Глава 1. (Глава 1)

Под игом чудовищ.
Часть 2.

2.Полковник

Они гнали его, растянувшись широкой цепью, плотной настолько, что не было никакой возможности спрятаться, или отсидеться в рощах и дубравах, что встречались на пути. А когда рассвело, надежда на то, что можно будет где-нибудь затаиться, переждать, или сбить преследователей со следа, и вовсе растаяла – подобно капелькам росы под лучами жаркого летнего солнца.
Но он всё равно пытался если не убежать, то – оттянуть насколько возможно момент, когда его настигнут. Или перекроют все возможные пути бегства. Бежал расчётливо: не самым полным ходом, то есть – не так, чтоб быстро обессилить, и рухнуть на землю выдохшимся полутрупом, хотя тело сейчас и требовало именно этого…
Знал он лишь одно: на юг, к дому, ему бежать ни в коем случае нельзя: там соратники. Друзья. Братья по оружию. Да и просто – люди.
Потому что те, кто преследовали его, неумолимо, внюхиваясь в оставленные сапогами на поверхности земли следы, когда он скрывался из глаз, или уставившись на него, когда он оказывался в пределах прямой видимости – не люди.
Они – монстры. Чудовищное порождение машин чёрного Властелина.
И пока что ему удаётся ускользать от них, избегая ловушек и встречных многочисленных отрядов только потому, что его ноги – тренированней, крепче, да и просто – длинней, чем у них! И в могучих лёгких помещается больше воздуха. И сердце куда сильней и выносливей. А ещё – навыки профессионального охотника позволяют ему прибегать к многочисленным уловкам, которые используют дикие звери…
Но вот врагу, похоже, надоело играться в кошки-мышки: там, впереди, стоит длинная и плотная цепь поджидающих его тварей. Да и вообще: он, похоже, оказался в кольце. В ловушке. Мышеловке, которая сейчас захлопнется, стоит только тем преследователям, что находятся сейчас на расстоянии меньше двухсот шагов от него сзади, сомкнуться с дугой, по которой расставлены встречающие!..
Нельзя допустить, чтоб его взяли живым.
Потому что тогда секреты их миссии, их похода, враг у него просто… Выпытает!
С сердитым рёвом он развернулся, и из последних сил припустил туда, откуда только что бежал!
Враги, похоже, не ждали такого финта! Вон: хоть их возмущённого верещания и не слышно, зато уж оскалы на страшных рожах – те ещё! Одни зубки чего стоят!
Прорваться сквозь не успевшие сомкнуться достаточно плотно ряды удалось с помощью меча и кинжала – уже не до лука, который на бегу не больно-то используешь! Он, почти не глядя, и не особенно разбираясь, просто рубил налево и направо, стараясь только уворачиваться от сетей и лап с цепкими когтями, и про себя злорадно думая, что чёртовы монстры не могут ответить ему тем же: ведь им приказано взять его живым! А как это сделать, не нанося смертельных ударов, никто из них явно не представляет! Так нате же вам – он никакими ограничениями не связан! Как и особой любовью к извечным врагам людей, творениям злобного колдовства, не пылает!
Но вот он и снова относительно цел – пара десятков царапин от когтей и разодранные штаны не в счёт! – и свободен: куча на земле, примерно из десятка всё ещё копошащихся тел, осталась за спиной, а он опять скрылся в очередной роще! Пробежать её он поспешил ещё быстрее, чем мчался только что: может, теперь удастся оторваться?! Ведь он дал друзьям достаточно, и даже больше, чем достаточно форы: его гоняли по проклятой земле чёрного Властелина более четырёх часов! И если не поймали – так только благодаря, вот именно – его навыкам охотника, и отлично тренированному телу!
Но, похоже, игры в догонялки закончились. Он приостановился, чтоб утереть заливающий глаза пот. Подумал, что теперь его, человеческий, запах уж наверняка сильней, чем тот, что маскировал его в какой-то степени во время всего похода. Э-э, уже неважно!
Враг ловит его теперь не по запаху, а по виду!
Впереди маячило нечто странное. А, точно: ряд телег. С огромными клетками-вольерами. И что-то в них такое непонятно большое и злобно шипящее шевелится, словно с нетерпением принюхиваясь… И помаргивая огромными даже отсюда блестящими глазищами. И клацая здоровенными – не зубками, а уже зубищами. Серые стремительные тела, могучие мышцы которых играют на солнце, пучась буграми под серо-зелёной кожей…
Проклятье!
Не иначе, приказ взять его живьём отменён. И теперь враг просто хочет убить его, чтоб не дать, вот именно – спрятаться или скрыться.
Не бывать же такому!
Ну, или он постарается, по крайней мере, продать свою жизнь подороже!
Он бросился направо: там вблизи имелась очень даже перспективная роща дубов: можно будет в крайнем случае прижаться спиной! Потому что нет больше с ним надёжных и умелых товарищей, готовых прикрыть его тылы.
Вот, прижавшись к самому толстому дереву, он и пытался отдышаться хоть немного, снова утирая пот и отирая руки о нижнюю рубаху, чтоб можно было надёжно удерживать лук и тетиву, пока в напряжённой тишине к нему неслись с трёх сторон прирождённые машины-убийцы. Впрочем, ждать пришлось недолго: не более минуты ушло у шустрых двуногих тварей на то, чтоб преодолеть полмили от телег до него – ещё по дороге сюда он слышал, как за спиной щёлкали дверцы открываемых клеток, когда тварей выпускали. Не слышал он только науськивающих команд – но это понятно: те, кто управляют тварями, в словах для этого не нуждаются!
Первую, самую большую и шуструю гадину, уже вожделённо нацелившую пасть ему на шею, и даже истекавшую по этому поводу слюной, он поразил прямо в центр груди. Потому что попасть в голову, половину которой занимала зубастая пасть, было трудно: она казалась гротескно маленькой по сравнению с мощным мускулистым торсом, и всё время дёргалась в такт огромным скачкам, которыми приближалась к нему смертоносная скотина, в холке достигавшая, наверное, пяти футов.
Не гигант, конечно… Но и всё-таки не десять футов, при длине в тридцать, о которых упоминал капитан. Юнец, стало быть, чёртова динозавра.
Бронебойный наконечник своё дело сделал, и стрела из его мощного лука прошила толстую грудину почти насквозь, наружу из спины даже вышел окровавленный кончик наконечника, а из передней части остался торчать лишь самый краешек оперения!
Хищная тварь отлетела даже назад, словно отброшенная невидимой рукой! Похоже, отчаяние и злость придали его руке, натянувшей тетиву, особую силу!
Отлично! Кожа ящера, стало быть, ещё не настолько толстая, и не превратилась в непробиваемую броню! Значит, эти твари ничем не отличаются от остальных таких же!
Он стрелял, пока не кончились последние стрелы в колчане, оставшиеся после попыток поубивать «обычных» преследователей: девять стрел – девять убитых тварей!
Но вот на него налетели и остальные, числом не меньше дюжины. И пришлось отбиваться уже мечом и кинжалом.
К сожалению, это оружие не могло сравниться в эффективности и быстроте действия с когтями и зубами накинувшихся на него со злобным остервенением, верещащих до нелепости тонкими голосами, монстров. И вот он уже и сам орёт во всю глотку, поражённый ужасной болью: руку с мечом до локтя просто отгрызли, одна из тварей побольше тяжким грузом повисла на его правой ноге, стаскивая наземь, а третья, самая шустрая, прыгнула прямиком на грудь, вонзив в неё и живот огромные мощные когти задних лап! А руку с кинжалом схватила, и треплет, словно собака, ещё одна! В бока вгрызаются ещё две…
Шустрая тварь на груди первой добралась до его горла.
Последнее, что он успел подумать – так это о том, что как хорошо, что живым-то его теперь уж точно не…

Первое отделение первого взвода закончило первым. (Кто бы сомневался!)
Сигнал, поданный условленным криком гиено-рыси, донёсся до лорда Бориса примерно в шесть утра. Он чуть заметно кивнул самому себе: он так и думал, что ветеран и матёрый профи, старший сержант Борде, организует работу грамотно, и проследит, чтоб всё было сделано, как положено. Да и сам поможет, если что.
И вот люди Борде и правда – сделали всё как надо, раньше всех.
Впрочем, условные сигналы от остальных восьми отделений не замедлили подтвердить готовность: от первого их отделили буквально считанные минуты. Значит, молодцы и новоявленный старший сержант Остерманн, и третий взводный – сержант Пауэрс: работали и их бойцы в поте лица!
Единственное, что напрягало лейтенанта Бориса, командира созданной по личному приказу его Величества спецроты диверсантов, так это то, что противника может насторожить столь близкая, и странная в такое время, активность животных. Как можно подумать по их крикам, буквально толпами вдруг обступивших пограничные редуты: тут тебе и гиено-рыси, и свистящие ласки, и филины-убийцы, и медведи…
Правда, так произойдёт только если на вахте сейчас, в тягомуторные предрассветные, характерные самыми лютыми морозами и пронизывающими буквально до костей ветрами, часы, имеется кто-то реально мыслящий: например, один из менталистов. А вот если эту, никем даже из людей нелюбимую, томительную и нудную, вахту несут только вполне обычные, «стандартные», твари, типа ящеро-людей, или «доработанных» бабуинов, опасаться нечего: чтоб сообразить, что крики животных, не часто звучащие вокруг редутов, расположенных на голой равнине перешейка, да ещё перед рассветом, да ещё зимой, могут означать опасность, нужно обладать воображением. И мозгом. И опытом.
Собственно, такого опыта у бойцов лорда Хлодгара, сейчас защищающих его приграничные восемьдесят девять сделанных из могучих и почерневших от времени брёвен, редутов-крепостей, быть и не может. Поскольку никогда раньше на них ночью, да ещё в самый разгар январских морозов, никто не нападал.
На этом и строился расчет лорда Говарда, и Штаба: противник должен оказаться застигнутым врасплох!
Потому что элемент внезапности – чуть ли не главный их козырь.
Ведь численный перевес пока по-прежнему на стороне орд чёртова чёрного Властелина! И это несмотря на то, что Армия уничтожила за это лето пятнадцать с лишним тысяч этих самых ящеро-воинов… Но главная опасность для людей, таящаяся в недрах территории врага, исходит всё-таки от того страшного «сюрприза», что сейчас зреет, набирая массу и размер, там, вдали от перешейка. За надёжно перекрытой и запертой границей. На отлично оборудованных и отапливаемых фермах и фабриках по доращиванию.
Так вот, чтоб добраться до них, чудовищно огромных и смертоносных машин для убийства, и надо для начала вскрыть, словно консервным ножом – банку старинных консервов, оборонительную систему на перешейке! Состоящую из трёх линий, расположенных на расстоянии полумили друг от друга. А расстояние между отдельными редутами – вообще не больше трёхсот шагов: похоже, чтоб менталисты как раз могли удобно и без особого напряжения общаться между собой. Мысленно.
На эти самые три ряда, поперечными линиями перекрывающими весь перешеек, от Моря блестящих рыб, до непролазной и никогда не замерзающей пучины Энгаденской трясины, лорд Хлодгар наверняка надеется. Как на панацею от любого проникновения: что тайного, что явного. И не без оснований, надо признать.
Да, два раза Штаб армии Тарсии предпринимал попытки лобового прорыва.
И результаты неизменно доказывали правильность расчета врага: три линии по тридцать редутов, тянущиеся поперёк всего перешейка, плюс две массивные каменные крепости в тылу, гарантируют от проникновения на территорию Хлодгара, пустись армия Тарсии в бой хоть вся! Эшелонированные ряды капитальных бревенчатых укреплений, каждое – с большим гарнизоном, и отлично налаженной дозорной и караульной службами, весьма надёжны в этом плане. А от разведчиков-диверсантов, пытающихся в одиночку, или малыми группами проникнуть в глубину земель лорда Хлодгара, неплохо помогают секреты, пикеты, и патрули… И выскакивающие на их мысленные призывы о помощи основные гарнизоны редутов!
Ну а случись врагу всё же прорваться сквозь линии бревенчатых оплотов обороны – всегда есть возможность отступить вот именно – к каменным крепостям-твердыням…
Однако именно это – первый этап, предусматривавший полный разгром гарнизонов редутов! – не представлялось возможным осуществить стратегам Штаба на протяжении долгих пятнадцати лет: справиться весьма небольшими, надо признать, силами армии Тарсии, хотя бы с редутами первой линии на перешейке.
Так вот, как раз эту, проверенную годами и сражениями, полосу обороны и нужно сейчас не просто вскрыть, а ещё и постараться уничтожить весь контингент обороняющих её монстров, пока проклятые чудовища-гиганты там, глубоко в тылу, не подросли и не вошли в полный вес и силу. Потому что с монстрами под три тонны, и с непробиваемо-бронированной шкурой мечами и тыкалками-копьями не больно-то повоюешь…
Враг, конечно, свято верит в то, что понастроенные им бревенчатые крепости неприступны. Да оно и правильно: стены в двадцать футов высотой, из огромных, уложенных подобно тому, как укладывают стены в гигантских избах, долговечных смолистых брёвен. Внутри – настоящий лабиринт из уровней и комнат, позволяющий весьма комфортно жить, греясь даже зимой в отапливаемых огромными глиняными печами помещениях. Плюс, разумеется, стратегический запас дров. И продуктов: в первую очередь – мяса. Потому что не едят ящеры фруктов и овощей… Как и хлеба. Поля с которым враг в последний набег потравил и посжигал там, на северных землях Тарсии.
Однако штурмовать в лоб, с осадными лестницами или башнями, или даже катапультами любой, даже самый маленький, редут – настоящее самоубийство. И хотя у врага и нет ни луков ни арбалетов, (Лапы-руки не приспособлены!) ни эти самые лестницы, ни осадные машины, ни брёвна-тараны не помогли армии Тарсии в те разы, когда они пытались…
Потому что пока ты отчаянно бьёшься, стараясь захватить хотя бы один, или несколько редутов, вынужденно концентрируя на них силы и осадное оборудование, из остальных не торопясь выходят от десяти до пятнадцати тысяч воинов-тварей во всеоружии. Выстраиваются в боевые порядки. А затем – кидаются всей огромной массой, подавляя, разделяя, и сминая ряды пехотинцев и лучников: просто числом!
И – «фенита ля комедия»!..
Нет, враг окапывался и окопался на перешейке скрупулёзно, методично и грамотно. Причём поступил очень предусмотрительно: вначале построил редуты, укомплектовал их огромным постоянным контингентом, понарыл вокруг них окопов и землянок – для размещения схронов и секретов-засад, затем возвёл и две капитальные, подобные во всём Милдреду, крепости из камня в пяти милях позади линий редутов. И только потом начал набеги на соседей. И конструкция и гарнизоны этих редутов и каменных крепостей перешейка практически гарантированно выдержат и штурмы и осаду. Даже если б армия людей пополнилась союзниками Тарсии, и была бы хоть втрое многочисленней. Но!
Это – если стремиться их, эти бревенчатые исполины, вот именно – захватить! Как обычно и планировал Штаб армии Тарсии. Свято соблюдающий традиции и устои, содержащиеся в Уставах да Наставлениях по тактике и стратегии. Где чётко указывалось, что твердыни нужно – захватывать целыми. По возможности.
Чтоб потом использовать и самим!!!
Но такие стандартные и привычные задачи у армии стояли только до того, как в дело вступил лучший аналитический ум Семиречья!
Редуты, согласно его плану, для вскрытия обороны «захватывать» вовсе не обязательно. А все их в крайнем случае придётся просто… Уничтожить.
Ликвидировать.
Поскольку оставлять их целыми смысла нет: люди всё равно не смогут всё это трофейное добро оборонять, даже если удастся захватить гигантские бревенчатые фортификационные сооружения неповреждёнными: для этого просто не хватит людей! Армия Тарсии численностью по-прежнему не превышает пяти тысяч человек, даже с учётом последней мобилизации, и наёмников.
Борис дёрнул щекой: всё верно. Косность мышления мешала додуматься до того, что, вот именно – «удерживать» захваченные «целыми» редуты смысла всё равно нет: ну не хватает у них в армии людей на гарнизоны для них! Хотя об этом факте все знали давным-давно. Но вот соответствующих выводов никто не сделал до лорда Юр…
Словом, ни о каком штурме, «захвате», и «удержании» таких редутов речи теперь нет. На это ушло бы и правда – слишком много времени и сил. Не говоря уж о том, что полностью пропал бы эффект «внезапности»! Он не мог не возвращаться мыслями снова и снова к этому моменту: насколько велики «шоры» традиций при планировании таких операций – просто поразительно. Вернее – это оно теперь поразительно. А до этого никто даже не предлагал такого плана, такого решения. Зато сейчас…
Нет, лейтенант Борис понимал, конечно, что враг их не ждёт. Как не ждёт и той весьма подлой и негуманной тактики, которую они собираются применить. Коварной ловушки, расставленной успокоившемуся и избалованному лёгкими победами врагу. Но…
Но лорд Хлодгар не гнушался применять против мирных землепашцев Тарсии и кое-что погнусней и поподлей.
Поджоги, расчётливо совершаемые в конце лета, когда зерно вошло в колос, уничтожавшие пищу: рожь и пшеницу, которые едят люди, и сено, которым всю долгую зиму питаются животные: кони, волы, козы, свиньи и бараны. Укусы, ядовитых и несущих страшные болезни, тварей: гигантских крыс и летучих мышей. А самое главное, он всегда приказывал своим ордам убивать и добивать всех, до кого они смогут добраться, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков. Ни даже животных, обычно имевшихся у фермеров: тех же коней, волов, свиней, баранов… Тоже ведь – потенциальная «пища»!
Ну так вот пусть и пожинает. Плоды своей жестокости. И подлости. Геноцида и тактики «выжженной земли». Потому что ответная «жестокость» как таковая рассматриваться не может: ведь они воюют не с разумными, и не с людьми.
А, как теперь им отлично известно, с рабами. Животного происхождения.
Никогда над дозволенностью или «гуманностью» того или иного приказа Хозяина не задумывающимися. А просто готовыми слепо и скрупулёзно выполнить любой, даже самый мерзкий и подлый, приказ.
И пусть эти несчастные твари и не виноваты, что их только для войны и создали, наделив непомерно огромными зубами, когтями, или даже снабдили примитивным оружием. А вот мозг – поработили, высосав оттуда собственное сознание и природные инстинкты, заменив боевыми навыками, и инстинктом слепого повиновения. И фактически заставляют служить пушечным мясом, лишив собственных чувств, желаний и стремлений, вроде инстинкта самосохранения, или продолжения рода. И малейших проявлений собственной воли и разума.
Но жалеть и скорбеть по их «загубленным» душам и подлежащим убиению телам лорд Борис, как и все остальные в их спецподразделении, да и во всей армии, не собирается. Заслужили? Получите!
Однако тянуть смысла нет. Через каких-то полчаса длинная зимняя ночь сменится серым тусклым рассветом, и даже белые маскировочные плащи-халаты их солдат на фоне белизны заснеженной равнины станут заметны. А поскольку сидящие в отлично (Надо признать!) замаскированных, но давно выявленных многодневными упорными наблюдениями его людей «секретах» и схронах часовые и дозорные врага методично и бесшумно вырезаны сегодня его лучшими бойцами сразу после полуночи, то и предупредить дозорных и тем более – менталистов редутов некому! Так что можно не опасаться, что мобильные, и уже занявшие позиции отряды армейских отлично натренированных лучников хоть кто-то заметил, или вычислил. Ведь часовые на стенах – явно всё так же беспечны, и приплясывают от холода…
Стало быть – пора!
Он дал отмашку сигнальщику. Тот отреагировал мгновенно: громко и на всю равнину прокаркал условленный сигнал. Похоже, и сам не мог дождаться!
Не прошло и минуты, как тишину заснеженного пространства нарушило вначале тихое потрескивание, и прерывистые трели свистков часовых, не обладавших, как выяснилось в процессе предыдущей кампании, возможностью кричать, или хотя бы визжать. И первые, пока невысокие, языки сильно коптящего пламени взметнулись к чёрному небу, заслоняя от наблюдателей затянутое снежными тучами пространство. А затем, буквально через считанные секунды, затрещало так, что не услышал бы только глухой, и зарево костров от ярко полыхающих брёвен стен редутов, которые его диверсанты щедро полили маслом и нефтяной смолой, поднялось и выше стен самих редутов, раздуваемое обычным для зимы ветерком! Ну, или если быть точным – ветрищем!
Не зря, значит, поработали его люди, несколько часов кряду таскавшие из схронов и окопов их позиций тяжеленные бурдюки из выбеленной кожи, выливая по периметру сооружений горючее содержимое – и к подножию, и на всю высоту толстенных брёвен, куда могли дотянуться. Не зря командование дожидалось и последних деньков января: к этому времени влага, проникшая в стволы-стены с осенними ливнями, полностью испарилась, как это бывает в сильные морозы, даже не превращаясь в жидкую воду. Или просто ушла вниз, в землю. И брёвна стен просохли, как… Ну да – как дрова! Которые, как известно, умные люди как раз и заготавливают зимой…
И теперь можно не сомневаться: поскольку все основания чёртовых двадцатифутовых в высоту квадратов монументальных построек размером в плане сорок на сорок шагов, насквозь пропитались отлично горящим маслом и смолой-нефтью, то и полыхать массивные конструкции будут тоже – отлично!
Стояли ведь здесь и сохли целые десятилетия!
Оно и верно: заполыхало – будь здоров! Пламя очень быстро поднялось на всю высоту стен, да и выше забралось: такой «сигнальный костёр» не заметит только совсем уж слепой! Наверняка те из орд чёрного Властелина, что сидят даже в далёком тылу, бушующее пламя увидят. И отправят соответствующие донесения… Враг поймёт, что редуты, скорее всего, будут потеряны – захвачены или просто сожжены. И предпримет какие-то ответные меры. Когда-нибудь.
Однако в ближайшие сутки сделать с этим фактом чёрный Властелин ничего не сможет. Поскольку даже самые «шустрые» его подкрепления подойдут к границе в лучшем случае завтра! Так что враг будет знать лишь о том, что война началась.
Жаль только, что предотвратить отправку таких депеш нельзя.
Но на повестке дня пока более неотложные проблемы. Сейчас во всех остальных редутах врага, и в крепостях, там, в десяти милях в глубине, наверняка расторопные стражники-часовые будят начальство: менталистов. Посмотрим…
Ведь армия Тарсии готова!
Людям теперь остаётся только ждать. Того, о чём они мечтали долгие годы!
Месть!
И полный разгром, уничтожение, полчищ чёрного Властелина.

«Я словно вынырнул на поверхность воды, с чётким осознанием того, что происходит вокруг. Вот: только что нигде никого и ничего не было, и вдруг – я появился!
И я нахожусь в самом центре всё усложняющихся боевых действий, но почему-то этот факт меня совершенно не удивляет. Даже не так: мне казалось, что ничего естественней, логичней, ожидаемей того, что именно я всем тут управляю и заправляю, просто нет!
Вот я и приказал, сразу по двенадцати каналам ультрасвязи с летающими крепостями, развернуться в построение для атаки, и приступить. К атаке.
Себе же приказал возглавить основную волну штурмовиков.
Зрение моё мгновенно оказалось в передовой, головной, машине, и я подумал, что её видеокамеры имеют разрешение даже получше, чем могли мечтать орлы: видно было даже капельку росы на кончике листа осоки в миле от меня! И такое сверхчёткое зрение мне дано не зря: я тут же нашёл отлично – нужно признать! – замаскированную позицию противовоздушных гиперракет. Церемониться я с ними не стал: пара движений кобальтовыми лазерами – и на месте позиции вспух огненный бутон мощного взрыва: сдетонировал боезапас! Значит, и пусковые станки уничтожены. Вот теперь – все на прорыв!
Одиннадцать остальных модулей, следующих за мной клином, словно стая журавлей, на форсаже устремились в расчищенный проход! Никаких резервных батарей, или других «сюрпризов» больше на участке прорыва не обнаружилось, и вся вверенная моим заботам техника прекрасно перелетела за линию фронта.
Ну, как фронта: за ту невидимую и чисто условную грань, полосу, где заканчивались наши передовые линии, и ещё не начинались линии противника. И вот первая линия успешно преодолена! Теперь помешать нам могут только удары сверху: из космоса.
Впрочем, они не заставили себя долго ждать: вражеские линкоры, зависшие над местом боя на стационарной орбите за границей стратосферы, принялись палить из плазменных пушек, и из тех же лазеров. Однако тут нам на руку оказалось то, что хоть скорость света и практически бесконечна, зато велико расстояние до носителей оружия, и инерция есть у любого «наводящего» устройства: противообстрельный зигзаг вполне помогал нам прорываться: так, что оружие врага не могло ни поймать наши модули в прицел на достаточно долгое время, чтоб расплавить броню, ни поразить с одного мощного залпа: мешало рассеивание о ту же атмосферу!
К тому моменту, когда мы добрались до скального массива, под которым находился мозг Центрального оборонного комплекса врага, оказалось сбито всего три модуля. Хотя противник, понимая, что это – уже не отвлекающий манёвр, стрелял по нам из всего, что имелось в наличии: что в воздухе, что в космосе, что под землёй, откуда в спешном порядке повылазили резервные батареи противоракет – ими сразу же занялись уже наши линкоры. Но враг, похоже, совсем отчаялся, и даже взорвал на поверхности пять тактических ядерных зарядов: хорошо, что мы, предвидя это, и зная их мощность из данных разведки, шли на двух милях – врёшь, не достанешь!
Но вот мой маленький флот и на подлёте! Приказываю первым четырём модулям начать сверление. Они включают импульсные пушки и движки на полную, и вскоре тоннель, слившийся в единое целое из четырёх отдельных скважин, достигает полумили в глубину! Жаль только, что за скоротечные три секунды, пока это произошло, вызвав словно бы извержение мини-вулкана от испарившихся почти мгновенно пород, был израсходован весь тот гигантский запас энергии, что хранился в их сверх-защищённых и сверх-ёмких бортовых аккумуляторах.
И после такого «самопожертвования», а вернее – после моего приказа так сделать, мои модули первой волны стали практически бесполезны, и попадали, словно осы от инсектицидов, на заснеженную поверхность у горной цепи. А ничего. Пока всё – в пределах допустимых потерь, и я приказываю следующим трём модулям продолжить благое дело!
Вот теперь тоннель реально проник глубоко, потому что наружу почти не вылетело, как только что, облако из раскалённых испарённых горных пород. Что говорит о том, что вылетело это облако уже внутрь – в ту замысловатую и разветвлённую систему подземных ходов и коммуникаций, что проходческие машины противника понарыли тут за сто с лишним лет подготовки к решающему сражению.
Ну, вот оно и состоялось. Как раз в тот момент, и теми тактическими подразделениями, которых этот самый противник меньше всего ждал, сдуру поверив, что раз мы наращиваем потенциал именно космических сил, именно они и будут нашим главным козырем в предстоящей схватке.
Но вот отвалились и эти «самопожертвовавшие» последнюю энергию модули, и я, приказав остальным – прикрывать, нырнул своим командным, головным, модулем, прямо в ещё светящийся малиновым цветом тоннель, всего пятидесяти футов в диаметре – только-только пролететь! А глубже полумили – так и вообще сорок футов: тут пришлось почти протискиваться, дорабатывая лазерами, обдирая бока, и ощущая, как всё равно срывает о стены блоки наружных антенн и контейнеры защиты.
Но на защиту в данных обстоятельствах уже плевать – меня тут не достанут ни плазмомёты, ни лазеры, ни гиперзвук, ни тактические заряды, ни вообще ничего из того, что работает там, снаружи. Потому что применение его здесь, в узких катакомбах – подобно самоубийству. И вызовет только чудовищный взрыв, вывернувший бы наизнанку все те мурашиные лабиринты, что враг с таким тщанием, и не считаясь ни с затраченным временем, ни трудозатратами, рыл тут весь последний век!
Главное теперь – не проскочить глубже, чем надо! Ага – есть! Мои бортовые сенсоры уловили чёткий сигнал, и я нажимаю кнопку сброса. Головная часть моего модуля отделяется, и начинает выдвигаться вбок: туда, где буквально рычит, не справляясь с нагрузкой, система кондиционирования и охлаждения главной цели моей миссии – суперкомпьютера противника! И теперь-то он, этот противник, наверняка догадался, как именно мы вычислили то место, где он спрятан: да всё по этим же, пусть и рассредоточенным по всей длине горной цепи, тепловым выбросам! Ну не бывает здесь такого, чтоб в горных реках даже зимой температура воды превышала тридцать градусов любимого Цельсия!
Излучатель моей десантной капсулы пусть и не настолько мощен, как те, что сейчас отработали, но пройти за пару десятков секунд, расширив те ходы, что тут уже имеются, нужные мне полкилометра вполне позволяет. И вот я и на месте.
И приступаю, не ожидая никаких сюрпризов, к уничтожению главного: монолитного куба из броневой стали, размером сто на сто на сто футов, содержащего единственно ценную сейчас вещь, как для врага, так и для нас: супермозг, позволявший Штабу краснорубашечников адекватно реагировать и отвечать контрвыпадами на все наши попытки сломить их оборону! Сводя все усилия наших, в-принципе, превосходящих сил, на нет. И ставя в тупик аналитические компьютеры нашего Штаба.
Датчик заряда аккумулятора показывал ещё пятьдесят процентов, когда это произошло.
И мой модуль, как и куб вражеского мозга, как и половина горного массива вокруг нас вдруг поднялись на высоту более пяти миль в виде красиво клубящегося бордово-оранжевого облака за долю секунды испарившихся в пар веществ и агрегатов…
И я понял, что провели-таки нас эти сволочи.
Потому что супермозг-то оказался – фальшивкой!
И единое оборонное пространство вокруг нашей планеты так и осталось пронизанным невидимой, но от этого не менее грозной, сетью-коконом. Не позволяющим нам применять то, в чём мы сильны.
Самостоятельно мыслящие дроны-автоматы…

Проснулся, как от удара!
Да что же это за!..
Почему я уже в третий раз за этот год вижу кошмары, где ощущаю себя – нет, не человеком! А – супермашиной, супермозгом. Псевдосуществом, пусть лишённым конкретного тела, но способным мыслить. И обладающим уникальной индивидуальностью, и даже имеющим право принимать самостоятельные (Ну, относительно!) решения, и даже вполне успешно (Ну, на первых порах…) биться с превосходящими силами противника?!
Неужели так сказывается тот факт, что я начитался про всё такое в бытность впечатлительным вьюношей? Или – виновато то, что позже я старался всё, что прочёл про древнюю историю и способы ведения войн Предтечами – домыслить? Вообразить? Или…
Или тот сволочной агрегат, в который я вот уже третий раз во сне перевоплощаюсь, существует где-то и поныне?!
Терпеливо ожидая, когда настанет его час, и он сможет выполнить то, для чего его, собственно, и создавали?.. А я вижу все эти сновидения потому, что он имеет возможность распространять свои мысленные эманации, осуществлять своё гипнотическое мысленное воздействие на всё так называемое «единое информационное поле земли», и транслирует всё это для того, чтоб найти…
Союзников? Врагов?
Или того, кто сможет освободить, отпустить его Сознание на свободу, отменив дурацкий Приказ, отданный четыре века назад?!
Бред.
Но когда начинаю размышлять логично и спокойно, уже сменив пропотевшее насквозь бельё на сухое, и лёжа в одинокой постели, я, древний по нынешним меркам старик, начинаю подозревать, что некая сермяжная правда в этой, последней, версии, где-то есть…
И суперкомпьютер, называющий себя СТФ-4, где-то до сих пор существует…
И существует вполне благополучно!
Равнодушный к заботам и стремлениям нынешней, примитивно организованной, и ничем ему в плане вооружений уже не угрожающей, генерации людей.
Правда, для меня этот момент пока представляет чисто академический интерес.
Потому что приоритетным делом представляется для начала – просто освобождение из подвалов чёртова Клауда!»

Ждать, впрочем, тоже долго не пришлось: не прошло и двух минут, как распахнулись настежь массивные двери-ворота первого, ближайшего к Борису, полыхающего редута! И ящеро-люди начали выбегать. Впрочем, это было сильно сказано: тактические проработки и расчёты Штаба (А вернее всё же – не совсем Штаба!) вновь оказались верными, и на холоде враги не бежали, а, скорее, пытались делать это. Однако выглядели их усилия гротескно комично: движения замедленные, словно суставы заржавели! Да и глаза подслеповато щурились из-за ярких всполохов гудящего уже в полную силу пламени. Зато, как с удовольствием отметил лорд Борис, дыма и чада от этого моря огня уже почти не было: точно, значит, отлично всё просохло! И пожары теперь – не потушить!
Из-за спешки начальства, сразу бездумно бросившего заторможенных пока бедолаг в бой, на некоторых воинах-ящерах из одежды ничего кроме кольчуг и сапог не было. Но уж мечи-сабли, булавы, клевцы, палицы и щиты они захватить не забыли! Наверняка кто-то расторопный разбудил менталиста, командующего и этим, и остальных, отвечающих за другие редуты! И ввёл в курс дела. И те успели раздать своим рабам должные приказы.
Вернее, это они посчитал эти приказы – должными. Поскольку отдавали тоже спросонья, не подумав, с чего бы это их редуты подожгли. И не знают, не могут знать, что именно такой, поспешной и неподготовленной, вылазки, люди и ждут…
Борису было где-то даже жаль несчастных ящеров: не приспособлены пресмыкающиеся к низким температурам! А их кривенькие, хоть и мускулистые лапки с огромными изогнутыми когтями – к копьям, лукам и арбалетам. Но дело есть дело: не жалеть их они сюда прибыли. А уничтожать. Методично и безжалостно. Разя только насмерть. Как действовали и сами ящеры, когда были на их территории! Ну вот и получите: око за око!
Вот работой по уничтожению живой силы противника армия Тарсии сейчас и занялась. Уж лучники-то у них – лучшие на всё Семиречье! Ежедневные тренировки, что днём, что ночью, в свете факелов, не позволят промахнуться! Да и наконечники стрел – бронебойные…
Вставший теперь на ноги в полный рост его бывший взвод, входящий как раз в состав первого, отданного теперь под командование полковника Дилени, полка лучников, расположившийся в пятидесяти шагах прямо напротив главных ворот, и растянувшийся в цепь, методично расстреливал несущихся, а точнее – пытающихся нестись к ним, монстров! А поскольку ответного обстрела не производилось, (Некому у монстров стрелять! Ну не подходит лук к лапам – что ящеров, что бабуинов! А причины, по которым лорд Хлодгар не создал предназначенных для этого существ, похоже, навсегда останутся для людей загадкой! Да и ладно.) люди стояли в полный рост, и даже не сдвигались с мест, где до этого лежали, тщательно отогревая на груди, или под мышками, руки и пальцы. Привычные к морозам и даже лютым холодам!
Зачем менять позицию, если она удобна, и освещение отличное?! Да и враг даже не пытается прикрываться, или бросаться из стороны в сторону, затрудняя прицеливание.
Ворота крепости-редута были шириной всего в десять футов, поэтому толпа его защитников выливалась ещё и из-за этого вынуждено медленно: не больше ста тварей в минуту. Как раз то, что нужно, чтоб прицелиться, сразить очередную мишень, и достать и наложить очередную стрелу… Прыгать же со стен, охваченных огнём, да ещё с высоты в двадцать футов, никто из тварей не стал: бессмысленно. Потому что с переломанными ногами-лапами не много навоюешь.
Лорд Борис мысленно считал про себя. Две минуты. Отлично. Вот, похоже, с первым редутом и покончено. Почти. Потому что защитники теперь не выливаются рекой, а вытекают дохленьким ручейком, или вообще – по одному.
Он внимательно осмотрел поле боя: нет, всё в порядке. Лучники отлично справляются с «выкашиванием» и остальных восьми начавших выбегать из полыхающих укреплений гарнизонов, а резервные взводы пехотинцев, тоже располагающиеся напротив каждых ворот, за линией стрелков, даже не вступили в бой: запрещено. Их задача – прикрывать стреляющих от возможного нападения с тыла, и со стороны других гарнизонов, или из случайно пропущенных разведчиками схронов-секретов, откуда могут подтянуться подкрепления ящеров. Или бабуинов. Когда у врага такие огромные ресурсы «живой силы», ждать можно и всяческих подвохов!
Всё-таки – редутов у чёрного Властелина натыкано по перешейку восемьдесят девять. И в каждом, как установлено скрупулёзными наблюдениями, проводимыми всю осень лазутчиками и дозорными с помощью лучших подзорных труб, – не менее ста пятидесяти – ста восьмидесяти бойцов! Что в целом составляет не менее пятнадцати – шестнадцати тысяч полноценных, крепких и вполне боеспособных (Ну, когда снаружи тепло!) врагов. И поскольку лорд Борис сам побывал в недрах территории врага, он отлично представлял, что и пищевые и прочие ресурсы для содержания столь многочисленного контингента у их врага – в наличии! (Не представлял он только одного: сколько ещё монстров ожидает их там, в глубине земель врага… Как, впрочем, не представляли этого ни Штаб, ни лорд Главнокомандующий. Но там этот контингент вряд ли защищён твердынями крепостей!)
Однако вот твари, более трёх минут пёршие, словно стадо безмозглых баранов – на бойню, из ворот первого редута, и кончились. Люди прекратили стрельбу, опустив луки, хотя подходить ближе и добивать ещё шевелящихся кое-где раненных не спешили. Да и зачем, если почти тридцатиградусный предрассветный мороз сделает это и проще и надёжней?!
Сосредоточенное и целеустремлённое циничное избиение, за которым он внимательно следил, прекратилось, и стало возможным переключить внимание снова на общую картину боевых действий. Теперь было отлично слышно, как трещит и ревёт, разгораясь всё ярче, очищающее перешеек от скверны вражеского присутствия, жадно пожирающее толстенные просмолённые стволы, пламя.
Лорд Борис ждал.
Однако того, что он ожидал, не произошло: никто больше из ворот перед ним не вышел. Значит, прав оказался сволочной ублюдок, лорд Юркисс, спланировавший и навязавший командованию этот «не соответствующий понятиям воинской чести», и, называя вещи своими именами – попросту подлый способ войны: менталист, руководящий гарнизоном редута изнутри, скорее всего, действительно предпочёл смерть плену. Наверняка перерезал себе горло. Или пронзил кинжалом сердце.
С другой стороны, как бы он её не предпочёл?! Ведь вверенный ему контингент так позорно провалил поставленную им конкретную задачу: не уничтожил подобравшихся вплотную врагов. Не уберёг свой редут от уничтожения. Да и вообще – «людей» своих попросту проспавший смертельную угрозу командир – всех потерял! Позор!
Хозяин такого уж точно не простит…
Борис оглянулся на звуки, которые теперь стали отлично слышны: всё верно.
Это скрипят ворота, и гремят оружием выбегающие на подмогу (Запоздало, нужно признать!) твари из второй линии редутов! Из всех тридцати! И тех девятнадцати, что остались пока несожжёнными – из первой!
Вот и отлично – ведь их «мозги», их командиры, не знают, что засады из лучников расположились за ночь и напротив каждого из оставшихся целыми редутов, во всех линиях – у выходных ворот! Да и с тыла!
Картина повторилась почти один в один.
Только тут выбежавшие на свою погибель гарнизоны не подгоняло люто бушующее пламя: редуты второй и третьей линии пока не обливали маслом, и не поджигали.
Лорд Борис не без интереса проследил, как жалкие остатки избиваемых ящеров из этих редутов спешат скрыться обратно – под прикрытие стен и ворот, и запереться изнутри – похоже, их менталисты начинают понимать, что к чему. А вот из ворот третьей линии редутов, как, впрочем, и из крепостей там, в тылу, пока почему-то никто выбежать или выдвинуться на выручку не спешил.
А быстро учатся и соображают эти гады!
Лорд Борис оглянулся на скрип, пофыркивание, и хруст: а-а, вот в чём дело. Кони-тяжеловозы с обозными телегами подкатывают их к тылам армии, а некоторые уже прямиком направляются к девятнадцати остальным, пока оставшимся целыми в первой линии, редутам, с этими самыми массивными телегами. Со страшным для их обитателей содержимым: бурдюками с горючей смесью. И теперь все подразделения из освободившихся после избиения первых девяти гарнизонов лучников-стрелков, перегруппировываются, чтоб прикрывать эти повозки, пока те будут двигаться к пока не подожжённым редутам.
И их защитники и командиры-менталисты наверняка и видят, и понимают, какая судьба их ждёт в самом ближайшем будущем.
Лорд Борис прекрасно осознавал, что именно этот, так сказать, переходный, момент, и является в их плане критически опасным: а ну, как толпа тварей из пока целых редутов всех трёх линий обороны всё-таки кинется на них, сметая десяти – двенадцатитысячной лавиной?! Но подленький умишко их «главного консультанта» предусмотрел и это. И если твари сейчас ломанут – то только на свою же погибель!.. Лучники ждут их!
Но и простое «отсиживание» бессмысленно: не пройдёт и часа, как девятнадцать повозок будут установлены напротив всех пока целых редутов первой линии, переноска бурдюков начнётся, и толпы ящеров, отправленные к солдатам из этих, и остальных шестидесяти редутов, буде таковые наивные защитнички случатся, можно будет встречать в почти «комфортных» условиях!
Но на такую «любезность» вряд ли стоит рассчитывать.
Ведь обитатели всех остальных редутов уже поняли, столкнувшись непосредственно, что напротив их ворот тоже устроены засады! С только и ждущими, когда эти ворота снова откроются, лучниками!
Уж чего-чего, а подтянуть меткую стрельбу и ветеранов, и новичков из четвёртого, свежесозданного, полка лучников, куда направили всех мобилизованных мужчин Тарсии, их армейское начальство не забыло! Как не забыли Главнокомандующий и лорд Дилени приказать кузнецам Арсенала изготовить несколько десятков тысяч наконечников для стрел, хранящихся сейчас в запасных колчанах, и на спинах солдат интендантского взвода, и в повозках! Кузницы Арсенала армии Тарсии работали в три смены, выковывая и закаляя! А столярная мастерская только и делала, что выстругивала и клеила древки…
И интендантский взвод готов сейчас подносить стрелы всем израсходовавшим их. Уже не замаскированные белой окраской, повозки с этим самым запасом тоже прибыли: вон, остановились позади линии стрелков.
Приходите, (Или прибегайте, если успели согреться!) или уж – выбегайте навстречу своей смерти, гнусные твари! Смертоносная стрела найдётся для каждой!
К лорду Борису подошёл старший сержант Борде. Вскинул руку к белой шапке-ушанке:
– Господин лейтенант, сэр!
– Да, сержант.
– Разрешите доложить! Спецрота диверсантов ожидает ваших приказаний. Контингент подожжённых девяти редутов в количестве примерно тысячи пятисот тварей лучниками первого стрелкового полка уничтожен! Девять зачищенных редутов догорят… Думаю, к вечеру. Я распорядился, чтоб солдаты интендантского взвода пополнили стрелкам первого полка запас стрел! Расход составил не более двух тысяч!
– Отлично, сержант. Приказываю: продолжайте выполнение боевой задачи.
Лорд Борис не стал подробно распинаться или пояснять: старший сержант отлично знает, что делать дальше: всё разложено, как говорится, по полочкам, ещё вечером!
– Есть, милорд! – Борде бегом удалился, и вскоре Борис услышал его привычно раскатистый, и теперь ничем не сдерживаемый командный голос: выполнившая с честью возложенную на них задачу усиленная спецрота лорда Бориса, разобравшись повзводно, быстро выдвинулась вслед за конями, везущими телеги с бурдюками, и лучниками первого стрелкового, тоже направившимся к ещё целым редутам первой линии.
Борис подумал, что и здесь лорд Юркисс оказался прав: задача роты диверсантов теперь сводится лишь к тому, чтоб уже почти в открытую, под прикрытием только огромных щитов, и тех же лучников, облить маслом и смолой ещё девять следующих редутов – по редуту на отделение. И помочь лучникам отстреливаться, если оставшиеся в редутах первой линии примерно три-четыре тысячи ящеров кинутся на людей именно сейчас. Вот уж порадовали бы!
А порадовали!
В свою подзорную трубу он увидел, как в свете начинающего сереть востока ворота ближайшего целого редута открылись, и оттуда снова полилось что-то вроде чёрной реки, отблескивающей поверхностями полированных колец кольчуг и щитков.
Вернее, эта река попыталась вылиться. Потому что залёгшие напротив ворот этого редута и замаскированные неглубокими окопами в снегу, белыми халатами-плащами, и белыми же шапками лучники второго полка тоже поднялись в полный рост, и принялись методично и спокойно, словно на тренировке, расстреливать вяло двигавшихся тварей!
К тому времени, как снова пооткрывались ворота и остальных восемнадцати редутов первой линии, и других тридцати, уже второй, и ящеры начали выдвигаться и оттуда, правда, стремясь не вступить в бой, а банально сбежать – в тыл, с выбегавшими спереди, через ворота, тварями этого редута было покончено. Но это оказался просто «хитрый» финт противника: основная масса обороняющихся оставшихся сорока девяти редутов первой и второй линий, оказывается, пыталась выбраться и сбежать с тыльной стороны своих редутов, спускаясь по верёвкам и верёвочным лестницам!
Ничего у них не вышло.
Хотя там, с тылов редутов, и сидело в засадах всего по отделению лучников на редут, но выкашивать медленно и неуверенно двигавшихся по непривычным опорам ящеров им было вполне сподручно! Да и верёвок или лестниц на каждый редут нашлось лишь по три-четыре – не больно-то прошустришь!
Не предусмотрен, стало быть, был такой вариант врагом!
Однако на действия остальных тварей, пытающихся обмануть или уничтожить подло поджёгшего их твердыни врага, этот факт никакого влияния не оказал: все продолжали упрямо и тупо, словно – вот именно! – бараны на бойню, лезть под убийственный огонь! Что спереди, что сзади! Похоже, менталисты всех этих редутов решили убраться от греха подальше из западней, готовых превратиться в полыхающие факелы, и пробиться к своим каменным крепостям-твердыням там, в тылу, любой ценой!
К сожалению, (А вернее – к счастью!) противник не порадовал тактическими вывертами или оригинальностью: ни стальных доспехов, ни каких-либо мощных щитов для прикрытия! Только оскаленные рожи-морды, да бесшумное на таком расстоянии клацанье отсвечивающих в свете сполохов вовсю разгоревшихся бревенчатых громад, зубов…
Борис невольно почувствовал досаду и раздражение: да что же за козлы там, внутри, сидят?! Идиоты-менталисты! Неужели вам не жалко своих подопечных?! Ведь поубивают их сейчас всех – как нечего делать!
Но приказа об отступлении избиваемым ордам так и не поступило.
Не собирались их командиры позволить им оставаться в редутах. И, понятное дело, Борис не собирался их за это винить – лучше быть застреленным, чем сгореть заживо!..
Так что гарнизоны и этих пятидесяти укреплений оказались доперебиты за считанные минуты. Лорд Борис невольно почувствовал облегчение: ф-фу!.. Всё-таки удалось!
А ведь были, были сомнения! Поскольку на эту операцию были брошены практически все силы армии Тарсии, именно эта, так сказать, не соответствующая канонам, начальная часть плана и вызвала больше всего споров и разногласий в Штабе при обсуждении.
Как – так! Не оставить никого в резерве!
А ну – как коварный и многочисленный враг каким-то хитрым финтом обманет, и коварным образом перебьёт всех людей, и двинется на Дробант?!
Вопрос решил его Величество, посчитавший нужным согласиться с предложением лорда Юркисса. Хотя высказал и отстаивал его, разумеется, лорд Говард…
Однако никто из оставшихся в тылу, в третьей линии, из последних тридцати редутов, так и не вышел. Чем и разочаровал, и порадовал лорда Бориса. Решили, стало быть, попробовать «отсидеться» их командиры. Ну и ладно: значит, повозки с бурдюками просто проедут дальше. И их рота займётся сейчас не первой, или второй, а сразу – третьей линией. Бурдюков с горючей смесью у них теперь на всех хватит с большим запасом: целых сорок повозок осталось, получается, фактически неиспользованными! Да и те девять целых редутов первой линии, что уже начали было обливать бойцы его спецроты, даже не докончили «обрабатывать»! Так что с горючим – порядок. Есть запас.
С наибольшим опасением лорд Борис, а, как он видел, и лорд Дилени, расположившийся пока на соседнем бугре, посматривал в подзорную трубу на находящиеся в отдалении, и сейчас видимые в свете утра куда лучше, каменные крепости.
Но, как ни странно, никто оттуда на «подмогу» так и не вышел – неужели их менталисты учуяли с трёхсот шагов ждущих в засаде у главных ворот своих крепостей две роты особо опытных стрелков?!
А, похоже, что так.
Чёрт. Нужно было располагать их не в трёхста, а в четырёхста…
Ну и … с ним. Так тоже – неплохо!
Потому что судьба крепостей на самом-то деле – тоже предрешена!