Глава 9. (Глава 9)

Лорд Дилени окинул внимательным взором оставленный лагерь.
Нет, всё необходимое они забрали и упаковали. Та палатка, что приходится оставлять на месте, всё равно ремонту не подлежит. Её ткань уже слишком ветхая: ежедневные циклы оттаивания-замерзания, когда в ней то разводили костёр, то снова складывали и грузили на телегу, превратили толстую материю в крошащуюся и расползающуюся под пальцами тряпку. Да и ладно. Люди из того взвода, что ночевал в ней, уже перераспределены по ещё целым – ну, относительно целым! – палаткам. Две телеги, на которых везли дрова для походных кухонь, стоят рядышком посреди пустого пространства, напоминая своими изогнутыми поперечинами рёбра каких-то огромных дохлых животных. На флагштоке остался лишь жалкий лоскут – стяг их подразделения и кусок вымпела короля унесло шквалистым ветром. Тоскливое зрелище, ничего не скажешь…
Ладно, можно выдвигаться.
Лорд Дилени поднял руку. Голос повысил так, чтоб слышали все:
– Внимание, полк! Выступаем!
Неторопливым шагом кони направились обратно, по дороге, по которой и прибыли сюда. Собственно, дорога сюда вела с севера практически одна, и этот факт напрягал лорда Дилени вначале. Но поскольку с ним была леди Ева, чувствующая присутствие любого живого существа на расстоянии нескольких миль, опасения, вроде, были напрасны: враг не подстерегал их, коварно притаившись за гребнями гряд, идущих по обе стороны узкого ущелья.
К сожалению, те тощенькие и как бы стелющиеся по склонам кривоватые деревца сосны, берёзы и можжевельника, что произрастали на отвесных кручах, ну никак невозможно было использовать для строительства лодок, или хотя бы плотов. Значит, придётся везти все материалы издалека – чуть ли не из самой Тарсии… Это не радовало.
Лорд Дилени и леди Ева ехали с арьергардом. Поэтому им особенно хорошо было видно всю колонну растянувшихся впереди всадников. Иногда её головная часть скрывалась за поворотами дороги, но всё равно: лорд отлично видел, сколь незначительны их силы. И осознание того, что они всё равно ничего не смогли бы сделать с надёжно укрытым за неприступными стенами и широкой полосой водной глади противником, докучливой занозой кололо мозг всё сильней.
Но говорить об этом с леди Евой он не собирался: знал, что она и так видит насквозь его просто устроенное сознание. И понимает, что ему почти физически больно от осознания того, что не выполнил приказ. Хотя кто в такой ситуации его выполнил бы?!
Леди Ева решила приободрить его:
– Хватит заниматься самоедством. Сказала же уже: он торжествует. Поскольку видит, как мы, поджав хвост, словно побитые собачки, убираемся восвояси. Совсем как он сам – убирался от Стратфорда. Ему это приятно. Что побили и унизили не только его. А поскольку его самолюбие непомерно раздуто, и, как я тебе десять раз объясняла, он давно не сталкивался с людьми, он не будет сомневаться. И сейчас просто выжидает, когда мы уйдём на достаточно большое расстояние – чтоб уж точно быть уверенным, что не вернёмся.
А вид нашего гордо развевающегося флага его буквально бесит! Сработает, стало быть, твой дурацкий план.
Хорошо бы только – побыстрее. А то издали я не смогу долго удерживать мысленную блокировку этих раздолбаев. Извини – храбрецов!

План сработал.
Когда ближе к полудню три вёсельные лодки, в каждой из которых сидело по пятьдесят ящеров, по десять обезьян, и по одному менталисту, ткнулись носами в отлогий берег с корочкой льда, их, разумеется, никто не встречал.
Зато когда все гребцы и их командиры из лодок повылезали, и двинулись вглубь побережья, чтоб осмотреть покинутый лагерь на берегу напротив громады замка, и спустить наконец проклятый флаг ненавистного врага с флагштока, залёгшие цепью под белыми плащ-палатками вокруг этого самого флагштока храбрецы из роты лорда Бориса вскочили на ноги. И, много не мудря, и помня приказ пленных не брать, принялись осыпать расслабившегося врага градом метких стрел.
Всё было кончено за две минуты. Убежать никому не удалось.
Добивали врага мечами.
Лорд Борис, и сам всё прекрасно видевший, тем не менее выслушивал доклады своих командиров взводов с видимым удовлетворением. Сказал так, чтоб слышали все:
– Отлично! Всем вам и всем бойцам – моя самая искренняя благодарность! А сейчас нужно кое-что доделать. Доставайте из этой чёртовой палатки масло и сухие дрова.
Лодки и телеги тащите на ту площадку, которую наши расчистили от снега.
И спустите штандарт с флагштока. Наше знамя, даже потрёпанное, мы врагу на поругание не оставим!

Зарево костра за увалами и стенами ущелья, видно, конечно, не было.
Но дым, чёрным клубящимся столбом поднимающийся там, на побережьи оставшегося позади озера, сказал лорду Дилени то, что ему и так сообщила леди Ева: сработал их «троянский конь»: действительно, лорд Хлодгар захотел узнать, почему на побережьи оставлена одинокая палатка, и кто там, внутри, сидит, или что осталось внутри, если вся бравая гвардия отбыла восвояси.
Менталистов, почуявших бы присутствие роты диверсантов, залегших в выкопанных ночью окопах, прикрываясь маск-плащами, блокировала именно леди Ева – её сил вполне хватало на прикрытие «завесой невидимости» ста «мыслящих» бойцов.
Как с вполне понятной гордостью объяснила она лорду Дилени, когда они втроём с лордом Борисом обсуждали этот рискованный план:
– У моего бывшего слишком сильна мания величия. Он, конечно, видит своим внутренним взором меня, то есть, моё присутствие. Но, как я уже говорила – прочесть ни моих мыслей, ни моих эмоций теперь не может. И поэтому, чтоб не подрывать это самое своё завышенное самомнение, убедил себя в том, что на самом-то деле мои мысли никакого значения для него не имеют. Ну так пусть убедится лично, что он не прав.
И от предвкушения этого я и сама испытываю невыразимое удовлетворение!
Пусть мы так не выиграем войну, но эту-то битву – выиграем!.. А если он пошлёт хотя бы три лодки – так и половины своего «тактического» флота лишится! Ну, и какой-то части своих ресурсов «пушечного мяса». Кстати: чёртовы автоклавы, которые вы тогда обнаружили в бараке, сейчас там, внутри. Ждут. Когда лорд Хлодгар сможет подключить их хоть куда-нибудь. И он делал их «контрольный обход» лишь вчера вечером. Мечтает!
– Вот, кстати. Хотел спросить – как там с этим? Подключением.
– Никак. – в её голосе прорезалось скрытое торжество. – Я вижу, что источник электричества у него имелся только один – в Эксельсиоре!
– Получается, лорду Жоресу туда, в Эксельсиор, нужно прислать кого-нибудь ещё из наших – на усиление? На тот случай, если лорд Хлодгар попробует…
– Ничего он не попробует. Ну, до весны – уж точно. А больше всего его затормозит не захват замка назад, и не перевозка автоклавов.
– А что же?
– Ты будешь смеяться. Отсутствие кур!
Лорд Дилени и правда усмехнулся:
– А что там – с лодками?
– Осталось три. Вот и пусть займётся на досуге. А то на тех, что остались, автоклавы не перевезти – маловаты! А мы тем временем будем зимовать с удобствами: или в редутах, или в Милдреде. Подальше от этого озера, поближе к цивилизации.
Теперь лорд Дилени ничего не стал говорить: зачем, если она видит, что он доволен? Этакий маленький финт ушами на прощанье, чтоб позлить недоступного, но и бессильного сейчас в своей твердыне, врага, и показать ему, что есть ещё у армии Тарсии козыри в рукавах.
Да, план был – его. И вот он сработал. О чём недвусмысленно говорит дым: лорд Дилени знал, что такой бывает как раз от масла и нефти. А не полив маслом и нефтью, и не обложив сухими дровами, и разломанными на части порожними телегами, лодки врага и не сожжёшь! Хорошо, что на лорда Бориса в этом смысле вполне можно положиться: он не уйдёт с берега, пока не убедится, что все прибывшие плавсредства превратились в абсолютно не подлежащие восстановлению головешки.

Рота лорда Бориса нагнала их только к ужину: они как раз собирались начать разбивать лагерь, на том же месте, где уже разбивали его всего пару-тройку дней назад – двигаясь к озеру.
Лорд Дилени выслушал краткий рапорт лорда Бориса уже спешившись. Сказал:
– Благодарю за отличное исполнение приказа, милорд лейтенант. Благодарю и всех воинов и сержантов и офицеров! Спасибо. – после чего не постеснялся и трижды обнять лорда Бориса, – Если б не природные защитные сооружения, и не отсутствие собственных лодок, непременно бы мы выкурили из норы и самого чёртова лорда. Но ничего – это ещё впереди! А сейчас прошу вас на совещание в мою палатку, милорд. Разумеется, как только проследите, чтоб ваши люди поужинали, и разместились на ночлег.
Ужин успел сготовиться в походных кухнях, которые, как и оставшиеся телеги, с палатками, и прочим скарбом, везли выносливые и неприхотливые кони-тяжеловозы. Покрытые очень густой и длинной шерстью, и поэтому не слишком боящиеся морозов и даже вьюг. Сено и овёс для этих животных составляли чуть ли не половину груза этих самых телег. Да и вообще, к подготовке похода и сам лорд Дилени, и интендантская служба подошли капитально: понимали, что если что-то вдруг понадобится, взять уже будет негде. Так что всё нужное для нормальной походной жизни имелось. Кроме маркитанток – их брать запретил уже лорд Говард. И в данном случае лорд Дилени не мог с ним не согласиться…
В палатку полковника лорд Борис зашёл, только покашляв перед входом, и получив приглашение – приятным женским голосом. У входа он неловко потоптался.
Понявшая его смущение леди Ева улыбнулась:
– Милорд Борис. Проходите уже, садитесь. Вначале – еда, а уж потом ваш более подробный рассказ.
Лорд Борис, усы которого сами-собой зашевелились от приятного аромата, поспешил воспользоваться приглашением, и подсел к столу, принявшись оперативно уничтожать содержимое третьей миски из стоящих на складном столе. Вскоре появился и лорд Дилени, которого лейтенант приветствовал, встав.
– Сидите, сидите, лорд Борис. Я просто делал, как всегда, небольшой обход. Чтоб убедиться, что всё в порядке. И все посты бдят.
Они вернулись к еде, и лорд Борис должен был признать, что или проголодался, или искусство кашеваров особого полка сильно выросло: каша из фасоли и с беконом сегодня была как никогда вкусна!
Но вот с трапезой и покончено. Лорд Борис откинулся от стола:
– Чтоб мне лопнуть, милорд! А повар-то наш… На высоте!
– Вот именно, лорд Борис. Хотя правильней сказать – в низине. Леди Ева просветила меня: оказывается тут, ближе к уровню моря, вода кипит… э-э… при более высокой температуре. Поэтому вся еда варится и быстрей, и лучше. И именно поэтому всё проварено и пропарено. Ну да ладно. К делу.
Рапорт ваш, конечно, прояснил общую картину. Но есть кое-какие детали, которые мне представляется существенным выяснить подробней.
Лорд Борис кивнул: он понимал, что у такого дотошного и умного командира всегда останутся вопросы. Которые он должен, вот именно – прояснить для себя.
Но – не при всех!
– Так вот: первый вопрос про лодки. Как они выглядели, и как устроены?
– Ну… Особо я и не задумывался, милорд, как они устроены. Устроены обычно. Так же, как шлюпки на кораблях нашего адмирала: набраны из отдельных досок. Киль, шпангоуты… Правда, они, конечно, крупнее: в длину футов тридцать пять. Дров поэтому не осталось: обкладывали уж капитально. Телеги тоже лишними не оказались. Ну а что до вместимости… Пятьдесят ящеров каждая выдерживала легко. Думаю, при необходимости они вместили бы и сто. А вообще, как я подумал, сделаны они были капитально, аккуратно, и дерево было таким… Немного морёным, что ли. То есть – им было ну никак не меньше десятка, или больше, лет. Мощные лодки, словом.
– А вёсла? Сколько пар вёсел было?
– На каждой шлюпке – не меньше пяти пар. Да, точно: мы ведь и вёсла пожгли: вы же сказали, сир, чтоб мы ничем не заморачивались, и с собой сюда ничего не тащили. Так что мы даже медные уключины побросали подальше в озеро: пусть-ка этот засранец попробует их теперь найти!..
– Да, всё верно: врагу я приказал ничего не оставлять. Ладно, с этим ясно. Грамотный специалист по постройке шлюпок у лорда Хлодгара, стало быть, имеется. Что с менталистами? Скольких удалось убить?
– Троих. По одному было в каждой шлюпке. Я сам осмотрел всех, после того, как мои бойцы всех… Г-хм! Ну и ничем они от того, первого, что мы видели с вами ещё летом, не отличались. Те же изменённые рожи-морды в чешуе, да глаза… Неприятно.
– Да, это неприятно. Но… Погодите-ка, лейтенант. – лорд Дилени повернулся к леди Еве, – Миледи. Снова спрошу: имеются ли у нас хоть крохотные шансы вернуть таких «перевербованных» менталистов назад, в человеческий облик? И разум?
Леди Ева, не вмешивавшаяся до этого в разговор, покачала головой:
– В облик – да. Для этого и существует та, стационарная, машина в замке. То есть – достаточно просто установить все переключатели и приборы в нужное положение, загрузить такого менталиста в капсулу, да провести его переделку в существо с параметрами нормального человека. Но!
Всегда есть эти «но»!
Мозги у него останутся такими, какими их сделал лорд Хлодгар.
А «обработку» таких бедолаг он проводит капитальную. В плане «промывки» мозгов он подкован. И теперь они, будь то – в облике человека, или ящера, или даже обезьяны – навсегда рабы чёрного Властелина. Хозяина. Готовые слепо исполнять все его приказы, и не щадить ради него жизни.
– Но как, как он этого добивается?!
– Есть у него методы и способы… Позаимствовал, кстати, у вас, военных. – она заметила, как лорд Дилени вскинулся, и поспешила поправиться, – Нет, не конкретно вот у вас, воинов Тарсии, а у тех военных. Что принадлежали к Предтечам.
– Поясните, леди.
– Ну, собственно, методику отработали ещё в далёком двадцать первом веке, четыреста лет назад. Промывка мозгов ведётся и под гипнозом, и путём муштры, и буквально – дрессировки. С выработкой условных, как это называется, рефлексов. То есть – сделал всё правильно, как приказали – получи пищу. Не сделал – получи удар током. Или ожог. Или тебе сплющат руку, или ногу. А потом – починят в машине.
Ну, и плюс психотропные препараты.
Человек очень быстро теряет своё «я», и становится подобен зомби, сохраняя при этом все свои навыки и способности. И даже разум. Идеальный солдат. Послушный, не боящийся смерти, готовый исполнить любой, даже самый нелепый, приказ начальства. Ну, или, как в нашем случае – Хозяина.
– И как же лорд Хлодгар промывает мозги? И что это за – «гипноз»?
– О-о! Эту часть обработки лорд чёрный Властелин проводил уже с более взрослыми менталистами – когда те достигали возраста девяти-десяти лет. Раньше их, вроде, опасно подвергать такой обработке – сознание ещё не полностью сформировано, и обрабатываемый может просто превратиться в овощ. Ну, то есть – потерять разум полностью! А такие экземпляры лорду не нужны.
Есть у него специальная машина для тех, кто уже достиг. Нужного возраста. Называл он её однажды при мне – гипнопед. Но в его мозгу она – перевоспитатель. Раньше она, вроде, служила для ускоренного курса обучения каким-то профессиям. Но может использоваться и для уничтожения личности, и превращения подопытного – в раба. Раба конкретных хозяев. Там есть такой шлем… Голова обрабатываемого полностью в него уходит. Машина работает сама, ломая сознание и уничтожая личность каждого такого подопытного индивидуально – подстройка, как сказал мой бывший – автоматическая. А когда всё готово – машина выключается.
И очередной раб готов!
И раб он, послушный и исполнительный – гарантировано!
И при мне лишь с дюжину раз случалось, чтоб лорду Хлодгару приходилось прибегать вот именно – к наказанию нарушителей приказов. Уж гипнопед-то действует надёжно…
– Ну а что за… Психотропные препараты?
– Ну, психотропные препараты… Обычные. То есть – такие, которые помогают машине сломить волю человека, или любого существа. И помогают уничтожить, стереть из памяти собственную личность. Сделаны на основе каких-то там наркотиков. И каких-то веществ, блокирующих нейронные связи в мозгу. Ну, то есть – способные избирательно отключать те участки памяти человека, что несут информацию о своей личности как таковой. И ещё убирать инстинкт самосохранения. Ну, это – говорю же! – только для тех, кто ещё не достиг возраста. Нужного для обработки гипнопедом. То есть – окончательной.
Хотя есть в распоряжении лорда Хлодгара, конечно, и другие вещества.
– Какие же?
– А вот про них почти ничего точно сказать не могу. При мне лорд Хлодгар использовал их всего три раза. Когда допрашивал взятых в плен взрослых бойцов или фермеров. Кажется, эти препараты подавляют волю и самоконтроль разума допрашиваемого, делая невозможными лживые ответы на вопросы. А-а, нет: есть ещё препараты другой группы. Их он давал провинившимся. Кажется, они вызывают кошмары и дикие галлюцинации, и получивший их мучается так, как при настоящих пытках!
– А почему же тогда он…
– Лорд Дилени! Это свинство! Ваши эротические фантазии иногда просто переходят все границы! Хотя… Речь сейчас не об этом. Нет, на мне он их никогда не применял. Потому что они ещё и очень быстро разрушают личность и разум подопытного. Превращая его тоже – в тупой овощ. В буквальном смысле. А он не хотел, чтоб я сбежала от него в нирвану беспамятства…
– Простите, миледи. Я… Это было бестактно с моей стороны.
– Ну хорошо, лорд Дилени, вы прощены. Потому что я вижу, как вам сейчас стыдно, что не удержали возникший сам собой вопрос. И всё остальное, что вы просто не можете не воображать, когда речь заходит обо мне и о пытках.
Лорд Дилени подумал, что видно, что ему стыдно наверняка и лорду Борису: он чувствует, что даже горящие огнем уши покраснели! Поэтому не удивился тому, что лорд Борис, хоть и бывший в курсе, но, вероятно, не обладавший столь бурной фантазией, или просто лучше державший в узде свои мысли и эмоции, пришёл на подмогу:
– Простите, что вмешиваюсь, миледи. Я вот что хотел узнать, если, конечно, возможно: есть ли другие фермы тут, в глубине территории лорда Хлодгара, где содержатся простые животные? Ну, те, которых едят ящеры и сам лорд?
– Да, разумеется. Хотя… Вот сейчас вспоминаю, что их немного. Да: ваша правда, милорд Борис: такие фермы с животными простираются вглубь территории владений чёрного Властелина от границ с Тарсией всего миль на двести, или чуть больше! И чем северней, тем их меньше. Потому что ближе к океану совсем уж холодно! И если, как вы правильно подумали, их все – уничтожить, то, как бы это получше сформулировать… Кормовая база вашего – точнее, нашего! – врага будет сильно подорвана! Потому что даже если он и наклепает море ящеров, без коров, свиней, и овец их и правда – просто некем будет кормить! Да, разумное предложение!
– Погодите, миледи, я ведь ещё ничего не… А, ну да. Всё забываю, что вы и мысли читаете, и видите всё наперёд. Прямо как…
– Ведьма? – она улыбнулась покрасневшему в свою очередь бравому лейтенанту, – Ну да. Многие назвали бы меня так. Потому что вынуждена была найти в себе силы. И обрести новые способности. – теперь желваки заходили под кожей её щёк. – Чтоб выжить!
И не спятить, и не превратиться в овощ!
И отомстить!

Лёжа в их узкой и не слишком удобной для двоих походной постели, лорд Дилени никак не мог успокоиться и уснуть. Леди Ева, он чуял это, тоже не спала.
– Да как же я могу уснуть, дорогой, если твоё сознание буквально вопит от расстройства? Конечно, я не сплю! – её остренький локоток упёрся ему в ребро. Лорд Дилени, привычно прижимавший к своему животу, ляжкам, и груди спину и ножки сжавшейся в комочек на боку фигурки, вздохнул:
– Простите, леди Ева. Не могу себя переделать. Я, как уж двадцать раз сказал, простой и банальный служака. Профессиональный солдат. А солдат должен исполнить приказы начальства. Факт остаётся фактом: я не выполнил главного приказа. Лорд Хлодгар жив. И недоступен. Гигантские ящеры не найдены. И тоже – живы.
А ещё мне хочется, конечно, отомстить за вас. За ваши мучения. Особенно – за унижения духа. Ну, и тела.
– Неужели вы, мой милый мститель, думаете, что я всего этого не вижу у вас здесь? – тонкий сильный пальчик уткнулся ему в центр лба. Затем леди Ева приподняла голову, чуть обернувшись, чтоб кинуть на него взгляд, полный иронии, – И я уже придумала, как, хотя бы частично, умиротворить ваш дух, милорд «простой служака».
– Да-а? Я весь – внимание. Заинтриговала.
– Я рада. Тогда такой вопрос: как насчёт того, чтоб уничтожить одну из пяти ферм по доращиванию чёртовых, как ты их называешь, динозавров?
– Да мы бы с удовольствием, конечно, уничтожили такую! Но ты же сказала, что лорд Хлодгар эвакуировал их ещё летом в глубокий тыл? И они хорошо спрятаны?
– Именно. И четыре из них находятся действительно достаточно далеко отсюда – более чем в трехстах, и даже – пятистах милях. (От меня-то лорд Хлодгар спрятать не мог ничего. Хотя я не слишком-то интересовалась, где именно находятся эти самые фермы – мне тогда и в голову не могло прийти, что такая информация может мне, вернее – нам, пригодиться!) Но есть одна, мимо которой мы проезжали по пути туда, к озеру. Она от дороги всего в тридцати милях. Так что если хочешь, можно сделать крюк, и «разобраться» с содержащейся там парой сотен чудовищ.
– Хочу, конечно… Но почему ты сразу, когда ехали ещё туда, про эту ферму мне не…
– Потому, что ты тогда вряд ли решил бы отвлечься от основной задачи. И спешил найти и уничтожить чёрного Властелина. Что, не так?
– Так-то оно, конечно, так… Жаль, что ферма такая – только одна!
– Да, в пределах досягаемости – одна. Ну и что? Зато она – впереди, по ходу нашего движения. А к остальным пришлось бы долго и с огромными трудностями и проблемами добираться или возвращаться – они расположены даже дальше озера с замком лорда. А с припасами у нас – сам знаешь: туго! Только-только дотянуть до Эксельсиора.
– И как далеко до этой фермы?
– Два дня пути. По нашим старым следам. И ещё день – в сторону от основного тракта.
– И много там… Охраны и обслуги?
– Нет, ящеров пятьдесят. Плюс менталист, разумеется. Ведь это именно он – способен мыслить самостоятельно. Ну, относительно, конечно. И именно по его мысленному фону я и обнаружила эту самую ферму. Ну, так же, как обнаружила вас, когда вы готовились штурмовать редуты на перешейке.
Ну что? Теперь сможем поспать?
Лорд Дилени усмехнулся. А молодец она у него! Чует, что теперь ему гораздо легче. Конкретная задача поставлена. И мозг снова занят привычным делом: планированием предстоящей операции по уничтожению обитателей фермы! А так же планированием кампании против оставшихся четырёх. Но уже – весной. Или летом.

Ферма выглядела вполне обычно.
Просто стояла глубоко в дебрях дремучего леса, поэтому они и не увидели её, проезжая по основному тракту в прошлый раз. Да и сейчас бы ни за что не нашли, если б не руководство от самой сильной менталистки Семиречья – до затерянного среди непролазного бурелома скопления бревенчатых строений добрались только через три часа тягомуторного путешествия под прямым углом к своему уже пройденному маршруту по тракту, по непролазной снежной целине равнины, и ещё пяти часов блуждания по тайге.
Лорд Дилени долго рассматривал с высокого холма, за гребнем которого остановились основные силы его подразделения, многочисленные приземистые строения, разбросанные по периметру фермы, и одно огромное и высоченное – в центре. Покивал головой:
– Всё верно. За пару месяцев такие здания из брёвен построить – пара пустяков. Потому что сосен и елей вокруг – море. Ну да ладно. Захватить такие тоже проблемы не составит. Потому что враг даже не выставил караулы. Или хотя бы посты охраны.
– Так что, милорд? Прикажете начинать? – лорд Борис говорил спокойно, но в голосе всё же ощущалось напряжённое предвкушение.
– Нет, милорд лейтенант. Подождём, пока окончательно стемнеет. Я питаю слабую надежду, что менталист уснёт, и мы не встретим в этом случае никакого сопротивления.
– А если б мы его и встретили – так что? У них ведь нет луков! А убить нам так и так придётся всех!
– И всё же мы подождём темноты, лейтенант. – Дилени выделил тоном это слово.
Всё верно – субординация она субординация и есть, потому что лорд Борис отреагировал, как должно:
– Есть, подождать темноты, милорд полковник!
Через два часа после того, как стемнело, три взвода спецроты диверсантов окружили ферму с трёх сторон. Лорд Дилени, убедившись, что всё в порядке, и свист ласок прозвучал три раза, сделал жест сигнальщику. Тот прокаркал условленным образом.
Плохо различимые в своих маскхалатах в темноте, рассеиваемой лишь слабым светом звёзд, пригибавшиеся фигуры быстро и бесшумно двинулись к скоплению строений. Не прошло и полминуты, как появились пятна света – от открытых настежь дверей, на фоне которых замелькали тени – внутрь вбегали лучшие стрелки Тарсии. Лорд Дилени знал, что это означает. И закусил губу.
– Не нужно стыдиться. – леди Ева была как всегда безжалостна, – Чем больше ящеров диверсанты поубивают в полусонном и заторможенном состоянии, тем целее останутся вверенные вашим, полковник, заботам, люди!
– Ты права, конечно. – он вздохнул, – И можешь называть меня лицемером, или даже извращенцем, но мне действительно их жаль. Этих несчастных ящеров-прислужников. Ведь не они сами выбрали свою судьбу!
– Верно. Сами такие ящеры и никогда бы не получились таких размеров. И на людей нападать не подумали бы. (Ваше счастье, что лорд Хлодгар ничего не знал о лесном дьяволе – огромном хамелеоне, который как раз сам нападает первым! На людей.) Так что довольно дурацких душевных терзаний, и поехали вниз. Нужно осмотреть главный барак. Потому что тварей, содержащихся в нём, стрелочками, и даже копьями – не убьёшь!

Действительно, обитатели отапливаемого и вполне комфортабельного барака, в котором стоял, разъедая глаза, уже привычный ядреный запах навоза, выглядели весьма внушительно. Каждый из ящеров, содержащихся в почти двухста клетках-вольерах, ещё не достиг, конечно, полного размера, но и то, что уже имелось, внушало уважение.
В холке монстры достигали восьми-девяти футов. В длину – двадцати и более. Оставалось только удивляться, как это они до сих пор не поразбивали могучими хвостами жиденькие бревенчатые перегородочки между вольерами, и не передрались друг с другом: рычали и скалились они на чужаков весьма устрашающе. И характер наверняка имели отвратительный. Что сейчас усугублялось тем, что исчезли сдерживающие, управляющие и направляющие, вожжи, накладываемые прикреплённым к ферме штатным менталистом…
Менталист успел-таки перерезать себе горло, и лорд Дилени выслушал это известие с поджатыми губами. Однако пенять лорду Борису не стал:
– Ясно. Не расстраивайтесь, лейтенант. Всё равно мы его не перевербовали бы.
Однако сейчас на вполне резонный вопрос лорда Бориса ответил весьма сердито:
– Откуда я знаю, что нам с ними теперь делать? Я что – специалист по разведению динозавров? Я знаю только одно: убить их всех так и так придётся.
– Вот-вот, милорд. И я об этом же: как нам их убить? Не стрелами же, в самом деле? И уж точно – не копьями. А туда, внутрь, я и сам не полезу, и бойцов не пущу!
– Согласен. – лорд Дилени пошкрёб отросшую до безобразия бороду, – внутрь вольеров нам точно хода нет. Во-первых эти твари не привыкли ни к нашему виду, ни к запаху. Мы для них – чужаки. То есть – добыча. Еда.
– Вот-вот, милорды. На этот аспект я вам, собственно, и хотела указать. Пища. Вода, тепло. – голосок леди Евы звучал тихо, но слышно было каждое слово, потому что автоматически замолчали даже обступившие их, и растянувшиеся вдоль центрального прохода, осматривавшие свирепо скалящихся монстров, солдаты, – Не нужно вам никого больше убивать. Рискуя жизнями: уж кому, как не вам, милорды, знать, насколько сильны и быстры эти монстры! Но!
Достаточно будет просто этих чудовищ не кормить, не поить, и не согревать, – жест изящной ладошки указал на десять гигантских печей, – И за пару суток все обитатели вольеров погибнут сами.
– Но это…
– Не совсем честно? – на лорда Бориса похлопали огромными пушистыми ресницами, – А честно будет стрелять в них из-за решётки? Или, может, честно будет посылать к ним в вольеры бойцов с копьями, будучи уверенными, что ранения и откушенные конечности неизбежны?
Странные вы люди, честное слово: знаете же, что главная ценность, что сейчас в ваших руках – это жизни вверенных вам солдат, а переживаете из-за какой-то ерунды!
– Это не ерунда, миледи. – лорд Борис насупился, – Убивать тех, кто не может оказать адекватного сопротивления, или просто – пленников – подло! Элементарные честь и совесть должны быть у всех людей. Потому что без этого мы просто превратимся в беспринципных сволочей. Чудовищ. И будем ничуть не лучше, чем тот же лорд Хлодгар!
– Это верно. Но ради главного – человеческих жизней! – можно поступиться и дурацкими принципами. Или вы действительно хотите жертв среди своих бойцов?
– Нет, жертв мы, разумеется, не хотим. – лорд Дилени поспешил вмешаться в разгорающийся конфликт, – Но мы прекрасно понимаем, что просто заморить этих, пусть и тварей, – голодом, жаждой и холодом, действительно – достаточно подло!
– С этим никто и не спорит. И я даже не стану вам напоминать, что именно так нападали твари лорда чёрного Властелина на вашу любимую Тарсию до этого. Просто – подумайте, и решите сами! Вы мужчины, вы – командиры, вот и думайте. А я умываю руки!
Только после того, как леди Ева, обиженно дёргавшая плечиком, и фыркавшая, скрылась за входными воротами барака, лорд Борис проворчал:
– Сочувствую я вам, милорд.
– Это ещё почему?
– Ну и злючка и вреднючка вам попалась! Хоть и красавица – этого не отнять.
Лорд Дилени, прекрасно знавший, что «злючка, вреднючка и красавица» видит и слышит то, что они говорят, усмехнулся:
– Её такой сделала её сила воли. Несгибаемый Дух. Да и лорд Хлодгар приложил, конечно, определённые усилия. В смысле стимуляции чудовищной ненависти к себе, господину и Хозяину. Но в плане реалистичного подхода к любому делу она – вне конкуренции. И как иногда похожа на лорда Юркисса!
– Да уж. Вот была бы пара. Страшно подумать, что они сделали бы с Семиречьем!
– Не думаю, что они ужились бы.
– Почему же?
– Сходятся только противоположности. Сильный – слабый. Красавица – чудовище. Ну, или ведущий – ведомый. А двух ведущих в тандеме быть не может. Так что они или переругались бы вдрызг в первую же неделю, или… Просто поубивали бы друг друга.
– Ладно. Будем надеяться, что они никогда не встретятся. А если встретятся – действительно не… э-э… сработаются. Или не уживутся. А пока – нужно подумать, как бы нам пристукнуть этих бедолаг так, чтоб и правда – и им не было больно, и нам – стыдно.

Леди Ева изволила дуться.
Лорд Дилени, прекрасно понимая, что говорить ему ничего не нужно, тем не менее подошёл, и тяжко вздохнул. К нему изволили развернуться великолепным фасадом. Правда, не сразу, а вначале дав насладиться и видом бесподобного тыла. Он вздохнул ещё раз, стараясь не смотреть в лучащиеся праведным гневом огромные глазищи.
– Нет уж, извольте смотреть не в сторону, лорд Дилени, когда разговариваете с дамой, а в глаза!
– Но я ещё ничего…
– Да, сказать вслух не успели! Тем не менее, я всё отлично поняла. И увидела. И никакая я вам не вреднючка! Такие определения подошли бы какой-нибудь простолюдинке. Жене фермера, или базарной торговке. А я всё-таки – дочь графа! Так что вы должны были сказать – женщина с сильным характером… И дурным нравом!
– Ах, извините, миледи, за неудачно подобранные «определения»!
– Ладно. Но чтоб это было в предпоследний раз. – ему на плечи легли две тёплые ладони, – Ну, спрашивай уже.
– Да. – он заставил себя взглянуть ей прямо в её глаза, зная, что сейчас утонет в них, и забудет почти обо всём – и она не может не знать, что действует на него как удав на кролика, – Как нам убить всех этих несчастных динозавров так, чтоб они… Не мучились?
– Ну ты ещё скажи и подумай, что тебе их жалко!
– Ну… Не то, чтоб жалко… Да только непорядочно это – уморить их голодом и холодом. Так не должны поступать воины. Да и просто – люди.
– Ладно, не объясняй, красноречивый ты мой. Сама вижу, что ты испытываешь. Я понимаю. (А больше всего мне приятно ощущать те чувства, что у тебя имеются в отношении меня! За что тебе – спасибо. Ничто так не способствует возвращению к нормальной жизни, как знание того, что тебя любят! Не показывают, а вот именно – любят!) И я рада, что хоть кто-то на этой земле сохранил хотя бы остатки чести и порядочности. А то мне мой неудачный опыт с моим бывшим… Ладно, проехали. Словом, я готова помочь.
– Да?! – лорд чувствовал, как его уши полыхают так, что сейчас, кажется, займутся стены брезентовой палатки, – И как же это?!
– Я просто усыплю их.
– В смысле – усыпишь?
– Да очень просто. Встану напротив каждого такого монстра, и прикажу заснуть. Он и заснёт. И потом не очнётся даже тогда, когда вы потушите печи, и покинете это место. Убедившись в том, что тела окоченели. Гарантирую: больно им не будет!
– Но разве ты…
– Смогу, разумеется. Ведь все эти ящеры – ящеры! Они и с самого начала были сделаны лордом Хлодгаром так, чтоб воспринимать именно мысленные приказы! А я, если вспомнишь, милый, сейчас самая сильная менталистка в Семиречьи…

Усыплением занялись на следующее утро.
За ночь проголодавшиеся, и от этого рассерженные ещё больше, монстры, разумеется, не умерли – как прикинул лорд Дилени, от одного голода они скончались бы лишь через пару недель. Но теперь разъярённые неполучением очередной порции еды гиганты реально угрожали разрушить свой барак, стены и решётки которого буквально содрогались от злобных ударов хвостов и мускулистых тел.
Леди Ева встала напротив первого монстра.
Лорд Дилени и лорд Борис, решившие больше никого в тонкости процесса не посвящать, для чего в барак попросту запретили входить, стояли позади – справа и слева.
Леди подняла правую руку ладонью к монстру. Чуть повернула голову. Поглядела в глазищи чудовища так и замершего перед ней с полуоткрытой пастью. Молча, медленно, опустила руку вниз.
Гигантская ящерица за решёткой, замершая перед ней, и захлопнувшая пасть в тот момент, когда леди начала опускать руку, медленно, будто забыв о голоде и ненависти к обидчикам, опустилась на землю. Глаза с полладони закрылись тяжёлыми морщинистыми веками с толстыми валиками по краям. Тело, словно расслабившись, как бы растеклось по полу вольера. Ноздри засопели.
Через полминуты женщина руку опустила. Тряхнула пушистой гривой волос. Вздохнула:
– Чёрт. Забыла, что это весьма утомительно. Ладно – не важно. Главное – он не проснётся! Даже если будет замерзать. И не почувствует ничего, умирая.
Такое разрешение вопроса с «совестью» вас устраивает?
– Меня – да. – лорд Дилени отвечал спокойно, – Поскольку это напоминает обычную смерть от старости. В своей постели… И не мучительно.
Лорд Борис же просто кивнул.
– Ладно. Пошли к следующему. Осталось всего сто девяносто четыре.

Холод пробирал буквально до корней мозгов! Да что же это за!..
Но до Дробанта доехать так и так надо. Хотя бы для того, чтоб поменять коня: вон, бедолага Экклезиаст трясётся на ветру ещё почище меня!
О! Вижу. В белёсом тумане и мареве там, впереди, вдруг мелькнул просвет. И в нём – видны чёрные стены и башни защитной стены столицы. А в отдалении, на горе – башни Клауда. Порядок, стало быть. Не сбились мы с пути, доверившись инстинкту моего второго боевого скакуна, и добрались до цивилизации.
Скоро, стало быть, смогу я пересечь и границу любимой Тарсии.
Чтоб никогда не возвращаться?
Ну уж дудки! Не на такого напали!
Я не я буду, если не сяду на её трон!
А что ещё, как не править, делать здоровому, молодому, красивому и умному цинику и бездельнику?!

Сказать, что сир Ватель смотрел на чёртову машину с подозрением – значило ничего не сказать. Но когда король заговорил, голос звучал спокойно и уверенно:
– Значит, говорите, сержант, ничего он там не крутил?
– Нет, сир, ничего! Да и обещал он… Этого не делать. Все… э-э… рычаги и рукоятки в таком же положении, как и тогда. Ну, когда он залез в неё сам!
– И вы, значит, закрывали за ним колпак лично?
– Так точно, ваше Величество!
– А кто ещё смотрел, как это делать?
– Ну, кто… Да все, ваше Величество, кто был тогда в моём отделении! То есть – девять человек!
– Понятно. – его Величество изволили побарабанить по прозрачному толстому стеклу крышки капсулы пальцами. Но заметно было, что король уже принял решение, – Кто, по-вашему, из ваших оставшихся людей – самый сообразительный?
– Тэ-экс… – сержант нахмурил брови, и с подозрением, словно впервые, оглядел сразу подавшихся чуть назад, оставшихся в живых подчинённых, – Да вот хотя бы капрал Бормолини! – на жест левой руки вперёд немедленно выступил покрасневший как рак, иссиня выбритый воин – явно служака со стажем.
– Отлично. Тогда такой вопрос: сержант. Хотите стать прапорщиком?
– Я… э-э… Разумеется, сир!
– Тогда лезьте в капсулу, а капралу объясните, что нужно нажать или захлопнуть.
Возникла тягостная пауза, сержант словно колебался, бросая косые взгляды то на капсулу, то на его Величество.
– Сир! Пощадите! – матёрый профи вдруг бухнулся на колени, и протянул к королю левую руку – правая, куда пришёлся выстрел стрелочки, ещё оставалась парализована, – У меня дети! И боюсь я… Этого, как его… Замкнутого пространства! Может, пусть туда лучше?.. – недвусмысленный кивок показал на кандидата-«счастливчика».
Сир Ватель получил удовольствие от ситуации. Во-всяком случае видимое напряжение вдруг покинуло его чело, и вместо этого там проступила ироничная улыбка:
– Вот уж никогда бы не подумал про вас, сержант, что столь храбрый воин и профессионал… Впрочем, наверное в этом есть резон. Ведь вы тогда сможете сами нажать всё, что положено, и сделать всё, как с лордом… Хм! Да, так оно понадёжней будет. Хорошо, попробуем. Капрал Бормолини!
Хотите стать сержантом?
На лице бравого будущего сержанта отразилась целая гамма проскочивших за какие-то доли секунды эмоций и мыслей, а челюсть отвалилась чуть не до пупка. Затем челюсть вернулась на место, и рот, наконец, открылся для вполне внятного и бодрого ответа – очевидно, «кандидат» оценил положительно свои шансы на «благоприятный исход»:
– Так точно, ваше Величество! Очень хочу!
– Замечательно. Гвардейцы! Помогите сержанту Бормолини снять одежду, и подсадите его!
Насуплено-подозрительная личная охрана из сплошь двухметровых и крепких молодых гвардейцев, стеной отгораживавшая от единственного коридора, и, следовательно, пути на «свободу» оставшихся солдат злосчастного подразделения, приставленного к лорду Юркиссу, и со своей задачей справившегося только частично, не дрогнула. Но вскоре, повинуясь приказу капитана Долдера, из её плотного строя вышли три крепыша, которые чуть не силком вытряхнули сразу побледневшего и закусившего губы, нахмурившегося и сжавшего кулаки будущего сержанта из его одежды.
Король спросил:
– Желаете что-нибудь сказать, сержант Бормолини?
– Э-э… Да, сир! Да хранит Господь ваше Величество. И Тарсию!
Король обернулся к шести бедолагам, переминавшимися с ноги на ногу, и явно неуютно чувствовавшим себя тут, на широком пустом пространстве перед машиной:
– Вот! Вам понятно, негодяи, с какими словами должен исполнять последний – тьфу ты, верноподданнический! – долг настоящий солдат?!
Комментариев не последовало, и его Величество распорядился:
– Вперёд, мой храбрый сержант! Когда очнётесь, я дам вам целый взвод в подчинение. Нет, не так: я дам вам в подчинение ваш бывший взвод. Отыграетесь. А вы, сержант, – его Величество обернулось к засопевшему Вассерманну, – если всё окончится благополучно, не понесёте заслуженного вами и вашими людьми наказания, предусмотренного военным Трибуналом за неисполнение боевого приказа. И даже сохраните свою теперешнюю должность. Но – в интендантском подразделении.
А теперь – за дело! Бормолини! Залезайте!
Будущий сержант, руки и ноги которого теперь тряслись, словно тростинки на ветру, вероятно, от холода, а зуб не попадал на зуб, не смог даже как положено ответить, но в капсулу влез, и улёгся, так, как улёгся всего три дня назад лорд Юркисс.
Сержант дрожащей левой рукой на этот раз сам прикрыл колпаком ячейку с подопытным. Видно было, как Бормолини сквозь толстое стекло обратил умоляющий взгляд на его Величество. Но сир Ватель проигнорировал, просто кивнув Вассерманну. Тот изо всех сил надавил на колпак. Раздался громкий щелчок. Сир Ватель теперь, нахмурив брови, внимательно смотрел внутрь капсулы.
Забурлила, пенясь и словно журча, жидкость, выступившая из-под спины Бормолини. Уровень её начал быстро повышаться. На лицо рядового опустилась странная как бы маска – прозрачная, и с толстыми гофрированными прозрачными же трубками-шлангами. Вылезшие из неё ремни плотно охватили голову, прижав маску к лицу.
Стало видно, что буквально через два-три вдоха из этой маски глаза Бормолини закрылись, и тело словно расслабилось. Во-всяком случае, оно начало под действием струй и потоков слегка качаться и колебаться в потоках желтоватой жидкости, сейчас чуть приподнявшей тело над ложем.
Сир Ватель обратил взор на сержанта:
– Это – что? Что за… Маска? Почему он отключился?
– Не могу знать, ваше Величество. Но так же точно было, когда машина работала с телом лорда… э-э… Королевского заключённого! Он тоже… э-э… Как бы заснул!
– Понятненько… И долго так будет продолжаться? Я имею в виду – как долго он пробудет без сознания?
– До самого окончания процедуры, сир. Пока не схлынут жидкости, и не откроется колпак!
– Что значит – жидкости? Их что – будет несколько?
– Да, сир. Я насчитал пять: жёлтую, синюю, красную, зелёную, и фиолетовую!
– А как мы увидим, что с ним происходит?
– Боюсь, что никак, ваше Величество! Потому что жидкости – непрозрачные!
Однако сир Ватель ещё успел заметить, как из потолка камеры выползли клещеобразные штуковины, похожие на захваты, и зафиксировались на лодыжках, талии и запястьях подопытного капрала – похоже, правда, лишь затем, чтоб его тело не плавало свободно в уже покрывавшей его с головой жидкости.
Но буквально через несколько секунд после этого жидкость словно налилась, наполнилась некоей внутренней энергией, и загустела, так, что стала похожа на сироп. Тело исчезло из виду. Король вздохнул:
– А что будет, если прервать процесс?
– Не могу знать, ваше Величество! Я… э-э… Не осмелился нарушить ваш приказ!
– Ладно, понятно. – его Величество дёрнул щекой, – Раз уж занять себя интересным зрелищем мы не можем, придётся сходить выпить горячего чаю. Охрана!
Следите, чтоб никто ни к чему не прикасался. И никуда не уходил!

Что там кроме чая пил сир Ватель, никто не узнал, но когда через час он вернулся, его настроение явно было куда лучше, чем до ухода, а лицо раскраснелось.
– Ну, как тут?
– Ещё не закончено, ваше Величество! – сержант нервничал, похоже, ещё сильней, чем когда в капсуле находилось тело лорда Юркисса: ещё бы! Если б с королевским узником что-то случилось, он сам бы и был во всём виноват! Сам же поворачивал в нужные позиции все ручки и устанавливал все тумблеры! Но то – подумаешь, какой-то, пусть и королевский, а – узник. А сейчас… Если королю не понравится результат – то!..
И вину не на кого свалить-то, если что!
А времени прошло уже… Чуть не на десяток минут больше, чем тогда!
Но сержанту повезло: король первым заметил приближающийся конец:
– Посмотрите-ка, сержант! Похоже, раз жидкость уходит – конец близко?
Сержанту не удалось скрыть огромного облегчения в голосе:
– Так точно, сир! Уходит. Так было и в прошлый раз! Теперь недолго осталось. Сейчас его чем-то намажут, и маска уйдёт. И капсула откроется.
– Намажут?
– Ну… Я не знаю, как это точно описать, сир. Да вы и сами сейчас всё увидите!
И правда: не прошло и минуты, как король увидел, как странного вида не то щётки, не то – валики из какого-то мягкого материала проехались несколько раз по телу подопытного, в результате чего кожа его заблестела, а затем стала словно матовой, полупрозрачной. Наверху включилась лампа с тёмно-синим светом, и луч два раза прошёлся туда-сюда над всё ещё бессознательной фигурой. Тело вновь приобрело нормальный цвет.
– Погодите-ка… Он, вроде, как стал выше ростом?
– Да, сир. Мы и в тот раз заметили, что и лорд Юр… э-э… королевский пленник словно стал выше ростом. Да и осанка стала… Статная и благородная!
– Так, понятно. Но почему он не приходит в себя?
– Не знаю, сир. Но, наверное, этого, как и в тот раз, не произойдёт, пока машина не откроется!
Машина тихо загудела и щёлкнула. Колпак откинулся. Сир Ватель застыл с перекошенным от напряжённого ожидания лицом прямо перед капсулой.
Напрягшийся сержант уже начал всерьёз беспокоиться за свою судьбу, и потихоньку оглядываться, прикидывая, нельзя ли как-нибудь, если что, проскочить мимо бравых гвардейцев, которым по-идее полагалось бы смотреть во все глаза на чудо воскрешения… Но которые, к сожалению, бдительно следили за малейшим движением сержанта.
К счастью, тут глаза Бормолини открылись, и он глубоко вздохнул, не удержавшись, впрочем, от вскрика, глядя на нависающий потолок капсулы: «Где я?!»
Но капрал быстро всё вспомнил: обернулся к королю, и поспешил «восстать» из небытия:
– Сир! Здесь сержант Бормолини! Готов служить королю!
– Браво, сержант! Поздравляю! Как себя чувствуете? Что помните?
– Чувствую себя… – видно было, что новоявленного сержанта, восторженно оглядывавшего своё тело, буквально распирает, и проблема только в подборе слов для описания нового состояния, – Как никогда прекрасно! Ничего не болит – даже артроз в коленках прошёл! Голова ясная – словно у юноши! Всё помню! И тело… Такое молодое… Сильное! – он согнул руки и поиграл бицепсами, – Словом – всё отлично, сир!
– А чего вам сейчас больше всего хочется? Только – честно!
– Хочется… Кушать, сир! И ещё… – сержант замялся, но потом решился-таки, – Женщину!
По налившемуся и сразу после этих слов приподнявшемуся соответствующему органу король, да и все окружающие поняли, что новоявленный сержант сказал правду.
– Замечательно. – его Величество не стало ходить вокруг да около, – Одевайтесь, и – в свою комнату. Позже придёт мой персональный лекарь, и осмотрит вас, сержант Бормолини. Благодарю за службу.
– Для меня – огромная честь: служить королю!
Когда новоиспечённый сержант вышел, его Величество без лишних слов разделся. Сам, без помощи напомаженных холуёв-лакеев. Которых на время кампаний всегда оставлял в Клауде. Глубоко вздохнул. Сказал:
– Сержант. Включайте. Если исход будет столь же благоприятен, я сдержу обещание. И не буду вас наказывать. Если же… – тон изменился, и тяжёлый взор сказал злополучному сержанту, что их самодержец не зря занимает свой трон, – Объяснять не надо?
– Так точно, сир. Объяснять не надо. Да и что ж я – враг самому себе? И вашему Величеству? Всё сделаю, как положено.
– Хорошо. Включайте.

На преобразование короля, за которым неотрывно и молча следили и гвардейцы, и провинившееся отделение, ушло времени поменьше – час и пять минут.
Когда крышка открылась, его Величество изволили блаженно потянуться:
– Чёрт возьми! А он не соврал! Чувствую себя… Как никогда! И голоден, и…
Со вздохом, словно не желая покидать тёплое и столь похожее на уютное материнское лоно, пространство, сир Ватель выбрался наружу. Хмыкнул, кинув заинтересованный взор вниз:
– Надо же. Он даже словно ещё подрос!
На этот комментарий никто его Величеству ничего не ответил. Поэтому одевался король с помощью гвардейцев в тишине. Но так продолжалось недолго, потому что вдруг донёсся громкий топот, и в пещеру с машиной вбежал лейтенант Хаммершмидт, королевский вестовой:
– Ваше Величество! Прибыли леди Рашель, и начальник королевской охраны, капитан Айвен! Леди умоляет ваше Величество уделить ей пять минут!
Его Величество изволили почесать в затылке. Буркнуть:
– А я, вроде, запретил своим дамам высовывать нос из королевского замка, пока не закончится зимняя кампания… Хм. Ладно, лейтенант. Проводите леди и милорда капитана в мои апартаменты, и скажите, что через десять минут я приду.