Глава 1. Принципы (Глава 2)

– Это жесть, я сейчас окоченею совсем, – скрипнул зубами Мирон и навалился на парту, подтягивая к себе пачку салфеток. 
Когда он стал громко сморкаться, Аня к нему развернулась и назидательным голосом произнесла:
– Училка ж сказала, что можно в куртках сидеть.
Ни для кого не секрет, что зимой даже в помещении может быть холодно. Но то, что происходило в школе в этом году – уже перебор. По слухам, в некоторых кабинетах ситуация была настолько тяжелая, что старшеклассники вместо первых уроков физкультуры вынуждены пробивать проходы к своим партам через лед, намерзший за ночь. Ходят слухи, что если зимой потерять в школе сменку, то найти ее удастся только после наступления оттепели.
– Не… – замялся Мирон. – Не хочу в куртке сидеть. 
– Пф, – фыркнула Аня и закатила глаза. 
Одно время девочка думала, что Мирон Смирнов не толстый, а просто носит еще двадцать слоев одежды под модной рубашкой. Так, на всякий случай, если захочется похвастаться своим исключительным вкусом и припасенными для этого случая нарядами. Он был единственный в классе, кого ограничения школьной формы ничуть не стесняли. Мирон даже из трех разрешенных цветов умудрялся собрать что-то поистине крутое. В остальном же мальчишка этот был достаточно заносчивым и эгоистичным. 
– Да щас бы он еще куртку стал надевать, – захихикал кто-то с другого конца класса.  – У него же рубашка новая!
Аня, выискивая весельчака, обвела класс таким суровым взглядом, что все притихли. Право поднимать на смех кого-то из своих товарищей имела только она. 
Слева от Ани раздалось мерное бормотание:
– Третий ряд… третья парта… стул справа.
Это ожил Анин сосед по парте, Денис Иванов. Спросонья он потер впалые глаза, а как закончил бормотать – потрепал ежик волос костлявыми руками. Денис – полная противоположность Мирона. Мирон был весьма говорлив, порой даже слишком, а Денис вечно находился в сонном трансе, словно брахман. Впрочем, у него действительно наблюдались экстрасенсорные способности. Коронная фишка – вещие сны. Трактовать их могла только его бабка-гадалка, потому что больше ни один человек в целом свете не способен найти потаенный смысл в сюжете сна, где, к примеру, три зеленых лимона объезжают сухопутную акулу. 
Аня огляделась. “Третья парта, третий ряд, стул справа”… Денис прав. Катя, сидящая на том самом месте, поглядывала на Мирона и хихикала, прикрываясь рукой. Аня это запомнила. Первый ее принцип: “Никто не забыт, ничто не забыто”. 
– А Воландемортовна чет нам задавала? – гаркнул кто-то на весь класс и тут же охнул, осознав сказанное. 
– Ты че наделал?! – только и успела пискнуть Аня, как перед доской из ниоткуда возникла Воландемортовна. 
В классе зашуршали куртки. Все встали, воцарилась тишина. Учительница тяжело выдохнула через нос и брезгливо поморщилась.
– Садтс-сь, – произнесла она, проглотив половину букв. 
Ученики давно заметили, что Ольга Воландемортовна обладала удивительной способностью к телепортации. Пророни ее имя всуе – и она тут же появится. А если увидит, кто именно совершил этот грех – обязательно станет допытываться, по какому именно поводу ученики о ней сплетничают. Другой способностью Воландемортовны было то, что урок всегда начинался с ее приходом, даже если это случилось посреди перемены. 
Кирилл усаживался непозволительно долго, аж три раза подвинув стул туда-сюда. Воландемортовна уперлась в него мрачным взглядом. Она, к несчастью, тоже придерживалась принципа “Никто Не Забыт”.
Учительница отложила журнал на край стола и прошипела: 
– Почему с дошки не щтерто? Кто дежурный? Почему учитель должен на мещиво это шмотреть? 
Раз… 
С  места смущенно поднялась Маша и побежала за губкой. 
– Данил, Антон, почему вы вместе щидите? Девочка щ мальчиком! 
– Так у нас девочек не хватает, – пожав плечами, равнодушно ответил Антон. 
– Не вашно! Вас двоих я точно расшаживала, – Воландемортовна подтолкнула очки повыше на нос. 
Два…
Класс замер в ожидании. Должно быть три…
– Пол тоже грязный, не домыли. Кто дежурил вчера? 
Кирилл и Эдик, дрожа то ли от холода, то ли от страха, подняли руки. 
Три.
Кроме принципа “Никто Не Забыт”, Воландемортовна придерживалась еще и принципа трех унижений: урок не начнется, пока хорошее настроение не будет уничтожено единственным знакомым ей способом.
 Учительница вновь открыла рот, возможно, чтобы добавить еще и четвертое – успокоительное унижение, но тут в класс вплыла тучная женщина почтенного возраста. Ученики встали, приветствуя незнакомую особу. 
– Это что за персонаж? – прошептал Мирон, наклонившись к Ане, пока никто не видит.
 На даме было платье с попугаями по колено, на губах ядерно-красная помада, а на носу восседали огромные солнечные очки. Лицо у дамы было какого-то особого розового цвета, такое, какое бывает у пупсов в магазине. Седые волосы собраны пучок на макушке, готовый вот-вот развалиться. 
Аня не успела ответить Мирону, так как в этот момент взгляд загадочной незнакомки уже устремился в их сторону. Дама с попугаями демонстративно кашлянула. 
– Да-да! – засуетилась Воландемортовна. – Хочу вам предштавить Лярису Павловну, нашего нового директора. Ляриса Павловна, это мои – пятый “Б”.
Лариса Павловна сделала несколько быстрых шажков в сторону парт. Из-за ее высоких каблуков это прозвучало так, будто директриса в один ход прошла в “дамки”, снеся чуть ли не все шашки соперника. 
– Сегодня на седьмом уроке всех, – Лариса Павловна сделала паузу, в течение которой ее лицо порозовело еще сильнее, – повторяю, весь класс жду в учительской!
И ушла, оставив учеников в полном оцепенении.