Глава 2. Дисциплинарная беседа (Глава 3)

После шестого урока весь состав пятого «Б» собрался у двери в учительскую. Ученики были насторожены и нервничали, потому что Воландемортовна намекнула: с ними будет проведена некая “дисциплинарная беседа”. 
– Че мы такого сделали, что всех на суд?! – возбужденно шептал Мирон, то и дело оглядываясь. – А меня за что? Меня даже вчера не было, когда вы списывали на контрольной! 
– Я уверена, что это Та-Кого-Нельзя-Называть нажаловалась, – заявила Аня. 
– Спасибо, капитан очевидность! Что, из-за грязной доски сразу к директору?– Мирон нервно поправил галстук. – Всех, значит, чтобы жизнь медом не казалась? Совсем сбрендили! 
– Да тут не одна доска, тут целая лесопилка, недоумок, – парировала Аня. – Она же наверняка все припомнила – и пол немытый, и домашку не сделанную… 
– И тот день, когда ты накрашенная пришла, – напомнил Денис. 
Аня густо покраснела. 
– И это тоже, факт!
Макияж, разумеется, был тоже под запретом. Несмотря на это, однажды Аня предприняла довольно отчаянную попытку вписаться в группу “популярных” девчонок, ярко накрасившись, и у нее даже это неплохо вышло. Однако закончилась затея сеансом группового умывания под строгим надзором Той-Кого-Нельзя-Называть.
– Кого она из себя возомнила, эта Павловна? – надменно произнес Мирон, скрестив руки на груди. – Ты видела, что она носит? 
– Что? – Аня вскинула бровь. 
– Зачем ей солнечные очки зимой? В школе? А эти туфли, фу! – распинался Мирон. На Аню он уже даже не смотрел, скорее просто размышлял в слух. – Про попугайное платье я вообще молчу…
Аня задумалась. Само появление Ларисы Павловны было уже достаточно впечатляющим, так что она совсем не обратила внимания на очки! Носить солнечные очки в помещении могут или шпионы, или… Второй Анин принцип гласил: “Презумпция виновности: все дураки, пока не докажут обратное”.  
– Дура она просто, – констатировала Аня с облегчением. 
Она насупилась и оперлась спиной о стену. 
–Дура! – согласился Мирон. 
Денис ограничился кивком. 
Мимо прошел Женя Зиров из восьмого “В”. Аня тут же выпрямилась и пригладила свои хвостики. 
– Женя, привет!
Женя остановился и обернулся к Ане с потерянным видом. 
– Привет! Ань, а вы знаете, че вообще происходит? 
– В смысле? – влез Мирон. 
– Ну, зачем всех в учительскую? – Женя почесал затылок. – У меня планы были… 
– Так давай свалим, – предложила Аня, надеясь, конечно, что это поможет его планам оказаться поближе к ее планам. 
Было видно, как на секунду Женя замер в нерешительности, но потом отрицательно покрутил головой. 
– Ирина Юрьевна сказала, что если свалим, то сразу два. 
– Ну два и два! – невозмутимо ответила Аня, кокетливо улыбнувшись.
– Ну нет, Ань, у меня в четверти тогда три выйдет, мне такое не надо.
Женя был очень красивый. В отличие от многих мальчиков он не подстригал волосы, и у него они свисали зачесом до подбородка. Одевался Женя тоже круто, даже круче Мирона. Надо ли говорить, что Ане он нравился. 
Мирон вышел вперед.
– Подожди, этот вопросик обкашлять надо! Хочешь сказать, вообще всех, – он выделил голосом последнее слово, – вообще всех ведут на эшафот?
– Не прямо всю школу, – уточнил Женя, – все туда явно не влезут. Наш класс, еще “ашки” и вы. Но я знаю, что у десятых такое же собрание завтра намечается. 
– Так не честно! – возмутилась Аня. – Мы понятия не имеем, что там будет, а они на нашем опыте выкатятся! 
– Не стоит туда идти, ох не стоит… – бубнил Денис. 
В былые времена в учительской писались олимпиады, поэтому там в два ряда стояли парты. Не отдельные, как в обычном классе, а длинные и скошенные, из-за чего с них всегда скатывались ручки. На стулья школьная администрация тоже раскошеливаться не стала. Вместо них имелись длинные лавки, прямо как на старых картинах русских художников. Выйти из-за парты, если сидишь ближе к стене, нереально – если только не отдавишь ноги всем сидящим. Кроме олимпиад, раньше здесь проводили родительские собрания. Теперь же, судя по всему, новым трендом стали массовые казни. В самом конце учительской, не доходя метра два до стены, пол был приподнят, образуя подиум. Сегодня вошедшие смотрели на него как на эшафот. 
Вскоре явилась Лариса Павловна. Утихомирить три класса разом – задачка не из легких, но с каждым шагом директрисы к подиуму количество перешептываний уменьшалось в геометрической прогрессии. Один за другим ученики замолкали, как загипнотизированные, наблюдая, с каким пафосом развиваются складки пестрого «попугайного» платья. С громким “цок” Лариса Павловна водрузила ногу на возвышение – все вздрогнули. Она переставила вторую – и воцарилась гробовая тишина. 
Директриса сглотнула так, что дернулся обвисший подбородок. Лариса Павловна выставила перед собой руку, ее палец вытянулся в сторону Жени
– Ты, – палец переместился влево. – Ты, – палец двинулся вправо. – Ты, ты и… ты.
Аня скорчила удивленное лицо, когда обнаружила, что палец указывает на нее. Поначалу страшно не было – не впервой получать по шапке. Смущало лишь то, что на сей раз она абсолютно ничего не успела натворить. Разве что Павловна каким-то образом проведала о… Нет, нет – это невозможно!
– Вставайте-вставайте, – распорядилась директриса. – Встаем вот тут, слева от меня. 
Пятеро избранных молча поднялись на эшафот и встали в ряд. Аня поспешила занять место рядом с Женей. 
Зловещий палец снова завис в воздухе. Директриса поводила им туда-сюда, что-то скрупулезно выискивая среди остальных учеников, сидящих за партами.
– А еще ты, ты, ты… 
Со своих мест к проходу между партами протиснулись трое. Средни них мальчик в безликих серых штанах, безукоризненно белой рубашке и серой жилетке. Еще две девочки: первая в серой длинной юбке по середину щиколотки, и вторая в юбке карандаш, тоже серой. Все трое неистово дрожали от холода. 
– Вы трое, встаньте справа, – скомандовала Лариса Павловна. 
Дрожащие с постными лицами встали на указанные места. 
Лариса Павловна шумно втянула воздух через нос, будто натянула тетиву перед выстрелом. Директриса заговорила с такой уверенностью, что по коже прошелся холодок:
– С моим приходом больше так не будет!
Ученики замерли в страхе. Хотелось обернуться, спросить у рядом сидящего: «Не будет чего?» – но от взгляда директрисы лишний раз моргнуть было боязно. Это она еще в очках, а что случится, когда она их снимет?..
Лариса Павловна продолжала:
– В школе требуется дисциплина! Она всегда требовалась, вы это знаете, но прошлый директор был не в состоянии ее поддерживать. А вы этим пользовались! Успешно пользовались чужой слабостью! Вам было удобно!
Повисла короткая пауза. Лариса Павловна смотрела то на сидящих, то на выстроившихся на эшафоте, смакуя их реакцию. 
– Извините, – осмелился спросить Кирилл, сидящий за ближайшей партой, – а о чем речь?
Всеобщее внимание мгновенно переместилось с директрисы на него, что Ларису Павловну буквально взбесило. Она дернулась как злобная кошка и раскраснелась пуще прежнего.
– Я разрешала рот открывать? Кхм-кхм, – Лариса Павловна обернулась к эшафоту и пальцем, как шпагой, ткнула в Женю. – Ты! Ты куда сегодня утром пришел? 
Женя вздрогнул. Вспомнив горький опыт Кирилла, мальчик подумал, что лучше на вопрос не отвечать. Директриса словно прочитала его мысли. 
– В молчанку решил поиграть? Я спрашиваю, – повторила она, отделяя голосом каждое слово, – ты куда утром пришел?  
– В школу… – тихо признался Женя.
– А мне кажется, на вечеринку! – Лариса Павловна, довольная собой, торжествовала. – Что это еще за кофта?
– Просто кофта, в школе холодно…
– Фиолетовая! – самодовольно констатировала Лариса Павловна. – У нас школьная форма – это какие цвета? 
– Синий, белый, черный... 
– А кофта твоя какого цвета? 
– Ну, фиолетовая. 
– Хм-м-м-м-м-м? – Лариса Павловна наклонилась к лицу Жени, этим давая понять, что он сам должен сделать вывод. 
– Это не школьная форма, – вздохнул Женя.
– Вот! Или снимай, или иди домой! 
– Но мне холодно! 
– А меня не волнует! – и директриса махнула рукой в сторону трех дрожащих. – Видишь? По форме одеты и не жалуются! 
Дрожащие посмотрели на нее со вселенской грустью в глазах.
– Свободен!
Женя засунул руки в карманы и уже было направился к своему месту за партой, как вдруг, Лариса Павловна продолжила: 
– Радуйся, что пока не было приказа про стрижки! Я бы своему внуку ни-ког-да не позволила бы такой бардак на голове!
Женя сгорбился, будто пытался целиком спрятать голову за воротник, и протиснулся в ряд сидящих одноклассников. 
Лариса Павловна выдохнула. Настала очередь Ани.
– Ты! – рявкнула директриса.
  Девочка едва заметно ухмыльнулась и отсалютовала, громко топнув ногой. 
– Я! 
По учительской прокатилась волна сдержанного смеха. Аня поискала взглядом Женю. Тот улыбался.
  Лариса Павловна попала на перепутье. Командовать ей нравилось безмерно, и за таким покорным поведением наблюдать было приятно. Однако директриса осознавала, что Аня просто кривлялась смеха ради. У Ларисы Павловны задергался глаз.
Но и сама Аня была сконфужена ничуть не меньше. На ней сегодня белый свитер, синие брюки, черные туфли. Интересно, почему тогда она в команде “неверных”? Неужто критерием для попадания в ряды “Дрожащих-и-Правильных” было получить обморожение? 
– Это что? – причмокнув, резко спросила директриса. 
На сей раз Лариса Павловна не удостоила обвиняемую даже тычком пальца. 
Аня еще раз осмотрела себя с ног до головы. Девочка охнула и закрутилась на месте, якобы заметив что-то странное у себя на спине. Она все пыталась дотянуться до «странности» руками, но странность эта раз за разом ускользала из под пальцев. Со стороны парт доносилось сдавленное хихиканье.
Аня останавливаться на достигнутом не собиралась. Девочка сосредоточенно нахмурила брови. Сделав очередной пируэт, она оказалась спиной к директрисе. Аня хлопнула себя ладонью чуть ниже поясницы и сжала кулак, будто схватив воображаемую “ошибку”. После этого девочка стыдливо потупилась, пряча за спиной руки. 
Лариса Павловна выглядела озадаченной. 
– Что эт у тя? – спросила она быстро и нечетко, внезапно осознав, что ее орлиный взгляд что-то упустил.
– Моя ошибка, Лариса Павловна… – промямлила Аня, потупив взор. 
– А ну, покажи! – скомандовала директриса.
Она обеими руками притянула к себе Анин кулак и разжала его. Внутри было пусто. Теперь в учительской смеялись уже не сдерживаясь. 
Все лицо Ларисы Павловны задергалось. Директриса шумно вдохнула и крикнула так громко, что все веселье разом померкло:
– Я спрашиваю – а это-о что-о-о?!  – казалось, вся учительская заходила ходуном. 
Аня проморгалась, как после порыва холодного ветра. Ей тут же была дана подсказка: ведьминский палец указывал на крохотный рисунок на ее свитере. Это был черный кот в изящном прыжке. 
– Он же черный, – запротестовала Аня. – Он по форме одет. 
– Скажи, если б кто-то из твоих учителей пришел в рубашке с котом, это было бы приемлемо?! – завелась Лариса Павловна. 
Аня молча осмотрела Ларису Павловну с ног до головы, насчитав двенадцать попугаев на ее платье. Да, котов не было…
Аудитория, проследив за взглядом Ани, снова засмеялась. Голова Ларисы Павловны медленно стала разворачиваться в сторону сидящих.
– Кот! – рявкнула Лариса Павловна
Все разом затихли, а директриса, удовлетворенная полученным эффектом, резко повернулась к Ане:
– Это, по твоему… 
– Это не школьная форма, – с готовностью ответила Аня, бесстрашно глядя в черные очки директрисы.
– Нахалка! – фыркнула Лариса Павловна. Она указала на мальчика из группы Дрожащих. – Вот у Вовочки на жилете есть коты? 
– Нет котов, – ответила Аня.  
– У Леночки есть? 
– Нет. 
– А у Зиночки? 
– Тоже нет. 
– Молодец, свободна! Иди на место! – и Лариса Павловна кивком указала в сторону парт. 
Аня сделала шаг к краю эшафота, но тут же замерла. Она открыла было рот, словно хотела что-то спросить, но не решалась.
– А кота мне вам оставить, или могу, все-таки, с собой забрать? 
Аудитория взорвалась хохотом.