Глава III (Глава 3)

Многие столетия назад известная сегодня Алая цитадель имела меньшие размеры, а цель её строительства и вовсе не соответствовала теперешней. Король древности – Тедрик Алатриан Умелый, которого называли так из-за его гениальности, строил сей оплот как знак для иноземцев. «Я здесь навечно, как земная твердь, а красный цвет моих башен окроплён кровью недругов» — и такой смысл сразу приходил в голову смотрящим на творение короля. Ещё в давние времена башни крепости были высоки, словно выступающие из земли зубы дракона, а стены крепки, подобно его толстой шкуре, но сегодня и башни, и стены, выросли в несколько раз, словно они были лишь макетом сегодняшних. Вокруг крепости Тедрик Умелый возвёл город — Бендон. В те опасные времена, когда у Аларики ещё не было союзников, а с запада исходила угроза рабовладельческой страны Картан – Алый дом короля манил к себе многочисленные толпы людей, защищая их одним лишь могущественным видом.
Каждый день город ширился, как и красная крепость рядом с ним. Умелыми строителями возводились новые замковые крылья, проектировались комнаты. На работу к королю стекались будущие слуги, стражники, даже наёмники, что решили оставить опасное и непредсказуемое ремесло и осесть в Бендоне, рядом с Тедриком Умелым и его твердыней. Кто-то говорил о короле, будто он боится, раз построил такой непреступный замок. Сам Тедрик смеялся, что тёплые стены цитадели защищают не его от нападений недругов, а недругов от его гнева.
Сегодня, как и многие века тому назад, в комнатах замка жил королевский род Алатрианов, и даже сам Тедрик Алатриан. Только Тедрик не был умелым, он лишь получил это имя в честь своего гениального предка. Он проснулся в своей просторной спальне от мягкого, но настойчивого голоса.
— Вставайте, мой принц – повторял голос полушёпотом – прошу, вставайте, мой принц.
Неохотно Тедрик открыл сонные глаза и сел на кровати. Его разбудила служанка, Фильда. Она раздвинула занавески на окнах, и яркий свет покрыл просторные и убранные покои.
Рядом, на столе, стоял поднос с миской овощной похлёбки, куском варёного в травах мяса и ломтём хлеба с сыром, а также бокалом вина. Принц тоскливо посмотрел на вино. Недавно ему исполнилось четырнадцать лет и его отец – Болвид Алатриан настоял, чтобы сыну приносили вино вместо шалфейной воды, которую он любил. Это, по словам короля должно было придать мужественности его сыну и подготовить его к важным приёмам и застольям. Тедрик и сам хотел быть мужественным, сильным, хотел разбираться во многих науках и воодушевлять одним словом, как это по легендам умел его далёкий предок. Но пока он лучше всего разочаровывал отца, который столь многого ожидал от него.
— Мой принц – ласково сказала Фильда – вам нужно поесть и одеться как можно скорее, иначе вы опоздаете на занятия – скажи она это королю Болвиду – тут же рассыпалась бы в извинениях. Но Тедрик иначе относился к обитателям замка, и в особенности к Фильде. Она всегда с теплотой относилась к принцу, будто пыталась дать ему ту заботу, которой он был обделён с семилетнего возраста. Служанка интересовалась его самочувствием, и в отличие от отца, радовалась любым его успехам. Поэтому мальчик позволял ей говорить с собой достаточно фамильярно для служанки, пока их никто не мог услышать.
Он посмотрел на женщину и вздохнул – благодарю, Фильда – она слегка поклонилась и вышла за дверь.
Молодой принц остался наедине со своим завтраком и мыслями. Почти каждый его день начинался с занятий и кончался ужином с отцом. Принц даже не знал, что из этого хуже. Фехтование давалось ему не сложно, благо мастер боя умел наставить и привить ученикам любовь к ремеслу. Основную часть дня занимали уроки дипломатии, военного дела, изучения основ магии, травничества, алхимии, даже геологии. Все эти науки волшебным образом наколдовывали сон и одновременно лишали его.
На дипломатии время искривлялось, оно тянулось подобно смоле. Старики сведущие в дипломатическом искусстве очень подходили своему предмету – как подписание договоров могло затянуться на недели или месяцы, так и монолог наставника не хотел заканчиваться. Тедрик находил всю эту болтовню утомительно скучной, хотя и понимал, как она важна для его будущего.
Военное дело давало возможность напрячь голову, для одержания пусть и мысленной, но приятной победы в битве прошлого. Алхимия, как и наука о травах, походила на чёрную, бездонную пропасть тайных и непонятных фактов о алхимических компонентах и различных травах. Но труднее всех прочих для Тедрика оставалась наука о демонах – демонология.
Если на других занятиях все ученики работали со знаниями их мира, с тем, что они по большинству могут найти или потрогать, то демоны в прямом смысле не принадлежали этому миру. «Как можно изучать то, что приходит к нам из другого мира только за тем, чтобы сразиться с нами?» — это был постоянный вопрос учеников на первом занятии. И опытный демонолог всегда отвечал на него примерно следующим образом: — как только демон пришёл в наш мир – он стал его частью, поэтому он обязан быть изучен, а уж, в каком состоянии, живом или мёртвом, совершенно не важно.
Тедрик встал с кровати и немного поел, затем оделся и вышел в коридор. Он резво зашагал по замку в сторону кабинета демонологии. Принц думал и вовсе не идти на занятие, но тогда у его отца за ужином снова появится внушительный монолог на тему важности предмета о демонах, как и любого другого, что его нелюбимый сын пропустит.
Помимо принца на занятия ходили и другие ученики, все они были детьми знати. Кто-то из них посещал лишь часть дисциплин Тедрика, кто-то больше половины, но никто из них не был вынужден ходить на все. Сознание говорило мальчику, что этих знаний слишком много для него, нельзя положить в сундук больше чем он вмещает.
Возможно, и такой предмет как демонология мог бы полюбиться Тедрику сродни фехтованию, если бы не пугающий его Изельфан – командующий демоноборческим орденом на землях Бендона и Алой Цитадели непосредственно. Приказом короля он был принуждён преподавать всем желающим взамке. Занятие с ним было больше похоже на тренировку тела и разума, тренировку смертельную. Неверный взгляд, оторвавшийся от книги, неправильный ответ на вопрос, ошибочное суждение о демоне, и врата Изельфара, которые ведут в реку оскорблений, уже было не закрыть никакими иномирными письменами из книг. Наставник бранил детей баронов и богатых купцов, словно они были отпрысками крестьян и слуг.
Тедрик с пониманием относился к Изельфару, тот никогда не знал как учить кого-то кроме солдат, а физически тронуть детей господ не мог, поэтому применял привычные ему вербальные методы. За первые несколько занятий принц запомнил больше ругательств, чем демонических терминов, но и позже структуры оскорбительных выражений не сильно уступали структурам строения демонов. Да и зачем нужно было ему, принцу, досконально знать возможности летучей ведьмы? Или то, сколько литров яда в минуту может выработать ядобрюх? Разве Тедрик сам когда-нибудь выйдет на передовую? Разве ему предстоит сражаться самому? Он будущий король, он всегда будет окружён не только слугами и знатью, но и надёжной свитой.
После демонологии принц посетил дипломатию, затем фехтование и алхимию. Высушенный дипломатией мозг мальчика отказывался резво реагировать на выпады и удары его соперника, Тедрик пропускал удары тренировочного клинка и получал им по рукам и ногам. Наставник не пожалел принца и нагрузил его больше обычного, чтобы в следующий раз он не смел расслабляться.
На алхимию принц пришёл, нет, завалился, в совершенно утомлённом состоянии. Тело и разум покидали его. Но это не остановила алхимика, который добавил к умерщвлению Тедрика свою порцию работы. «Будущему королю нужно было знать очень много, чтобы править мудро», так говорил Болвид Алатриен сыну, будто думая, что это придаст последнему сил.
Сразу после алхимии Тедрик забежал на кухню, в зал для господ. Там стоял длинный стол, на котором лежали блюда с мясом, сыром, рыбой, корзинки с хлебом, фруктами, стояли вина и свежие цветы. Принц прибыл к столу последним, поэтому всё самое желанное уже остыло или исчезло в чьих-то ртах часом раньше. Как и всегда, Тедрик поел почти в полном одиночестве, вслушиваясь в кухонный гул кухарок, которые что-то обсуждали. Помимо него за столом были лишь девочки-близняшки семи лет, дочери верховного жреца цитадели. Они просыпались только к обеду и целыми днями ничего не делали, но почему-то были в курсе всех слухов в замке. Это они рассказали Тедрику, что его кличут «Тедриком Неумелым» и «Тедриком Жалким».
Девочки уминали хлеб с ветчиной и перешёптывались, иногда хихикали. Они говорили не о принце, он был в этом уверен, но до их беседы ему сейчас не было дела. После обеда его ждали занятие, их было всего два, но каждое из них длилось больше часа.
Тедрик быстро доел последнее, что оставалось на его блюде и встал из-за стола. Ножки стула проползли по полу и издали громкий шершавый звук.
— До встречи, принц. – Улыбаясь, сказала одна из близняшек.
Принц лишь посмотрел в их сторону и хотел коротко кивнуть, но девочки засмеялись. Кажется, он ошибся, и они перешёптывались о нём. Тедрик нахмурился, но не стал выяснять у дочерей жреца, над чем они смеются. Сейчас ему нужно было успеть на занятия, а вечером, на ужин в комнате короля.
Ввиду сильной занятости отца, почти каждый вечер Тедрик ужинал с отцом, в его личных покоях, а не в трапезной, что находилась на территории кухонь. Спальня принца обладала достаточно большими размерами, но покои Болвида выглядели словно плац, заваленный личными вещами короля. Принц предполагал, что столько пространства его отцу нужно было для работы, так оно и было. В покоях находилось целых два стола, один небольшой, для трапез. Второй покрывали многочисленные документы и записи Болвида: карта земель графства, карта страны, целая кипа писем и некоторые другие предметы человека занятого работой с бумагами. Весь этот бумажный балаган свидетельствовал об усталости и секретности своего хозяина. Даже на полу внимательный глаз мог разглядеть упавшие куриные косточки и иные объедки, случайно задетые когда-то властной рукой. Похоже, слуги подолгу не допускались к уборке этого места.
В этот вечер, как и во многие другие, Болвид встретил Тедрика измотанным лицом и потерянным взглядом. Он устало обнял сына и проводил за накрытый стол. Ужин состоял из двух салатов, один из которых был рыбным, а второй овощным, и мясного, наваристого супа. Корзинки с фруктами и хлебом украшали центральную ось обеденного полотна.
Тедрик не любил есть в комнате один, в своей просторной комнате он чувствовал себя одиноко. На кухне же, он постоянно искал чужие взгляды, брошенные в его сторону, и ловил бегущие над столом шепотки, которые, как ему казалось, шептали именно о нём. Сидеть с отцом за столом принцу нравилось слегка больше, здесь не было шёпота и слухов, не было одиночества, только взгляд и голос его отца.
Часто Болвид интересовался успехами сына. Тедрик знал, что король хочет услышать, сначала он говорил правду, но после стал пытаться приукрасить свои достижения, но в ответ видел лишь разочарованный взгляд. Видимо, отец ждал от него свершений, пусть хотя бы в учёбе, раз он ещё не вырос настолько, чтобы добиться чего-нибудь за пределами родного города или хотя бы за пределами цитадели. Но что Тедрик Жалкий мог рассказать? Что он третий на уроках фехтования по навыкам? Что он не понимает демонологию, а Изельфан орёт на него больше, чем учит чему-то? Ему никогда и близко не подойти к успехам Тедрика Алатриана Умелого.
Принц занялся едой, что избирательно набрал на своё блюдо. Он ждал вопросов и новых требований, ждал осуждений своего отца, его тяжёлый взгляд, но Болвид даже не смотрел в сторону сына. Взгляд правителя приковала картина Алой цитадели на стене у входной двери.
— Всё это слишком медленно – раздался голос Болвида. Обычно громкий, строгий и ясный, сейчас он звучал тихим и сожалеющим. Принц лишь вопросительно посмотрел на короля.
Король почти не притронулся к еде, он смотрел на живо написанные рукой художника башни крепости, миниатюрных солдат на ней, что больше походили на лучинки, и говорил – ничего и близко не готово. – Принц хотел что-то сказать, но король сразу продолжил, – я слышал, что Изельфан совсем не умеет учить.
Тедрик смотрел на отца в попытке понять, что сегодня творится у него в голове. Часто король ругал его за лень и неуспеваемость, за жалобы на наставников и загруженность дня. Но сегодня сам король признаёт Изельфана некомпетентным? Может это проверка для принца? Может Болвид хочет проверить, а не воспользуется ли этим его сын, чтобы избавиться от демонологии в своём расписании?
— Мой король – начал принц – вы сами выбрали Изельфана, разве он может быть плохим учителем?
Болвид всё ещё не смотрел на сына, его взгляд гулял по полотну – Изельфан хороший боец и стратег, но он идиот, – медленно проговорил он. — Таких кретинов как он, обычно не берут наставниками, потому что они умеют делать свою работу, но абсолютно точно не могут научить своему ремеслу других. – Король перевёл глаза на сына, в них читалось лёгкое сожаление.
— Изельфан — главный демоноборец цитадели. – Твёрдо сказал принц. – Кому, как ни ему учить знать демонологии?
Король говорил спокойно, наливая себе вина из графина — Если у кого-то высокий пост, это ещё не делает его мудрецом, Тедрик. – Он поставил графин на край стола, чтобы тот не загораживал его от сына. – Посмотри на меня. – Сказал он мягко. – Кого ты видишь?
Принц вглядывался в усталое, покрытое бороздами морщин лицо короля. Болвиду было около пятидесяти, но встретив его на улице, его можно было бы принять за семидесятилетнего старика. Волосы на голове и лице рябили сединой, борода была неухоженной и спутанной, но самое важное просматривалось в глазах. Изумрудные глаза короля, которые ещё пять лет назад смотрели на Тедрика твёрдо, пронзали его, требовали от него, сейчас выдавали едва заметную тревогу.
— Я вижу короля! – сказал он как можно убедительнее.
Болвид улыбнулся и рассмеялся, от неожиданности Тедрик дёрнулся на месте. – Если ты видишь короля… — помедлил он, успокоившись – почему в моём зеркале каждое утро стоит уставший, старый дурак?
— Почему ты говоришь о себе так, отец? – мягко сказал принц, на его лицо тенью легла озадаченность.
— Я выбрал не ту дорогу, не ту стратегию. – Король махнул на сына рукой и отпил вина – Тебе незачем забивать этим голову. Завтра я отменю часть занятий, думаю, тебе не нужна алхимия и ряд других предметов.
Тедрик был порядком удивлён таким решением, но спорить не стал. Он обрадовался освободившемуся от занятий времени, но ещё не знал, на что вообще сможет потратить такой подарок.
— Также ты должен запомнить нечто важное – Болвид подсел чуть ближе к столу и навис над ним. Отец говорил медленно, выделяя каждое слово — однажды тебя найдёт мой человек, возможно на этой неделе, может, уже сегодня, может, следующей зимой. Ты обязан пойти с ним. – Он выделил последнее предложение так, словно это был приказ.
Принц вбирал в себя каждое слово, словно мякиш хлеба воду. Но и вопросы не могли задержаться в его черепе. – Почему вы говорите мне это, мой король? Кто-то хочет навредить вам? Как я узнаю нужного человека? Куда он должен будет отвести меня?
Болвид спокойно отпил из бокала вина, что только что налил, и приподнял руку ладонью вниз – тише, Тедрик. Тебе не обязательно знать ответы на все свои вопросы, но у тебя нет врагов, как и у меня. Да и какие враги могут быть у нашего рода?
— Тогда… — он замешкался, выбирая следующий вопрос из списка оставшихся без ответа.
— Самую верную слугу нашей семьи зовут Алия. Ты должен верить ей больше чем себе, – лицо Тедрика исказило замешательство, поэтому Болвид решил сразу ответить на следующий вопрос отпрыска – не ищи её в замке и не спрашивай о ней.
— Я всё понял, мой король, — ответил он. Принц доужинал и встал. – Отец. – Он слегка поклонился королю и направился к дверям. И хотя вопросы в его голове ещё оставались, он решил не раздражать ими уставшего правителя.
— Тедрик – окликнул сына Болвид — всю следующую неделю не приходи ко мне, я буду сильно занят, – он сделал паузу и продолжил почти враждебно — Ты рассердишь меня, если будешь искать встречи.
— Хорошо, мой король – слова принца прозвучали твёрдо. После этого парень ещё немного посмотрел на отца и вышел за дверь. На душе оставались смешанные чувства. С одной стороны отец, казалось, больше не душит его многочисленными тренировками и занятиями. С другой — он не хочет его видеть. Будь король действительно занят – его сын знал бы об этом. Но Тедрик не слышал ни о каких встречах, по цитадели не ходили слухи о прибытии одного из графов, или хотя бы кого-то из ордена демоноборцев. Создавалось впечатление, что король хочет отречься от него, будто Болвид устал терпеть своего негодного сына и больше не хочет знать его.
Тедрик вошёл в свою комнату разбитый собственными мыслями. Он сел на кровать, опёрся о руки, на его глазах выступили слёзы. «Отец всегда был прав, я ничего не умею, ничему не учусь, я навсегда останусь для него кем-то бестолковым, как шут в короне». С этой мыслью он лёг в постель, но уснуть не мог. Тревога и печаль не давали снам завладеть телом. Шли часы и снаружи послышался громкий звук похожий на шум бури, комната принца налилась красно-алым светом. Все тревожные мысли тут же ушли уступив место осторожному любопытству и необъяснимому страху. Принц вскочил на ноги и подошёл к окну. Вверху над цитаделью небо разрывалось на части, искря алыми молниями. Сильный ветер качал деревья в саду за окном, облака разлетались от цитадели, уступая место раскрывающемуся зеву.
Застыв на месте то ли от любопытства, то ли от ужаса, Тедрик не сразу смог сдвинуться с места. Первым делом он решил броситься к отцу. Вдруг тот сейчас спит после тяжёлого дня и вечернего вина? Второй мыслью была забота о себе. Нельзя идти полуголым и без оружия, в одной ночной рубахе, когда за окном врата ада открываются прямо над твоим домом.
Принц быстро оделся, взял короткий клинок, что ему подарил отец на двенадцатилетие, и зашагал к выходу из комнаты.
— Тедрик Алатриан! – крикнул кто-то из угла комнаты. Крикнул настолько неожиданно, что Тедрик обернулся не переставая идти, и ударился о дверь. Принц резко развернулся и указал мечом в ножнах в ту сторону, откуда слышал звук.
У места, где только что была стена, стояла старуха с лампой в руке. На ней висела свободная мантия тёмно-зелёного цвета, в которых обычно ходят небогатые старики. Её взгляд отдавал холодом, а в расположении её головы что-то напоминало черепаху, которая вытягивала шею, в попытке достать что-то вкусное. – Мальчик – начала она строго, – меня зовут Алия, и я служу твоему отцу, ты должен пойти со мной или умереть здесь.