Глава 6. (Глава 6)

С другой стороны и лорду Дилени вовсе незачем шуметь, привлекая к себе ненужное внимание! Все эти мысли пронеслись в мозгу лорда за доли секунды, и где-то на краешке сознания, потому что основная часть мышления была занята более насущной проблемой: как убить злобную тварь. И – одна ли она тут такая!
Приблизившийся на два шага скалящийся острыми мелкими зубами верхней челюсти комок ненависти и чёрной злобы лорд встретил просто: прыгнул вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние, и не мудрствуя лукаво, сверху нанёс рубящий удар на полном замахе!
Сработало. Уже, похоже, частично повреждённый первым ударом череп перерубился, и половинки головы распались, словно разломленный гранат, истекая чёрной кровью, и вываливая из черепной коробки остатки жёлто-зелёных мозгов, но оставаясь висеть на короткой шее, и сверкая белыми искорками многочисленных обнажившихся зубов.
Зрелище не для слабонервных.
Впрочем, лорда Дилени к таковым не причисляли даже многочисленные завистники и недоброжелатели.
Туловище, достигавшее лорду до пояса, бег вперёд прервало. Постояв несколько секунд на месте, просто завалилось на бок. Покрытая длинной косматой шерстью тварь дёрнулась было пару раз, затем словно осела, растеклась по земле, и застыла – уже навсегда. Лорд Дилени подумал, что поступил правильно: отсекать крылья или лапы было бы бессмысленно. Тыкать стальной зубочисткой в грудь в поисках сердца – тоже.
А так – пусть он и рисковал попасть в объятья когтисто-перепончатых передних конечностей, зато – надёжно. Действиями и инстинктами монстра явно управлял мозг. Собственный, а не направляемый чьей-то посторонней злой волей. Значит, сработала тактика, которую они выработали против насланных на них гигантских летучих мышей. Потому что даже с пронзённым сердцем те продолжали ещё жить какое-то время! Иногда до полуминуты! Кидаясь на людей, словно бешенные собаки, или бесноватые берсерки, не взирая на раны и обрубленные конечности.
Бр-р-рр!!! Мерзко вспоминать.
Осмотром твари, впрочем, лорд заморачиваться вовсе не собирался. Он уже и так понял, что перед ним создание совершенно другого типа. Оно и крупнее летучих монстров Хлодгара примерно вдвое, и молчаливей, если можно так сказать. И вовсе не пыталось цапнуть его за любую часть тела. Нет, тварь собиралась сесть человеку на холку, или грудь, и отгрызть голову! Недаром же устройство пасти не как у летучей мыши, а как у волка – позволяет кусать и рвать плоть, и, вероятно, даже дробить и перекусывать кости.
Ладно, тварь сдохла. Но тот факт, что она существовала, заставляет по-новому взглянуть на дело. Значит, получается, это не лорд Юркисс умолчал, по забывчивости (что вообще невероятно!) что по каким-то своим, одному ему ведомым, причинам, он озаботился подстраховочкой настоящей трости подкладыванием в яму тайника ещё и её фальшивки-подделки. А поработал тут некто третий…
Следовательно, у них в Тарсии завёлся маг и помимо старины Хлодгара. Потому что человек не стал бы так мудрить.
Конкурент? Или – пока просто не столь сильный колдун, чтоб как-то проявлять себя? Ну, или – что вероятней! – просто более хитро…опый, и предпочитающих ждать, пока люди и северный чародей столкнутся в последней, смертельной, схватке, а потом легко разделаться с победившей стороной и воцариться на «очищенном» от лишних властителей, людей, и тварей, пространстве, сволочь!
Странно, да… Но вполне возможно.
Но как этот маг узнал про магическую трость для заморозки? И почему просто…
Не забрал её?! Ведь в его распоряжении имелось почти девять лет?!
Однако задумываться ещё и над этой проблемой придётся позже: а сейчас нужно побыстрее выбраться с проклятого места, и добраться до Клауда, где его возвращения ждут король, лорд Главнокомандующий, и спутники по опасному путешествию.
Осмотревшись ещё раз, и не заметив ничего опасного, лорд Дилени покосился на свою правую ногу. Нет, она тоже угомонилась. Вроде. Значит – вперёд.
Ну, вернее – назад: незачем валять дурака, специально выискивая новые ловушки или ямы. Или дразня стражей-охранников. Он просто вернётся по своим же следам к опушке. Хочется надеяться, что верный Спокойный всё ещё ждёт его там. Живой и здоровый.
Впрочем, вот чего, что Хлодгар, что иногда появляющиеся в их маленькой стране маги-путешественники, никогда не делают, так это – не трогают животных. (Тьфу-тьфу!)
Ладно, стоять здесь, в мёртвой тишине и в компании дохлой твари совершенно незачем. Впрочем, и торопиться особо не нужно – мало ли… Да и нужно ещё до того, как поскакать в замок короля, кое-что проверить. А то, может, и то, что он спрятал в чехол за спину – тоже подделка. Пусть и тщательно сработанная. И он зря сюда ехал.

Проверку «работы» волшебной трости лорд Дилени провёл просто.
Выехав к опушке, повернул налево – там он успел заметить крошечный ручеёк. Так, положить трость на плечо, направить. Включить.
Удивительно. Это если сказать сдержано. А если по-обычному, то – «вау!», как выражаются маленькие дети. Лорд прошёл вперёд, не забыв выключить штуковину.
По сапогам колотили словно крохотные молоточки – это замёрзла на кончиках невысоких травинок роса, и сейчас она била его по ногам, словно он продирается через подвешенные на ниточках дробинки. А зеркало воды в трёх шагах впереди превратилось в тускло-голубую и не слишком ровную поверхность: похоже, все крохотные волны и рябь на ней так и застыли – мгновенно! Удивительно! Но… Не волшебство.
Древние называли своё умение владеть силами Природы – Наука. И, судя по всему, они понимали в ней толк.
Ногу лорда эта новосозданная поверхность льда выдерживала отлично. Как и полный вес тела, которое он, выдохнув, осторожно, а затем и уверенно перенёс на неё. Правда, кромка льда обрывалась, словно обрезанная ножом, действительно, в пяти шагах от того места, где он включил прибор.
Лорд Дилени подошёл и к этой кромке. Опустился на колено, и снял перчатку. Просунул ладонь под кромку льда. Ага. Дюйма четыре. Вполне, стало быть, надёжно – выдержит человека. А вот коня – вряд ли. Не говоря уже о всяких там слонах, верблюдах, и прочих экзотических созданиях, что, по словам гостей из соседних стран, состоят кое-где на службе в армии.
Да и ладно. Бог с ними, с конями – их во владения Хлодгара всё равно с собой не захватишь: никто там верхом не ездит. Даже, как ни странно, сам лорд Хлодгар.
Но вот проверка и состоялась, устройство работает, следовательно, всё в порядке. Теперь нужно лишь понадёжней спрятать добытый артефакт, желательно поближе к трясине, и скакать в замок короля.
Там его уже ждут.

В замке короля лорду Дилени пришлось-таки оправдываться.
Для начала перед его Величеством, которое соблаговолило лично понапутствовать главу экспедиции, а заодно и поинтересоваться, за чем же это столь важным лорд ездил к землям опального вельможи, что из-за этого начало миссии пришлось даже отложить.
Беседа, к счастью, проходила без свидетелей, в личном кабинете короля. Небольшая уютная комната, обитая светло-жёлтым набивным ситцем очень даже способствовала. Непринуждённости обстановки. Лорда Дилени король усадил в кресло перед своим рабочим столом, сам же долго усидеть напротив посетителя не смог. И сейчас наматывал круги по кабинету, если уместно так сказать про движение вперёд-назад с амплитудой в пять шагов. Правда, очень больших. Похоже, его Величество всерьёз пытался переварить версию, услышанную от главы предстоящей миссии:
– Значит, говорите, лорд Дилени, карта хранилась в тайнике?
– Совершенно верно, ваше Величество. В тайнике. В полуразрушенной часовне при заброшенной церкви.
– И, стало быть, сейчас она хранится только в вашей голове, – король, чуть приостановившись, повернулся к лорду Дилени и постучал себя пальцем по виску, – потому что её у вас «выхватила и разорвала на крошечные клочки странная летающая тварь»?
– Да, ваше Величество. Это огромное счастье, что у меня почти фотографическая память. Карта хранится теперь здесь. – теперь уже лорд Дилени постучал себя по виску пальцем, при этом думая про своего короля, что тот никогда не станет умелым прокурором, или даже членом Конклава – допросы явно не входят в число дел, которые сир Ватель умеет вести хорошо. Потому что логических нестыковок и слабых мест в версии, преподнесённой лордом Дилени что Главнокомандующему, что его Величеству, имелась масса. И только слепой, или уж совсем глупый не раскрутил бы этот клубок, с неизбежным задержанием лорда и заточением в темницу, как наглого и беспринципного обманщика. И потенциального вероотступника. С последующими допросами с пристрастием – либо пыточных дел мастерами его Величества, либо уж профи от Конклава…
– Но как же вы смогли её столь хорошо разглядеть, если там, внутри, не было света?! – ага, всё-таки он несправедлив к королю. Кое-какие «светлые» мысли проскальзывают и у того.
– Это было трудно ваше Величество. Но мне помогло то, что там по всей этой пустоши летают жучки-могильщики, «кладбищенские мигалки», как их именует людская молва. Это такие…
– Не нужно объяснять. Я знаю, что такое кладбищенские мигалки.
– Да, сир. Так вот, крыши и части стен, как я уже упоминал, не было, и того сиреневого отсвета, что давали мириады их телец, мне вполне хватило, чтоб всё подробно рассмотреть. И запомнить.
– А почему же вы решили достать из футляра и рассмотреть эту карту сразу, а не подождали, пока окажетесь в более подходящих условиях?
– Но милорд, я ведь должен был сразу убедиться, что в моих руках именно то, о чём мне рассказал лорд Юркисс. Ведь если бы выяснилось, что я нашёл не то, это могло бы означать две вещи: или лорд Юркисс просто солгал про эту карту, или кто-то злонамеренный подменил её за эти годы, воспользовавшись настоящей для своих целей.
– Зачем бы лорду Юркиссу, – по недовольной гримасе, исказившей красивый рот короля, было заметно, что ему неприятно произносить имя этого выродка, – лгать?
– Затрудняюсь ответить, ваше Величество. Возможно, он мог бы так поступить, чтоб сорвать нашу экспедицию, или привести её к краху. Что непонятно уже мне. Он ведь сказал, что заинтересован и сам… В получении точнейших новых сведений о силах и вооружении противника. И в нашей победе. Да это и логично: ведь твари Хлодгара наверняка просто убьют его, если победят, и захватят замок.
Нет, я думаю, что все эти домыслы – вот именно – домыслы. Ведь карта оказалась той самой! К счастью, там почти не было надписей, а лишь чертёж. Очень подробный.
– Ладно, допустим. – его Величество опустилось наконец в кресло напротив лорда Дилени, и крепкие пальцы сильных рук, привычные к боевому оружию и орудиям для охоты, побарабанили по столешнице из почерневшего от времени дуба, – Допустим, что лорд Юркисс и правда желает скорейшего и успешного выполнения вашей миссии. Но почему он тогда просто не нарисовал вам эту карту, не сходя с места? Ведь память у него, насколько мне известно, не хуже вашей! А, может, и получше.
– Думаю, ваше Величество, он не смог бы этого сделать по одной простой причине. Ведь карту эту рисовал не он. А его отец. Поэтому те детали и тонкости, которые отлично известны тому, кто чертит такие карты, просто не хранились в памяти лорда Юркисса. Да и вряд ли он старался всё нарисованное – запомнить.
Зачем – если есть, вот именно, карта?!
– Хм-м… Возможно, конечно, что вы правы, лорд Дилени… Даже это чудовище с его изощрённым мозгом не может помнить всё. Кстати – как там поживают его мемуары?
– Э-э… Думаю, неплохо, ваше Величество. Во-всяком случае, стопка рукописных листов на дальнем краю стола достигает вот такой толщины! – лорд Дилени показал её, раздвинув на три дюйма большой и указательный пальцы.
– Вот как. Нужно непременно указать лорду Говарду на необходимость сжечь всю эту еретическую и похабную мерзость, когда наш заключённый… Ладно, пока это не столь важно. Есть дела и поважней. Когда планируете выступать, лорд Дилени?
– Если позволите, ваше Величество, хотелось бы выступить прямо сегодня. Сразу после завтрака. То есть – через час. Потому что тогда мы к обеду доедем до Милдреда, сделаем там… э-э… то, что необходимо сделать, и к ночи как раз доберёмся до кромки Энгаденской трясины.
– Хорошо. Теперь такой вопрос: вашему отряду, лорд Дилени, нужны какие-нибудь сопровождающие, чтоб помочь вам беспрепятственно и под защитой, добраться туда?
– Если позволите – нет, ваше Величество. Большой отряд гораздо легче заметить, буде на нашей территории имеются вражеские лазутчики или агенты. А три всадника – это может быть и вполне невинная почта. Или просто – какой-нибудь купец едет по делам… Никто не должен ничего заподозрить.
– Так вы, стало быть, полагаете, лорд Дилени, что у врага здесь есть лазутчики и шпионы?!
– Разумеется, ваше Величество. Ведь эта немудрёная мысль много раз приходила в голову и вам, и лорду Говарду. Другое дело, что это – вряд ли люди. Потому что вычислить таких труда не составило бы. Нет, это, вероятно, могут быть некоторые птицы. Животные. И даже искусственно созданные: птицы, животные, или монстры – вроде того, что напал на меня.
– Да-да, разумеется вы правы. (Кстати: я уже приказал взводу кавалеристов доставить мне сюда эту убитую вами тварь во что бы то ни стало! И они даже повезли с собой – благодаря методике, разработанной вами, лорд Дилени! – три мешка со льдом. Нужно же нам со Штабом знать, что там ещё Хлодгар придумал для ночных внезапных нападений!) Но ведь эти животные и птицы, они не могут рассказать…
– Вы совершенно правы, ваше Величество. Их язык, разумеется, не столь совершенен. И многих человеческих понятий они просто не в состоянии осмыслить и передать. Но общую картину того, что здесь у нас происходит, особенно в приграничных районах, думаю, передают нашему врагу регулярно. И, как уже заподозрили давно и вы и лорд Говард – передают её с помощью мыслей и картин, хранящихся в памяти.
То, что у лорда Хлодгара явно имеется целый штат отличных менталистов, сомнения не вызывает. Особенно явно это проявилось в последней кампании – никто так и не услышал команд. Которыми явно управлялись орды тварей-ящериц!
– Возможно, возможно… Но почему тогда, как вы думаете, для наших новых противников оказался сюрпризом восстановленный вал Адриана, и тын из стволов? Почему они позволили загнать себя в столь хорошо видимую, скажем, с воздуха, ловушку?
– Возможно, ваше Величество, это как раз и произошло оттого, что вал и тын – такие понятия, которые язык, например, ворона, орла, или медведя, описать не может. Потому что для этого нет соответствующих понятий в их словаре. А мысленная картина в этом случае передаёт лишь тот факт, что трупов, которыми можно было бы поживиться на земле – нет. А вовсе не детали фортификационных сооружений…
– М-м… Да, такое возможно. Ну, ладно, лорд Дилени, – его Величество вдруг встал, протянув через столешницу крепкую ладонь, – Не смею вас больше задерживать, и желаю скорейшего… И благополучного возвращения. Разумеется, с успешно выполненным заданием. Повторю ещё раз: вы можете взять из арсенала и со складов любое нужное вам оружие и оборудование. И, разумеется, любые припасы и продукты.
– Благодарю, ваше Величество. Но чем меньше мы будем привлекать к себе внимания, тем лучше. Поэтому оружие мы возьмём только своё, привычное. Да и запасов консервов и сухофруктов из Хранилища – не более, чем по мешку. И, разумеется, воды наберём в бурдюки. Потому что пить болотную воду – безумие. И верная смерть.
– Что ж. В трезвости подхода и логичности рассуждений вам трудно отказать. Как и в спокойствии в критических ситуациях, и силе духа. Надеюсь, лорд Дилени, что вы своим походом подтвердите весьма лестное мнение о вас лорда Главнокомандующего.
– Благодарю ещё раз, сир. Благодарю и лорда Говарда. За его столь лестное обо мне мнение. А сейчас позвольте откланяться.
– Да… Пожалуй, вам и правда лучше выступить поскорее. Прощайте.
– Прощайте, сир.
Лорд Дилени вежливо поклонился. Следуя предписаниям этикета, пятясь, добрался до двери. И вышел.
Когда замок двери защёлкнулся, зашелестела портьера у другой двери, той, что вела в спальню. Сир Ватель, сердито надув губы, буркнул:
– Ладно, я всё равно слышал, как ты там ворочалась. Думаю, лорд Дилени тоже. И если он и правда, столь умён, как описывают, легко тебя вычислил. Выходи уже.
Со вздохом леди Рашель выбралась из тесного и неуютного укрытия. Прошла к столу, и потянулась гибким стройным телом:
– Неудобно стоять – ты был прав. А хуже всего то, что пыли и паутины там, на занавесях, наросло – море. Только чудом сдерживалась, чтоб не чихнуть. Куда только смотрит твоя чёртова обслуга-челядь во главе с мажордомом?
– Думаю, смотрит она туда же, куда и я. – король действительно уставился не отрывая глаз на то, что сейчас неторопливо и чувственно поворачивалось перед ним, то приподнимая эту часть тела на цыпочках, то извиваясь, то наклоняя верхнюю часть якобы затекшего тела вниз, чтоб яснее оконтурить кое-какие выпуклости, прогибая гибкий стан. Леди Рашель засмеялась:
– И ты вот так спокойно признаёшь, что позволяешь жалким плебеям беззастенчиво пялиться на мою роскошную попку, предаваясь чисто эстетическому наслаждению. И просто пялишься и сам, вместо того, чтоб перестать отлынивать, и заняться, наконец, своими прямыми обязанностями? – она неторопливо, нарочито изящными движениями полезла на столешницу, встав на четвереньки, и призывно оглядываясь через плечо.
Его Величество не нашёлся, что достойно ответить, потому что руки его в это время как-то сами, без приказов со стороны головы, уже задирали даме на стянутую корсетом спину подол пышного кринолина, а глаза оказались прикованы к месту, которому полагалось бы быть прикрытым кружевными воздушными панталончиками… Но которое почему-то ничем прикрыто не было.
Его Величество изволили сглотнуть. И засопеть. Штаны, что были надеты на сире Вателе вдруг резким рывком оказались спущены, а воспрявшее естество как-то очень быстро устремилось к вожделенной цели…
В результате на некоторое – весьма длительное, надо признать! – время его Величество напрочь забыло о готовящейся к выступлению экспедиции…
И только гораздо позже, когда они уже расслаблено валялись в постели, наслаждаясь тишиной и покоем раннего утра, дама соизволила высказаться:
– А молодец этот лорд Дилени. Голова у него работает. Отличную сказочку он тебе преподнёс. А ты её проглотил.
– Ты… Почему ты думаешь, что он солгал мне?! – король даже приподнялся на локте, повернувшись к приятной и на вид и, как он знал, и на ощупь, спине, которой его любовница сейчас повернулась к нему, – Ведь раз уж он, как вы все утверждаете, так умён, то не может не понимать, что я проверю, и сразу пойму, что меня обманули, если якобы убитая им тварь не окажется там, где ей полагается быть?!
– Да в том-то и дело, что тварь, полагаю, как раз окажется. Там, где положено. В этой-то части своего рассказа он наверняка не солгал.
– А в чём же тогда?..
– А в том, что касалось карты. И футляра от неё. Думаю, что прикажи ты хоть роте гвардейцев искать там, на руинах, этот самый футляр, ничегошеньки они не найдут! – женщина обернулась к мужчине, взглянув в лицо короля своими поистине огромными и словно лучистыми, какими они всегда бывали после секса, глазищами, – Просто потому, что его там никогда и не было! Как и пресловутой карты.
– Но как же тогда он собирается…
– Пробраться через болото? Хм-м… Думаю, лорд Юркисс снабдил его чем-то понадёжней, чем старинная карта.
– Чем же это?!
– Думаю, чем-то явно запрещённым. Из разряда наследия Предтеч. Чем-то, что позволяет преодолевать трясину. Но тебе он этого не рассказал – ведь все такие артефакты запрещены, под угрозой предания анафеме, и смерти через аутодафе, согласно Указу нашего Конклава. Повторяю для особо недоумевающих: запрещены.
И если бы стало известно, что ты, пусть и пассивно, но поспособствовал применению твоим непосредственным подчинённым чего-то такого, пусть даже и для благородного и нужного дела, твоё имя было бы навсегда запятнано. А сам лорд Дилени скорее всего окончил бы жизнь вот именно – на костре. Что было бы жаль. Мне он понравился. Умный мужчина. Способный принимать разумные и рациональные решения.
– Уж не хочешь ли ты сказать, – на чело сира Вателя набежала тень, а брови почти сошлись на переносице, – что предпочла бы…
– Хватит, мой ревнивый возлюбленный! – леди Рашель цинично усмехнулась, – Тебя, призового кобеля с достоинством в восемь дюймов, никто мне не заменит! Подсела я на твоего красноголового воина, как леди Бьянка на чёртову травку крыммл! Кстати… – дама неторопливо перебралась по широкому пространству огромного ложа поближе как раз туда, к предмету её восхвалений, и даже уложила и развернула его Величество снова на спину, – Хватит ему уже отдыхать. Пора и поработать. На благо, если и не страны, то одной очень милой девушки. Давно ждавшей этого момента. – тут её ротик умолк, так как в нём оказалось нечто, весьма недвусмысленно отреагировавшее на нежные, но настойчивые авансы, и сиру Вателю снова стало на какое-то – ещё более продолжительное! – время, не до вопросов!


Пахло от них отвратительно.
Лорд Дилени отлично осознавал это, двигаясь следом за Маратом – тот лучше всех, что естественно, знал приграничные земли, и сам предложил довести их до того места, где начинается Энгаденская трясина.
Поход начался спустя всего полтора дня от того момента, когда лорд Дилени, кусая губы, и то краснея, то бледнея, вышел от узника-садиста, мужественно выдержав поток расспросов со стороны лорда Говарда, но утаив-таки большую часть беседы.
То, что они по дороге, ближе к обеду, заехали в ничем не примечательную рощу платанов, и лорд, покопавшись под корнями одного особо могучего и старого дерева, достал из ямы и упаковал в один из седельных мешков нечто продолговатое и завёрнутое в старую мешковину, Марата и Бориса если и удивило, то вслух никто из них спросить ничего не посмел: их начальник – лорд, что хочет, то и делает! Обедали, кстати, в этой же роще, у самой её опушки.
Как объяснил лорд Дилени своим спутникам, им желательно как можно меньше проводить под открытым небом – вероятно, некоторые виды птиц могут служить разведчиками и доносчиками лорда Хлодгара. Марат на это проворчал, что эту мысль в их посёлке высказывали давно, но назначенный от Конклава приходской священник приказал выкинуть её из голов, как отдающую крамолой: птицы и звери, как не обладающие душой неразумные твари, слишком глупы. И никому, кроме самих себя, не служат.
Борис, когда на него посмотрели оба сотоварища по походу, промычал вначале нечто неразборчивое – как раз пытался пережевать особо твёрдый кусок солонины. Запив, и проглотив, выдал:
– А я никогда не поверю в такую, с вашего, милорд, позволения, чушь. Если даже те твари, что Хлодгар насылает на нас уже в четвёртый раз, не блещут особым умом, и не способны разговаривать, то уж тем более ничего не могут говорить крылатые. Скажем, люди считают, что вороны, как живущие по триста лет птицы, очень умны. А где доказательства? Если они так умны, почему не ходят строем? – Борис, вероятно, почуял, что перешёл на слишком уж фамильярный тон, и поспешил поправиться, – Э-э… Простите, милорд – это наша казарменная, не слишком умная, должен признать, дежурная шутка. Но ведь и правда – у воронов или других животных нет ни городов, ни полей, ни иерархии. То есть – ни королей, ни приближённых, ни вассалов. Следовательно, они никаких тем, связанных с войнами, или, скажем, торговлей и земледелием, обсуждать не могут – у них в языке и понятий таких-то – нет! Как же признать их разумными?
– Не знаю, что сказать насчёт их способности говорить – возможно, Борис, в этом смысле ты прав. Вы оба знаете, что перед нашим походом я побывал у лорда Юркисса, – при этих словах Борис словно подобрался, а Марат так и вообще сплюнул через левое плечо, и истово перекрестился. – Так вот он считает, что последнюю партию тварей Хлодгар вообще создал на основе ящериц. Так что ничего удивительного в том, что они не разговаривают, нет. И мыслить способны… Только ограниченно. Например, слепо повиноваться приказу убивать всех людей, и вытаптывать и выжигать все поля.
– Простите, милорд. Но где-то тут я вижу нестыковку. – Борис поел, и теперь ковырял тоненькой щепочкой в зубах. Все они сидели прямо на земле, наплевав, согласно указаниям лорда Дилени на условности типа кастовых и классовых различий. Как глава похода объяснил это, двум его сотоварищам через какие-то пару недель светило приобщение к сообществу благородных наследственных лордов. Так что ничего страшного, если приобщаться к соответствующему общению, обращению и поведению они начнут уже сейчас. – Ведь ящерицы, как, впрочем, и летучие мыши, и бабуины, смертельно боятся огня. И научить их обращаться с ним – та ещё проблемка. Поскольку инстинкты, как и отработанные до автоматизма боевые навыки, – он похлопал себя по мечу, – непробиваемый щит. А мозга, как вы сами только что сказали, у них недостаточно для такого обучения.
Кто же?..
– Поджигал поля? Думаю, это делали другие агенты нашего друга. Люди.
– Что?! Как?! – оба его напарника буквально вскинулись, выражая удивление и возмущение очень даже импульсивно.
– Как? Достаточно просто. Ни для кого не секрет, что во время этого да и всех предыдущих набегов не всех детей в подвергшихся опустошению деревнях находили убитыми. Часть младенцев, мужского пола, в возрасте до двух лет, просто исчезала.
Думаю, это приказ Хлодгара. Похищать таких, ещё не понимающих ничего, людей. С тем, чтоб потом, позже, он мог воспитать из них командиров. Своих подразделений. Думаю, что вот именно такие-то и осуществляли подлинное руководство всеми уже произошедшими набегами. Поскольку себя людьми уже не считают. Такой вариант вполне в духе Хлодгара. И он получает каждый раз массу удовольствия от ситуации.
Подло, цинично, но – эффективно. Ведь по практичности, и способности руководить, равных человеку нет. И принимать грамотные в плане тактики решения, способны лишь умные и обученные люди. А уж промывку мозгов Хлодгар, думаю, этим бедолагам обеспечил. Наплетя, например, что мы их предали. Или продали. К нему в рабство. Ну, или ещё какую сказочку – очерняющую людское племя. И теперь они ненавидят своих собратьев, и горят желанием нанести нам побольше ущерба!
Затянувшееся молчание прервал Марат:
– Если подумать, то в том, что вы сказали, милорд, есть смысл. Я бы даже сказал, что уж слишком похоже на правду. Ведь кто может быть самым страшным, и знающим повадки и привычки людей, врагом? Вот именно – только сам человек. Перевоспитанный. Натасканный и подготовленный. Ненавидящий своих собратьев. И преданный своему хозяину. Которого боится пуще, чем чёрт – ладана, но слепо подчиняется в страхе перед наказанием. Да, чтоб мне лопнуть, правдоподобно!
Борис отреагировал куда прагматичней:
– При всём, милорд, уважении…
Не поверю, пока лично не увижу хотя бы одного такого «командира подразделения». И не поговорю.
– Если честно, то таких «командиров», и правда – до сих пор никто никогда не встречал. Да и лет им должно быть немного – со времён первого набега, когда слуги лорда Хлодгара начали похищать этих самых младенцев, прошло всего пятнадцать лет, так что даже самому старшему командиру должно быть не более семнадцати. Да и поговорить вряд ли удастся. Скорее всего, Хлодгар переучил их, и теперь они говорят на чуждом нам языке. Собственном. А Хлодгар – не из наших земель. Он иностранец.
Но то, что детей похищали и в последующие и в этот разы – факт. А использовать их просто как заложников – глупо. Да вообще – нереально, ведь лорд Хлодгар не выдвигал никаких требований на их счёт. А уж про то, чтоб, как талдычат злые языки – он их просто поедал, так и подавно – бред сивой кобылы.
Хлодгар – не такой дурак, чтоб есть младенцев, когда их можно использовать куда эффективней.
– А вот с этим трудно не согласиться, милорд, – Марат, как обычно, смотрел на дело сугубо прагматично – похоже, почти как сам лорд Дилени, или тот же Хлодгар, – не кушать же их он, в самом деле, собирается, когда вырастут. Потому что кушать-то… Можно было бы и девочек.
– Думаю, нет. Насчёт поедания детишек – это просто очередная легенда… Кстати, – лорд Дилени указал глазами, – отличный у тебя лук. Сам делал?
– Нет, – Марат не торопясь снял со спины мощное оружие, – Это у нас в посаде сделал мастер. Дед Павел Карфаг. Мы, все, кто охотники, всегда заказывали луки только у него. Пусть он и брал дорого, зато уж оружие… Куда там армейским! – Марат с изрядной долей пренебрежения глянул в сторону лука Бориса, который тот во время трапезы снял и положил на траву.
– И – что? Он сильней, или им удобней целиться?
– И то, и то. Правда, он, конечно, сделан под конкретного человека. Под рост, вес, и силу руки. Я попросил, чтоб был потуже. Он такой и есть. Попробовать хотите, милорд?
– М-м-м… Собственно, у меня и свой, «армейский», неплох, но мало ли… Ну-ка, дай. – лорд Дилени протянул руку.
– Прошу вас.
Лук Марата и правда – был потяжелей стандартных, которые делали в мастерских замка Клауд, на добрый фунт. Немного, вроде, но если приходится таскать такой на себе сутками напролёт, да держать в руке при долгой стрельбе во многочисленных врагов… И натягивать его было потруднее, чем привычный.
Стрела, пущенная в гнилое дерево, прошла насквозь. Лорд Дилени удовлетворённо хмыкнул:
– Отменный бой. Работает мягко, и действительно – куда сильней армейского. Спасибо. – он вернул оружие.
Марат довольно потёр рукоять и плечи:
– Ну-так! Именной. Спасибо деду Павлу. Жаль его.
– Да, жаль. Сработано профессионально. Собственно, жаль и всех наших, погибших в ту ночь. Но лорд Хлодгар, похоже, точно рассчитал: десятифутовый тын можно легко преодолеть, если даже сравнительно небольшие твари будут карабкаться по спинам друг друга. Так что придётся, если новопоселенцы захотят выжить, городить новый тын. Выше по-крайней мере на пять футов.
– Но такие брёвна, милорд, трудно обрабатывать. А уж вкапывать…
– Да. – лорд Дилени кивнул, – Но деваться, похоже, некуда. Но ничего: впереди вся зима, продовольствием его Величество этих поселенцев обеспечит, а им остаётся только копать да рубить. Подходящие стволы.

Заночевать в его погибшем посаде первым предложил сам Марат.
Лорд Дилени не видел смысла отказываться: зачем спать под открытым небом, подвергая себя ненужному риску нападения волко-львов, гиен, или филина-кровососа, или свистящей ласки, если есть возможность провести ночь в защищённом помещении, с решётками на окнах, и запирающейся дверью? Так что на закате они уже въезжали в распахнутые сейчас настежь ворота тына, огораживавшего поселенье охотника. Царившее большую часть неспешного пути молчание нарушил как ни странно Борис:
– Марат. А тут есть сено для наших коней?
– Да. Деревню же не жгли, как посевы… Правда, оно осталось с весны. Впрочем, не думаю, что от двухмесячного лежания в овинах это сено стало хуже.
– Точно. У нас в хранилищах при казармах сено лежит и по году. И ничего – едят.
На этом интереснейший и содержательнейший диалог закончился, и уже проехавший под помостом из десятка брёвен над воротами, где, очевидно, тоже располагались защитники при осаде или штурме, лорд Дилени уверенной рукой направил своего Спокойного по короткой главной дороге прямо к центральной площади.
Десяток домиков, которые попались им по обе стороны улицы, пялились на эту самую улицу пустыми глазницами тёмных окон, и проёмов распахнутых настежь дверей. Они словно с немым укором глядели на проезжавших мимо всадников: дескать, что же вы, люди, позволили с собой и нами, вашими жилищами, сделать! Невольно от этого в сердце закрадывалось чувство утраты, и печали. Краем глаза лорд Дилени заметил, что и Борис поёжился, зябко поведя плечами.
Как ни странно, ни перед домами, ни на дороге не валялось ничего. Ни скарба, ни продуктов… Лорд Дилени подумал, что всё правильно: враг не ставил своим тварям цели ещё и грабить – нет, только убивать!.. Поэтому одиноко бродившая по задворкам одного из дворов растрёпанная курица уже не удивила никого.
Всего на площадь поперечником в каких-то три десятка шагов сходилось шесть улиц. Лорд Дилени прикинул, что всё равно здесь очень даже спокойно могло бы располагаться, скажем, на собрании, или для выслушивания указа, привезённого гонцом из столицы, всё взрослое население посёлка: около трёхсот-четырёхсот человек. Хотя вряд ли тут жило столько. После двух набегов обезьян, да крыс с летучими мышами – не более пары сотен. Лорд слез с коня, привязав его к коновязи перед самым большим домом: резиденцией главы поселения.
– У вашего бургомистра была прислуга?
– Нет, милорд. Всё делала его жена. И тёща. Она лет десять жила здесь, с дочерью. А тестя убили во время первого набега обезьян.
Лорд Дилени постоял какое-то время перед проёмом с распахнутой, как и везде, настежь, дверью. Потом всё же заставил себя войти – наверняка внутри никто их «коварно» не поджидает: твари, сделав своё чёрное дело, помчались дальше. Их ждали другие деревни. И поля.
Внутри было уже очень темно. А поскольку солнце только что зашло за горизонт, лорд, чуть повысив голос, сказал:
– Борис. Пройди сюда. Зажги трут. Нам понадобится огонь для очага.
Сам очаг, огромное сооружение из саманных массивных кирпичей, с широким ложем наверху, занимал добрых полкомнаты, грозя проломить своей массивностью пол из досок. Впрочем, когда Борис разжёг в горниле трут, стружки и мелкие палочки, стало видно, что на самом деле печь стоит прямо на земле, а дощатый настил пола сделан лишь для того, чтоб обитатели не ходили по утоптанной глине, явно заменявшей до этого пол, и выглядывавшей из-под этого настила у печи и по углам. Лорд Дилени знал, что обитатели посёлков делают такие настилы для того, чтоб зимой не мёрзли ноги: земля за семь месяцев зимы успевала вымерзнуть так, что на открытых местах буквально звенела под копытами коней.
На разгоревшиеся стружки и щепочки Борис подложил и ветвей потолще: ларь с дровами традиционно нашёлся в одном из углов, расположенных подальше от жерла очага. Вскоре пошли в дело и ветки потолще, и поленья из нарубленных четвертями и половинками кругляков. Марат выложил на огромный, стоявший у торцевой стены стол то, что должно было составить его ужин на сегодня: всё те же куски солонины, сухари, да сухофрукты. Лорд Дилени присоединился. Вскоре, убедившись, что свет и тепло им гарантированы, подошёл к столу и Борис.
Вода нашлась в бочке в ещё одном углу.
Ели молча. Справились с ужином всего за несколько минут. Лорд Дилени сказал:
– Засов выломан с корнем. Но думаю, если мы подопрём дверь вон тем поленом, спать можно сравнительно спокойно. Первым на вахту заступлю я. От часу до четырёх – Борис. Ты, Марат, будешь дежурить с четырёх до семи. В семь буди нас, если сами не проснёмся. Возражений нет?
– Нет, милорд.
– Нет, милорд. Но… – заметно было, что Борис чем-то обеспокоен, – Позвольте вопрос.
– Разумеется.
– Почему мы не видели ни одного трупа?
Лорд обернулся к Марату:
– Марат. Ты застал…
– Да, милорд. Общую могилу там, на северной стороне, – охотник махнул рукой в том направлении, в котором они, собственно, и ехали всю дорогу, – за тыном, выкопали солдаты, которые пришли сюда первыми. Они же и перенесли в неё всех… Убитых.
– Понятно. Мне очень жаль, Марат.
– Да. Мне тоже жаль.
– Мне и самому жаль. – Марат старался сдерживаться, но побледневшее лицо и поджатые губы показывали, чего это ему стоит, – Но смысла предаваться печали или жалости я не вижу. Зато вижу огромный повод для мести.
– Марат, прошу тебя. Не начинай снова этот разговор. Мы не имеем права…
– Да, милорд, простите, что перебиваю. Я и сам вот этим местом, – Марат постучал себя тяжёлой ладонью по затылку, – отлично понимаю, что гораздо больший ущерб врагу смогу нанести – не убив пусть даже с десяток его тварей-прислужников, а разведав его секреты. С тем, чтоб удар нашей армии пришёлся в самое уязвимое его место. Но…
Но сердцу. – теперь он положил ладонь на грудь, – Не прикажешь.
– И в моём сердце стучит пепел родных, требующих отмщения. – лорд Дилени заставил голос звучать спокойно, – у меня убили во время самого первого набега старшего брата, а во время второго – отца. Но ты прав. Руководить действиями человека должен вот этот механизм. – он тоже положил ладонь себе на лоб, – Он, при должном использовании, является нашим самым страшным оружием.
– Ваша правда, милорд. – Борис, уже снова ковырявший в зубах тоненькой щепочкой, выглядел ещё более мрачно, чем во время обеда, – Сколько моих соратников и друзей погибли просто потому, что в угаре боя забывали про то, что человек должен всегда вначале думать, а уж потом делать… Слишком поспешный удар ногой. Шаг вперёд, оставивший без прикрытия бок или спину. Удар кинжалом вместо того, чтоб чуть отступить и поставить блок…
Да мало ли!
Я отлично помню и их имена. И уроки. Которые их смерть преподнесла мне. Первый – что нельзя бросаться в драку просто потому, что очень хочется.
Может, поэтому я и жив до сих пор. Да и серьёзных ранений удалось – тьфу-тьфу! – избежать. И руки-ноги при мне. Вроде. – капрал усмехнулся.
– Всё верно. Вы оба правы. И поскольку я очень сильно хочу отомстить, я постараюсь сдерживаться. Тем более что про это мне говорил и… лорд Юркисс.
– Марат. Извини за… глупый вопрос. Как он хоть выглядит, этот лорд Юркисс?
– Ты знаешь, Борис, вовсе не мерзким уродливым чудовищем, как его преподносит народная молва. Нет у него огромных кроваво-красных буркалов навыкате, и стрижёт его явно дворцовый цирюльник – на голове очень даже модная причёска. Да и вообще – он выглядит холёным и ухоженным. Худощав – да, но судя по рукам и туловищу, всё ещё очень силён. Подтянут, собран. Думаю, он проживёт ещё не меньше пары десятков лет. Кстати, лорд Дилени, – Марат развернулся к начальнику, – наконец-то могу поинтересоваться, так сказать, у компетентного в этом вопросе человека: почему он вообще до сих пор жив? Ведь король не может не понимать, что народ недоволен этим?
– Король, разумеется, понимает. Что народ недоволен. А пожить ещё, относительно спокойно и мирно, и не под игом лорда Хлодгара… Или даже вообще – быть вырезанным под корень, этому народу хочется?
– Э-э… Не пойму, куда вы клоните, милорд.
– Ну, поскольку вероятней всего вы оба вскоре будете приобщены к сословию дворян, не вижу причин, чтоб не сообщить вам кое-какие, мало кому даже из этих самых дворян, известные, тонкости. Про этого узника. Например, такая.
Делать сверхпрочную сталь, и бронебойные наконечники из неё наши кузнецы научились лишь девять лет назад. Потому что утраченный и давно забытый штатными кузнецами Арсенала рецепт этой самой стали в качестве цены за сохранение своей жизни сообщил не кто иной, как лорд Юркисс. Кстати – сир Ватель очень долго думал: поверить ли чудовищу, и проверить его рецепт, или всё-таки казнить его сразу – в назидание, так сказать, потомкам. А настоял на том, чтоб всё-таки проверить, лорд Говард. И в данном случае тот факт, что он являлся племянником лорда садиста, играл вовсе не на руку ему.
Но король всё же отсрочил казнь, и приказал проверить. При голосовании на заседании Совета Штаба тогда всё решил перевес в один голос – этот голос за лорда Юркисса отдал, как ни странно, адмирал Ван Ден Грааф.
И когда наконечники стрел легко пробили почти четвертьдюймовую нагрудную пластину кирасы, все признали, что рецепт – работает.
Так что лорд Юркисс жив, а мы теперь почти половину внешнего товарооборота делаем за счёт продажи в соседние и дальние страны уникальных изделий: бронебойных наконечников: копий и стрел. И ещё непробиваемых облегчённых кирас.
– Чёрт возьми. (Простите, что помянул!) Ну а почему не казнили потом?
– Потому, Борис, что король дал слово. Ну а, кроме того, лорд Юркисс тогда же, девять лет назад, посоветовал сделать и ещё кое-что, что нам очень пригодилось. Особенно в последнюю кампанию. Например, соорудить длинный тын, подводящий прорвавшегося врага вдоль берега реки Теннор прямо к валу Адриана. (Восстановить, хотя бы частично, этот самый вал, тоже, кстати, порекомендовал лорд Юркисс. Он уже тогда предвидел, что нападения с севера и глубокие прорывы вражеской пехоты, или чего-то подобного, отражать придётся.) Да и сейчас…
Вы оба прекрасно понимаете, что мы просто выполняем очередное указание лорда Юркисса. И когда мы сообщим ему добытую информацию, именно он, а не лорд Говард, и тем более – не король, будет думать, и принимать решения, что и как нужно делать нашей мужественной и доблестной армии. И как, чтоб не допустить провала, (Если назвать этот позор и унижение столь слабым словом!) вроде первой и второй попытки прорыва к внутренним землям Хлодгара, мы должны напасть, чтоб не столкнуться вновь со столь чудовищными потерями, и не оказаться отброшенными на исходные рубежи.
Надеюсь, я привёл достаточно веские причины, по которым это «чудовище» до сих пор не только живёт, но и живёт неплохо?
– Да уж. Судя по роскоши в его берлоге, он пользуется практически всеми благами и привилегиями вельможи. Я видел даже щит с коллекцией чучел каких-то жаб и лягушек. Не говоря уж о коврах и отличной мебели…
– Вот именно. Но эта роскошь – как он просто и доходчиво объяснил мне – непременный атрибут хорошей работы его мышления. Комфортные условия позволяют, как он сказал, не отвлекаться на бытовые мелочи, а посвятить все свои способности решению какой-то конкретной задачи. Собственно, решать ему есть чего. Лорд Говард сам, лично, регулярно докладывает ему все перипетии всего, происходящего у нас и в соседних странах, и особенно – ход и результаты последних нападений и сражений. Да ты и сам… Ответил ведь на все его вопросы?
– От… ветил. – Марат сглотнул, лицо пошло красными пятнами, – Я уж думал, что сейчас придушу его, вот этими самыми руками! Уж так он меня… – Марат поднял, и вновь опустил могучие загрубелые кисти, – Хотя теперь я понимаю, что он просто… Хотел разговорить меня. Вывести из какого-то… Онемения. Чтоб я не сидел сиднем, замкнувшись в себе, а рассказал ему – что и как было… Тогда. С «деталями и подробностями».
А в конце он вёл себя уже не как сволочь-садист, капавший мне горящей смолой на кровоточащие раны здесь, – Марат снова положил руку на грудь, – а как вполне обычный человек. Сосед. Может, даже, родственник. Понимающий и разделяющий моё горе. Сказал, что если я и правда, хочу отомстить, то должен и вспомнить: мельчайшие обстоятельства и нюансы всего, что произошло. И… сдерживать себя потом. Позже. Когда пойду на территорию врага. Чтоб сделать это отмщение… эффективным.
– Да, умеет он чётко и конкретно формулировать. И умён чрезвычайно, с этим не поспоришь. – лорд Дилени откинулся от стола, и положил ладони на столешницу, – И я не сомневаюсь, что если бы интересы этого монстра, этого маньяка, были направлены не на удовлетворение своей извращённой похоти, а, скажем, на политику, не лорд Говард был бы Главнокомандующим. А, может, и сиром мы называли бы не сира Вателя…
Но случилось так, как случилось. И это нам ещё повезло, что удалось арестовать его… Сравнительно мирно. Погибло всего пять гвардейцев. Ну и, разумеется, полегли все телохранители лорда Юркисса. Дравшиеся фанатично. А самого лорда Юркисса схватили те, кто сидел в засаде у выхода из тайного подземного хода из его берлоги…
– Кстати, милорд. Раз уж зашла речь об этом… Кто рассказал судьям про этот подземный ход?
– Ну, сейчас-то это вовсе не секрет. Потому что хуже этому человеку уже не будет. Восемь лет назад он умер в ужасных мучениях. Отравившись якобы грибами. И никто не сомневается, что это лорд Юркисс достал его – уже из подземелья. А предателем этим был Морверад, его внебрачный сын от старшей фрейлины его жены. Которая, кстати, умерла через девять лет после рождения Морверада. Выпала – чисто случайно, разумеется! – поскользнувшись на огрызке яблока, из окна башни.
Собственно, и жена лорда Юркисса ненамного пережила свою фрейлину. Всего на полтора года. Ведь кое-кому в Клауде их семейка стояла, скажем честно, поперёк горла. По одной версии смерть леди Юркисс от отравления – разумеется, грибами! – организовала мама сира Вателя, леди Рюген. По другой – это лорд Юркисс сам разобрался с женой. Правда, мне в это не верится – судя по всем приметам, да и воспоминаниям окружающих, он жену уважал и любил. Ну, или если не совсем любил, (Ещё бы – спустя двадцать девять лет брака!) то хотя бы был к ней привязан. Поэтому я и не верю слухам, что распускали про него при дворе Клауда.
Другое дело – фаворитка, которая с рождением сына прониклась – ведь у жены лорда мальчиков не было. А тут – пусть бастард – но – наследник! – чувством превосходства над даже законной супругой, и начала «качать права», да пытаться помыкать лордом Юркиссом. Устраивала безобразные сцены. Лезла везде, где не надо. Вплоть до того, что приказывала главному повару, что приготовить лорду на обед. А когда претензии и амбиции зашли уж слишком далеко…
Но он – лорд. И поэтому никто не решился назвать это убийством. Никто даже не расследовал это дело, посчитав за банальный несчастный случай – у распахнутого окна нашли тогда раздавленный огрызок яблока, а на подошве туфельки фаворитки – мякоть этого яблока.
Поскользнулась женщина.
А то, что по всему её телу были ужасные кровоподтёки и раны, списали на удары о брусчатку. Хотя следы от верёвок на запястьях на эти удары списать было куда сложней… Но судьям, судя по тому, что в тот раз лорд остался на свободе, это удалось.
Разумеется, после этого и челядь, и ближайшее окружение лорда Юркисса вздохнули с облегчением. Морверада отослали к каким-то фермерам на воспитание. А он потом сбежал от приёмных родителей, да подался в Клауд…
Однако самому лорду Юркиссу тогда пожить спокойно всё равно не удалось: его жену отравили буквально через полтора-два года. Леди королева-мать, похоже, решила, пусть без суда, но – вроде как «восстановить справедливость», и отмстить за загубленную «невинную душу» фрейлины. Поскольку та была её троюродной племянницей.
Впрочем, совсем уж неотмщённой жена лорда не осталась. Злые языки утверждали, что лорд Юркисс и из ссылки в Парассии достал её… Но это – лишь слухи. Поэтому когда лорд через некоторое время после смерти королевы-матери вернулся, сир Ватель даже не стал арестовывать его, или судить. И не займись лорд тем, чем занялся, доживал бы сейчас тихо и мирно в собственном замке, писал мемуары, да гулял по парку…
Борис покачал головой:
– Ох, Господи. (Прости, что помянул всуе.) Неужели и нам придётся во всём этом… Вариться?
– Придётся, Борис. Потому что это только со стороны жизнь дворян и аристократов кажется беззаботной и счастливой. А на самом деле проблем у них – море. На первом месте, конечно, право наследования. Титула и земель. Вотчины, словом. Приносящей стабильный доход без каких-либо усилий со стороны этого самого дворянина. Но на долю от которого покушаются все родственнички – что ближние, что дальние. Собственно, тут-то как раз всё понятно: есть что делить – будут проблемы. Нечего делить – не будет проблем.
– Проклятье. – Марат в свою очередь покачал головой, – Когда вы так говорите, милорд, желание стать дворянином у меня как-то ослабевает… И даже получить вассалов и землю во владение что-то не слишком уже и хочется.
– Только не подумайте, что я пытаюсь вас отговорить, или клевещу на собственное сословие. Я – реалист. И просто смотрю на некоторые вещи не через розовые очки. И слепо подчиняться правилам кастовой солидарности, и помалкивать в тряпочку о мерзостях и подлостях «благородных особ» не собираюсь. А есть у нас, так называемых аристократов по крови, и особы, которые на самом деле получают удовольствие от всех этих интриг, подсиживаний, отравлений и сплетен.
Например, жёны вельмож. Которым, как правило, больше нечем и заняться. Да и не желают они марать руки чем-то вроде работы. А что? Не крестиком же им вышивать? Зато любят поухаживать за собой, любимой – нужно же выглядеть достойно! И моложе своих лет. Тут вам и румяна, и корсеты, и пиявки для интересной бледности лица… А уж в искусстве подстроить другой женщине пакость, или оболгать более красивую соперницу или конкурентку, в борьбе, скажем, за титул действующей фаворитки, им и вообще равных нет. Как и в умении пилить и шпынять мужа до тех пор, пока не претворит в жизнь очередной каприз или прихоть…
– Эх, милорд, я смотрю, вы не слишком уважаете высокородных женщин. Но ведь не все же они – интриганки? Или – все? А отчего так происходит? От зависти? Или, может, оттого, что у них много свободного времени, и нет необходимости хлопотать по дому да ишачить, добывая себе, вот именно, пропитание в поте лица своего?
– Знаешь, Борис, ты не хуже меня разложил по полочкам все «тонкости» придворной жизни женщин. Большинству дам из благородных, действительно, больше нечем заняться. Или, как я уже сказал, это не соответствует статусу и считается ниже достоинства. А вот клевета, козни и даже прямые убийства…
Достаточно вспомнить ту же королеву-мать. Если б не трагедия с отравлением её – грибами, разумеется! Хотя она их последние лет десять жизни – точно не ела! – неизвестно, какой из её отпрысков сидел бы сейчас на троне. Сир Ватель был предпоследним из четырёх детей. А первый, если вспомнить, погиб на охоте. И мать его никогда не любила – проявлял, так сказать, излишнюю самостоятельность. И никогда не прислушивался к ценным и умным материнским советам. А второй, напротив, слабовольный, раздражал этим, и ещё любовью к дурацким розыгрышам, всех придворных. И во дворце, по слухам, уже организовался небольшой такой заговор, с целью свержения Карла в частности, и династии Рюген в целом. Неудивительно, что и бедняга Карл вскоре якобы пропал во время похода в горы Неруды, улетев прямо с конём в недоступное ущелье…
Так что нам нужно сказать спасибо, что после отца сира Вателя, сира Галевина, нам наконец повезло. И нами пять лет, до смерти матери, и после, уже, получается, десять, стало быть, вместе – четырнадцать, управляет не полуидиот, и не злобная престарелая интриганка. Уж она-то если и думала о благе страны и народа, то очень умело это скрывала. И вся тяжесть ответственности за обороноспособность лежала на лорде Говарде. Возможно, именно поэтому она его – буквально единственного из всех! – не трогала.
А сир Ватель пусть звёзд с неба не хватает, зато красив. Ну, и очень силён физически, и (относительно, конечно!) не злопамятен. А для принятия особо важных государственных решений у нас имеется канцлер и первый министр. Ну и, конечно, лорд Главнокомандующий.
– Так получается, в смерти своей матери был в первую очередь заинтересован сам…
– Нет, не думаю, что произошедшее с леди королевой-матерью – дело рук пытающегося удержаться на троне и сохранить жизнь сира Вателя. Пусть ему тогда и было двадцать три, но за каждым шагом его Величества мамочка следила. С неослабевающим интересом. Был даже такой – вполне достоверный! – случай, что когда как-то на конюшнях сир Ватель изволил чихнуть, буквально через две минуты расфуфыренный конюший её Величества принёс ему кружевной батистовый платочек, с пожеланиями здоровья и счастья. Не-ет, сир Ватель не интриган. Да и не смог бы он под столь неусыпным надзором что-то организовать. Ему просто повезло, что так получилось. Потому что никто из Двора не сомневался: его очередь – следующая. А на трон взойдёт самый младший, любимый, отпрыск по мужской линии.
Лорд Дерек.
И ждала его мать просто момента, когда любимому чаду сравняется хотя бы шестнадцать. Чтоб и выглядел представительно, и голос перестал быть, как у подростка.
– Но почему же тогда, милорд…
– Думаю, довольно на сегодня придворных тайн и закулисных тонкостей. Нам всем нужно выспаться. Завтра – тяжёлый день. Ложитесь, соратники. Как я вижу, на печи ещё сохранились одеяла и тюфяки. Я – на двор. Вернусь через минуту.
Возразить лорду никто не надумал, и, тоже сходив, куда положено, Марат и Борис забрались, кряхтя и чертыхаясь, на полку печи. Ни раздеться, ни снять сапоги, как и расстаться с оружием, они и не подумали: приграничье всё-таки.
Огонь в очаге уже прогорел, но тепло, запасённое массивным толстым сводом из глины, ещё сохранялось. Марат проворчал:
– А хорошая печь у нашего бургомистра. Полка – на пятерых. Собственно, у него и было пятеро детей. Пока холера и крысы не разделались с двумя дочерьми…
– Жаль их. Ну а теперь – спите. Я возьму твой лук, Марат, если не возражаешь.
– Конечно, милорд. – Марат не стал задавать глупых вопросов, типа «А хорошо ли вы стреляете, милорд?», потому что отлично владеть всем арсеналом оружия по должности полагалось любому профессиональному солдату, – Берите. Только имейте в виду: он забирает чуть влево.
– Хорошо. Я учту. – вынеся одну из скамей на центр пустого пространства комнаты, так, чтоб держать в поле зрения и окно и дверь, лорд Дилени сел на неё верхом. Ноги расставил пошире, так, чтоб была опора. Лук и стрелу положил перед собой. Колчан пристроил за спину. Рядом поставил кружку с водой, набранной в бочке.
На налетевших через оконные проёмы комаров, зудевших и пытавшихся сесть на открытые части рук и лицо, старался внимания не обращать: не сдувал, и даже не отплёвывался. Знал, что бесполезно. Да и укусы теперь, когда кожа стала загрубевшей, почти не чесались. Напарники, судя по всему, относились к проблеме ночных кровососов ещё спокойней: просто игнорировали их присутствие.
Буквально через несколько минут с печки донеслось два варианта сопения: у Марата, как понял лорд Дилени, тон был пониже, у Бориса – повыше, и чуть с присвистом. Ничего страшного: там, на территории врага, вряд ли им предстоит много спать, так что такие мелочи вряд ли их отряд выдадут.
Угли от дров в жерле печи вскоре подёрнулись пеплом, и тусклый красноватый отсвет на стенах пропал. Теперь чёрный проём забранного частой решёткой окна глядел на лорда гнетущей неизвестностью: конечно, зайдя внутрь тына, они задвинули за собой ворота, и даже подпёрли их, как и дверь избы, кольями и поленьями. Борис сходил, и подпёр так же и вторые, противолежащие, ворота.
Но ведь никто не гарантирует, что эту дохленькую преграду, как и десятифутовую изгородь из стволов, никто не преодолеет. Бесшумно передвигающихся или прекрасно лазающих по деревьям тварей и зверей в лесах Тарсии – полно. Например, свистящие ласки. Или крото-барсуки. Но эти обычно предпочитают подкапываться. Под закрома амбаров и сараев. Следовательно, до центральной площади, и дома бургомистра вряд ли пророют. Да и смысл – здесь теперь нечем поживиться, поскольку все запасы зерна и других продуктов забрали фуражиры Армии.
Забрали, чтоб предоставить их потом тем добровольцам, что решаться вновь ре-заселить приграничные земли и опустевшие посады. Свято место пусто не бывает. Земли здесь плодороднейшие, поскольку почти целинные, относительно свежерасчищенные. И леса изобилуют дичью. А если учесть, что некоторые поселения из старых, там, на юге, перенаселены, и народ теснится по три семьи в избе, а почвы поистощились за годы севооборотов, и теперь могут только-только позволить прокормиться, не голодая, желающие наверняка найдутся. Поскольку его Величество предоставляет безвозмездно каждой такой семье деньги, и немаленькие, плюс продукты на первый год. Плюс зерно – для посадки. Плюс волов для вспашки. Ну и самое главное – освобождение на первые двадцать лет от уплаты всех Государственных (Немаленьких, кстати!) налогов.
Так что вероятней всего новопоселенцы, учтя опыт предшественников, просто перестроят тын, увеличив его высоту вот именно – до пятнадцати футов. И укрепят ворота. И позаботятся возвести ещё пару дополнительных сторожевых башен.
Но лорд Дилени чуял, понимал: и мозгом, и интуитивно, что всё это – полумеры.
И Зло нужно вырвать с корнем. Потому что лорд Хлодгар – не из тех, кого смутило очередное поражение. Впрочем, не совсем поражение. Ведь более тысячи человек убито, не говоря уж о том, что посожжены все посевы на северных землях Тарсии. И убит весь скот и домашняя живность. А потеря убитыми каких-то пятнадцати тысяч пушечного мяса – ничто для их врага. Он наклепает новых тварей.
И иногда лорда Дилени удивляло, почему лорд Говард или сам король до сих пор не обратились к лорду Юркиссу за советом – как сделать возможной глубокую разведку территории врага, не ломясь туда, словно стадо баранов на гарантированную бойню, а – тихой сапой. Возможно, они считали такой вопрос ниже своего достоинства? Или просто не хотели «мараться»?
Или, что вероятней, им просто не приходило в голову, что врага можно реально – одолеть? И покончить с ним и его монстрами раз и навсегда? Может, они рассматривали само существование по соседству более чем столетнего царства Чёрного Властелина – как нечто свыше данное, неизменное, и само собой разумеющееся?..
Если быть откровенным с самим собой, раскладки и побудительные мотивы начальства для лорда Дилени иногда оказывались, мягко говоря, непонятны. Возможно, это связано с тем, что некоторые тонкости и нюансы видны только с конкретного «рабочего» места. Или должности. Или… Но, как гласит народная пословица, «свои мозги не вставишь». Лорд Дилени – это лорд Дилени, а лорд Говард и сир Ватель – это… лорд Говард и сир Ватель!