Глава 10. (Глава 10)

«Покои» его Величества таковыми можно было назвать лишь с большой натяжкой: поскольку из вполне понятных соображений личной безопасности сир Ватель предпочёл не пользоваться личными комнатами лорда Хлордгара, (Мало ли! А вдруг там приготовлен «весёленький» сюрпризец навроде тех, что имелись в башне?! Да и «операторская», с ободранными обоями и взломанными полами выглядела, мягко говоря, непрезентабельно.) и жил его Величество в ничем не примечательных комнатах второго этажа. Тех, где раньше, судя по-всему, квартировали не совсем рядовые, а всё же кто посерьёзней. Похоже, менталисты.
Когда король вошёл в дверь, леди Рашель, до этого сидевшая в позе неприступной принцессы, проглотившей аршин, весьма живо вскочила. Реверанс, которым она приветствовала его Величество был не только глубоким, (То есть, открывающим большую часть декольте!) но и почтительным – она склонилась действительно низко.
Что же до бравого капитана, то он, судя по его виду, страшно маялся, и ожидал прибытия сира Вателя на ногах – меряя шагами крохотное пространство небольшой комнатки. А при появлении короля просто низко склонил голову, густо покраснев.
Стало быть, есть чего стыдиться.
– Встаньте, леди Рашель. – впрочем, помочь, как он это обычно делал, сир Ватель не стремился, предпочитая даже не подходить к подданным, а говорить с ними от двери – мало ли! – Я, конечно, польщён, что вы решили навестить меня в моём новом скромном походном жилище, но несколько… Удивлён.
Тут тон суверена вдруг стал куда более жёсток и грозен:
– Тем, что вы, миледи, решились нарушить мой прямой приказ оставаться дома. В Клауде. Проясните ситуацию, чтоб я решил: наказывать вас… Или простить.
– Да, ваше Величество, я объясню, если позволите. Но может быть, вы прикажете вашим гвардейцам охранять конфиденциальность нашей беседы там, снаружи?
– Да, пожалуй, – король сделал нетерпеливый жест, отсылая четверых насупившихся гвардейцев за дверь, напутствовав их, – И чтоб ни одна собака сюда не совалась!
По тону леди Рашель поняла, что силы полностью вернулись к её сюзерену, как и былая самоуверенность, а во взгляде сверкала холодная сталь.
Но её эти проявления уже не пугали. Поскольку на её стороне – правда!
– Прошу прощения, ваше Величество, но как мне кажется, вам удобней будет слушать наш рассказ сидя. Потому что, боюсь, он окажется длинным.

Сир Ватель поймал себя на том, что опять барабанит пальцами по столешнице, и только этот звук нарушает царящую в комнатке уже с минуту тишину. Обратил король внимание и на то, что снова, как в молодости, поджал и прикусил изнутри щёку зубами.
Нет, так не пойдёт. Он убрал руку со стола, и щёку отпустил.
– Кто, кроме лорда Айвена, может подтвердить ваши слова, миледи?
– Возможно, их могли бы подтвердить восемь трупов, два из которых сейчас закопаны в известном нам с лордом Айвеном месте, а о судьбе остальных шести, оставшихся в трактире «У дикого вепря», мне сейчас ничего не известно. Что же до подтверждений со стороны её Величества… Я готова съёсть свою шляпу с перьями, если удастся их из неё вытрясти! Она ведь у нас, – леди повела точёным плечом, – Умна. И упряма.
И не успокоится, пока не добьётся, чего хочет.
– Пожалуй, пожалуй… Однако я знаю несколько способов, как добиться правды. Даже от самых упрямых и стойких. Ну-ка…
Сир Ватель встал, прошёл к двери. Распахнул её. Грозный голос наполнил коридор:
– Капитан! Пусть второй взвод моей личной гвардии немедленно возьмёт чёртов возок, в котором сюда доставили… э-э… королевского пленника, и со всей возможной скоростью отгонит его в Клауд. Где даст её Величеству прочесть моё письмо, которое я сейчас напишу, затем погрузит это Величество в возок, и со всей возможной скоростью доставит сюда. И только в случае категорического отказа пусть лейтенант Сандерссон скажет её Величеству, что если она не приедет «навестить» меня в моём походном лагере добровольно, я могу расценить это в военное время как измену родине. И неповиновение прямому приказу его Величества. И тогда ею займётся Трибунал.
Если же и это не поможет, пусть везут её силой!
Ибо такова моя воля!
В послании, которое леди Рашель, не удержавшись, прочла, заглянув через плечо сира Вателя, имелось лишь три фразы:
«Ваше Величество! Великолепные новости. Прошу прибыть сюда как можно скорей!»

Комнаты, выделенные леди Рашель в замке лорда Хлодгара, особыми удобствами не отличались, хотя, похоже, принадлежали до этого леди Еве. А не слишком-то баловал свою фаворитку роскошью и удобствами чёрный Властелин: простая узкая кровать, без перин и балдахинов. Простые деревянные табуреты из берёзы у столь же неказистого стола… С мутным треснувшим зеркалом, висящем на стене над ним. Шкаф для хранения платьев. Со скрипучей дверцей. Внимательней изучив его содержимое, леди Маргарет нашла и отлично сохранившиеся, или совсем новые, кожаные боди, бра и шортики, и плети, со свинчаткой на конце, и без, и ошейник с цепью… И много чего ещё.
Похоже, лорд Хлодгар был тот ещё затейник.
Однако долго предаваться изучению интерьера ей не дали: в дверь постучали.
Она открыла, не без удивления увидев на пороге шесть рослых гвардейцев (Отдал, стало быть, дань уважения её способностям, и возможным действиям в плане неповиновения его Величество!) и невысокого сержанта. С глазами печальными, словно у спаниэля. Слово, как ни странно, взял сержант:
– Миледи! – тут он вежливо, но без подобострастья, поклонился, – Я – сержант Вассерманн. Его Величество прислал нас за вами. Прошу проследовать за мной!
Двигаясь за еле заметно прихрамывающим сержантом, леди Маргарет с любопытством оглядывалась. Коридоры, комнаты по бокам прохода, по которому они сейчас двигались, потолки, держаки с факелами на каменных почерневших от копоти и сырости стенах, и вообще вся обстановка, мало чем отличались от таковых в Клауде.
А, собственно, чего она ждала? Замки построены обычно из камня. Следовательно, и конструктивные решения могут быть только строго определённого вида. И размера.
Спуск в подвал из подвала удивил её. Но не сильно. Ведь если хранить самую ценную вещь где-то – так уж спрятанной очень глубоко и надёжно. А в том, что её сейчас ведут к легендарной Машине, она уже не сомневалась.
Осуществится, стало быть, её заветная мечта.
Хотя и не совсем так, как она хотела бы…
У машины её уже ждал сир Ватель, и ещё пять гвардейцев. Король изволил криво усмехнуться и проворчать:
– Наконец-то. Сержант, почему так долго?
– Прошу прощения, сир. Я не могу ходить быстрее из-за артрита.
– Это вы мне тонко намекаете, что и вас?..
– Никак нет, сир! – сержант явно снова был испуган, а королю, похоже, нравилось дразнить ветерана, – Никоим образом, сир! Простите, сир!
– Хорошо. – его Величество перевёл взгляд на леди Рашель, – Леди Маргарет. Думаю, вам ничего объяснять не нужно?
– Нет, сир.
– В таком случае – прошу. Сможете сами раздеться?
– Да, ваше Величество. Только… Может, кто-нибудь поможет мне с этими дурацкими шнурками?
– Хм-м… Я помогу. Сам. – под грозным взором его Величества бравые гвардейцы, вожделённо засопевшие было, поспешили принять храбро-невозмутимый вид, и чуть отступить назад. Его Величество не оплошал – очевидно, сказалась большая практика. Не прошло и минуты, как леди Маргарет оказалась перед входным отверстием капсулы – абсолютно нагая. Приказать гвардейцам и сержанту отвернуться его Величество не забыл.
– Прошу, миледи. – сир Ватель галантно подал леди Маргарет руку.
Леди на секунду словно заколебалась. Затем взглянула на его Величество – по-новому. Во-всяком случае такого в её взоре сир Ватель никогда прежде не замечал.
– Ваше Величество, я не сомневаюсь, отлично знает, чего хочет. И решение уже принято. Но… А вдруг я всё же даже после машины не смогу… Забеременеть?
– Могу заверить вас только в одном, миледи. Моя любовь к вам и в этом случае не станет меньше!
– Ах… – леди вздохнула уже с полуулыбкой, – Умеет же ваше Величество быть и галантным и убедительным. Только я всё же понимаю. Это – не любовь. А, скорее, симпатия и привязанность.
– Называйте как хотите, миледи. Это вам, женщинам, вечно нужны определения да объяснения. А нам, простым и грубым мужчинам довольно и того, что мы просто ощущаем. – король, хитро улыбнувшись, добавил, положив руку себе на грудь, – Здесь. И сейчас.
Леди Маргарет закусила губу. Подозрительно заморгала. Затем слёзы-таки брызнули из глаз, и она бросилась, но – не в зев машины, а на грудь королю, где и успела изрядно намочить кружевной воротник походного камзола, пока безутешные рыдания не смолкли, подавленные вновь самообладанием и волей. Леди откинула голову назад, взглянув снова королю прямо в глаза:
– Ты же не будешь её мучить, чтоб узнать?! Обещай мне!..
– Ха! Вот ещё! Извольте выполнять королевский приказ, миледи, и соблаговолите впредь не лезть в королевские дела! Вам всё ясно, леди Маргарет?
– Да. Да. – она утёрла слёзы прямо ладонями, оторвавшись наконец от широкой груди, и подняла ножку на первую ступень, другой рукой всё ещё придерживаясь за поданную его Величеством кисть, – Ну, не поминайте меня лихом. Если что…
Когда леди отвернула свой взгляд от лица его Величества, и уже влезала в тесное пространство, никто не увидел бы затаённого торжества и злорадства в её огромных ясных очах. Потому что она предусмотрительно отвернулась к задней стенке капсулы.
– Не волнуйтесь, миледи. – его Величество наконец всё же надумало «ободрить» даму, – Машина уже проверена. На трёх… э-э… Добровольцах!

На этот раз машина работала почти два часа. Сир Ватель не понимал, с чем такое странное её функционирование может быть связано: ведь весила хрупкая женщина не более пятидесяти килограмм. Странно, да…
Но, может, дело не в весе «обрабатываемого», как уверял лорд Юркисс, а в сложности «поломки»?
Но вот жидкости схлынули, и раздался долгожданный щелчок.
Когда леди Маргарет захлопала пушистыми ресницами, и попыталась выбраться наружу, воспользовавшись снова рукой, поданной его Величеством, сержант, стоявший ближе всех, и по привычке к новым «обязанностям» штатного «оператора машины» рассматривавший получившийся «продукт» пристально и придирчиво, открыт рот. А затем его расширившиеся глаза и подавленный с помощью ладони, прижатой ко рту, крик, сказали леди, что не всё в порядке.
Сир Ватель, проследивший глазами направление взгляда сержанта, отреагировал куда адекватней:
– Чтоб мне сдохнуть! Вот чёрт!!!
Леди Маргарет поспешила и сама опустить взор туда, куда смотрели и все гвардейцы, презрев прямой приказ, и открыв, все как один, рты.
Проклятье!!!
Это же… Это!
Между её прелестных ножек действительно болталось то, что традиционно является достоинством и главной определяющей частью мужчины.
Член!
Леди Маргарет вдруг почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, и огромный подвал начинает словно вращаться вокруг неё, а свет ламп на потолке меркнет…
Затем женщина провалилась в спасительную пучину обморока.

Очнулась она от громких голосов.
В одном звучало возмущение, в другом – словно вина, и попытки оправдаться:
– … не пробовали, сир! Ведь все, кто был «обработан» до этого – мужчины!
– Но не может же быть такого, чтоб чёртова машина была настроена только на мужчин! Это полная ерунда! Мы же отлично знаем – лорд Хлодгар прекрасно ремонтировал тут свою леди Еву! И не раз!
– Но сир! Ведь машину настраивали для вас! И лорд Юркисс испытывал её на себе! И вы попробовали, вначале… На Бормолини. И на вас: вы – тоже мужчина! И ведь с вами-то всё в порядке?!
– Ну… Да, со мной – точно, в порядке. Но как нам теперь быть с… Этим?!
– Ваше Величество! – она решила открыть глаза, и вступить в оживлённую дискуссию. Всё-таки – речь идёт о её судьбе и теле, – Вы позволите?
– Да, миледи… Тьфу ты – милорд! Вы… Как вы себя чувствуете?
– Чувствую я себя, как ни странно, превосходно. Только вот… – она попыталась встать с пола, на который её уложили, и выбраться из шубы, в которую её завернули, – Не совсем привычно. Как вы, мужчины, с этим ходите? Ведь оно так неудобно трётся о ноги!.. Я имею в виду вот эти, круглые, штуки.
– А знаете, миле… милорд, ваше спокойствие и присутствие духа просто поражает. Если б не рассказ лорда Айвена, я бы мог решить, что машина подправила вам и мозги.
– Ха-ха. – она вежливо посмеялась. Затем посерьёзнела, – Здесь наверняка имеются десятки переключателей и рукояток. Для установки режимов работы. И должен быть и специальный переключатель. Выставляющий основные половые признаки. Проще говоря – «мужчина – женщина». Сержант?
– Да, миледи. Ваша правда. Но я… К сожалению, не владею грамотой. Поэтому то, что выставил лорд Юркисс, просто запомнил.
– Ага, понятно. – она пошла вдоль передней панели машины, пристально вглядываясь в надписи у ручек и циферблатов. Его Величество не мешал, но старался не отставать.
И вскоре она действительно порадовала его:
– Вот! Есть. Тут написано: «Пол». И выставлено «Мужской». Ваше Величество? Вы не будете сильно возражать, если я попробую переставить переключатель в нужное мне положение, и попробовать ещё раз?
Его Величество изволил криво ухмыльнуться:
– Если у вас, милорд, тьфу ты, будущая миледи! – хватит мужества и терпения, (А я, собственно, в этом ни на секунду не сомневаюсь!) то не вижу причин, почему бы не попробовать. Тем более, что хуже ситуация вряд ли станет!
– Вот именно, сир! – её крепкая на вид и сильная рука уже переключала тумблер в нужное положение. Затем она тоже усмехнулась, – Потом нужно бы попробовать снова – в мужчину. Уж больно хочется кое-кого… – она понизила голос:
– Оттрахать так, чтоб перья из …опы летели!
Надеюсь, ваше Величество оставит её в живых, и позволит мне тоже?..
Бравые гвардейцы не без удивления вдруг увидели, что их храбрый и всегда такой невозмутимый король, оказывается, может и краснеть!

Второе появление леди из капсулы прошло куда более шумно и радостно.
Её бесподобное тело теперь король не то – забыл запретить, не то – специально решил выставить на обозрение, пусть и доверенным личным гвардейцам, но всё-таки – мужчинам!.. С соответствующими инстинктами и желаниями.
Так что вожделённые стоны и восторженные вздохи сопровождали её триумфальное «второе пришествие» с добрую минуту. А видеть в глазах, обращённых на неё – искреннее восхищение, и лицезреть открывшиеся и облизывавшиеся рты и почёсываемые затылки вообще было восхитительно! Словно она – действительно Афродита, возродившаяся из пены морской…
Как ни странно, громче всех сопел его Величество. А по появившимся в его глазах характерным искоркам, она поняла, что сир Ватель… Возбудился. И хочет её немедленно – …! И поскольку он – король, то вправе и воспользоваться положением!
– Значит так. – его Величество говорил с расстановкой, и даже пару раз перевалился с носка на пятку, что тоже говорило леди Рашель о многом, – Сержант. Караул у машины оставить усиленный. Меня не беспокоить… До вечера! И – главное!
Ничего в настройках машины не трогать!

Её Величество доставили в замок лорда Хлодгара только через три дня.
Почётный караул и отдающий честь гарнизон сказали леди Наине о том, что она пользуется своими обычными привилегиями, и его Величество вполне благоволит к ней.
Отлично.
Значит, её задумка с леди Маргарет ещё не раскрыта! Вот и хорошо. Жаль только, что до сих пор нет столь долго ожидаемых известий от Деррека. Ну, теперь уж – только по возвращении в Клауд… Но что же всё-таки надумал её муженёк? Может, хочет пропустить через машину и её? Хм-м…
А чего она, собственно, так разволновалась из-за этого очередного каприза его Величества? Из-за дурацкого «бзыка», которыми в последнее время её дражайший супруг довольно часто страдает, делая жизнь подчинённых, ближайших подданных, да и супруги с фавориткой – беспокойной и нервной: словно сидишь на вулкане, который то ли взорвётся, то ли наоборот – провалится в недра земли…
Но вот и сам сир Ватель спешит к ней с распростёртыми объятьями из распахнутых настежь парадных дверей замка, улыбаясь во весь рот – чтоб уж сразу увидала его новые и отлично выглядящие зубы:
– Наконец-то! Добро пожаловать, дорогая! Ты не поверишь: тут в-принципе вполне удобно жить, то есть – ничем не хуже, чем у нас в Клауде! Вот я и послал за тобой. Думаю: уж её-то Величество, как леди с безупречным вкусом и огромным опытом знает. Как помочь нам поскорее обустроить местный быт, и интерьер! Так, чтоб ещё удобней и комфортней было жить! И зимой, и летом – я собираюсь сделать этот замок нашей летней резиденцией!
– И я рада видеть вас, ваше Величество! – она, чувствуя, как отпускают нехорошие мысли и предчувствия, (Уж в чём-чём, а в притворстве её супруг никогда не был особенно силён!) склонилась в глубоком реверансе, из которого сир Ватель поспешил её поднять. И королева даже ощутила в его ладонях дрожь вожделения и слепой страсти – именно их она чувствовала все первые два года их супружества, когда он буквально… Говоря языком простолюдинов – просто не слезал с неё! – И рада, что замок лорда чёрного Властелина вполне…
Приспособлен для житья обычных людей.
– Ну правильно. Не все же вокруг него были чудовищами и монстрами! Но пойдёмте внутрь, ваше Величество: довольно мёрзнуть. Хотя эти дни, вроде, были потеплей?
– Да. Доехала я вполне… Терпимо.
– Отлично. Ну что ж. Идём: я покажу тебе твои комнаты. – он перешёл на ты, поскольку сопровождавшие её гвардейцы, повинуясь его жесту, удалились, и они остались фактически вдвоём, – И вообще – местный интерьер. Ну, и достопримечательности. (Тут есть такая огромная башня, с помощью которой лорд Хлодгар и сбежал!.. И ловушки, конечно. И труп огромного полярного медведя. Да и вообще – интересные вещи и места.)
И, разумеется, я покажу тебе то, ради чего ты здесь. Самую главную достопримечательность.
Машину.

Машина произвела впечатление на её Величество.
Даже то, что сир Ватель приказал всем «посторонним», а именно – уже своим гвардейцам и свите удалиться, закрыть массивную дубовую, явно новую, дверь, выгнать всех посторонних из коридора, и уйти из него самим, и не мешать им ни при каких обстоятельствах, не насторожило её. В частности, куда больше опасений и подозрений вызвали странные атрибуты и оборудование, расположенное по соседству с машиной, в углах огромной и на удивление светлой пещеры. Странные плафоны на потолке давали такой свет, что вокруг абсолютно не было теней, и передняя панель машины оказалась как на ладони. Все эти странные переключатели, циферблаты и рукоятки блестели пугающими отсветами, создавая впечатление что она – в старинной «операционной». И вокруг – медицинские аппараты и инструменты.
Но королеву в первую очередь интересовали всё же более знакомые вещи:
– А это что, ваше Величество? Неужели лорд Хлодгар увлекался тем же, чем и наш злосчастный лорд Юркисс? То есть – пытал и мучил?
– Разумеется, моя дорогая! Ведь он же – чёрный Властелин! А такое реноме, как и должную… э-э… форму, нужно регулярно поддерживать. Практикуясь и совершенствуя, так сказать… искусство и умение… э-э… Но станки эти расположил здесь не он.
– Не он?..
– Нет. Их приказал сюда перенести из пыточных подвалов лорда Хлодгара я.
Чтоб были, стало быть, поближе к устройству, где можно быстро воскресить и починить попорченные пытками тела. Ну, чтоб не таскать по подземельям лишний раз эти самые тела. Незачем ими мозолить посторонним людям глаза. И вызывать у них ненужные мысли.
– Вот как. Хм-м… И что же это будут за тела? – королева чувствовала, конечно, как все внутренности буквально сдавило словно ледяной рукой, а уши горят. И совладать с собой невероятно трудно, как и просто устоять на ногах – коленки дрожат! – и всё – совсем как тогда, когда её поймали в далёком детстве за кражей печений из ящика комода младшего брата. Но спрашивать…
– Ну как – какие? В первую очередь, разумеется, ваше, ваше Величество. Разве что вы захотите избавить своё от пыток и мучений. Признанием. В том, что вы намеревались и приказали сделать с леди Рашель!
– Нет! Никогда! – она подумала, что зря использовала это слово, и оно выдаёт её с головой, как и побледневшее лицо и руки, и прикушенная автоматически губа! Но признаться!.. – Мне не в чем признаваться! В том, что леди Рашель предпочла вашему Величеству какого-то сопливого и смазливого молокососа, и сбежала с ним, моей вины нет!
– Зря, зря. – в тоне звучало почти сочувствие, но по выражению лица сира Вателя она догадалась, что именно такого ответа он от неё и ждал. И сейчас предвкушает…
Проклятье! Вот уж начитался её сволочь-супруг «мемуаров» лорда Юркисса! Не иначе, как тоже мечтает «воплотить»!.. Да и «попрактиковаться».
А она, дура, дала ему отличный повод. Хотя, вроде, всё продумала и рассчитала. Но, похоже, рассчитала плохо. Или чего-то просто не учла. Или… Чёрт!
И не спасут тут никакие воззвания, и попрёки их совместными детьми…
Она словно провалилась в вату, но сознания не потеряла. Впрочем, это не помогло ей, потому что она оказалась не в состоянии противиться сильным рукам его Величества, когда он, пыхтя, словно призовой жеребец, пробежавший десять миль, повалил её наземь, лицом вниз, и связал руки за спиной.
Затем он тщательно и долго обыскивал её, отбросив далеко в сторону два кинжала, иглу с ядом, вторую иглу с ядом, и пудренницу с сонным порошком. После чего сир Ватель изволил, вновь навалившись всем своим столь привычно массивным телом ей на спину, прошептать ей на ушко:
– Ваше Величество даже не представляет, как долго я ждал этого момента. Когда вы дадите мне повод. Допустив промашку в расчетах. И вот вы попались, наконец. Думаете, я не увидел тогда, придя по тайному ходу к вам в спальню, что вы не спите, а только прикидываетесь? Думаете, я хотя бы на минуту тогда поверил, что эта дура, эта проклятая выдра фрейлейн Хильда сделала всё по своей инициативе? Ваше счастье, что она умерла, не успев заговорить! Иначе из неё-то я точно выпытал бы признание.
Так, как сейчас выпытаю его из вас! Пусть на это и уйдёт, зная ваш гордый дух и независимый нрав, немного больше времени. Или много. Не суть. У меня есть – машина. Она позволит начать всё сначала, если я переусердствую с выбиванием признания из вашего изящного миниатюрного ротика!
Она не придумала ничего лучше, как изо всех сил ущипнуть его оказавшимися за спиной пальцами за живот, впрочем, сразу напрягшийся так, что привычная дряблая складка на его брюхе оказалась чуть не стальной, и просто ушла из её захвата… Пришлось от бессилия и нахлынувшей злобы, вывернуть шею и плюнуть ему в лицо! На что он только усмехнулся, даже не потрудившись утереться:
– И я тебя люблю, дорогая. Именно такой – без маски благочинности и добродетели. Можешь, впрочем, её больше не одевать – никто уже не оценит.
Он не соврал: его Величество проявил все замашки начинающего садиста, несколько неумело вначале связав ей руки – пришлось, снова навалившись, перезавязывать, более тонким шнуром, но ей это ничего не дало: он оказался слишком силён и умел. От пинка в пах увернулся, а на попытки укусить лишь посмеялся ей в лицо:
– Сопротивляйся, сопротивляйся, милая. Тем приятней мне будет развлекаться с тобой! Как не вспомнить анекдот о том, что мечтает сделать каждый муж, более десяти лет пробывший в браке с одной женой!..
Связанные руки этой самой жены сир Ватель привязал к верёвке, свисающей с потолка, с прикреплённого там блока. Затем привязал её ноги, сдёрнув походные сапоги и шерстяные носки, за большие пальцы – каждый к кольцу в полу, в четырёх футах друг от друга. После чего удовлетворённо выдохнул:
– Ну, я к допросу с применением третьей степени готов. А вы, ваше Величество?
Она снова плюнула в него, зарычав от бессильной злобы. Он пожал плечами:
– Как пожелает ваша милость. Но мне придётся вас допрашивать лично. Никаких заплечных дел мастеров! Поскольку я не могу допустить, чтоб кто-нибудь посторонний узнал о том, какова на самом деле королева Тарсии! Честь страны – превыше чести её королевы! А допрашивать вас я буду до вашего признания. Или до смерти.
Которую, повторюсь, легко ликвидирует вот эта машина – он кивнул головой, – Опробованная, кстати, кроме меня и лорда Юркисса, на ком бы вы думали?
Она закусила губу, догадавшись, что он неспроста так во всём уверен. Он кивнул:
– Точно! На вашей обречённой на заклание первой фрейлине!
Как ни странно, она что-то этакое с самого начали и предвидела. Но всё равно почувствовала, как несмотря ни на какое самообладание, наливаются кровью горящие ненавистью глаза. Не могла эта дрянь спастись от профессионалов!:
– Вы лжёте, сир Ватель!
– А если нет?
– Если – нет, то это будет означать лишь одно! Вы поверили наглой лжи и поклёпу, которые на меня кто-то!..
– Почему – кто-то? Я узнал обо всём из первых, так сказать, рук! И то, что недорассказал милый и наивный лорд Айвен, мне досказала… Дорогая! Подойди! – он посмотрел куда-то в угол, и поманил рукой.
Из дальнего угла появилась, закрытая до этого какой-то бочкой, странная фигура, затянутая в плотно облегающее и отблескивающее в свете потолочных светильников, кожаное боди… С плетью в руках. И в кожаных облегающих сапогах на высоком каблуке, доходящих до середины аппетитных бёдер… Фигура была поистине восхитительна – не иначе, как действительно подправленная какой-то дьявольской силой – как пить дать, чёртовой машиной. Но леди Наине сразу стало не до оценки, потому что подойдя, фигура откинула с лица чудесные пушистые рыжие волосы, и под ними оказалось восхитительно прекрасное лицо её главной соперницы, чуть искажённое плохо скрытой гримаской предвкушения:
– Добро пожаловать в ад, леди Наина! Обещаю: прятаться за спинами грязных работорговцев и профессиональных наёмных убийц я не буду! А всё сделаю сама! Разумеется, если на то будет дано соответствующее разрешение и приказ его Величества!

Леди Маргарет своё обещание сдержала.
Подойдя к вороту, закреплённому на стене, повернула его на несколько оборотов. Верёвка, привязанная к кистям королевы, натянулась, и начала приподнимать руки леди Наины над её спиной. Вскоре боль от вывернутых суставов стала невыносима, и королеве пришлось, закусив до крови, чтоб не заорать благим матом, губы, встать на колени, а затем и во весь рост. Чуть погодя дальнейший подъём рук заставил её и наклониться головой вниз, приподнимая руки повыше, и сжать что есть сил челюсти, чтоб сдержать рвущиеся с уст крики боли.
Но леди Маргарет не спешила провернуть ворот так, чтоб руки оказались полностью вывернуты из суставов – нет, она хорошо знала, чего хочет, и когда остановиться, чтоб причинить как можно больше мучений. Теперь пола касались только пальцы ног её Величества, а мышцы, удерживающие плечевые суставы, только что не трещали, готовые выпустить головки костей из суставных сумок при малейшем рывке…
Зафиксировав ворот, первая фрейлина подошла к королеве сзади. Неторопливо, расчётливо натянула юбку так, чтоб она туго обтягивала, рельефно выделяя, ягодицы жертвы. Покрутила головой, похмыкав. Буркнула, нагнувшись к шее жертвы, так, что слышно было лишь леди Наине: «Тем больше удовольствия будет – изуродовать такую прелесть!»
Затем спросила, обратив горящие неземным светом глаза уже к своему любовнику:
– Ваше Величество? Не желаете ли воспользоваться ситуацией, пока я не начала портить совершенный вид этого прелестного тела?
Его Величество, до этого молча сопевший, стоя сбоку, судя по всему, неплохо возбудился от зрелища истязаний, вида напрягшихся мышц плеч и икр, и обрисованных мягкой тканью ягодиц. Потому что спрашивать дважды его не пришлось.
Леди Наина почувствовала, как её кринолин и нательную рубашку закидывают ей на спину, тёплые рейтузы просто срывают и срезают кинжалом, и сзади пристраивается тот, кто подарил ей пятерых детей, а теперь похоже, потерял всякий стыд, и уважение к своей супруге! Потому что без слов его сильные руки раздвинули пошире её ягодицы, а воспрявшее немаленькое естество его Величества грубо вошло в задний проход, проигнорировав то место, что и подарило ему и наследников и наследниц, этим как бы подчёркивая, что королевское лоно ему уже не требуется…
Она прикусила губу, чтоб сдержать рык раненной львицы.
Да, в последние месяцы сир Ватель предпочитал именно это отверстие, объясняя это тем, что «Нет плотного контакта – словно суёшь … в прорубь! К тому же словно посыпанную песком!» Ну правильно: у женщины, рожающей естественным путём, без применения кесарева сечения, происходят необратимые изменение таза. Кости раздвигаются. И влагалище, действительно, теряет изначальную узость, а его стенки – эластичность. Не говоря уж о смазке… Такова природа женского тела!
Но как бы ещё она подарила этому сволочному кобелю наследников и наследниц?!
Но теперь об этом её властелин предпочёл забыть, как и о детях, поскольку наверняка был зол на неё. В частности за то, что она, не спросив его разрешения, решила за него судьбу его самой красивой, умной, практичной, словом – перспективной, и, следовательно, опасной, фаворитки. И теперь имеет наглость ещё и отрицать этот факт.
Он держал её крепкими пальцами за бёдра, так, что на нежной коже наверняка остались синяки, но она молчала – понимала, что если б не держал, ей было бы куда больней из-за рывков в плечах… Но всё равно – и так боль была ужасной. Да и непривычные к нагрузке мышцы икр ног, утомлённых стоянием на пальчиках, уже сводило судорогой… Она даже хотела было постонать – знала, что так он быстрее кончит! Но удержала проклятая гордость – не хотела, чтоб эта с-сучка, стоявшая сбоку, и жадно всматривавшаяся в её глаза, наслаждалась проявлениями её слабости!
Развлекалось с ней его Величество дольше обычного – не иначе, как проклятая машина вернула-таки ему его изначальную, чертовски «качественную», потенцию. Или, что вероятней, не столь давно у его Величества уже был секс…
Но через десять минут король всё же откинул туловище назад, задыхаясь, и зарычал, пальцы и чресла напряглись. И вдруг она почувствовала, как волна жгучего семени затопила её непредназначенное для этого отверстие…
Но вот он и вышел из неё, отерев член о подол юбки, и буркнув устало:
– Она – твоя!
Леди Маргарет нарочито неторопливо срезала с неё острым кинжалом всю остальную одежду, и юбку и корсет, оставив на теле только тонкую батистовую нижнюю рубашку. Словоохотливо объяснила, для чего нужна эта сорочка:
– Чтоб ваше Величество не истекло кровью раньше, чем я устану и закончу!
И правда: дрожащие от вожделения руки опустили подол сорочки обратно на ягодицы. И уж тем досталось от плети, уверенно и сильно работавшей в, похоже, привычной и тренированной руке!..
Леди Наина, голова которой всё ниже клонилась к полу, почувствовала, что кровь прилила к вискам так, что сейчас, кажется, разорвутся вены на них, и лопнут налившиеся кровью, и шедшие цветными пятнами глаза. А руки всё не выворачивались, и не выворачивались, заставляя её склонять верхнюю часть туловища всё ниже, а кожу на ягодицах быть натянутой всё более упруго… От чего боль чудовищными волнами расходилась по всему тазу и промежности.
В голове стали словно взрываться фейерверки – всё более яркие с каждым ударом!
Затем сознание куда-то тихо ускользнуло.

Но ускользнуло оно, к сожалению, ненадолго.
Пришла в себя леди Наина от того, что её голову, как оказалось, грубо засунули в ведро с водой, и чтоб не захлебнуться, ей пришлось надавить затылком на ладонь, сжимавшую её всё ещё толстую косу. Голову из ведра вынули, с удовлетворением прокомментировав:
– Ну, с возвращением, ваше Величество!
Оказалось что, как ни странно, она всё ещё висит на дыбе, а руки так и не вывернулись. Проклятье! Разве такое возможно?!
Она долго отплёвывала воду, попавшую-таки в лёгкие и нос, а её мучительница тем временем снова занялась воротом.
Теперь она с нарочитой неторопливостью довела-таки её до того, что руки вывернулись из суставов. Хоть её Величество была к этому готова, боль всё равно была адская! Королева невольно застонала. Но добилась лишь одного: его Величество фыркнул:
– Ну что – признаваться будете, леди упрямица?
– Мне не в чем признаваться! – она понимала, что голос звучит и хрипло, и дрожит от боли и злости, но не молчать же! – Всё это – ложь! Гнусные враки! И если ваше Величество поверили в них, то вы – просто тупой и похотливый кобель! Поведшийся на новую красивую сучку!
– Я, конечно, мог бы сказать вашему Величеству, что имеющиеся в моём распоряжении улики неопровержимы. И что по описанию лорда Айвена мы уже нашли и поймали тех цыган, что похищали леди Рашель. Более того: они уже во всём признались. И что мои гвардейцы уже даже откопали тех, кого вы посылали убить беглецов. (Да, это ваших наймитов – убили! Спасибо лорду Айвену!)
Но зачем? Мне хочется услышать, вырвать, выпытать это признание из ваших собственных уст. Дело, знаете ли, принципа, миледи. Дорогая, ты, наверное, замёрзла? Не желаешь согреться? – последнее замечание относилось уже к леди Маргарет.
Та усмехнулась:
– Костюмчик, конечно, не слишком греет. Ваше Величество правы – мне не помешает подвигаться ещё. Но прежде…
Леди Наина почувствовала, как её руки вывернулись и напряглись ещё сильней, и теперь даже кончики пальцев не касались пола. Но её мучительнице, очевидно, этого было мало. Она продолжала крутить ручку до тех пор, пока кожа на плечах не натянулась так, что побелела, мышцы туловища напряглись, растянувшись, словно на ложе у Прокруста, а пальцы ног, казалось, сейчас просто оторвутся от ступней!
И в этом положении леди Маргарет приступила к «обработке» уже всего тела своей главной соперницы – теперь нанося удары во всю силу, с оттяжкой. Профессионалка…
Боль оказалась неимоверной! Нереальной! Неужели можно выдерживать такие удары, и не терять сознания?!.. Но её мучительница, похоже, тоже читала мемуары чёртова лорда Юркисса – на этот раз не позволила ей впасть в беспамятство. Делая короткие паузы, чтоб отдышаться самой, и дать чуть-чуть прийти в себя «обрабатываемой». А когда остановилась окончательно, сказала:
– Сир! Больнее ей уже не будет, к этому виду обработки она притерпелась. И вот-вот просто снова отключится. Если вы не против, давайте перезавяжем. В положение номер три. А то «свежесть ощущений» у нашей допрашиваемой уже не та…

Всё верно: положение номер три оказалось именно тем, которого она боялась больше всего.
Ноги оказались растянуты так, что она чувствовала себя древней балериной, усевшейся на шпагат. Только делала она это лёжа. На спине. Доска под спиной оказалась на редкость сучковатой и колючей, а медная толстая проволока, которой основания её ножек у паха притянули к чёртовому ложу, врезалась в нежную кожу так, что казалось ещё чуть-чуть – и она лопнет!
Руки, которые никто и не подумал вправить, как и талию, тоже притянули к доскам на совесть. Его Величество с кривой усмешкой смотрел, как леди Маргарет поворачивает палку, затягивавшую проволоки:
– Так – что? Сознаваться будем?
Она не удостоила его ответом. Вместо неё отозвалась леди Рашель:
– Её Величество слишком горды. И не снизойдут, чтоб ответить. Может, сир, мне продолжить мои попытки разговорить нашу гордячку? Заодно и погреюсь ещё.
– Продолжи!
Леди Рашель, расправив плеть, склонилась к уху её Величества. Прошипела:
– Теперь-то тебе понятно, ненаглядная моя, для чего мне нужно было выяснить, где у тебя самые чувствительные места?
На этот раз мучительница и правда – занялась её промежностью, уже не прикрытой даже тонкой материей. И не останавливалась до тех пор, пока её Величество, вокруг лона которой уже полыхали языки адского пламени, не соизволили снова потерять сознание…

Но на этот раз её не окунали в ведро.
Вместо этого на голову и лицо накинули мокрую тряпку, и начали её ещё и водой поливать! Пришлось отвлечься от огненного шторма, настоящего степного пожара, бушевавшего у неё между ног, и переключить внимание на нехватку воздуха!
Леди Наина испытала все муки утопленницы, а когда наконец она была близка к тому, чтоб и правда – захлебнуться, тряпку сняли. И позволили опорожнить желудок, и отплеваться… После чего леди Маргарет предложила ей выбор:
– Ну, ваше Величество, выбирайте. Ещё порция бичевания вашей драгоценной кошечки и внутренней поверхности бёдер… Или – снова тряпка с водой?
Леди Наина не видела смысла отмалчиваться:
– Порция розог!
– О-о! Надо же! – это в интересный разговор вступил его Величество, – А лорд-то – не соврал! Пытка водой действительно куда действенней и мучительней! Но…
Милая, раз уж её Величество изволили выбрать, не вижу причин ей отказывать! Продолжай обрабатывать. Плеть только возьми другую – ту, со свинцовыми дробинами.
Вскоре её Величество прокляли всё на свете, предаваясь «новым ощущениям», и рот уже не удерживал конвульсивные выдохи, когда разящие кусочки свинца касались её тела… Так она рано или поздно сломается – и начнёт стонать! Так не бывать же этому!..
Она закусила губы так, что прокусила насквозь, и закрыла глаза – чтоб не видеть момент удара. И горящие адским пламенем глаза женщины-монстра. Силы которой, казалось, не истощатся никогда – не иначе, это машина придала леди Рашель выносливости!..
Не слишком-то это помогло…
На этот раз сознание померкло, когда ей уже казалось, что вся её столь нежная нижняя часть уже не горит адским пламенем, а буквально разрывается на мелкие клочки тысячами отточенных граблей, когтей, и крючьев, а в уши орут и ревут все демоны ада…
Но это был ещё не конец. Когда её «оживили водой и тряпкой» в очередной раз, его Величество изволил удалиться на время из подвала – чтоб справить малую нужду. А леди Маргарет, дождавшись, когда шаги по булыжнику коридора окончательно затихли, посверкивая снова расширившимися во всю радужку зрачками, склонилась над её лицом:
– Мне поистине больно доставлять вашему Величеству столь сильные муки. Поэтому сейчас вам будет ещё больней! Чтоб больней было и мне! – а противное у неё, оказывается, лицо! Оскал, как у тех летучих мышей, что насылал на них лорд Хлодгар! Страшная мысль молнией сверкнула в мозгу леди Наины: уж не чёрный ли Властелин создал эту сучку?! На погибель ей, королю, и всей Тарсии?!
Но эта мысль быстро исчезла, уступив место более актуальной: как бы побыстрее умереть!!! Потому что из жаровни, стоявшей в углу, леди Маргарет вынула с помощью огромных щипцов раскалённый до красноты уголь примерно с куриное яйцо, и с очередной омерзительной ухмылкой на лице затолкала его в глубину королевской куночки…

Смерть не соизволила забрать её, и ей пришлось ещё пережить и пытку с пронзанием её грудей многочисленными толстыми раскалёнными докрасна гвоздями, и высыпанные на живот куски угля огромного размера, прожёгшие там дыру до позвоночника…
Умерла она после этого, скорее всего от потери крови – она точно не помнила.

Свою вторую смерть леди Наина помнила куда хуже – кажется, её придушили, проведя предварительно вновь через все круги «обычных» пыток – чтоб «насладилась полностью» тем, что, возможно, не успела в полной мере оценить в первый раз, как словоохотливо объяснила разгорячившаяся так, что крупные капли пота текли по лицу, слиплись в жиденькие хвостики плети волос, и кривились в хищной ухмылке губы, леди Маргарет. Напомнившая ей в этот момент уже гиену…
Третья смерть однозначно запомнилась лучше, хоть и оказалась очень скоротечной: её вновь разложили в «позиции номер три» на станке, широко разведя ноги, и прочно зафиксировав бёдра и талию, и во влагалище неторопливо забили с помощью большой кувалды заточенный конусом кол фута три длинной, и толщиной у основания с ногу.
Тут уж её Величество, как «тонко» подметил сир Ватель, «проняло»: она и билась в конвульсиях, и вопила, и стонала, и рычала, и сыпала проклятьями и ругательствами, злясь только от того, что не находит больше сил сдержаться, а её мучительница от этих проявлений «слабости» наслаждается ещё сильней.
Смерть настигла её в момент, когда остриё вышло через горло…
После очередного оживления её перевернули на живот, руки и ноги сковав и растянув цепями. Очень скоро она поняла, почему: ягодицы и ноги щедро полили смесью масла и нефти. Прогорело всё до кости… Но она не умерла – проклятое «восстановленное» тело оказалось очень живучим и всё цеплялось и цеплялось за жизнь!
Так что четвёртая смерть была вызвана переломами рук и ног, когда её, насмехаясь над отваливавшимися от ног и ягодиц кусками обгоревшей плоти, перезавязали, как бы распяв на горизонтальном кресте, и рёбер, которые леди Рашель с ноздрями, раздувавшимися от злорадства, сокрушала массивной железной кочергой.
Когда её доставали из капсулы в очередной раз, её слуха донеслось удивлённое замечание сира Вателя о том, что зелёный огонёк в одном месте панели машины сменился моргающим жёлтым. На что леди Рашель отозвалась:
– Ничего страшного, надеюсь, милый. Её же восстановило. Разберёмся с этим потом. Но я уже пресытилась и устала. Так что так и так эта смерть будет – последней.
Дальше… Дальше тоже что-то было, с маслом, огнём и раскалёнными штырями, загоняемыми в груди, бёдра, икры, руки… Но единственная мысль, которая словно злобный дятел стучала в черепе леди Наины, была о том, что детей она своим упрямством скорее всего всё равно от смерти не спасёт, и его Величество с «подправленным» здоровьем предпочтёт, чтоб наследников ему нарожала более молодая, и теперь абсолютно здоровая мать, а гордость – такая штука, которая не нужна, в общем-то, никому: ведь всё равно она после второй смерти и кричала и вопила, и выла, и извивалась, и проклинала своих мучителей, а толку с этого было – ноль.
Если не считать высказанного его Величеством вполголоса леди Маргарет в ответ на её вопрос как им всё-таки скрыть смерть и тело, «успокаивающего» замечания этого достойнейшего самца о том, что если тело просто исчезнет, никаких улик и вопросов и не останется, никаких больше интересов её персона у извергов не вызывала.
Умерла она от того, что на грудь, лицо, волосы, и в глотку ей влили расклённое масло, которое ещё и подожгли. Ей казалось, что мозг сейчас закипит, и вся вселенная взрывается вокруг неё, когда спасительной нирваной навалилась очередная чернота!..
Но, как оказалось, это она просто в очередной раз отключилась! И комок сознания, у которого не было ни глотки ни языка, чтоб стонать или вопить, ни ушей, чтоб слышать, осознавал, ощущая дикую боль, что его куда-то несут, содрогаясь при каждом шаге.
Но вдруг нахлынуло ощущение невероятной лёгкости… Длившееся, впрочем, недолго: на её голову словно упала вся крыша королевского замка!

На этот раз сознание почему-то возвращалось очень медленно.
И в самом конце не было того непередаваемого чувства подъёма и бодрости тела, которое неизменно сопровождало очередное её воскрешение… Которое очень быстро сменялось чувством беспомощности и отчаяния. И ощущениями безумной боли. Но сомневаться не приходится: жидкость схлынула, и она снова здесь. В своём «починенном», и готовом к новым экзекуциям, теле!
Господи! За что же ей такие мучения?!
Хотя…
Вернувшаяся наконец ясность мышления и память услужливо подсказали ей, что на этот раз она и вообще не должна была восстать из мёртвых: её, не то специально не убитую до конца, не то – просто по рассеянности «недобитую», должны были сжечь! Вернее – досжечь.
Может, передумали?
Но ведь его Величество ясно сказал: «Подумаешь – устала! Ты справляла своё удовольствие. А я только смотрел. И мне надоело! Да и пресытился я уже её смертями. Давай наконец просто сожжём.»
В чём же дело? Мучители, подумав, и потрахавшись, изобрели на досуге что-то ещё? Или они просто хотят проверить – насколько велики возможности машины? И сможет ли она возродить тело, превращённое в обугленную головешку?!
Со стоном она разлепила глаза – нет смысла тянуть с «вылуплением»: раз капсула щёлкнула открывшейся крышкой, все знают, что пациент – готов. И если она будет разлёживаться, её просто выдернут изнутри – возможно, опять за волосы! А это больно.
Впрочем – больно – не то слово. То, что ей довелось пережить за эти часы… Или дни…
Достойно мучений грешников в аду. А, может, и похуже. А она…
Нет, согрешила, конечно. Приказала сгоряча убить гнусную с-сучку…
Но не его Величеству, и уж тем более не этой самой сучке решать, каких мук она за это опрометчивое и жестокое решение заслуживает!
Хотя иногда, во время экзекуций, она думала, что хорошо бы поскорее спятить – сумасшедшие ведь не ощущают боли! Ну, или умереть, и попасть и правда – в ад. Уж наверное там черти не столь изобретательны и изощрённы, как её бывший муж, начитавшейся проклятых «мемуаров», и сейчас раздающий «руководящие указания»!
А уж эта мерзкая дрянь!..
Наверняка и она ознакомилась.
Леди Наина закусила губу, чтоб не разрыдаться от жалости к самой себе. Она – да, горда! Пусть до идиотизма, как и сказал её муженёк, но она такова, как есть! И пусть она визжала и выла, и орала, но – не унизилась до плача и мольбы! Ни разу не просила прекратить её мучения, и даже не призналась. В том, что виновата.
И им не удалось…
И не удастся её сломить!!!
Но почему-то никто не спешил выдернуть её на свет Божий, а вернее – в адово пекло пыточного подвала, запустив новый круг терзаний. В чём же дело?
Она открыла наконец глаза. Посмотрела наружу.
На табурете у капсулы сидит человек. Один. Мужчина.
Она со стоном поднялась на ноги, и подалась на выход. Мужчина – точно не его с…аное Величество. Значит, будем надеяться, пытать её не будет.
Мужчина быстро подскочил, чтоб подать ей руку. Он оказался лордом Айвеном. И явно провёл несколько часов перед этой капсулой, в ожидании её пробуждения. Лицо было бледным и осунувшимся, а глаза подозрительно красными. Плакал, значит.
Жалел её.
Вот уж неисповедимы пути Господни! А ведь только недавно он был без ума от её главной мучительницы, оказавшейся столь жестокой, мстительной и злобной! И готов был жизнь за эту самую первую фрейлину отдать. А её, коварную и бесчестную королеву, наверняка ненавидел всеми фибрами души!
Леди Наина опёрлась на поданную лордом Айвеном руку. Постаралась, чтоб голос звучал уверенно, и не дрожал:
– Сколько?
– Почти три часа, ваше Величество!
– Не называйте меня так, милорд. Я больше не королева. Я – труп. Ну, именно так, наверное, думают его Величество и моя… Главная фрейлина. Бывшая.
Он промолчал, но по его виду она уже о многом догадалась. Не только леди Маргарет тут «умница и разумница». Но всё равно: нужно узнать подробности:
– А теперь уж будьте добры, лорд Айвен. Расскажите, как вам удалось… – он помог ей опуститься на пол.
– Ну, собственно говоря, это было нетрудно, ва… э-э… леди Наина. Двое суток, пока его Величество вёл «особо важное дознание», я провёл здесь, в подземельи, но прятался в боковом коридоре – основной перекрывали чёртовы гвардейцы. Дважды за это время сир Ватель выходил – я так понял, что поесть, и справить нужду. Леди Маргарет оставалась внутри. Но нынешней ночью его Величество вышел отсюда с мешком на плече. Леди Маргарет шла за ним. Дежурящих гвардейцев они, наконец, отослали – где-то за полчаса до этого. Как сир Ватель сказал, чтоб те отоспались. Поскольку с честью исполнили свой долг. А дела Государственной важности, наконец, окончены.
Я спрятался за изгибом коридора, и потом шёл за сиром Вателем и леди Маргарет, так, что ни видеть, ни слышать меня они не могли. Они дошли до башни. Ну, той, откуда улетел лорд Хлодгар. Его Величество сказал:
– Чёрт. Об этом я не подумал. Как спускать-то будем?
А леди первая фрейлина буквально прошипела:
– А чего ты с ней церемонишься? Она же – без сознания! Или уже сдохла! А хотя бы и не сдохла – сейчас-то точно умрёт. Просто сбрасывай её туда!
А сир Ватель тогда усмехнулся, и сказал, обращаясь к мешку, который снял с плеча и положил на пол:
– Дорогая! Я обещал тебе показать достопримечательности замка. И в частности, колодец, из которого удрал чёрный Властелин!
А леди Маргарет злобно фыркнула:
– Хватит иронизировать. Вот как нужно! – и пнула мешок.
Потом они спустились по верёвочной лестнице вниз. Их не было довольно долго, но я не смел спускаться за ними, а только смотрел, лёжа на краю колодца. Внезапно там, внизу, ударило из нескольких мест жуткое пламя, и его струи сошлись на чём-то чёрном, лежавшем в центре дна колодца. Я так понял, на вашем мешке. Ну, вернее – на мешке с вашим телом!
Огнём обожгло даже меня – вон: кожа на лбу шелушится, и лицо, наверное, до сих пор красное! А до дна там – футов пятьсот… А уж как жутко воняло горелым мясом!.. Меня, уж простите, миледи, так и вывернуло наизнанку! Но мне пришлось всё «вывернутое» быстро стереть и убрать – чтоб они, когда поднимутся, меня не…
Через минут пять струи огня перестали бить, снова стало темно, и я услышал громкое сопение – они начали подниматься. Я снова скрылся за углом какого-то прохода.
Я мог бы тогда убить их. Но подумал, что бесшумно этого сделать скорее всего не удастся: если перерезать верёвочную лестницу, и они заорут, падая, я и сам не спущусь! Да и потом, когда будут уже наверху, в коридорах – нельзя их!.. Кто-нибудь из них закричит, и прибежавшая стража меня схватит. Меня впихнут в какой-нибудь каменный мешок, и выпустят только для казни – как убийцу короля! А моему рассказу всё равно никто не поверит – ведь тела-то – нет!..
При таком раскладе я не смог бы воскресить вас. А у меня была слабая надежда, что, может, останется хотя бы крохотный несгоревший уголёк!..
Поэтому я позволил им просто пройти в покои его Величества.
И вскоре услышал, как он велел своим стоявшим там на страже холуям никого к ним не впускать, и не беспокоить их. Значит, ваша смерть, как я подумал, сильно их… Возбудила. Или двое суток пыток их просто утомили. И какое-то время у меня есть.
Ну и я тогда спустился вниз по лестнице. Аккуратно собрал то, что осталось от ваше… э-э… от вас, миледи, в сумку. Даже золу. Прошёл в подвал. К счастью, сир Ватель забыл снова поставить в главном коридоре охрану. И я, вознося молитвы, загрузил всё это в машину. И нажал.
– А как же вы попали сюда? Ведь его Величество приказал установить дверь с замком?
– Э-э, ерунда. Этот замок легко открывается обычным гвоздём. А стражу у этой двери его Величество не выставил. Или забыл, или просто посчитал лишним. Замок же!..
– Надо же… – её Величество леди Наина была действительно поражена, – Но как вам это удалось, лорд Айвен? Скрываться двое суток, передвигаться никем не замеченным в замке лорда Хлодгара… Ведь вы же – солдат? И должны, наверное, были быть в казармах… Или где там?
– Да нет, ваша милость. Я не принадлежу к подразделению генерала Жореса. А его Величеству и леди Маргарет на меня было плевать. Она, как мне кажется, посчитала меня просто идиотом, который выполнил, что ему было положено, и теперь не нужен. Его же Величество и вовсе не придал значения факту моего существования. И они попросту забыли о том, что каким бы наивным и восторженно-влюблённым идиотом я ни был, остатки совести и чести, как и кое-какие мозги, у меня есть. Иначе вот именно – сидел бы я в каком-нибудь каземате, ожидая, пока меня не постигнут «желудочные колики». Или просто не придушат без суда и следствия, как опасного свидетеля, гвардейцы короля.
Поэтому я и был фактически предоставлен всё это время самому себе. То есть – пользовался известной свободой действий. И передвижения. Кстати, прошу прощения, миледи, что не догадался спросить сразу: как вы себя чувствуете?
– Хм-м… – она мысленно, а затем и руками ощупала и огладила – бедолага лорд Айвен покраснел! – своё нагое тело, даже и не думая скрывать его от мужчины, – Чувствую я себя, как ни странно, неплохо. Удивительно. Я – цела, и даже ничего не забыла. А ведь даже не помню, в какой момент в очередной раз умерла. – при этих словах она увидела, как сжались кулаки и заходили желваки на скулах снова побледневшего капитана, – Но скажите мне лучше вот что, лорд Айвен. Я ведь думала, что любите вы леди Маргарет!
– Вот и я так думал, ваше Ве… Леди Наина. А познакомившись поближе, понял.
– И что же вы поняли, мой милый наивный спаситель? – она, приблизившись почти вплотную, положила обе маленькие ладошки ему на грудь, и глядела теперь прямо в глаза.
– Я понял, миледи, что я был настоящим бараном! Слепым котёнком! Которым эта… эта женщина вертела, как хотела! Нагло пользуясь моим к ней отношением!
– Да, бедняжка капитан, это тяжело. Лично убедиться в том, что любимая женщина – гнусная сучка и злобная расчетливая стерва!
Лицо капитана снова вспыхнуло – значит, в точку! И именно такие определения для своей «зазнобы» он подобрал и сам!
– Не краснейте, милорд, в случившемся нет вашей вины. А виновата во всём, если уж на то пошло, по-большому счёту всё-таки – я. Сама. Хотя… Ничуть я не меньшая стерва, чем она. Я тоже расчётливая. Мстительная. Только немного ошибшаяся в этих самых расчетах. Тут, как говорится, на каждую сучку найдётся ещё большая сучка!
– Не говорите так, миледи. Да, вы, конечно, поступили… – он прикусил язык, не смея договорить. Всё-таки она – Королева! И не подвластна обычной людской морали!
Как и суду.
– Скажем так: не совсем порядочно. За что и была наказана. С лихвой искупив…
– О, да! Таких страданий, я думаю, не приходится и на долю грешников там, в аду! – он снова сжал кулаки, и только что зубами не скрипел! А ведь он даже не видел, как её мучили! Да и не кричала она! Ну, в начале… Как же он узнал?!..
Э-э, неважно. Важно, что сейчас он – на её стороне. А то, как узнал – она вытрясет из него потом! Но нужно спешить.
– А, может, на долю грешниц как раз нечто такое, или похуже, и приходится… Как знать. – она вздохнула. Потом опустила голову ему на грудь, словно обессилев, и охватила руками его спину, – Прижмите меня к себе, капитан. Мне холодно. И тошно. И… Стыдно.
Он поспешил, спустя секунду колебания, так и сделать. То ли субординация не позволяла, то ли боялся, что она сейчас развалится… Она вздохнула – с изрядной долей самоиронии. Потёрлась о его грудь пушистыми и густыми теперь волосами. Еле слышно сказала:
– То, что вы меня пожалели, говорит о вашей наивной неиспорченности, милый лорд Айвен. И я надеюсь сейчас тоже нагло воспользоваться вашими чувствами. Потому что здесь, – она откинулась, ощущая, как его сильные руки сжимают её талию, и ткнула ему пальцем в грудь, – Вы понимаете, чуете, что произошедшее – несправедливо. И меня, пусть и согрешившую, и совершившую подлость, нужно, конечно, было наказать.
Но – не столь страшно и жестоко…
Так вот: если не хотите, чтоб меня снова пытали и замучили до очередной, или уже – окончательной, смерти, увезите меня отсюда! Да так, чтоб руки сира Вателя и его злобной мстительной сучки не дотянулись!
– Да я так и собирался сделать, миледи, сомневался только, сможет ли машина… – он снова запнулся, но быстро взял себя в руки под её пристальным взором, – Но она смогла. Хоть что-то там теперь и моргает красным. А так-то у меня всё готово: вот солдатские штаны и камзол, сапоги, портянки и рубаха… Тёплый свитер. И ещё один. Осёдланные лошади стоят там, в конюшнях. Дневальных я предупредил, что жду, пока его Величество напишет, и отправит со мной депешу в Клауд. Одевайтесь, ваше… э-э… миледи, я отвернусь!
Она не придумала ничего лучше, как рассмеяться. Правда, невесело:
– Какой вы милый, лорд Айвен! – она даже подалась вперёд, став на цыпочки, и чмокнула его в небритую три дня щёку, – Ведь вы сейчас всю меня осмотрели! И даже ощупали. Почему же стесняетесь смотреть, как я буду одеваться?
Господи, как он мило краснеет! Нет, он точно – не испорчен!
И, похоже, начинает незаметно для самого себя…
Влюбляться в неё!
А она…
Нет, ей почему-то и правда – стыдно. В первую очередь – стыдно использовать его новые чувства к ней.
Ну, стыдно там, или не стыдно – она разберётся, вот именно, позже.
А сейчас нужно просто… Бежать!
Потому что в Клауде остались те, кто ей сейчас ближе и дороже всего. И кого надо спасти в первую очередь, если она не хочет, чтоб они попали в заложники. С помощью которых её можно и принудить к молчанию, или шантажировать, или просто – заманить в ловушку!
А второй шанс ускользнуть из лап смерти ей вряд ли дадут…
Эта мерзавка, оказывается, чертовски умна!
И расчётлива.