Глава 7. (Глава 7)

– Я вовсе не замёрзла. – леди Ева дёрнула точёным плечиком под шубой. Заметить раздражённый жест под вот именно – шубой, было весьма трудно, но лорд Дилени обнаружил, что уже настолько привык к своей странной не то – партнёрше, не то – жене, не то – собрату, а точнее – сосестре по оружию, что может легко отслеживать её сейчас почти не скрываемые эмоции и желания.
– Точно. Не замёрзла. Замёрз я. Поэтому разбиваем лагерь, и ночуем. Благо, во все стороны на пять миль отличный обзор. А в поле к нам не подобраться незамеченным.
– Это – смотря кто будет подбираться.
– В-смысле? У лорда Хлодгара же, вроде, нет тварей для условий зимы? А ящеры и динозавры не очень…
– Никто не говорит про динозавров. Как только вы провели свой чёртов рейд, он их вообще перестал штамповать в автоклавах, ограничившись теми, что успел наделать – поскольку секретное оружие перестало быть таковым. А то, что у него нет тварей для самых разных целей – ерунда. Есть, конечно! Другое дело, что они крупны и издали отлично заметны. Медведи. Снежные обезьяны.
Ну, или не совсем заметны. Как гроты.
– Вот об этом, пожалуйста, поподробней. Чтоб я мог проинструктировать часовых.
– Разумно. Ладно: про медведей объяснять ничего не надо. Всё понятно и так: полярные, то есть, белые. Полтонны злобы и мускулов, плюс пасть, полная острых зубов.
Снежные обезьяны – они типа горилл. Но с очень длинной и пушистой шерстью. Если и существовали когда-то йети, то есть – снежные люди, то именно так они и должны были выглядеть. Семифутовые горы мышц в триста кило. Что же до гротов…
Даже не знаю, как объяснить. А уж тем более – как обнаружить. Грот – это пятидесятифутовый червяк. Белого цвета. Живёт в снегу и под землёй. Жрёт вообще всех, кого поймает – в футовой пасти полно острейших зубов, расположенных как у акулы – по всему периметру, по кругу! На поверхности иногда выдаёт своё присутствие этаким… Бугром. Движущимся. Хотя обычно не выдаёт. Так что спасти нас может лишь то, что здесь, на равнинах, они практически не водятся. Слишком мало снега. И еды. Земля промерзает глубоко, и им трудно взламывать промёрзшую корку. Но позже, когда войдём в область холмов предгорий, и лесов, с этой опасностью и правда, придётся считаться.
– Вот уж обрадовала, так обрадовала. Ты-то откуда знаешь про этих гротов?
– Ха! Ещё бы мне не знать! Он и создавал их при мне, для охраны северных рубежей, и испытывал в том числе и на…
– Что?! То есть, тебя…
– Да. – было видно, что тема ей неприятна, – Меня ели в том числе и гроты.
– Но постой-ка. – лорд Дилени ухватился за другой существенный момент сообщения, – Ты сказала, что он создавал их для защиты своих северных рубежей. Стало быть, на вас с севера кто-то… Нападал?
– Как ни странно звучит, но – да. Нет, не так: он не нападал, но опасность нападения существует. Там живёт какой-то… Не знаю, как и назвать-то. Странный тип. Почти на полюсе. У него там плавучий остров. Вернее, это не совсем остров. А, скорее, большой-большой корабль. Ну, или не корабль. – он закусила губу. Лорд Дилени, любивший конкретику, спросил со вздохом:
– Не знаешь, как описать, чтоб мне, тупому, было понятней?
– Нет! Ха-ха-ха… – А приятный у неё смех, когда она расслаблена. Кажется, будто серебряные колокольчики прозвенели, словно наступило Рождество, – Во-первых, ты не тупой. А во-вторых я вполне оценила твою попытку пошутить, чтоб мне стало полегче… Хотя вряд ли тут смехом поможешь. Короче: дело обстоит так. Там, в северном море, не очень глубоко. И тот корабль, на котором сейчас находится дом этого врага Хлодгара, представляет из себя огромную стальную платформу. Покоящуюся на опорах на дне. Раньше с неё велась добыча нефти. Что это такое, надеюсь, объяснять не надо?
– Нет.
– Вот и отлично. Потому что тот, кто живёт на ней сейчас, в нефти не нуждается. Как и в земле. С Хлодгаром он столкнулся, когда тот попробовал высадиться на его платформе, чтоб как раз попробовать. Подобывать. Ну, мой дражайший тогда и получил.
То, что ему причиталось.
– Что, неужели чёрному Властелину наваляли люлей?
– Ну, если называть это столь грубым термином… То – да. Погибло тогда более восьми тысяч наших несчастных ящеров – ты, наверное, уже и сам понял, что Хлодгар суёт их всюду, и гоняет, словно пушечное мясо, везде, где хочет попробовать что-то захватить. Будь то – территории, или какие природные богатства. Ресурсы. Да и вообще – всё, что считает в данный момент полезным для себя. А таковым он считает буквально всё. Так вот, восемь тысяч наших, говорю, погибло, плюс этот сволочь с платформы потопил весь наш десантный, с огромным трудом построенный, флот. Из ста сорока лодок.
И потопил – круто. Буквально сжигал огнём.
– Из огнемётов, что ли?
– Возможно. Хотя наверняка сказать не могу. Но посудины наши так и вспыхивали – словно спички! Я видела это и сама. Хлодгар, конечно, потащил и меня с собой. Впрочем, он редко берёт меня, когда объезжает свои земли. Разве что планирует поход более длинный, чем в месяц. А тогда мы туда шли четыре недели – потому что чёртовы бегемоты движутся со скоростью пешехода, флот строили – пять месяцев, фактически всё лето, и ещё день этот флот плыл до платформы. Лорд руководил. С берега.
Чудо, и счастье, что платформа недалеко от берега, и видна хорошо. Ну, в бинокль. Вот мы и смотрели. Как наш флот превращают в угольки и золу. Сами остались целы. Повезло, можно сказать. А то не было бы проблем у вашей Тарсии. Да и у меня.
– То есть, лорд Хлодгар из-за поражения…
– Да. – она закусила губы, и взгляд посуровел. – Разозлился, конечно, сильно. Отыгрывался по-полной. Ну, когда вернулись – там же у него не было с собой машины!
– Сволочь!..
– Разумеется. Но в данном случае это – не ругательство. А просто констатация факта. Он – мелочный, гнусный, мстительный и действительно жестокий садист. И если что-то у него сорвалось, или не получилось, как планировал – вымещает на рабах. И на мне. Ну, ты уже знаешь – я говорила.
Так что, повторю это снова, ваш летний рейд по тылам, и недавний захват редутов тоже вышли мне тем ещё боком! Особенно мне не понравился, если назвать это столь мягким словом, свинец с этого конца, – она показала на рот, – и с того! – она глазами показала вниз. – А уж как этот гад умеет материться!.. Куда там лорду Ван Ден Граафу!
Лорд Дилени почувствовал, как уши в который раз начинают гореть и буквально сворачиваться в трубочку: действительно, равных лорду адмиралу в забористости выражений он ещё не встречал. Иногда даже и сам старался запомнить обороты поцветистей да пооригинальней. А то материться-то умеет каждый, но вот материться оригинально, и так, чтоб реально пронимать оппонента!..
– Так, получается, у нас наметился потенциальный союзник? Если действовать по принципу «враг моего врага – мой друг»?
– Вот уж нет. Этот типчик, что засел там, на платформе, однозначно дал нам понять, что презирает всех, кроме себя, любимого. И ему просто лень, или недосуг уничтожать всех остальных плебеев. Но и позволить подбираться к себе, будь то с мирными намерениями, и уж тем более для захвата его платформы, он не позволит.
– Не понял. Он что – разговаривал с вами? Сам?
– Да нет. Он не снизошёл. Но послал к нам посыльного. Огромного дракона. Ну, вернее, не дракона, конечно – а просто флайер, замаскированный под дракона: уж мы-то с лордом Хлодгаром видели это отлично! Но вот случись рядом кто из обычных людей – точно купился бы на все эти декоративные крылья, когти, пасть с зубами и искрящуюся чешую… Так вот: этот летательный аппарат прилетел, когда мы уже вернулись в остатки нашего берегового лагеря, и наши оставшиеся у нас ящеры и обезьяны сворачивали его. Дракон же, полыхнув из огнемёта так, что спалил все наши палатки и времянки, скинул нам почти на головы послание.
В бутылке. Из-под виски.
– И что же там было? Ты читала?
– Нет. Но в мозгах лорда Хлодгара это послание оставило… Как сформулировать-то… Чертовски заметный след.
– И что же там было?
– Написано было так: «Ещё раз сунетесь – просто убью всех. А пока позволяю сбежать, поджав хвост, словно побитая собачонка, и пока я занят более важными делами, ещё немного пожить на тех землях, где вы живёте сейчас. Волшебник Стратфорд.»
– Что ещё за волшебник Стратфорд?! – лорд Дилени почувствовал, как по спине пробежал холодок: может, как раз именно незримое, но материальное присутствие этого неизвестного пока чародея он и обнаружил там, в разрушенной часовне, когда забирал «волшебный» замораживающий посох лорда Юркисса?!
– Да-да, похоже, тогда ты именно с ним и столкнулся! Однако почему он не забрал эту штуковину, загадка и для меня. Может, он уже тогда предвидел, что эта вещь как раз будет использована против его врага-соперника, и поможет ослабить Хлодгара?
– Хм-м… Возможно. Но, получается, нам тогда так и так не удастся закрепиться на землях лорда Хлодгара, даже если мы и убьём его, и прикончим всех его приспешников?
– Вот уж не знаю. А что? Вы и правда планируете с населением в каких-то девяносто три тысячи человек захватить и контролировать территорию в миллионы квадратных миль?
Настала очередь лорда Дилени чесать в затылке и недоумевать. Но он нашёлся:
– Ну, с чем с чем, а с рождаемостью у нас в Тарсии никогда проблем не было. (Тьфу-тьфу!) Со временем, возможно, и заселим! Не было бы только заразы какой, да врагов! Ну, и, конечно, если будет расти хотя бы кукуруза – ну, та, которую лорд Хлодгар вывел для приграничного пояса.
– Спасибо ещё раз. Опять повеселил. – она невесело ухмыльнулась, – Я, конечно, понимаю, что даже если прихлопнуть Хлодгара не получится, наклепать новых тварей ему быстро не удастся. Хотя у него и старых осталось предостаточно. Но и тебе сейчас добить его шайку, и прикончить его самого удастся вряд ли. Потому что окопался он сейчас так, что при всём уважении, с одним-то полком – да против его орды, сидящей в запасной северной твердыне…
– А что? Такая прямо неприступная твердыня?
– Не буду тебе ничего говорить. Прибудем на место, когда закончатся все эти холмы и отроги, увидишь и сам. А, нет, всё-таки кое-что скажу: кое-какой опыт у тщеславного мерзавца, живущего на платформе, мой благоверный перенял-таки. Уж что-что, а в уме и прагматизме ему не откажешь!
К Аутлетту так просто и не подступишься!

Леди Маргарет, если честно, не любила ходить этим переходом.
Да, так не нужно подниматься на два этажа-яруса, и долго петлять там по лабиринтам галерей-тоннелей, являющихся «важнейшей составляющей» стратегии запутывания ворвавшегося бы в Клауд противника. Зато здесь её постоянно преследовало опасение, что вот сейчас из-за угла, из одной из десятка тёмных ниш, выскочат или кровожадные монстры, или наёмные убийцы, и… Ладно, если изнасилуют, а то ведь могут и убить!
Как ни странно, но на этот раз плохие предчувствия оправдались: из-за угла действительно выскочили трое в чёрных плащах и масках! Однако что они собираются с ней делать, выяснить не удалось: пока рука полезла за припрятанным на всякий случай кинжальчиком, что-то тяжёлое и твёрдое ударило её по затылку, ноги почему-то сами собой подкосились, и свет в глазах померк.
Но это не помешало на краешке подсознания пронестись мысли: «Дура. Совсем расслабилась и потеряла бдительность! Не заметила, как какая-то сволочь, получается, кралась сзади, прикрывая и страхуя, и сейчас огрела по затылку!..»
Когда открыла глаза, оказалось, что толку в этом немного: на голове плотный мешок, и руки-ноги связаны так, что не то что развязаться – пошевелиться невозможно! А ещё выяснилось, что её, связанную, и безвольным мешком обвисшую на чьём-то плече, очень быстро, бегом, куда-то несут! И трясёт, надо сказать, изрядно! Однако ни сказать что-либо, ни элементарно завопить, будь то со страху, (Вот чего не было!) ни в попытках позвать на помощь, не удалось. Подвигав затекшей челюстью и языком, удалось выявить отлично затолканный, и ещё привязанный полосой материи, кляп.
Но вот её и принесли куда-то. Потому что сгрузили, словно охапку сена, прямо на пол, и до её ушей донёсся облегчённый вздох, и сердитое бормотание: «А не такая уж она и лёгкая, эта ваша первая фрейлина!» В ответ ещё более сердитый голос проворчал: « Да и плевать. Наше дело – доставить, да получить денежку. А уж что там с ней будут делать – не наша проблема!»
Голоса затихли, шаги тоже удалились, и захлопнулась какая-то дверь, сразу отделившая её от звуков людского присутствия.
Она приказала телу лежать не двигаясь, изображая якобы продолжающийся обморок. Однако за примерно пять минут ни единого звука не нарушило какую-то вязкую, словно могильную, (Тьфу-тьфу!) тишину. Явно подземелья. Явно неотапливаемого. Потому что холод очень быстро начал пробирать до костей, особенно сильно проникая в тело через камни пола: бр-р-р!
Пришлось начать извиваться и крутить руками-ногами, преследуя две цели: попробовать освободиться, и согреться.
Ага: два раза! Вскоре с неё почти тёк пот, но расслабить верёвки не удалось и на миллиметр! Вот уж – поработали профессионалы! Что же до кинжала, то можно и не упоминать, что его и след простыл. Ладно, придётся ждать.
Однако, к счастью, (Или наоборот – это уж как получится! Хотя она надеялась, что раз уж не придушили сразу, может, и не планируют?..) ждать долго не пришлось. Ещё через пять минут, когда она уже прикидывала, как бы не окоченеть и не подхватить воспаление лёгких, в замке двери щёлкнул, поворачиваясь, ключ.
Кто-то, тяжёлый и грузный, вошёл, притворив за собой дверь. Замер у входа. Она постаралась изобразить мешкообразный бесчувственный полутруп. Ну, или хотя бы прикинуться всё ещё не пришедшей в сознание жертвой. Однако её старания пропали даром: вошедший быстро подошёл, и перевернул её тело так, чтоб стали доступны руки, стянутые за спиной в кистях и локтях. Она услышала звук извлекаемого из ножен кинжала, и верёвки на руках заёрзали, и заскрипели: их перепиливали. Готово!
Можно бы попытаться…
Посопротивляться? Сбежать?
Нет уж. Пусть-ка вначале развяжут и ноги. И мешок снимут с головы.
За этим дело не стало – мешок сняли. И вот уже он глядит на неё: неизвестный не то – спаситель, не то похититель. Однако леди Маргарет очень быстро его узнала: лорд Фабьен Айвен, начальник личной стражи её Величества. Солидный мужчина средних лет, и с весом за восемьдесят килограмм. Ну а то, что и он её отлично знает, не вызывало и тени сомнения: видятся иногда по пять раз на дню! Она сделала движение головой и глазами, показывая на кляп во рту. Лорд Айвен буркнул: «Точно. Простите, миледи.»
После чего разрезал и полосу материи, и аккуратно, стараясь не повредить её зубки, выкрутил кляп из её ротика. Чем она и поспешила воспользоваться:
– Капитан! Что за глупые шутки?!
– Это – не шутки, миледи.
– Тогда – что же?
– Это – заказ. На ваше убийство.
– Так вы сейчас меня… убьёте?
– Вот уж нет. Я вашу милость развяжу, а потом одену. Ну, точнее – переодену. В более подходящий наряд. И мы вдвоём очень быстро отправимся в Парассию. В Лории сделаем остановку, и по возможности изменим внешность. А затем так же быстро отправимся дальше – как можно дальше от любимой Тарсии. Которая вам, миледи, теперь уже никак в качестве родины не светит.
– Это ещё почему?
– Почему? – он поднял на неё удивлённые глаза, закончив, наконец, перерезать верёвки капитально обмотанных ножек, – И вы ещё спрашиваете? Я же прекрасно знаю, что вы – не дура! И сами всё отлично понимаете! Жить ведь хотите?
– Да, мне кажется, понимаю. Собственно, тут много ума не надо. – она позволила себе дёрнуть плечиком, вложив в тон побольше сарказма, – После того, как её Величество убедилось, что машина существует, моя участь была предрешена. Поскольку никто не помешает сиру Вателю приказать и мне пройти «курс омоложения и оздоровления». И все функции моего организма восстановятся. Даже та, что у меня отсутствовала с рождения. – она позволила себе прикусить губы изнутри жемчужинками зубов. – Я смогла бы родить его Величеству бастардов. Или…
– Вот именно, миледи! Именно эту, вторую возможность, в случае смерти леди Наины, и следует иметь в виду в нашем случае! Потому что вот уж чего она ни в коем случае не допустит, так это – возможности «починить» вас! И убрать от трона своих отпрысков! Заменив их – вашими.
– Стало быть, она всё же решилась…
– Да. – во взгляде капитана сквозила искренняя боль, – Вот только одного она не учла, сообщая мне о том, что я должен сделать, сразу после того, как гонец рассказал о существовании чёртовой машины. Что поручать столь щекотливое дело человеку, по самые уши влюблённого в вас, никак нельзя!
Леди Маргарет почувствовала, как краска заливает лицо и шею:
– Милорд капитан! Как вы можете!..
– Согласен. Не слишком подходящее время и место для пылких признаний. Но…
Но так уж получилось – я с самого первого дня втюрился в вас, как наивный мальчишка! И жутко ревновал – даже к королю! Так что выбор у вас небольшой.
Или вы соглашаетесь убежать со мной прямо сейчас на уже приготовленных лошадях, или…
– Или остаюсь здесь, в ожидании неизбежной расправы. От нашей оказавшейся столь дальновидной, прозорливой, и коварной королевы. Нет уж. Я согласна бежать с вами, милорд Айвен. Но… Как мы будем жить? Ведь у меня совсем нет денег! И я никогда не смогу вернуться ни в замок отца, к брату, ни в замок мужа.
– У меня есть деньги, леди моего сердца. Я не постеснялся, пользуясь «служебным положением», несколько минут назад доложить её Величеству, что вы захвачены, и находитесь в подземельи, в камере смертников. Она выразила желание навестить вас. Перед казнью через удушение. Через примерно час – когда она закончит наблюдать, как наследный принц изволит практиковаться в фехтовании, в большом зале. А когда она ушла туда, я просто зачерпнул сколько мог драгоценностей из её шкатулки, и засунул за пазуху. Вот. – он протянул руку с горящими разноцветными огоньками самоцветами.
Леди Рашель рассмеялась, искренне и просто:
– Боже! Милорд! Сколько преступлений ради любви какой-то вшивой, и даже не могущей родить, первой фрейлины! Тут и прямое невыполнение приказа, и воровство! И измена Хозяйке! На что же ещё вы пойдёте ради меня?!
– На всё. На всё, миледи. – его горящий взгляд с изрядной долей фанатизма и неадекватности сказал ей, что это – правда. Ну а то, что он влюблён в неё, не мог не заметить даже самый тупой и ненаблюдательный паж. Следовательно…
Следовательно, её Величество вовсе не хотело избавиться от неё столь фатальным и окончательным образом. Иначе выбрало бы простой и надёжный яд.
А хотело это самое Величество просто убрать подальше от Тарсии слишком красивую и молодую конкурентку, наслаждаясь восстановленными супружескими отношениями, и «починенными», и недюжинными способностями его Величества призового кобеля, в одиночестве. Что и логично и, с её стороны…
Порядочно. В какой-то степени.
Только вот разочаровывать молодого влюблённого не нужно. Он должен верить, что действительно спасает её жизнь. От коварной и подлой королевы.
Поэтому она про свои домыслы и логические раскладки промолчит. И будет молчать всю оставшуюся жизнь. Которую им, похоже, предстоит провести на чужбине.
Да и ладно – лорд Айвен не такой уж плохой вариант. Любит же её:
– Лорд Айвен. Я оценила жертву, которую вы кладёте на алтарь вашей страсти. И согласна. Удалиться в изгнание. Вместе с вами. И быть вашей супругой. – она тяжело вздохнула, постаравшись, впрочем, замаскировать этот вздох, или уж частично исправить впечатление от него благодарным взором. И добавила уже только мысленно:
– «И да поможет мне Бог!»

Первая комната, то есть, прихожая берлоги Хлодгара, ничем не поразила.
Нет, не так: ничем она не поразила меня, поскольку уже вычислил примерно, что будет внутри.
Вполне ожидаемо, учитывая специфику персоны того, кто выскочил на меня, имелись в одном из её углов три вполне промороженные туши кого-то вроде оленей. С первой из которых рычащая кошма шерсти и ярости, упокоившаяся сейчас навсегда там, в колодце, успела почти полностью разобраться: осталось лишь несколько больших, словно бы берцовых, костей, череп, да копыта. Ну и, конечно, рога. Увидал я и то, что с первого взгляда принял за лоснящийся мешок. Но при повторном, более внимательном осмотре, понял, что это – туша тюленя. И – не из маленьких. Ну правильно: именно их жирные тела предпочитают там, на просторах полярных льдов, эти машины-убийцы.
А вот пить бедолаге медведю приходилось, похоже, лёд: то ли он лизал его, то ли грыз, уж не знаю. Но кубы с мою голову, и куски помельче, с кирпич, возвышались во втором углу почти до моего пояса. Сержант сплюнул. Сделал он это невольно, но и это кое-что сказало мне. И про сержанта и про окружающие обстоятельства. В частности, слюна замёрзла, ещё не долетев до пола: по камням запрыгал словно шарик.
Сержант, тоже понявший кое-что про окружающую среду, и пронаблюдав, как клубится пар изо рта, выпущенный через сложенные трубочкой губы, проворчал:
– Как он не сдох здесь. Тут все минус тридцать.
– Точно, не меньше. А не сдох он потому, что отлично к этому приспособлен. Не смотрите, сержант, что шерсть свалявшаяся и серо-бурая. На самом деле это – урсус маритимус.
– Чего?..
– Умка, говорю, как его называют чукчемосы. А проще говоря – медведь полярный. Белый. Значит, может прекрасно выдерживать и до минус пятьдесят.
Другое дело, что по объёму оставленных ему на прокорм продуктов мы можем сделать вывод о дате предполагаемого возвращения милорда чёрного Властелина.
Чувствую, как мой спутник напрягся:
– Какого такого возвращения, милорд… э-э… Юркисс?
Вот. Выдавил-таки я из него это. Своё имя. Которое и неприятно, и просто запрещено произносить вслух. А простому люду нельзя даже и вообще – упоминать обо мне.
Что не мешает этим самым «простым» селянам, фермерам, батракам, мастеровым, и торговцам, потихоньку от соседей и властей пугать моим грозным обликом и зловредным нравом непослушных детишек… Описывая, как заберу – и!..
Да и ладно. И пусть я в широких массах прославлен отнюдь не тем, что на самом деле сделал для чёртовой Тарсии, а своими смелыми опытами в сексуальных утехах…
Зато престижно! Не каждым злодеем удаётся припугнуть реально сильно!
Вон: лорд Хлодгар! Серьёзный «конкурент».
Хотя с другой стороны, сейчас его влияние на массы и умы заметно упадёт.
Но всё равно: два сверхгнусных злодея для одной Эпохи, и уж тем более – страны – многовато.
Следовательно, придётся вам, лорд Хлодгар… Умереть!

Клетка занимала весь третий угол.
Осмотр замка её дверцы подтвердил мне: лорд Хлодгар открыл его лишь после того, как покинул берлогу: имелась там верёвка, ведущая к выходной двери…
Но я решил пока не заморачиваться, и прошёл сразу дальше – к двери в стене напротив выходной.
Здесь замок был посложней. Пришлось даже достать универсальный набор отмычек, что я изготовил, пока весело проводил время в подземельях Клауда. Пять минут всё равно ушло: уж больно мешал проклятый холод: пальцы упорно не желали слушаться.
Но вот замок повернулся, и я услышал, как щёлкнул вышедший из скобы язычок. Чувствую, как вздрогнул бравый сержант, действительно так и держащий факелы в трёх шагах позади, и буквально не смевший даже дышать.
Поворачиваю к нему ухмыляющуюся физиономию:
– Не бойтесь, сержант. Здесь, скорее всего, никого живого не будет. Так что нас никто не встретит.
Чувствую, как его отпустило, и он даже начал вот именно – дышать. Вокруг ноздрей появилось настоящее облачко пара. Ну уж нет: нечего ему расслабляться.
Поэтому добавляю совсем другим тоном:
– Кроме ловушек.
А весело наблюдать, как даже самый закалённый и повидавший вот именно – виды, то есть – смерть в самых разных обличиях, ветеран, начинает вести себя, словно необстрелянный салага, когда стоит в самом первом своём карауле, а вокруг темнеет. А тут-то он ещё и знает, что оружием вряд ли удастся защититься…
Но вот я потянул за ручку, и дверь открыта.
Разумеется, никто оттуда не вылез, не выполз, и не вылетел. (Да и правильно. Два медведя – это уже перебор даже для чёрного Властелина. А кроме медведя в таком леднике – вот именно: …рен бы кто выжил!
Нюхаю воздух – нет, ни облаков яда, ни вони от д…ма, как в «прихожей». Просто сырость и плесень. Ну, и тихо, само-собой, как в могиле. (Тьфу-тьфу!)
Чёрт с ним – я уже упоминал, не из тех, кто боится «атмосферы». Вхожу.
Ну что сказать…
Да, это – пульт управления. И полы – каменные! Значит, будем надеяться, моя шутка насчёт «ловушек» так и останется – только шуткой. Хотя на всякий случай три глыбы льда я в три угла кинул-таки… Без последствий.
В четвёртом четвёртую глыбу раздробил странного вида голубоватый свет, стремительно прочертивший по ней как бы сеточку из квадратиков: на эти чёртовы квадратики глыба и распалась: отличные кубики для коктейля!
Сержант, правда, коктейля явно не хотел. Во-всяком случае, я явственно услышал, как он прохрипел:
– Срань Господня! – и, сглотнув, – Сохрани нас, святая Богородица!
– Да нет, сержант, пока я не найду как выключить эту хрень, никакая Богородица, и даже молитва, нам не поможет! – чувствую, как сержант насупился, явно надувшись, обиженный за Богородицу. Да и за молитву. Ну, я уже упоминал, что наше бравое церковное руководство рекомендует этот «универсальный» метод всем. Типа, молитесь, и ребёнок выздоровеет. Молитесь, и урожай созреет. Молитесь, и жена перестанет ворчать! Молитесь, и …рен будет стоять! Ну и так далее. Хотя вот эти два, последние, уж точно не работают. Если что – про …рен сир Ватель первым подтвердит!
Выключатель, правда, долго искать не пришлось: он располагался на стене, у дверного проёма. Этакий белый пластмассовый (Узнал я этот материал по описаниям!) квадратик. На вид – безобидный, как спящая гадюка.
Ну, я по нему хлопнул. (Рукоятью кинжала, само-собой, а то мало ли! Ещё ударит молнией какой!) На потолке зажёгся свет. Кинул я ещё одну глыбу в четвёртый угол. Эта осталась цела. Порядок, стало быть. Выключена ловушка.
Заходим.

Почему чёртовы бело-голубые черви-переростки называются громами, лорд Дилени понял уже на следующую ночь.
Именно со звуком разорвавшей небо над головой чертовски близко молнии они проламывали корку промёрзшей земли, выбираясь из глубины на поверхность в кратерах летящей комьями земли! И сразу начинали ощупывать всё вокруг себя огромными, вдруг раскрывшимися, словно зонтик, усиками-вибриссами, достигавшими в длину более пяти футов, и делавших морды тварей похожими на землероек. Только чудовищно увеличенных. И туловища их, если честно, больше всего напоминали самые обычные колбасы. Гладкие, лоснящиеся, и словно аппетитные.
Правда, такие сравнения уже не годилось, когда черви разевали пасти, пытаясь что-либо заглотить: двухфутовая круглая воронка, сплошь усыпанная коническими белейшими конусами зубов, становящимися меньше размером там, в глубине зёва, делала монстров похожими, скорее, на акул. Чудовищно гибких и длинных.
Лорд Дилени проорал:
– Сомкнуть ряды! Не подпускать к лошадям! Закрыться щитами!
Хотя отблёскивающие гладкой, словно смазанной маслом, кожей, тела, ползущие или извивающиеся в свете трёх сторожевых костров, отнюдь не способствовали спокойствию духа, он заставил себя стиснуть зубы, и пробраться в первый ряд своих людей – туда, где имелось пока немного свободного пространства между ними и ближайшими монстрами. Он уже знал, что хочет попробовать сделать.
Громы, наступавшие с фронта, то есть – с севера, со стороны вздымавшегося неподалёку небольшого лесного массива из сосен и елей, и правда, норовили теперь проникнуть в центр палаточного лагеря, где, как всегда за кольцом из телег, располагался импровизированный загон с лошадьми. Похоже, шли монстры в основном на запах. Запах пота и навоза. Конского. Весили чудовищные тела наверняка много. Так что отбрасывать их назад щитами, и заставлять отдёргиваться, тыча копьями, было трудно. Но – возможно. Хотя так их вряд ли убить… Да и задержать…
Вот к первому такому паршивцу, на половину своей длины уже вылезшему из норы, и резво ползущему, извиваясь, по снегу, лорд и подскочил сам, подавая пример, и молясь про себя, чтоб только рукоять не выскользнула из ладони без перчатки! Бить он предпочитал всё-таки по тому участку тела, что надёжно лежал на земле – чтоб чёртово туловище не спружинило, отскочив!
Удар получился эффектным: лезвие сверкнуло в свете пламени костров, словно та же молния! Мало того: он оказался и эффективным! Кровь так и хлынула из почти до середины рассечённого туловища полуторафутового диаметра.
Дилени не стал ждать, пока тварь сообразит, что к чему, и развернётся к нему мордой, а рубанул второй раз, вложив в удар всю силу, которая нашлась, подстёгиваемый ещё и отчаянием: если прямо сейчас не показать людям, что можно справиться и с этой, столь невероятной и страшной на вид напастью, запросто можно допустить возникновение паники! Никто не станет сражаться, и все бросятся бежать прочь от страшного места. И тогда разбежавшихся людей и коней переловят и прикончат поодиночке!
Но ему повезло: хребет твари оказался без позвоночника, то есть – не как у змеи, а как, вот именно – у червя. И торс, то бишь – тело! – перерубилось. Не сказать, что легко, но полностью. Куски, что передний, что задний, начали бешено извиваться, но осознанных атакующих действий больше не производили. Дилени заорал во весь свой громовой голос, зная, что слышно его на две мили:
– Рубите туловища, рубите! Мечами! И топорами! Туловище перерубается!
Его действия принесли именно те плоды, на которые он надеялся: его люди увидели то, что он сделал, и поверили, что новую напасть можно победить.
Через полчаса отчаянной рубки и суетливо-путанного сражения, с противником, появляющимся внезапно, и словно со всех возможных сторон, было покончено.
Пятеро людей были укушены, а двое лишились-таки отгрызанных рук: одному рядовому откусили кисть, а другому, капралу, отгрызли уж до локтя – опоздали подоспевшие на помощь товарищи. Раненными занялся лекарь. Но действительно серьёзно не пострадал никто. А уж как возрос после этого боевой дух! И вера в своего командира – приятно было услышать об этом из уст леди Евы:
– Слушай, а ты теперь – что-то вроде суперзвезды! Некоторые рядовые, я вижу это, даже молятся за твоё здоровье.
И добавила, когда он, почувствовав прилив гордости, надулся, как индюк:
– А другие матерятся втихаря, что ты завёл их в мёртвые и проклятые земли. На растерзание чудовищ и заколдованных тварей.
Гордость за себя сняло как рукой. Зато прорезалось недоумение:
– Не хочу показаться занудой. Но почему ты их…
– Не почуяла? А как бы я их почуяла – из-под земли?!
– То есть, земля…
– Да – было видно, что она смущена и тема ей неприятна, – Слой земли, достаточно толстый, может скрыть от меня мыслящих… Ну или хотя бы – живых существ.
Лорд Дилени промолчал, покивав, но маленький прагматичный циник внутри его мозга отметил себе этот факт.
Трупов червей лорд Дилени насчитал сто восемнадцать.
И похоронить их не было никакой возможности – земля промёрзла, и копаться не желала. Пришлось так и оставить – на растерзание полярным волкам да воронам…

На девятое утро вдали замаячило что-то большое и чёрное.
Но это оказались покрытые лесами холмы и предгорья. А чернели они потому, что кое-где выходили наружу скальные породы, из которых и состояли эти увалы и сопки. Вид был достаточно зловещий и неприветливый. Что усугубляло и солнце – за эти дни оно так и не соблаговолило показать свой ясный лик ни разу. А тускло-серая заснеженная равнина с точно таким же небом над головой не слишком-то способствуют оптимизму, царившему некоторое время в полку после впечатляющей победы над «насланными» на них громами. Хотя, как растолковала леди Ева, не нуждаются эти твари в дополнительном науськивании. И мысленным приказам подчиняться не могут, да и не собираются – иначе она быстро бы их от лагеря отвадила, после того, как повылазили на поверхность!..
Лорд Борис сказал по этому поводу:
– Если в ближайшие пять дней не найдём, кого бы ещё порубить в капусту, люди захотят отправиться восвояси. На зимние квартиры.
Лорд Дилени и сам прекрасно видел, что настроение у его подчинённых не слишком радостное. И отлично понимал их. Ещё бы!
Двигаться вперёд, по дороге, которой никто не ходил прежде, да ещё по снегу, который лежал слоем не менее фута-двух, постоянно сменяясь, чтоб утоптать его так, чтоб могли проехать телеги, достаточно утомительно само по себе. А если при этом ещё и постоянно ожидаешь каких-то новых провокаций или нападений со стороны новых тварей коварного чёрного Властелина – так и вообще жуть! Вон: вороны кружат над головами каждый день, полярные волки преследуют отряд всего в полумиле, почти не скрываясь, и лорд Хлодгар наверняка знает: и сколько им ещё идти до его твердыни, и сколь ничтожны на самом деле имеющиеся в их распоряжении людские ресурсы!
Будучи реалистом, лорд Дилени осознавал: тысячи человек его полка даже плюс сто отборных и отлично обученных и мотивированных диверсантов лорда Бориса – капля в море. И штурмовать, или, тем более – осадить сколько-нибудь большую крепость нереально. Но ведь не для того они двинулись в путь, и преодолели уже не одну сотню миль, чтоб развернуться и вот так запросто двинуться назад! Нет: они должны хотя бы посмотреть, разведать, что из себя представляет новое жилище-база лорда чёрного Властелина, и как можно попытаться, (Ну, когда-нибудь в будущем!) захватить и её.
Поэтому он предпочёл ничего не менять в их действиях, и ждать, пока кончатся становящиеся всё круче и пустынней, отроги.
Утешало его только то, что его спутница, так и продолжавшая делить с ним постель, но не ложе, но предпочитавшая теперь располагаться не на груди, а сворачиваться калачиком на боку, с тем, чтоб он обнимал и грел ей спину своим животом, сообщила, что пути осталось не более чем на два дня.

Пульт вблизи оказался несколько больше, чем я думал.
Во-всяком случае, дотянуться до его дальних кнопок и тумблеров с центрального кресла, в которое я втиснул свой закутанный в шубу зад, не удавалось.
Пришлось выругаться. Чувствую, сержант на меня посмотрел. Но я не отреагировал – что мне людские страдания! Тут дело надо делать. И желательно ничего не упороть.
Потому что второго такого шанса мне судьба точно не предоставит.
Внимательно изучаю всё то, что имеется сейчас перед взором, отлично освещённое верхним плафоном. Сержанта я с его коптящим факелом усадил во второе кресло, как ни странно, имевшееся в одном из углов. Впрочем, ничего удивительного: оно ведь стояло у нормального, явно действительно рабочего, стола. Правда вот, ни бумаг, ни вообще ничего на нём и в нём не было – а то бы я изучение рабочего кабинета лорда начал именно с него. И бумаг. Или чертежей, буде таковые нашлись бы.
Так, ладно. Вот несколько циферблатов со стрелками. Замершими сейчас в крайнем левом положении, уткнувшись в ограничительные штырьки. С этими всё понятно: предназначены, чтоб указывать параметры чего-то рабочего. Из всех характеристик вспоминаю только «напряжение», «сопротивление», «сила тока». Последняя измеряется в амперах. Вот: пожалуйста: по центру одной из шкал так и написано: «Ма». Мегаамперы, стало быть. А нехилая тут, похоже, силовая установка. Только вот где она распо… Ага!
Встаю, возвращаюсь в комнату-берлогу. Прохожу вдоль стен. Есть!
Нажимаю покрашенный в серый цвет, то есть, под «камень», очередной квадратик на стене, у клетки. С зубовным скрежетом клетка начинает сдвигаться в сторону.
Ух ты!..
Подзываю сержанта:
– Вассерманн! Светите сюда. Так, отлично. Я пойду первым, а вы – за мной. Факел только держите подальше от моего лица.
Начинаем спускаться по обледенелым стальным, и громко лязгающим под каблуками, ступеням квадратного лаза, оказавшегося под днищем клетки, (Сразу я обратил внимание, что он тоже сделан из железа, накрытого сверху деревянным щитом – чтоб не примерзали лапки, стало быть, бедолаги медведя!) и даже не скрытого дополнительно никакой маскирующей панелью. Понадеялся, стало быть, на маскировку самой клетки лорд чёрный Властелин. Ну, или не боялся никаких визитёров. Напрягает.
Однако никаких ловушек в громадном тёмном помещении не оказалось. Вырублено оно было уже в каких-то чертовски прочных и мелкозернистых коренных породах тёмно-коричневого цвета: базальтах, что ли – не разбираюсь. Но то, что они чертовски прочные и монолитные – это однозначно. Да ещё и отблёскивают крапинами слюды.
Впечатляет. Словно попал в Храм. Науки. Хе-хе.
Посреди высоченного зала примерно пятьдесят на тридцать шагов – огромная махина. Цилиндр. Стоящий вертикально. В высоту – с пять моих ростов, в ширину – с огромную печь. Вот. Главная машина этого замка.
Да, о назначении и названии его я догадался бы сразу, даже если б он не был выкрашен в ярко-красный цвет, и на боку не было нарисовано эмблемы радиации.
Реактор.
То самое легендарное устройство, которое, если верить древним манускриптам да книгам, вырабатывало чёртово электричество, на котором у Предтеч работало всё. А ещё заодно и создавало при этом в своих недрах ту самую смертоносную начинку, которую они напихивали в свои сверхразрушительные бомбы.
Реактор довольно громко гудел, наполняя гулкое помещение утробным рыком – словно переваривает пищу громадный обожравшийся людоед… Я глянул на сержанта, уже тоже ступившего с железной лестницы на каменный пол: всё верно. Бедолагу передёрнуло, и потряхивает! Да и зубы… Постукивают.
Вполне понимаю и даже где-то разделяю его чувства: потрясающе!
В смысле – потрясающе страшно.
Да и как бы оно подействовало по иному, если чуть не с рождения поколениям простых работяг и землепашцев талдычат только одно: всё, что создали – Предтечи – запретно!!! Потому что на нём лежит Проклятье! И ни прикасаться, ни пользоваться ни в коем случае!.. И при обнаружении – сразу докладывать! Кому следует.
То есть – тупорылым дятлам из Конклава.
Которые находку обойдут с кадилами и песнопениями, окропят святой водой, да и… Сожгут! Ну, или закопают, если штуковина попадётся негорючая. Боюсь только, в случае с этим реактором так не выйдет. Или на месте замка появится воронка глубиной в полмили, и диаметром в две. Так что это – уж без меня, пожалуйста.
Словом, я не был удивлён трепетом и страхом, которые испытывал бедолага сержант, столкнувшийся со столь многообразным наследием. А его и правда – было много.
То, что стояло, лежало, и висело вокруг центрального цилиндра, я назвал бы «служебными механизмами»: они явно носили вспомогательно-обслуживающий характер. Я узнал по внешнему виду огромную кран-балку, три насоса с гигантскими электромоторами, три батареи конденсаторов, мощные радиаторы двух теплообменников, два трансформатора с масляными бачками охлаждения и смазки сверху, и толстенные кабели, соединяющие всё это в одну сложную, но вполне понятную схему. То есть – понятную тому, кто разбирался бы во всём этом, и при необходимости – починил.
Но сейчас чинить что-либо здесь, я резонов не видел: оно же явно – работает! И в людском присмотре или обслуживании столь же явно не нуждается!
Раз реактор гудит – стало быть, в порядке. И электричество – вырабатывается.
Но в сам замок, на имеющиеся там механизмы, светильники, и агрегаты – не подаётся. То есть – дело в каких-то промежуточных между реактором и этими устройствами звеньях электрораспределения. Собственно, я именно так и предполагал с самого начала.
Да и медведь сказал мне о том же: чёрный Властелин вовсе не желает испортить тут что-либо капитально, а просто не хочет, чтоб его «волшебными» и «чудесными» аксессуарами пользовались в период его непродолжительного отсутствия.
Вот именно: «не играй в мои игрушки, не писай в мой горшок!»
А хочется. Написать.
Не говоря уж – о «поиграться»!
Ладно, чтоб чего не повредить, убедился я, подойдя поближе, что все контрольные (Ну, это я их таковыми посчитал!) огоньки на здоровенной вертикальной панели на стене горят зелёным, а рубильники подняты в верхнее положение, и поднялись мы с бравым сержантом снова наверх. Где задвинул я клетку назад, на её место. Прошёл снова к пульту. На досуге было у меня время подумать о том, как в нём и что. Память-то у меня, как говорится – фотографическая. Да, собственно говоря, и догадаться-то нетрудно. Ведь древние, что бы там про них не врали, всё старались делать максимально удобно. Просто. И – главное! – чтоб до всех самых нужных и важных кнопок и тумблеров можно было сидя на вот таком вот рабочем месте – легко и просто дотянуться, располагая всё, как они это обозначали – эргономично.
Ладно, не буду никого томить, и описывать, какой я умный, и как и что понял. Чего мудрить: любой бы понял. Конечно, если б поначитался о Предтечах того, чего начитался я. И прошерстил, пусть и не понимая пока, (Поскольку нет перед глазами!) но тупо зазубривая, их энциклопедии. Так, на всякий случай.
И вот он – нате. Всякий случай.
Вот этот большой рубильник – несомненно общий. На нём так и написано: «Мэйн». Следовательно, выключает вообще всё. Но сейчас он – в верхнем положении. Следовательно – реактор не отключен капитально от общей энергосети замка. А просто отключены по отдельности почти все цепи, приборы и устройства этого самого замка.
Это я понял по длиннющей панели с целой кучей небольших тумблеров, из которых сейчас в верхнем положении находятся только три. Один, стало быть, это – вот эта самая комната и её освещение. Второй… Ловушка с голубым светом? Возможно. А третий, стало быть – огнемёты колодца.
Но если я хочу оживить чёртову машину-омолаживатель, мне проблематично найти, какой тумблер включает именно её. Они же не подписаны. Нет, не так: они были подписаны. Под каждым тумблером имеется маленькая жестяная табличка. Но хитро…опый Чёрный Властелин догадался все надписи с них – постирать!
Сволочь.
И – никакой документации. Ни на рабочем столе, ни в его ящиках.
С собой забрал, стало быть.
Да и плевать. Мне от этого ни холодно ни жарко. (А впрочем – вру. Холодно! После моей «уютной» берлоги с отоплением здесь – как в морозильнике!) Поэтому выключу-ка я два тумблера, что отвечают за ловушку и огнемёт, и включу всё остальное хозяйство. И тогда «волшебная» машина тоже наверняка получит то, что ей причитается. И необходимо для функционирования.
Хорошую порцию этого самого «электричества».
А уж разбираться, как она управляется и работает, придётся уже там. На месте.
Под опасливым взором моего Вассерманна защёлкал я этими самыми тумблерами, причём даже обеими руками. Он только креститься успевал. Хе-хе, поможет это, случись чего, как же…

Электричество в подвале наличествовало. Ну, то есть – плафоны на потолке горели, а на огромном, буквально во всю стену, пульте машины светились или помаргивали разноцветные лампочки.
Ура! Значит, не подвело меня предчувствие. Да и расчёты подтвердились.
Разобраться, как работает машина по оживлению и омоложению удалось легко.
Ещё бы: к ней-то у лорда Хлодгара доступа перед отключением не было, поэтому ни переставить в другие положения переключатели, ни постирать надписи ему не удалось!
Вот, стало быть, главный переключатель: «ручное-автоматическое».
Управление программой омоложения и восстановления, стало быть. Потому что не сомневаюсь я: восстанавливать функции организма, то есть – чинить разные переломы, раны, ревматизмы и геморрои тут тоже можно. И поскольку последней тут «ремонтировалась» красавица-дама, установлен он в положение «ручное». Подправлял, стало быть, её «параметры» да «характеристики» уважаемый мучитель. Ну правильно. Я бы тоже хотел, чтоб все мои жертвы выглядели посексапильней…
Уж я бы им! И грудь, и задницу, и ножки… Ну, и лицо, само-собой.
Ладно, я – не красотка. Да и сиру Вателю, думаю, пикантной формы сиськи, и талия, без надобности. Поэтому перевожу в положение «авто».
Что у нас тут дальше? Ага: возраст. Всего четыре варианта: десять, двадцать, тридцать, сорок. Ну, тоже правильно: в ребёнка превращаться глупо, в старика – ещё глупее. Странно только, что нет варианта с младенцами. Или их полагалось чинить в каких-то других, специфических, автоклавах? Да и ладно. Меня вполне устроит «тридцать», сира Вателя, думаю, тоже. Выставляю.
Дальше – пол. Так. Тут – без вариантов. Самец. Тьфу ты – мужчина.
Масса тела. Прикинем. Я – метр семьдесят восемь. Стало быть, нормальная масса тела для меня семьдесят-восемьдесят. Так и ставим: семьдесят пять. А вот, кстати, интересно: для похудания эта машина тоже служила? Тогда её основными клиентками были наверняка сплошь толстозадые любительницы пожрать…

Запасная берлога-твердыня, то есть – замок Аутлетт на озере, отсюда, с берега, казался, конечно, поменьше чем тот, основной. Но тоже… Производил впечатление.
– Ну и как нам к нему подступиться?
– Боюсь, милый, никак. Не хотела тебя расстраивать, и говорить заранее, что мы туда всё равно не доберёмся, и уж тем более – не заберёмся и не пробьёмся. Но подумала, что лучше ты сам всё увидишь. Ты же у нас, – она показала взглядом на его лоб, – любишь во всём убеждаться лично!
– Но откуда, откуда здесь это чёртово озеро?! И почему оно не замёрзло даже в лютый мороз?! Уж по льду-то мы бы…
– Погоди-ка… Пошарю я по мозгам моего бывшего. Он должен быть там. – она нахмурила чело, и лоб прорезала незаметная ранее морщина. Очевидно, напряжение мысли требовало усилий, и вызывало определённую слабость в теле, потому что она покачнулась, и вынуждена была даже схватиться рукой за его плечо. Лорд Дилени поддержал свою «хрупкую» спутницу, пока та сидела в седле с закрытыми глазами, тяжело и прерывисто дыша. Наконец она открыла глаза:
– Порядок, нашла, посмотрела. На месте мой благоверный, смотрит на нас в подзорную трубу из окна в башне. А в мозгу у него… Если сравнивать с твоими воспоминаниями, то аналогия имеется. Ведь не замерзает же никогда Энгаденская трясина. Вот и тут примерно то же самое. И причина одна.
Тектонические разломы.
(Как бы это попроще-то… Образ я у моего гада в мозгу вижу ясно, но объяснить…) Ладно, давай попробуем так: здесь в земле – этакие сверхглубокие трещины, по которым из земли выходит её тепло. Как я увидала, Хлодгар думает, что источник тепла – магма. Ну, такая тягучая и раскалённая жидкость. (Иногда можно видеть в вулканах в виде лавы.) Тут, как и там, под вашим болотом, выходят на поверхность какие-то там её выпучивания и отростки, и поэтому жар доходит почти до самой почвы. А в почве есть вода. Вот, соприкасаясь с грунтовой водой, магма и отдаёт ей своё тепло, и притихший вулкан охлаждается, вместо того, чтоб, накопив сил, извергаться по-новой. Предохранительный клапан, так сказать.
Поэтому и выходят на поверхность обжигающе горячие ключи. Вот, посмотри, – она указала рукой на почти круглое озеро, окружённое невысоким круглым валом, и возвышающийся над поверхностью небольшой остров, в центре озера в добрую милю в диаметре. От озера сейчас действительно парило теплом, и над поверхностью стояла как бы дымка, – Всё это озеро – затопленное жерло бывшего вулкана. Который всё-таки извергался ещё раз, уже в куда меньшем объёме: вон там, в середине. Поэтому и конус центрального островка невелик: всего футов тысячу в диаметре, и двести – в высоту. Это его многовековая естественная эрозия сгладила. А Предтечи надстроили. А что: очень даже умно: неприступная крепость, устроенная самой природой!
Лорд Хлодгар, что вполне понятно, доволен. Не то, что мы. Другое дело, что нам туда теперь и правда – просто так не сунуться. Без плавсредств.
– Я тебе больше скажу, солнце моё: нам и с плавсредствами туда соваться… Смысла нет. Нас слишком мало. Я насчитал через свою подзорную трубу как минимум сто негров с луками, и не меньше трёхсот обезьян и ящеров. С копьями. Ждут, гады такие.
А планомерной осады, так, чтоб эти сволочи сдохли с голоду, сожрав все свои запасы, нам устроить точно не удастся: периметр чёртова водоёма слишком велик. Лорд может высадить десант где угодно… Я не могу рисковать своими людьми, рассредотачивая их. Ведь у него лю… Тьфу ты – тварей явно больше!
Кстати: вот не прошло и недели, как надумал спросить: как там у него с этим делом? С производством свежих подкреплений?
– Никак. Я же, вроде, говорила.
– В-смысле – никак? Разве он не сюда эвакуировал чёртовы автоклавы для создания ящеров-бойцов?
– Сюда. Но они сейчас просто стоят в подвале и на цокольном этаже, даже не распакованные из защитных деревянных ящиков. Ну, ты же и сам чуешь: никакой жуткой вони, обычной для их работы, тут и близко нет! И вокруг – лишь девственная, свежая и ароматная, природа! Не испорченная ни чёрной магией, ни промышленными выбросами!
– Почему? – лорд Дилени, долго и тщательно принюхивающийся до этого, наконец прекратил это делать. И её иронию в плане описания достоинств «природы» не оценил.
– Во-первых, он – махровый рационалист. И реалист. Понимает, что новых тварей ему просто не прокормить. А во-вторых – здесь нет главного, что нужно для работы этих машин. Электричества. Поэтому он от вас автоклавы-то спас… Но и сам не может сейчас ничего выращивать в них. Как собака, так сказать, сидящая на сене.
– Погоди-ка… – лорд Дилени не успел даже докончить смутную, и ещё не сформировавшуюся мысль, как его спутница перебила:
– Да, стояли они не в самом замке, ну так и что? Вы же с Маратом и Борисом не видели толстенного кабеля, который соединял их все с распределительным щитом барака! А щит – соединён со щитом замка! Кабелем. Да и правильно: с чего бы вам раскапывать полметра земли, да рубить топорами: вы не знали, и знать не могли, что кабель, подающий это самое электричество, спрятан так!
– Мысль понятна. – лорд Дилени успокоился насчёт пополнения рядов врага «свежепроизведёнными» монстрами, – Ладно, хоть я и расстроен, конечно, тем, что придётся врага оставлять вот так, даже не попытавшись вступить в драку, но я тоже… реалист. Переживу. Зато теперь мы точно знаем, как тут и что. И с какими силами и средствами нам нужно будет вернуться сюда весной или летом. Нервирует же меня сейчас лишь одно. Что ни ты, ни я не можем прямо сейчас за тебя отомстить. Лорду гнусному садисту.
– Ну, об этом не тревожься, милый. Месть – это такое блюдо, которое нужно подавать холодным. А от ожидания оно становится только слаще. Лорд Хлодгар никуда отсюда не денется. (Ну, во-всяком случае он таких мест не знает. А его мозг для меня в этом плане секретов не содержит!) Это действительно его последняя, предназначенная для крайних случаев, твердыня-берлога.
Нужно только не позволить ему вернуться вновь в свой замок, к машине.
Ведь только при этом условии он не сможет вернуть себе молодость и здоровье. А оно у него, как ты, наверное, догадался, за сто сорок восемь лет – не слишком-то. Хорошее. И «омолаживаться» нужно часто. Гораздо чаще, чем обычному человеку. Прожившему, скажем, лет шестьдесят. – на лорда Дилени посмотрели два огромных, и сейчас светящихся странным внутренним светом, усмехающихся там, в глубине, глаза. А приятно, что она у него с юмором, и относится к ситуации с иронией и… Трезво.
– Тебе виднее, конечно. – он чуть кивнул, – Однако тогда получается, нам сейчас больше нечего делать здесь. Мы – ну, вернее – я – всё увидели. Пикеты, объехавшие озеро по периметру, мне об окружающей обстановке и местности доложили. Чертёжник наш маршрут и схему местности вычертил. Но…
– Да?
– Беспокоит меня его летающая машина. Ну, та, на которой он удрал. Что если…
– Нет. Он никогда не сможет вернуться на ней в Эксельсиор. Да и вообще куда-нибудь улететь. Она может работать только один раз, и – только из трубы, в которой все эти годы хранилась. Сейчас в ней не осталось горючего. Это была просто спасательная капсула. Одноразовое устройство.
– Значит, как бы там ни случилось, обратную дорогу лорду чёрному Властелину придётся…
– Вот именно. Или пешком, или – на лошадях! – она криво улыбнулась, – Ну, или, поскольку лошадей у него нет, на бегемотах. Или уж – чёртовых громах. Ха-ха.