёрном и мною на борту, подплыла к деревенскому деревянному причалу. На нем стояла невысокая женщина, окруженная, как палантином, призрачным туманом. Держась за руки, мы сошли на причал. Асбьёрн сцепил наши пальцы в замок и решительно направился к женщине, увлекая меня за собой.
Матушка, это моя жена, Элия! Я исполнил клятву! Я нашел ее! Я люблю ее! Прошу Вашего благословления…
Он отступил в сторону, и тут я рассмотрела лицо женщины. Это была Агнес-Вигдис. Она улыбнулась мне одними губами и обратилась к сыну:
Асбьёрн, я принесла тебе благую весть. Твой сын, мой внук, Ингвар, встретил девушку, похожую на твою жену. У тебя больше нет причин ревновать к нему Элию. Его связь с Элией, возникшая при проведении обряда «второго» взрослого рождения, прервалась и больше не возобновится… Асбьёрн, береги супругу. Она достойна твоей любви… Защищай ее и своих детей…
Затем Агнес-Вигдис, повернулась ко мне:
— Селин-Павай, родная! Береги домашний очаг, будь опорой мужу в его делах и заботах, дари ему теплоту и любовь, расти детей в ласке… Пусть твой Ведавамс Защитницы помогает тебе!
Будьте счастливы! Прощайте…
Легкий ветерок подхватил ее, и увлек полупрозрачную фигуру над самой водой к острову в середине озера, к лабиринту Синих камней… Я смотрела, как завороженная, на исчезающий над островом туман. Вдруг за спиной послышались голоса. Я обернулась. К нам бежали люди в полицейской форме, мои одногруппники, и впереди всех Ирка, державшая за руку долговязого парня:
Элька, я знала, что мы тебя найдем! Профессор заплатил выкуп похитителям, и полиция их поймала. Как ты? Я не видела тебя целых полгода. А это Пашка Смолин – мой жених!
Она бросилась обнимать меня. Парень, стоявший рядом с нею, смотрел обалдело, но не на Ирку, а на Профессора и меня, а точнее, на наши сцепленные пальцы рук и сверкающие под лучами солнца брачные браслеты-наручи…

ЭПИЛОГ
Сдана летняя сессия. Окончен четвертый курс. На 24 июня, в пятницу, назначена регистрация нашего брака. Мне сшили пышное белое платье, скрывающее большой живот, ведь срок родов — первые числа июля. В помещении ЗАГСа свидетелей и родственников, не было. Мы с Сергеем — Асбьёрном надеялись, что церемония пройдет тихо, спокойно, ведь будущей маме нельзя волноваться.
Но не тут-то было. Наш выход из ЗАГСа встретило громоголосное «Ура!» спито-спаенной уже 454 группы. И впереди, всех Ирка, которой не хватало либо лихого коня, либо помела…
Присутствовавшие преподаватели и коллеги мужа заставили спонтанно сформировавшийся автомобильный кортеж направиться к зданию нашего факультета, где в Актовом зале были накрыты столы. Речи, тосты, вальс молодоженов – все промелькнуло как единый миг. А уже 3 июля меня встречали из Роддома с двумя малютками–близнецами: мой муж Сергей-Асбьёрн, бабушки Феклисия и Елена Васильевны и моя подруга, неугомонная Ирка Белова со своим мужем Павлом Смолиным.
Жизнь мчится вперед быстрее поезда. Написано много статей по истории колонизации славянами земель Северо-Восточной Руси и насильственной Христианизации местного населения. Защищена диссертация.
Сыновья Александр и Густав, выпускники нашего Историко-Археологического факультета, много времени проводят в «поле», на раскопках.
Они мечтают раскрыть тайны не только Лабиринта Синих камней на Священном озере Неро, но и Каменных лабиринтов по всей территории БЕЛОМОРИЯ: Карелии, Соловках, Кольском полуострове, — которые часто называют «северными Вавилонами» древней Меровии и «вратами» в цитадель нашей праславянской цивилизации — мифическую ГИПЕРБОРЕЮ.
Может быть, у них это получится…
Конец книги