Пролог (Глава 1)

На маленький город опустилась ночь. Лесополоса, лежащая недалеко за его пределами, зашумела на холодном ветру. По черному небу растянулась паутина тонких молний. Белые вспышки переплетались между собой подобно кружеву, пронзая пушистую канву облаков. Грянул гром, и вместе с ним на землю обрушился ливень. Тяжелые капли застучали по листьям костлявых берез. 
Где-то там, среди деревьев, из размокшей земли торчали стеклянные экраны старых телевизоров с налипшими на них прошлогодними листьями, их облупленные деревянные корпуса поросли мхом. На десятки метров во все стороны раскинулось настоящее кладбище этих бесполезных устройств. Телевизоры можно было обнаружить и в зарослях малины, и рядом с грунтовой дорогой, проходящей вдоль лесополосы. Из-под корней дуба пытались высвободиться сразу три экземпляра, однако шансов у них было не много. 
Очередная вспышка молнии очертила силуэт женщины, которая долго всматривалась в грозовое небо. Ее длинный алый шарф поверх черного ритуального балахона развивался на ветру. От дождя женщину укрывал прозрачный зонтик, вытянутый, словно бутон колокольчика. Короткими пальчиками левой руки она сжимала прозрачный флакон, в котором бурлила зеленая жидкость. 
Женщина подошла к телевизору, увязшему в размокшей земле. Длинным ногтем она ловко подцепила пробку флакончика, и из узкого горлышка вынырнуло белесое облачко. Оно сжалось в маленький шарик, затем растянулось и  призраком метнулось к небу, на секунду приняв форму кричащего лица с широко открытым ртом. Облачко растворилось в каплях дождя.
Женщина в балахоне прислушалась. Среди ударов грома она различила четкий ритм приближающихся шагов. Они становились все громче, пока не остановились в паре метров позади.
– Все прошло как по маслу. Я собственноручно отбирала экземпляры, – раздался уверенный голос.
Второй ночной путницей была женщина в строгом пальто. Над собой она держала широкий, почти плоский зонт. Тяжелые дождевые капли стучали по нему, как по барабану. Женщина обвела взглядом телевизоры, по экранам которых ручьями стекали дождевые капли. На ее лице появилось любопытство.
– Сколько времени потребуется телам, чтобы взрасти?
И украдкой присмотрелась к своей собеседнице, в нетерпении дожидаясь ответа.
– Они сейчас в состоянии зародышей, – надменно изложила женщина в балахоне.
Голос ее был таким четким, что, подобно грому, взволновал заснувшую природу. Где-то над головами двоих путниц затрепетали крыльями сонные птицы.
Женщина в балахоне, дабы утолить любопытство подруги, нехотя добавила:
– Кадавры растут быстро. К зиме… Да, к зиме все будет готово. 
– И работать… – сразу же встревожилась женщина в пальто. – Работать они смогут сразу? 
Прежде чем ответить спутнице, женщина в балахоне взглянула на ближайший телевизор. 
– Смогут.
Она небрежно подбросила флакончик. Он взмыл высоко в воздух и замер под переплетением березовых ветвей. Капли зеленой жидкости друг за другом медленно выплыли из горлышка и, словно в невесомости, застыли в ожидании приказа. Стоило женщине в балахоне на них взглянуть, капли разлетелись в стороны и яркими огоньками обрушились вниз, на старые телевизоры.
– Считаешь, самозванец скоро явится? – спросила женщина в пальто. 
Женщина в балахоне фыркнула и задрала подбородок. 
– Бредни! Не забивай голову всякой чепухой. 
Женщина в пальто икнула и сделала шаг назад. Она опустила голову. 
– Понимаю. Однако, если…
– Никаких если! – отрезала женщина в балахоне.
Женщина в пальто покорно опустила голову.
– Поняла.
Зловеще загудела земля. Из под размокших листьев вырвался свет, что озарил каждый телевизор. Скрип корней подсказывал: кадавры, пусть еще совсем юные, спешили вырваться из под земли.