Глава 1. (Глава 1)

Главнокомандующий

Понять, что сейчас думает и чувствует лорд Говард, было невозможно.
Потому что он, словно бы и слушая её рассказ, и глядя в то же время на необозримые просторы заснеженной равнины, сохранял на лице абсолютно каменное выражение. Казалось, он даже не моргает. А скрещённые на груди руки в перчатках придавали его неподвижной фигуре вид надменно-задумчивой мраморной статуи – в такой же позе там, в Клауде, стояло в царской усыпальнице изваяние прапрадеда сира Вателя, короля Роберта-строителя.
Леди Наина зябко ёжилась – она скакала сюда пять часов, и сейчас, здесь, на крыше редута, в котором лорд Главнокомандующий разместил полевой Штаб, холод глубокой зимней ночи, особо ощутимый из-за порывов свирепого ветра, проникал даже сквозь шерстяной нательный свитер, тёплый камзол, армейские штаны, и двое мужских шерстяных подштанников, которые она предусмотрительно надела под платье перед выездом. Поскольку имела случай убедиться, что скакать верхом в январские морозы куда как холодно. Однако она понимала, что их беседу уж точно никто посторонний не должен услышать. Поэтому сама и предложила воспользоваться крышей редута, который лорд Главнокомандующий превратил в подобие стандартного барака Армии, умудрившись даже словно бы привнести в его интерьер что-то от родных казарм – и не только запах, неизменно сопровождающий огромное скопление проживающих вместе половозрелых и вымуштрованных мужиков: пот, конская упряжь, сапоги, дым от печей…
Рассказ ей пришлось начать с самого начала: со своего «коварно-циничного» и жестокого плана устранения дерзкой конкурентки-выскочки. Она знала: если будет не полностью откровенна, или ограничится недомолвками, или – что совсем уж глупо! – попытается соврать, у лорда Говарда наверняка появятся сомнения и вопросы: умный же! Поэтому она рассказывала подробно, обстоятельно. Нарочито неторопливо, чётко выговаривая жёсткие и жестокие слова и определения – «опасная конкурентка», «убить», «гарантировать престолонаследие»… Да и позже, когда перешла к описанию, подробному, точному, и омерзительному, того, что делали уже с ней, старалась рассказывать как бы отрешённо. Но строго придерживаясь фактов, ничего не выделяя тоном, и не пытаясь вызвать к себе жалость.
Просто – план того, что хотела сделать она. И какие меры и способы для этого избрала. И почему они оказались несостоятельными, и не сработали.
И того, что сделали – вернее, двое суток делали! – с ней.
На весь подробный – она намеренно выбирала чёткие формулировки, и не скрывала ужасающих и натуралистичных подробностей! – рассказ ушло почти полчаса. И всё это время лорд Говард, выпрямившись, и сохраняя горделивую осанку, стоял рядом, но боком к ней – взор его словно и не двигался по белой целине, простиравшейся у подножия массивного бревенчатого сооружения, а был устремлён в одну точку. Однако леди Наина не сомневалась, что Главнокомандующий слышит и отлично понимает каждое сказанное ей слово. И явно делает себе какие-то выводы.
Вот от этих самых его выводов и будет зависеть судьба королевы. И её детей.
Да и всей страны.
После того, как она закончила, возникла пауза. Лорд Говард молчал и думал.
Повернулся к ней пожилой мужчина медленно. Посмотрел прямо в глаза:
– Ваше Величество. Сказать, что я потрясён до глубины своей, как я думал, очерствевшей и привыкшей к крови, смерти и насилию души – значит ничего не сказать… У меня нет причин сомневаться в ваших словах. Но…
В чём вы видите причину таких омерзительных изменений в… нраве его Величества? И что, по вашему мнению, заставило его так поступить?
Она ответила не задумываясь:
– Насчёт причин у меня сомнений нет! Она – в том, что он начитался проклятых мемуаров лорда Юркисса – и хоть он и ваш дядя, менее опасными и гнусными от этого его записки не стали! Я бы позволила себе высказать личное мнение по этому поводу: у милорда бывшего королевского пленника определённо – талант к красочному, и разжигающему воображение читателя, описанию этого дела. То есть – к изобретению и воплощению в жизнь зверски жестоких пыток, и к извращённому сексу! И тот, кто прочёл бы, невольно захотел бы повторить, или воплотить. Ну а ещё…
Она запнулась было на мгновение. Но заставила себя продолжить, снова стараясь говорить так, как думала, ничего не приукрашивая и не скрывая:
– Другая важная причина в том, что он был, разумеется, зол на меня. И не без оснований, как вы могли понять. Должна признать честно: я приложила все усилия, чтоб взять на душу грех по устранению и опасной конкурентки, и абсолютно ни в чём не виноватого капитана Айвена.
А вот что заставило его Величество так поступить…
Думаю, вернее будет сказать – кто!
И вы не хуже меня знаете человека, спровоцировавшего его на то, что произошло: я не сомневаюсь, что это именно она порекомендовала организовать всё так, чтоб все пыточные приспособления оказались «на месте», и никто в замке не видел и не слышал того, что они творили со мной. (Ну правильно: ни к чему ронять «королевское величие» и «достоинство»!) И уж тем более – знать, на что способно его Величество.
Мотивы же этой… женщины, – она удержала рвущееся на уста слово «твари!», – понять нетрудно.
А вот почему он позволил своей любовнице мучить меня… Затрудняюсь сказать.
Он – король. Что хочет, то и делает! Неподсуден суду простых смертных – помазанник же Божий!
– Но ведь были времена – я это отлично помню! – когда он и любил вас, и уважал, и… Первые года два он вообще не сводил с вас глаз! И все придворные, там, при дворе, видели, что взор у него буквально пылал страстью – ну, как у романтичного юноши!
– Да, было и такое, – она раздражённо дёрнула плечом, – он в первые годы и правда – относился ко мне, как к жемчужине в его короне. Подарки, турниры, пиры в мою честь. Восхваления от бардов в виде од, баллад, и романсов… После рождения первенца он даже подарил мне колье с изумрудами, то, широкое, помните? Которое обошлось чуть не в половину нашего годового бюджета, и которое месяца три изготовляли лучшие ювелиры Лории. Потом же…
Потом всё у нас пошло… – она закусила губу, поскольку непрошенные воспоминанья снова словно встали перед глазами, – Не так. Может быть, это произошло от того, что я хотела понадёжней обеспечить это самое с…аное престолонаследие, и старалась почаще рожать. Ну, и, естественно, в такие периоды отказывала ему. В интимной близости. Чтоб не навредить плоду. А он, как вы знаете, не из тех мужчин, кого подобное положение дел устраивало бы. Вот и стали у него появляться дамы типа леди Ясмин, и леди Бьянки…
А в моей спальне сир Ватель появлялся лишь когда узнавал о том, что я готова снова забеременеть. Приходил, исполнял… Хм-м. Супружеский долг. После чего бежал, словно от зачумлённой. – она сжала челюсти, но заставила себя снова взглянуть в глаза лорда Главнокомандующего, и продолжить, – Видите, лорд Говард? Я дошла – а вернее, меня довели! – до того, что обсуждаю подробности нашей с его Величеством постельной жизни с вами, которому, если честно, все эти скандалы и грязное бельё вовсе ни к чему!
Лорд Говард на этот выпад промолчал, просто пошевелив кустистыми усами.
Леди Наина продолжила сама, смахнув с ресницы замёрзшую непрошенную слезинку, в голосе – она не стала её скрывать! – прозвучала горечь:
– Ну а любить… Любить-то он меня после рождения Александра особо уже и не любил. Я не слепая, и не идиотка: прекрасно понимала: не он один такой. А все сюзерены, что его предки, что монархи соседних стран, так устроены. Это – самая суть их менталитета и мировоззрения: когда натешился вдоволь новой красивой игрушкой, и получил от неё кроме прилагаемого удовольствия ещё и наследников для преемственности династии, можно просто… Забыть о ней! Предоставить самой себе, и воспитанию этих самых отпрысков-наследников. И встречаться только на официальных раутах – например, церемониях представления новых послов. Или приёма венценосных особ… Ну и так далее.
А самому – тешиться с новой. Или новыми. Дамами сердца, души… Ну и всего остального, чего там положено тешить молодому и здоровому кобелю! Охота, война, секс с очередной фавориткой – разве не в этом смысл жизни человека, не подконтрольному никому, кроме своего желудка, тщеславия, члена, и Бога?! – она почувствовала, что в лицо невольно бросилась кровь, а в голосе прорезались и злость и отчаяние, и поспешила вернуться к «нормальному», деловито-нейтральному, тону:
– Прошу прощения, лорд Говард. Я… Теперь иногда становлюсь излишне… Эмоциональна. Похоже, ещё не совсем пришла в себя после… Хм.
Я, кажется, остановилась на том, что Король с большой буквы – он ведь по определению не обязан никому – ничем. И отчёта в своих действиях не даёт никому, кроме Господа Бога нашего. Так что все эти чисто мужские удовольствия – вообще без каких-либо ограничений, и ответственности за свои поступки. Свобода делать что хочешь, когда хочешь, и с кем хочешь. Море удовольствий, и – никаких, вот именно, обязательств!
Она видела, что лорда Говарда коробит от цинично, и без прикрас выложенной ею сути жизни монархов, и ещё – что он удивлён той степенью трезвости оценки ситуации и цинизма, что выказала только что его королева. Но одно дело – общие, так сказать, теоретические, раскладки. А другое – реальные поступки вполне конкретного монарха.
Его короля!
– Значит, вы полагаете, ваше Величество, что он хотел выбить из вас признание?
– Вот уж нет! – она почувствовала, как снова вспыхнуло лицо, и подумала, что хорошо, что мрак зимней ночи скрыл это от её собеседника, – Моё «признание» было ему уже фактически не нужно – ведь он уже знал про результаты допросов цыган. И раскопанные могилы нанятых мной профессиональных убийц! Он, зная мою «гордую» натуру, отлично всё понимал. Что я скорее умру, чем в чём-нибудь этаком признаюсь! Ведь тогда – конец и мне, и моим… Детям! Недостойным венца. Раз от такой матери.
Не-ет, он желал именно – поглумиться, поунижать, и помучить меня! Причём – не лично. А руками моей злейшей врагини! Очень поднаторевшей в смысле подготовки к пыткам и их проведению. И желавшей проверить кое-какие свои придумки – лично.
На практике.
И, разумеется, он хотел, чтоб в конце всех этих адовых мук я сдохла, – она намеренно использовала сейчас это грубое простолюдинское слово, чтоб подчеркнуть истинный смысл произошедшего, – Сдохла, осознавая неизбежность такого финала, и невозможность ничего с этим фактом поделать… И он основал бы новую семью.
Уже с новой королевой. И её наследниками.
Лорд Говард раздумчиво покивал:
– Да, такой вывод напрашивается сам собой. Но всё же… Я не понимаю.
Почему, почему он взял на себя роль… Пусть и не палача, но – руководителя палача?! Вернее – палачихи. Почему он хотел, как вы говорите – поунижать и помучить вас, а не пошёл законным путём? Ведь были же и свидетели, и улики? Почему не стал, скажем, судить? Вполне законно и официально. Ведь можно не сомневаться: все доказательства у него имелись! (Хотя, я, разумеется, понимаю: королевский суд – это процесс долгий.)
Леди Наина ответила после паузы, во время которой едва сдержалась, чтоб не заорать в лицо пожилого ветерана: «Потому что хотел насладиться моими страданиями, возбудиться от них, так, чтоб член звенел, и трахнуться покруче с этой с-сучкой!». Но сдержаться удалось. Она ответила спокойно:
– Вот именно. Долгий. А ему хотелось побыстрее решить все вопросы со мной. Окончательно и радикально. Чтоб не возникало даже возможности сохранить мне жизнь, заточив в подземельях Клауда. И просто избежать таким образом проблем с разводом…
– Ну а тогда почему просто – сразу не убил?!
Почему поступился королевским достоинством, и наплевал на часть, совесть, и элементарную порядочность?! Ведь то, что он сделал… Вот именно – недостойно?!
– Не знаю, милорд, особенно не задумывалась. Впрочем, нет, – поспешила она поправиться, – это неправда. Задумывалась. Но тут могу опереться лишь на свои догадки, – она снова невесело усмехнулась, – И домыслы. Вероятно, его Величество так и не простили мне мой гордый и независимый нрав. И те отказы… Во время беременностей. Но…
Но были, как мне кажется, и кое-какие внешние, дополнительные, факторы.
Может быть, тут сыграло роль и то, что сир Ватель знал, что эту самую Машину для таких же точно целей использовал и лорд Хлодгар. Для пыток, истязаний, необузданного развратного секса, убийства, и последующего многократного оживления леди Евы. А уж конкретная, «проверенная», «инструкция» по применению всех этих орудий, и способов «выбивания признаний» от лорда Юркисса у сира Вателя уже имелась. Проработанная добросовестно и скрупулёзно. И не только им. И – явно не один раз.
Возможно, впрочем, что на эту мысль, насчёт пыток, его Величество набрело всё же не совсем само. А его незаметно, исподволь, подтолкнули к ней. И вы, милорд, повторюсь, несомненно знаете, кто.
– Да уж. Леди Рашель никогда не вызывала у меня особых симпатий.
– У меня тоже. Но мне пришлось довольствоваться той унизительной ролью, что его Величество предложил мне. Быть третьей в их дуэте. Превратив его в трио.
– Кстати, простите, леди, мой абсолютно неподобающий джентльмену вопрос. – ветеран десятков сражений закусил губу и на чело набежала тень. Было видно, что ему стоит огромных усилий говорить на такую щекотливую тему, но в то же время он, как реалист, и правда хочет выяснить: почему?! – Почему?!
– Почему согласилась? Хм-м… Доводов много. Но главный – так я всегда могла быть в курсе того, что эти двое замышляют. Контролировать, так сказать, ситуацию. Да и… – она замялась, но решила идти до конца, раз уж взялась говорить «правду», – Мужская ласка нужна иногда и мне.
– Простите, ваше Величество. Мне очень жаль. Я стар, и считал, что некоторые вопросы могу задавать тем, кто вдвое моложе меня. Но вам – я просто не имел права такой…
– Ах, перестаньте, лорд Говард. Мне отлично понятно желание такого трезво мыслящего и умудрённого, как это принято называть, опытом, мужчины, разобраться в причинах. Произошедшего. И я не вижу смысла что-либо скрывать от вас – пусть это не только факты, но и мои домыслы. Как вы, наверное, обратили внимание, после четырёх полноценно прочувствованных мной смертей, моё мировоззрение несколько… Изменилось.
И я теперь совсем иначе воспринимаю жизнь. Во всех её проявлениях. Что важно, и что несущественно. Что допустимо, а что – нет.
И иначе отношусь к тем вопросам, что раньше вызвали бы у меня гнев или возмущение. Их неуместностью, или нетактичностью. А кроме того…
А кроме того, мы сейчас говорим о тех изменениях, что произошли с характером и личностью нашего короля. И обсуждаем не более и не менее, как вопрос – достойна ли такая, подправленная Машиной и любовницей, то есть – и физически и нравственно! – личность, управлять королевством.
Ведь это – и наше с вами королевство! И здесь между нами, милорд Главнокомандующий, не должно быть недомолвок, сомнений или подозрений. Я знаю, что вы очень умны. И наблюдательны. – она подняла руку, пресекая его попытки что-то на это замечание возразить, – И вы сразу почувствовали бы здесь, вот этим, – она положила руку ему на сердце, – если б я сказала вам неправду. Или позволила себе выдумать что-либо такое, чего бы не случилось на самом деле.
– Я уже сказал, ваше Величество, что верю вам. – он смотрел ей прямо в глаза.
– Да, сказали, лорд Говард. Но одно дело – согласиться разумом, – она указала глазами на его каску, – А другое – прочувствовать здесь. – руку с его сердца она убирать не спешила. Потому что ощущала его частое и беспокойное биение даже сквозь толстую материю камзола. Взволновала, стало быть, она достойнейшего ветерана своим рассказом. Если назвать это состояние столь мягким словом. Только бы не случилось у него удара…
– Я… – лицо лорда Говарда вспыхнуло, затем побледнело, словно ей и правда удалось воочию показать ему картину своих страданий, и она скорее почувствовала, чем увидела это в кромешной тьме беззвёздной ночи, – Думаю, что прочувствовал, ваше Величество. И могу вам сказать следующее.
Наш монарх проявил себя недостойным этого высокого звания человеком. Вернее – не человеком, а – чудовищем!
Когда помазанник Божий идёт против своего народа, своих детей, королевы, чести, совести, и потворствует, или сам совершает гнусные преступления, подавая этим отвратительнейший пример своим подданным, и давая материал для пересудов и гнусных толков всему миру, он не достоин сидеть на троне. И должен быть низложен!
Ваше Величество. Вы можете полностью мной располагать. И рассчитывать на всемерную поддержку – как мою, так и вверенного мне воинского контингента!
Что бы там ни придумал и постановил Конклав – вы – моя законная королева.
Она закусила губу, но одинокая слеза всё же снова скатилась по щеке, застывая на остывшей коже в узкую блестящую дорожку. Совладать с голосом было легче, и он почти не дрожал, когда она сказала:
– Я благодарна вам, лорд Говард. Вы – настоящий патриот и достойнейший Главнокомандующий. Тот человек, на которого Государство, униженная королева, и наследники трона могут рассчитывать в трудные для них минуты!
– Я всецело в распоряжении вашего Величества! Приказывайте!
– Отлично. Вот мой первый приказ: спустимся вниз, и для начала отогреемся! А то я уже ни ног ни рук не чувствую!
Когда они уже подошли к люку, ведущему вниз, и её Величество уже приняло поданную лордом Главнокомандующим руку, она всё же не удержалась:
– Скажите, лорд Говард… Почему вы сказали, что леди Маргарет вам сразу не понравилась?
Лорд Говард не колебался ни секунды:
– Потому что она – рыжая. И это её натуральный цвет, не крашенный. А рыжие женщины – они все себе на уме. Ну, или – ведьмы.
Леди Наине удалось удержать рот от того, чтоб он открылся.
Если столь высокородный, столь много повидавший, и достаточно прагматичный мужчина подвержен нелепым простолюдинским суевериям – пускай себе!
Пока он толкует эти суеверия в её пользу.

На четвёртый день после отбытия роты капитана Долдера леди Рашель забеспокоилась по-настоящему. Лёжа в не столь удобной, как в почти родном Клауде постели, и глядя, как в окнах прорисовывается серый зимний рассвет, она даже начала кусать губы.
Потому что ещё большие основания для беспокойства вызывал тот факт, что так и не вернулся с ответом курьер, посланный вчера с приказом к лорду Главнокомандующему. Проявилось её беспокойство в том, что она наконец разбудила того, кто делил с ней ложе – весьма чувствительным тычком остренького локтя в бок:
– Милый! Изволь проснуться. Похоже, у нас проблемы.
– Да? – его Величество, прекратив похрапывать, но не поднимая головы с подушки, изволило разлепить один мутный и подёрнутый поволокой от вчерашних обильных возлияний и постельных подвигов, глаз, – Это какие же, солнышко моё?
– Я не верю, что столь опытный и дисциплинированный профессионал, как капитан Долдер мог позабыть регулярно отсылать курьеров, чтоб информировать ваше Величество о ходе операции по поимке и аресту леди Наины. И я не верю, что милорд Главнокомандующий целую ночь посвятил сборам, вместо того, чтоб сразу же исполнить ваше приказание немедленно прибыть сюда, в Эксельсиор. Ну, или хотя бы прислать письменный ответ на ваш приказ. А поскольку нас никто не будит, чтоб немедленно доложить, как было велено, о его прибытии, значит этого и не произошло.
Следовательно, что-то случилось.
– Хм-м… – его Величество, продолжая пребывать в неге утренней полудрёмы, чуть приподнялся на локте, чтоб удобней было лицезреть, как его прелестная и молодая любовница, теперь выбравшаяся из постели наружу, в уютное тепло небольшой и хорошо натопленной комнаты, в которой они обустроили себе спальню, крутит своим прелестным и молодым задом. Обтягивая, оглаживая, чуть приподнимая, чтоб открыть пикантные бёдра, и снова разглаживая полупрозрачную батистовую нижнюю рубаху на своём теле, красуясь перед большим зеркалом – самым лучшим, что нашлось в замке, и которое трое сопящих от напряжения – тяжеленное! – солдата интендантского взвода перевесили сюда два дня назад по его приказу, – А что, собственно, могло бы случиться с ротой моих элитных гвардейцев? Которые – вот именно! – профессионалы?
– Что могло? Да много чего. Например, ваша дражайшая супруга, эта живучая и упрямая тварь, могла бы быть вовсе не так напугана, как мы думали. И не бросилась, схватив детей, фамильные драгоценности, и поджав хвост и трепеща, спасаться, словно крыса в нору, в эмиграцию куда-нибудь в Карпадос, или Парассию, или ещё дальше. А могла бы, к примеру, окопаться в том же Клауде. Предварительно заручившись поддержкой Конклава. Для чего объявила бы вас самозванцем, подменённым чёртовой Машиной. А себя – регентшей при вашем пока несовершеннолетнем наследнике! И ждать ей – недолго. Карлу уже тринадцать!
– Ну и вариант! – его Величество изволило фыркнуть, и раздражённо дёрнуть плечом, – Да как же она смогла бы додуматься до такого?!
– Она бы смогла. Запросто. Ведь она очень умна. Расчётлива. И очень зла. На нас. – леди Маргарет вернулась к постели, и присела на её краешке, – И изобретательна. И если у неё нашлась бы во время бешеной скачки минута (А их, я думаю, нашлось вполне достаточно!) для размышлений, она наверняка легко бы вычислила, что именно так она смогла бы нанести вашему Величеству (Ну и мне, разумеется!) наибольший вред. Объявив вас, вот именно – подменённым, и, следовательно, незаконным, монархом. Самозванцем. Да и в любом случае, раз ваше Величество вопреки постановлениям и запретам Конклава воспользовались преданным анафеме механистическим устройством древних, уже одно это является прекрасным поводом, чтоб низложить вас на вполне законной основе. Или даже казнить – как еретика.
– Бред! Уж кого тогда бы нужно было объявить самозванкой и «подменённой» – так это как раз леди Наину. Ведь это она побывала в чёртовой Машине пять раз!
– Думаю, даже вы, ваше Величество, легко догадаетесь, что трубить об этом на всех перекрёстках она не станет. И сейчас, если только я права, вы – объявлены Конклавом до очного рассмотрения вашего дела Церковным Трибуналом – самозванцем, лишённым фактической власти. До, вот именно – подробнейшего выяснения всех обстоятельств на суде. А я – пособницей дьявола! Спровоцировавшей вас, сир, на поступки, не соответствующие чести, и не совместимые с менталитетом Монарха!
– Но как же тогда быть с лордом Долдером? Ведь он-то должен был нам об этом сообщить!
– Должен. Всё верно. А раз не сообщил, следовательно – не может. То есть, скорее всего он – мёртв. Иначе он нашёл бы способ вот именно – сообщить.
– Чёрт! Но… Как же нам узнать? Про то, что там, в столице, и Клауде, происходит на самом деле? Может, послать ещё кого?
– Чтоб и его убили? Или арестовали? Нет уж. Незачем позволять этой дряни лишать нас преданных слуг. И солдат. Они нам очень даже скоро понадобятся.
– Но для чего?
Она не удостоили его ответом, подкатив глаза к потолку, и выгнув изящной дугой брови. Его Величество быстро понял бессмысленность вопроса – солдаты нужны лишь для одного. Чтоб сражаться. За него.
– С чего бы нам об этом беспокоиться? Ведь мы можем рассчитывать на дивизию генерала Жореса, да и всю остальную нашу армию. Расквартированную в редутах.
– Вот-вот, и я о том же. Ни на какую «армию», милый, похоже, мы рассчитывать уже не можем!
– Это ещё почему?!
– Сам догадаешься, или объяснить?
Его Величество изволили нахмуриться. Леди Маргарет кивнула:
– Вот именно. Курьера мы отправили вчера ещё до завтрака. До редутов езды – часов семь. А галопом – так и вообще пять. И столько же – обратно. Плюс самое большее полчаса – на письменный ответ или рапорт лорда Говарда. Курьер должен был доложить ещё вчера. Поздним вечером. Или сегодня – утром. Но он не доложил. Следовательно – не прибыл. Следовательно, его задержали и арестовали. Как пособника. А лорд Говард должен был прибыть согласно вашим указаниям немедленно. То есть – сегодня с утра. Что с учётом его положения и возраста допускает езду пусть не галопом, но – рысью. То есть, ещё часа два назад – ранним утром. Следовательно, он никуда и не отправлялся.
Перевербовала, стало быть, его эта стерва!
Судя по поджатым и прикушенным изнутри губам и нахмуренным бровям ситуация в целом перестала нравиться сиру Вателю. И он уже посерьёзневшим голосом спросил:
– Твои раскладки выглядят… Логично. Но что же нам теперь делать, солнце моё?
– Что делать, что делать… Вызвать, например, сюда генерала Жореса. И приказать ему немедленно выдвигаться со всей армией к Клауду, в обход редутов, где сейчас расквартирована армия. Чтоб арестовать наконец наглую самозванку, называющуюся вашей супругой. А если та не сдастся добровольно – так и осадить этот самый Клауд!
– Но дорогая!.. Ведь если предположить, что её Величеству удастся, а вернее, по твоей версии, уже удалось обмануть и переманить на свою сторону руководство Конклава, гарнизон королевской крепости, и резервные полки, и они сейчас вот именно – обороняют Клауд… И если она уже действительно, как ты выразилась, «перевербовала» и самого лорда Главнокомандующего… нам ведь придётся… Это же…
Гражданская война!
– Похоже, что так, милый. Но… Когда это ты – избегал сражений?! Пусть даже воевать придётся не с врагом, а с твоими, обманутыми наглой тварью, согражданами!
– Нет, погоди-ка… – с его Величества слетели последние остатки сладкой полудрёмы, и он сел на постели, – Ведь нам сейчас воевать со своими же – никак нельзя! Пусть лорд Хлодгар и побеждён и скрылся в последнем, отдалённом, оплоте, но он – не уничтожен окончательно! То есть – нам рано или поздно придётся снова отбиваться от его легионов! А если мы за это время сами перебьём часть своей же, пусть и отложившейся, армии, у нас просто не хватит на это сил! И людей! И, не хочу тебя расстраивать, но если лорд Говард и правда – больше не с нами, то боюсь, как бы не перебили – нас! То есть – так называемую дивизию генерала Жореса!
– А почему бы нам на эти жертвы не пойти, если они позволят достать и разделаться наконец с мерзавкой Наиной?!
– Нет, постой. Наина-то она конечно, Наина… И разделаться окончательно хотелось бы. Но ведь то, что мы сделали с ней самой… и то, что собираемся сделать с Государством, объявив пока признаваемой законной, королеве – войну – две совершенно разные вещи. Там, в подвале, четыре дня назад, мы пытались сломить и унизить набившую мне оскомину норовистую гордячку. И расквитаться за твои кровавые и опасные приключения и страдания. А здесь – погибнут сотни, а, возможно и тысячи ни в чём не повинных людей! Солдат и офицеров. А я всё-таки – их король! И не хотел бы, чтоб мой же народ проклинал меня за братоубийственную войну! И потерянных сынов, мужей и отцов!
– Верно, милый. Ты – король. И я вполне понимаю твоё нежелание подвергать опасности жизни тех, кого, по-идее, тебе нужно всячески защищать и оберегать. Твоих с…ных подданных. – она злобно прищурилась, и он понял, что она просто иронизирует. И на самом деле ей глубоко плевать на жизни этих самых подданных. Как, вероятно, и на его. Особенно, если его лишат титула законного Короля. Но тут она, словно прочтя его мысли, поспешила придать лицу вновь невинно-ангельское выражение, и продолжить:
– Тогда как тебе такой план, любимый: мы проходим ещё по разу через Машину, с тем, чтоб радикально поменять свою внешность. И удаляемся в добровольное изгнание. Например, в Карпадос. И живём там в виде частных лиц, неузнанными, до конца жизни. Наблюдая, как её Величество управляет вашей страной от лица вашего сына. Фактически выполняя ту же роль, что до этого играла ваша мать – светлая ей память!
– Чёрт! Этот вариант мне нравится ещё меньше!.. – на явную издёвку в голосе при упоминании его матери сир Ватель решил внимания не обращать, – Но с другой стороны, как крайнее средство… – он покачал головой, – Но почему мы столь серьёзно обсуждаем то, что только могло случиться? Ведь не веришь же ты, в самом деле, что эта дрянь могла и правда – так поступить?!
– Мы обсуждаем этот вариант как самый худший из всего, что могло бы случиться такого, чтоб объяснить долгое отсутствие самого капитана Долдера, или вестей от него. И неприбытие вашего посланника с ответом. И самого лорда Говарда, несмотря на ваш прямой и категорический приказ. Ну а если это отсутствие, что вестей, что лорда Главнокомандующего, объясняется какими-либо иными причинами, я первая буду радоваться, прыгать до потолка, и хлопать в ладоши от счастья. Но зная вашу супругу не понаслышке, я нисколько не сомневаюсь в том, что она именно так и поступит. Вернее – уже поступила.
Более того: я сейчас задним умом понимаю, что не отправить сразу к милорду Главнокомандующему гонца с вашим приказом немедленно прибыть в Эксельсиор, в ваше распоряжение, тоже было ошибкой. Причём – очень большой ошибкой. Но мы слишком… – она прикусила губу, и он понял, что она собиралась сказать что-то типа «слишком увлеклись необузданным сексом!». Но вовремя передумала, – Мы посчитали тогда, если вспомните, что чем меньше лорд Говард будет знать о произошедшем – тем лучше. А сейчас я практически уверена в том, что леди Наина уже навестила нашего милого старичка. И перевербовала. Причём – очень быстро.
Просто рассказав всё.
– Что?! Ты думаешь, у неё хватило бы?!.. – его Величество задохнулся, не договорив. Но потом решился, – То есть она ему – всё?!..
– То есть – она поведала сентиментальному и глубоко порядочному и ранимому, и до корней волос патриотично настроенному старичку печальную повесть о том, как её, такую добродетельную, милую и наивную, приказал истязать, пытать, и многократно убивать жестокий монстр. В которого превратилось ваше Величество после того, как побывало в чёртовой, как вы любите говорить, Машине! Поддавшись на уговоры и провокации со стороны своей бесстыжей любовницы. И повелевший после пыток ещё и окончательно убить её. И сжечь.
С тем, чтоб потом вступить в законный брак с той, которая обманом втёрлась к нему в доверие. И которая спит и видит, как бы стать королевой, и увидать своих отпрысков на троне Тарсии!
– Ты и правда считаешь…
– Да. Мы непозволительно расслабились. И утратили чувство реальности. Позволили «бурной страсти» захлестнуть нас полностью… Вместо того, чтоб заняться вначале насущными проблемами. А её Величество, похоже, времени не теряла. И наверняка сейчас на нас всё ещё зла. Нет, не так: она – чертовски зла. И жаждет отмщенья. А это всегда усиливает мыслительные способности сильных женщин – знаю по себе, любимой.
– И все эти выводы ты сделала лишь на основе…
– Да. Того факта, что от педанта и преданного служаки лорда Долдера до сих пор нет вестей. И твой вестник, а за ним – и лорд Говард, не прибыли. Ну и, разумеется, опираясь на своё знание нрава её королевского Величества.
– Так – что? Проводим заседание малого Штаба, и отправляем генерала Жореса с моим приказом к лорду Говарду? Или – осаждать Клауд?
– Нет, милый. Мы с этими приказами непозволительно опоздали.
И если отдадим их, добьёмся только того, что милого, преданного, хоть и несколько туповатого, генерала просто арестуют. Как государственного изменника. Как и все подразделения, что мы пошлём с ним. Лорд Говард уже наверняка не на нашей стороне. Ведь он – человек чести. И явно поймёт, что её Величество рассказало ему правду.
И, следовательно, его король – жалкая и лишённая собственного «я», и воли, марионетка в руках кровожадной властолюбивой стервы. Пешка, попавшая под дурное влияние расчетливой охотницы за короной. Похотливый кобель, поступивший недостойно суверена, и пошедший на поводу своего …! – леди изволили встать перед ним, и самым бесстыжим образом задрать ночную рубаху так, чтоб видно оказалось всё великолепносексапильное поджарое тело. А ещё леди Рашель позволила себе широко раздвинуть ноги, и словно бы сунуть в нос сиру Вателю то, что и «сподвигло» его естество «пойти», – Опозоривший родовое имя и запятнавший королевскую честь. И что служить такому суверену – значит опозорить и своё родовое имя. И герб. Ну, и всё остальное, что там можно опозорить! Нашу придворно-этикетную демагогию ты знаешь лучше меня. – леди опустила рубаху. Как ни странно, но сейчас вид её «прелестей» не вызвал у его Величества ответной реакции. Из чего нетрудно было сделать вывод. Что он и правда – сильно обеспокоен.
Его Величество, сжимавшее, так, что было слышно скрип крепких зубов, челюсть после каждой фразы этой утрированно страстной речи, произносимой с напускной экспрессией издевательским тоном, и то красневшее, то бледневшее, но молчавшее, подняло наконец глаза от того, что «сподвигло», и подола рубахи, на лицо любовницы:
– Значит тогда получается, что у нас попросту… Уже и нет никакого выхода?!
– Почему же? Есть. Как я тебе уже говорила – заберёмся в Машину, да изменим насколько возможно свою внешность! Там есть специальные рукоятки – я смотрела! – чтоб менять форму глаз, губ, носа, рта, ушей – да и всего прочего!
– То, что рукоятки там есть, это просто замечательно, моя прелесть. Но… Ты ничего не забыла? Проклятый колпак не желает закрываться, а красная хрень так и моргает!
– Ничего страшного, любимый. Я долго думала надо всеми этими вопросами – всю сегодняшнюю ночь. И, кажется, нашла решение. Там есть одна большая штуковина, как бы дверь, над которой так и написано: «Люк для загрузки исходного материала».
– Ну так и что? Мало ли где там чего написано?
– Нет, не мало, беспечный ты мой. Дело-то в том, что это – машина. А машина не может работать сама по себе: она – не волшебная чудодейственная штуковина, вроде Святого Грааля, или мощей Равноапостольного Иеронима. И для работы ей нужно нечто сугубо материальное, а не «Святой Дух», «подлинная Вера», или даже истовые молитвы.
Первое: электричество. И второе – исходные материалы. Для создания, или ремонта, тел! Ведь как бы не были велики запасы таких расходуемых материалов где-то там, внутри её, при эксплуатации нашей Машины рано или поздно закончатся и они. Поэтому.
Прикажите, ваше Величество, доставить в подвал пару туш. Скажем, свиней. Или баранов. Потому что люк невелик, и туша коровы внутрь, думаю, не пройдёт. Целиком. Ну а рубить её на куски мне лично почему-то уже не хочется.
Его Величество, откинувшись на подушки, и поджав губы, удержал рвущееся на язык замечание о том, что всего каких-то четыре дня назад этот прелестный ротик высказывался как раз в том смысле, что и нарубил бы, и вывернул бы, и прожёг…
Но лучше он промолчит.
Потому что именно с этой, прожжённой и стервозной гадиной, сучкой, явившей ему наконец своё подлинное лицо те же четыре дня назад, ему, похоже, и предстоит коротать оставшийся век.
Приковала. Приворожила. Охомутала. Да как ни назови его теперешнее положение повязанного навечно с расчётливой мерзавкой убийством законной супруги преступника – всё будет правдой!
Ах, если б только она не была так божественно хороша!
Ах, если б только она не была так божественно хороша в постели!..
И ведь и правда – после пыток, когда воочию наблюдал, как уродуют и истязают это столь вожделённое когда-то тело, и после стонов и воплей своей бывшей королевы его Величество так возбудилось, так!.. Всё, что произошло затем, было вот именно – восхитительно! Божественно. Чудесно.
Как не позволить себе после всех этих «подвигов» расслабиться?!..
Вот чему его Величество никогда не мог достойно сопротивляться – так это как раз капризам и желаниям своего королевского «естества»!

Лёжа – а вернее – шевеля задом в попытках устроиться поудобней! – в их узкой походной постели, лорд Дилени сопел. Знал уже – научился! – чуял, что и его прелестная партнёрша не спит. Наконец его прорвало:
– Откуда, откуда этот наивный олух мог знать?! Что там эти твари делают с леди Наиной? Ведь он, по его собственным словам, доступа в пыточный – тьфу ты – Машинный! – подвал не имел?!
– Не нужно оскорблять наивного бедолагу. Он – не олух. А вполне себе адекватный и порядочный, чуть ли не хуже тебя, офицер. Человек чести. И, кстати, тоже – добросовестный служака. И если сейчас к чувству долга перед страной добавились и личные, так сказать, мотивы – тем лучше. Он пойдёт до конца. Чтоб отомстить за свою королеву. (Вот кстати: любит он её совсем не так, как ты – меня! Ну, это к вопросу о том, что любовь бывает, как ни странно, самых разных сортов, видов, и степеней «погружения»!)
А как знал…
Видел! Хочешь, покажу? А заодно и дам, так сказать, почувствовать?
– Ну… – впрочем, нужно отдать должное храбрости лорда Дилени, колебался он недолго, – Покажи!
– Закрой глаза. Так. Теперь постарайся расслабиться. Мне так легче наводить «образы» непосредственно тебе в мозги, – ему ткнули как обычно остреньким сильным пальчиком в лоб. Лорд честно постарался выполнить приказ.
Вот перед глазами привычная темнота. В ней плывут кое-где разноцветные круги, и стелется мелкая как бы крупа – не то – дождя, не то – просто чёрно-серых точек…
Но что это возникло там, впереди?
Ага – есть! Он изо всех сил сдержал рвущийся на язык вскрик о том, что видит! Но вовремя вспомнил, что нельзя мешать его напарнице – иначе сеанс «показа» может прерваться! И возникший перед внутренним взором тёмный и узкий каменный коридор может исчезнуть. А так – вот он. Видимый явно глазами бедолаги лорда Айвена.
Ну вот. Теперь ему и слышно. Стоны и выкрики. Но это – не совсем стоны и выкрики. И он (То есть – лорд Айвен!) понимает, что слышать их с такого расстояния, и через камни и закрытые толстенные двери уж точно не может! Но – слышит… А что это?!
На фоне камней коридора появляется как бы наложенная, нерезкая, и нечёткая картинка – огромный подвал! Потолок испещрён странными белыми как бы… Лампами? Но свет – отличный, и резкость окружающего как бы и наводится, и улучшается… И теперь он куда лучше видит и всё остальное, что находится вокруг!
С трёх сторон лежака, на котором он (А вернее всё же – лорд Айвен!) лежит на спине, чернеют высоченные каменные стены. С четвёртой же – Ага! Эту-то штуку он сразу узнал! – Машина. И то, что лорд Айвен Машины до этого наверняка никогда не видел, не мешает ему понимать, что это. И в чьём сейчас он (А теперь и лорд Дилени!) теле… И кто хлещет его, свирепо скалясь перекошенным от напряжения открытым ртом, и не останавливаясь ни на секунду, огромной тяжёлой плетью – прямо по промежности, и внутренней поверхности бёдер, конвульсивно выдыхая при каждом ударе!
Леди Маргарет. С прилипшими к высокому лбу, и собравшимися в тоненькие пропотевшие хвостики, обычно пышными волосами. В странном костюме – обтягивающем кожаном как бы… Корсете? Нет: этот костюм облегает тело от плеч до бёдер, оставляя видимыми прелестной формы ноги и мускулистые руки – словно они не от женщины!
Но вот начинают прорезаться и другие чувства кроме зрения и слуха: каждый удар начинает отдаваться в мозгу и теле! И с каждой секундой, с каждым ударом – словно сильней! О-о-о!.. А-а-а! И сил терпеть больше нет!!! Тело в паху буквально горит – будто в печах или котлах преисподней!.. И каждый удар отдаётся в мозгу вспышкой – перед внутренними глазами буквально взрываются петарды!..
Он завозился, замычал, завертел головой.
Внезапно всё пропало.
Его «отпустили».
Лорд позволил себе выдохнуть, и приказал зубам перестать клацать друг о друга.
На груди его вновь возникла восхитительно мягкая и тёплая тяжесть – леди Ева изволила как обычно забраться ему на торс. Её озабоченный взор лучился неподдельным интересом, а голос – ехидством:
– Ну, как тебе?
Лорд снова вздохнул. И выдохнул. Потом нашёл нужным всё же ответить, прекрасно зная, что если он и промолчит, ответ будет извлечён из пучин его сознания:
– Ужасно. Бедная леди Наина. Я был там, в её теле, не больше пары минут, а уже начинал подумывать, как бы отключиться… Или уж – сдохнуть поскорее.
Спасибо, что вытащила.
– Ну, понял теперь? А вот бедолагу лорда Айвена «вытащить» было некому. Ну, вернее, вытащить-то было кому… Но он, этот «кто-то», пожелал, чтоб погружённый в транс капитан прочувствовал всё «в реале». Так сказать, в режиме текущего процесса!
Единственное, что отличало его ощущения – они были… как бы сформулировать… в десятки раз слабее, чем у самой жертвы – леди Наины. А то сдох бы, вот именно, наш бравый, и поседевший от моральных и физических мук, лорд Айвен. Ну, или спятил.
А в планы того, кто показывал ему это «шоу», смерть или безумие лорда Айвена вовсе не входила. А входило в них совсем другое.
– Да-а?! Просветишь? Кто это… Показывал ему. И при этом ещё и что-то там планировал.
– Запросто. Волшебник Стратфорд.
– Но – как?! – лорд Дилени понял, что почему-то почти не удивлён. Словно уже предчувствовал, предвидел именно такой ответ. Хм. А, может, он тоже… Постепенно учится видеть в голове своей спутницы?
Или – страшная мысль! – она сама пытается его этому научить?!
– Ну-у… – его мысленные «раскладки» леди Ева никак не прокомментировала, – Точно не знаю, но думаю, так же, как сейчас я показала тебе. То есть – образы и ощущения, наведённые прямо в мозг. Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что не я одна тут сильная менталистка. Лорд Стратфорд тоже владеет. И, как видим, ему не мешает то, что между его местом жительства и Эксельсиором – почти тысяча километров. Вот уж – силён, зар-раза…
– Но погоди-ка. Зачем ему – это? Какого чёрта он лезет в конфликт между нами и лордом Хлодгаром? Или – королём и королевой?
– Как – зачем? Тут-то всё как раз элементарно. Лорд Хлодгар – его враг. И он применяет любые способы и средства, чтоб ослабить своего врага. Дальше – вычислить тоже не трудно. Сир Ватель сейчас поглощён только одной идеей – уничтожить свою нынешнюю королеву, и жениться заново. И, соответственно, получить от новой избранницы и новых наследников! Наплевав на какое-то время на непосредственное проведение боевых действий. Или просто воздержавшись от них… И поступает он в данном конкретном случае – подло и недостойно монарха! Таковой не может, следовательно, являться адекватным союзником в совместной войне против лорда Хлодгара. Хотя бы потому, что собственный народ будет его презирать и ненавидеть. При дворе тоже начнутся пересуды, толки, и закулисные интриги… От которых армии толку мало, и вызовут только брожение умов, которое никогда не знаешь, какую мразь к власти в конце концов приведут.
А благодаря избранной (Ну, или тоже – наведённой в мозг. Но так, чтоб она об этом не догадалась!) умной тактике королевы – сира Вателя просто низложат. И ваш Конклав предаст его анафеме. И сожжёт.
Значит, вот и нужно сделать так, чтоб выжила, и правила – законная королева, а имя и честь сира Вателя были опозорены, и он сам – судим, отлучён, низложен и казнён!
А уж со спасённой им чудесным образом королевой волшебник как-нибудь договорится. Указав на то, что именно его стараниями и усилиями она и оказалась спасена!
– А как он это докажет?
– А очень просто. Покажет ей всё то, что показал лорду Айвену, и объяснит, как, и для чего это сделал.
– Значит, говоришь, этот загадочный Стратфорд – тоже менталист? Думаешь, у него, там, на платформе, тоже есть омолаживающая Машина? – лорд Дилени спросил об этом потому, что больше пока ничего путного в голову не шло. Всё изложенное леди Евой казалось и разумным, а теперь и само-собой разумеющимся.
– Не знаю, милый. Возможно, конечно… Но мне почему-то кажется, что он – не человек. Поэтому в «омоложении» не нуждается.
– Что ты такое говоришь?! – лорд Дилени даже завертел автоматически головой, пытаясь понять, не слышал ли кто случайно их полного крамолой разговора.
– Не нервничай – я уже проверила. Никого. Ну а что до того, о чём я говорю… Мне почему-то кажется, что волшебник Стратфорд – и сам – машина. Не совсем, конечно, такая, как та, что ремонтировала меня, леди Наину, и остальных. А то, что Предтечи называли – Искусственный Интеллект. И он сохранился там, на недосягаемом и далёком искусственном острове только потому, что воевавшие стороны забыли (Ну, или не смогли!) кинуть туда бомбу.
– Заинтриговала. – лорд Дилени уже отошёл от «непередаваемых ощущений», которые ему только что показали глазами и чувствами лорда Айвена, и мог адекватно соображать, – И почему это эта машина, этот Искусственный Интеллект, позволяет себе вмешиваться в частные дела людей? И даже склонять… Или вынуждать их к каким-то определённым действиям? Какое она, по большому счёту, имеет на это право?!
– Интересный вопрос. Если встречу волшебника Стратфорда лично – непременно спрошу! Но и так нетрудно догадаться, что какими бы ни были мотивы и раскладки уважаемого Стратфорда, «вмешиваться» в дела людей он считает себя вполне вправе! И помешать ему в этом мы, даже если захотим – не сможем. Потому что он, как погляжу, вполне – себе на уме!
А сейчас, милый, давай-ка спать! Моя прелестная штучка, заменяющая нам барометр, термометр, кофейную гущу, и прочие «предсказательные» приборы, говорит о том, что отдохнуть бы надо.
А то завтра уж точно – скучно не будет!

«После того, как я извлёк из «проклятых» развалин свой ларец с подготовленными на «чёрный день» деньгами и драгоценностями, жить стало как-то… Гораздо веселей!
Остановился я, конечно, не в столице, (Не совсем же идиот!) но и не совсем в дыре, где каждая, как говорится, собака друг друга знает. Расположиться я изволил в находящемся не то, чтоб совсем в упадке, а, скорее, запустении, постоялом дворе на окраине Везгорца, второго по населённости города Тарсии. В тридцати милях к юго-западу от Дробанта. Это вначале. А потом, когда пообтесался – перебрался и в более удобное жильё. Где не мозолил бы глаза ушлому толстяку-трактирщику, и его пронырливым детям.
Ну, что могу сказать. Миленький такой городишко. Тысячи на четыре с половиной жителей. Достаточно мало, чтоб умещаться на площади едва в квадратный километр, огороженный пятиметровыми каменными стенами, и достаточно большой, чтоб не все тут друг друга «знали в лицо». Тем более, что из пригородов да деревень регулярно везут на рынок свежие овощи и муку, и прибывают купцы, скупающие предмет местной гордости – замечательно прочные колёса для телег. И ободы колёс. И сами телеги. Так что затеряться оказалось нетрудно. Особенно, если имеешь средний рост, простую дешёвую одежду, и оплачиваешь за ночлег вовремя, не буянишь, напившись, в местных трактирах, и не трахаешь местных шлюх прилюдно, давая повод вызвать стражу или полицию. Ну а то, что у меня ускоренная реакция, огромная физическая сила, и невероятная координация движений, я демонстрировать никому не собираюсь.
Разумеется, не может не напрягать состояние некоей летаргии, которая царит тут в долгие холодные зимние ночи… Невольно начинаешь опасаться, как бы самому не подпасть, не поддаться её пагубно-отупляющему влиянию!
Вот чтоб такого не произошло, и принялся снова «предаваться воспоминаниям», да заодно и дневничок свой – и вести, и восстанавливать. Мой-то, оставшийся там, в подвалах Клауда, скорее всего уже действительно – сожгли. Ну, или передали на «изучение» «экспертам» из Конклава. (Ха-ха!) Но ничего страшного: как уже упоминал, обладаю помимо всего прочего натренированной и фотографической памятью, так что всё, что когда-либо читал, или, тем более – писал, помню превосходно. Буквально – слово в слово.
Кстати: обратил внимание. В «новопочиненном» теле и думается куда быстрее и легче, и нет «непроизводительных» минут по утрам, когда растираешь, разминаешь все суставы и мышцы, только для того, чтоб встать с постели, и начать двигаться по своему подземелью – «хоромам», как однажды изволили при мне обозначить эти три комнаты его Величество сир Ватель. Который сейчас…
Если верить тому, что я слышал на том же рынке, старательно делая вид, что торгуюсь за какую-нибудь фигню типа нового ножа для метания, или вилок капусты, облажался наш милый монарх по-полной. Конклав объявил его до проведения соответствующего суда – обвиняемым в отступлении от Истинной Веры, Государственной измене, да ещё и покушении на жизнь королевы и наследных принцев. И сейчас дело лишь за тем, чтоб арестовать его согрешившее Величество, да препроводить на этот самый суд. (Вот уж идиотом будет сир Ватель, если позволит себя – !..)
Но думаю, до этого не дойдёт. Скорее, его Величество, сопровождаемый своей юно-прекрасной и подправленной Машиной до умопомрачительной сексапильности избранницей, соблаговолит проследовать в изгнание. Единственная проблема – некуда ему бежать из Эксельсиора. Все дороги в сторону границы с Тарсией перекрыты. А в глубину северной территории, поближе к лорду Хлодгару, особенно после того, как доблестная Армия перебила столько тварей Чёрного Властелина, а его самого загнала на отдалённый остров, бежать сир Ватель и сам поопасается – вряд ли тот примет опального монарха с распростёртыми объятиями.
Скорее уж – постарается получить максимальное удовольствие от ситуации, пытая экс-короля, и регулярно насилуя омоложенную и подправленную леди Рашель.
Есть, однако, у меня смутные догадки, и раскладки того способа и пути, которым наше обо…равшееся Величество могло бы всё же свалить от Правосудия. Ведь подвалы Эксельсиора так никто и не исследовал до конца. Ну, или если кто таки-исследовал – то уж точно не сделал таких выводов, как я.
Вот поэтому мне и придётся вскорости наведаться к любимому Клауду. И чуть подальше – к редутам, и за них…
Да и передать кое-кому из любимых родственничков весточку.»

Лорд Дилени выслушал сообщение леди Евы внешне спокойно.
Однако смысл того, что она ему только что сказала, отнюдь спокойствию духа не способствовал.
Пятьдесят людей! Менталистов, естественно. Но – профессионально подготовленных для убийств и диверсий!..
Обученных владению любым людским оружием, экипированным и одетым так, чтоб легко противостоять любым погодным условиям. И любому противнику!
Отряд двигается им навстречу, прямо по дороге, и находится пока вне пределов прямой видимости, за поворотами, в тридцати милях к югу. И если б не сверхчувственное восприятие его спутницы-партнёрши, они про этот отряд и не узнали бы!
Впрочем, колебался лорд Дилени недолго:
– Они про нас знают?
– Нет, милый. Или ты опять забыл? Это я у тебя – самая сильная! Нет, не надо, даже мысленно, сравнивать меня с ведьмами. А тем более – чертовками. Мне это неприятно.
– Ну извини. Вырвалось. Мысли же!
– Вот именно. И если б не то, что я знаю, что ты не хотел на самом деле меня обидеть, я могла бы и правда – обидеться. А так… Ты в очередной раз прощён. Но я всё равно сердита – хоть и влюблённая, но ты – свинья!
– Спасибо. – лорд Дилени мысленно хрюкнул, хотя ему ворчание и шутливые «оскорбления» леди Евы, если честно, нравились… Но дело – в первую очередь! Пусть их неспешное возвращение из глубин территории лорда чёрного Властелина и дальше проходит спокойно, и без потерь! – Но что же нам делать с этими диверсантами?
– Как – что? Превратить в трупы, естественно. И сделать это нетрудно. У нас же есть спецрота лорда Бориса! А кто лучше всех приспособлен для схватки с диверсантами? Правильно: другие диверсанты. И будет и правда интересно посмотреть: кто – кого!
Лорд Дилени фыркнул, уже вслух:
– Я сейчас и думаю, и: вот: вслух говорю: что ты вовсе не такая циничная стервозина на самом деле, какой стараешься иногда казаться.
– Спасибо за комплимент, милый. Впрочем, он уже слегка затаскан. Ты меня так уже называл – не упомню, сколько раз.
– Но…
– Но греться об тебя и пользоваться тобой, как соратником и другом, мне это не мешает. Верно. Потому что ты молод, и кровь горячая. Да и привыкла я уже. К тебе.
А сейчас – к делу. Если прикажешь людям лорда лейтенанта расположиться вон в том лесочке, а всем остальным – занять позиции за вон тем холмом, менталисты отряда чёрного Властелина не смогут учуять засаду до того, как в неё попадут. Людей лорда Бориса я снова ментальным щитом прикрою. Видишь, как легко всё получается, когда с тобой «расчётливая гадская змеюка»?
– Я тебя так никогда…
– Знаю. Так меня именует лорд Борис. Но я на него не в претензии. Приятно, когда тебя и твои способности оценивают по достоинству!
Ладно, я приглашу его. А ты – поставишь боевую задачу бравому и истосковавшемуся по «настоящему делу» лорду лейтенанту.
Думаю, пленных взять в любом случае не удастся: эти диверсанты Хлодгара тоже все «обработаны». И даже раненные – прикончат себя сами. Но зато мы извлечём очередную занозу из задницы любимой, как ты выражаешься, армии Тарсии!

Первую тушу два солдата интендантского подразделения загрузили в открытый люк Машины с опаской. И сир Ватель вполне разделял их чувства: а ну – как оттуда полыхнёт чем-нибудь вроде адского пламени, как из тех штук, что лорд Юркисс обозначил названием «огнемёты»?! И которыми он сам так воспользоваться и не осмелился, в отличии от леди Рашель, нажавшей-таки клавишу… (Жаль только, что недодержавшей всё же нужного времени… Но кто бы мог предположить, что чёртов лорд Айвен?!..)
Но ничего такого не произошло, и туша просто уехала вниз по широкой и блестящей полированным металлом квадратной в плане трубе куда-то вниз, в темноту.
Ничего не случилось. Красный огонёк продолжал мерцать. Сир Ватель вопросительно посмотрел на леди Маргарет. Она немедленно пришла на помощь:
– Думаю, ваше Величество, нужно поместить туда же вторую тушу, и после этого просто… Закрыть этот люк! Чтоб щёлкнула его задвижка!
– Да! Рядовые! Загружайте. И закрывайте.
После того, как крышка щёлкнула замком, за передней панелью Машины что-то загудело и зажужжало, и побежали по всей её поверхности вспышки разноцветных огоньков: не то – лампочек, не то – датчиков. Затем внутри, где-то очень глубоко, в движение пришли какие-то неведомые силы и механизмы: каменный пол под ногами ощутимо задрожал, и до их ушей донеслось что-то вроде похрустывания и поскрипывания: словно там, внутри, невидимый великан вращает рукоять гигантской мясорубки!
Дрожание пола продолжалось с минуту.
Но вот в Машине что-то звонко дзинькнуло, и мигавший все эти дни красный огонёк вдруг сменился столь долгожданным жёлтым, и почти сразу – зелёным!
Его Величество невольно выдохнуло. А до этого сир Ватель так зачарованно следил за волшебным таинством, разворачивавшимся перед его глазами, (И, скорее, всё же – ушами!) что даже дышать, похоже, забыл! Но взгляд, брошенный им на леди Рашель, выявил тот факт, что, похоже, и она испытала колоссальное облегчение. Заработала, стало быть, Машина!
И можно будет, если и правда, возникнет крайняя нужда, воспользоваться этим, предложенным леди Маргарет как последний, запасной, вариантом! С бегством. Сир Ватель поспешил приказать двум солдатам, пугливо прижавшимся, словно нашалившие школяры, к стене у самой входной двери:
– Свободны до особых распоряжений! Обратно в казарму бегом марш!
Только когда торопливые шаги топающих подкованными сапогами ног затихли в отдалении, его Величество с весьма довольным видом констатировал:
– Чёрт возьми. А ты у меня – умница!
– Ну – так! Я у вашего Величества ещё и красавица!
– Вот-вот. И я о том же. Жаль будет такую красоту «подправлять» какими-то дурацкими манипуляциями с переделкой носа, губ, ушей, глаз и всего прочего. Ведь это будете, миледи, уже не вы!
– Ах, вот как вы запели, мой неблагодарный и коварный возлюбленный! Что значит «я – буду уже не я»?! То есть, вы хотите сказать, сир Ватель, что с другой внешностью вы уже не будете любить меня столь страстно? – она, словно нарочно, тряхнула своими роскошными и пышными огненными волосами, и подошла вплотную, буквально впиваясь своими глазами в его! Его Величество изволили моргнуть. Потом его рот всё же выдавил:
– Не думаю, что разлюбил бы тебя, зар-раза ты, говоря простыми словами, сексапильная. Но твой теперешний вид… Устраивает меня абсолютно!
– Хм-м… Он мне, конечно, и самой нравится. Да, я у тебя – ничего себе! Скромно так говоря. Но… Если оставить наш, или даже только мой внешний вид без изменений – мы никогда не сможем не то что – затеряться, но и просто – выбраться из Эксельсиора незамеченными! Ведь и здесь, и в Тарсии, и меня и тебя знает каждая собака! Ну и главный аргумент: мою кошечку, которая тебе по твоим словам особенно нравится, мы «подправлять» не будем!
Его Величество вспыхнули, словно слуга, пойманный за игрой в игрушки хозяйских детей. Леди Маргарет подумала, что несмотря на все её усилия сделать этого рубаку циничным мерзким садистом, вроде того же лорда Юркисса, всё же вряд ли это в полной мере удастся – уж больно «порядочен»! (Невольно поверишь, что он, как твердили злые языки – в старшего конюшего мадам Рюген! Тот как раз и привлёк её своими рыцарскими качествами! Так что наследственность, она… Влияет!) И стыдлив. До сих пор. Спустя пять любовниц и одну замученную королеву.
Да и ладно: использовать она его сможет и такого!
Но сир Ватель наконец смог ответить. И ходить вокруг да около не стал:
– Да, ты права. Эта штучка у тебя – выше всяких похвал. И в «переделке» уж точно не нуждается! – он порывисто прижал её словно бы случайно подставившееся гибкое тело к себе, ощущая, как заходили, задвигались под тонкой материей платья и кожей восхитительно упругие мышцы точёной талии, – Но вот что я подумал. Послушай. – видя, что она пытается перебить его, он даже положил ей на ротик свой палец. – Да, в кои-то веки и твоему «тупому и озабоченному» кобелю пришла в голову, вроде, дельная мысль. Как нам скрыться отсюда, ничего в своей внешности не меняя.
Смотри: лорд Юркисс, ознакомившись с логовом, и, главное – запасами пищи у медведя, сделал вывод о том, что лорд Хлодгар собирается не далее, как через месяц попытаться снова сюда проникнуть. Причём – изнутри! И отбить замок обратно. Следовательно, у чёрного Властелина есть на этот случай вариант тайного проникновения сюда!
Вероятней всего – подземный ход.
Потому что прилети он снова по воздуху, так же, как сбежал – этого не заметит, и не обеспечит «достойную» встречу, только слепой и глухой идиот! И пусть весь замок и обыскан от шпилей на башнях, до подвалов, не слишком-то я доверяю способностям и возможностям наших бравых и ретивых, но вряд ли особо искушённых в поиске секретных ходов и дверей, пехотинцев!
Что, если мы – ну, вернее – ты! – пораскинешь своими прелестными мозгами, и сможешь найти этот подземный ход? Тогда никто не помешает нам сбежать через него!
То, что леди Рашель молчала целых три (!) секунды, сказало ему о том, что она поражена. И сейчас действительно тщательно обдумывает сказанное, и прорабатывает все варианты, что может сулить им нахождение этого самого «тайного» подземного хода.
Наконец его любовница разлепила сжатый до этого в ниточку маленький ротик:
– Слушай, а ты умней, чем кажешься с первого взгляда. – его Величество надулось было, но его быстро «утихомирили» весьма ощутимым тычком под рёбра, – Шучу, конечно. Ты и правда – молодец. Идея кажется плодотворной.
Тем более что я у тебя – тоже не промах. И обращаю внимание на любую мелочь.
Ну так вот: я уже знаю, где этот самый аварийный вход-выход и сам ход!
– Как так?!
– Видела! А вернее – догадалась. Вот сейчас, когда ты подал эту мысль!
– И где же?!
– В нижнем подземелье, которое под клеткой. Ну, в том, где стоит реактор! Позавчера ведь мы его осматривали, когда клетку сдвинул этот, как его… А, да – сержант Вассерманн!
– И – что? Где это ты там нашла, или видела, запасную дверь?
– Да не дверь, балда ты, хоть и королевских кровей! А «Выход»! Ну вспомни: там в одном из углов реакторного зала есть пустое и гладкое место в стене, над которым висит тускло горящее табло с зелёной надписью «exit».
– Ну и что? Двери же под ним – нет?
– Значит, она просто хорошо скрыта. Спрятана. Предтечи же делали! Я уверена, если хорошенько поискать, и попробовать везде понажимать, мы найдём очередную тайную кнопку, или клавишу, которая нам этот самый «Выход» и откроет!
– Хм-м. Похоже на дело. Попробуем?
– Попробуем, конечно. Давай прямо сейчас. Ну, или сразу после того, как пообедаем. Потому что потом можем и не успеть.
– То есть как это – не успеть?
– А вот так. Лорд Говард тянуть кота за хвост не будет. Думаю, сегодня, в крайнем случае – завтра, он пришлёт сюда делегацию, а, вернее – подойдёт для страховки с полным составом всей нашей бравой армии, с ультиматумом. Где поставит генерала Жореса перед выбором: или он сдаёт для проведения суда и следствия двух преступников, подменённого самозванца и ведьму, ещё и отрекшихся от истинной Веры, пройдя через проклятую ужасную Машину… Или имеет перспективу полного истребления своего пехотного контингента. И, разумеется, себя – как пособника гнусных убийц и вероотступников.
По виду его Величества сразу стало понятно, что он оценил реальность угрозы. Потому что он первым двинулся на выход из пещеры с Машиной. На ходу его Величество проворчало:
– Я не верю.
– Во что же, мой милый баловник?
– В то, что всё это может случиться. В то, что ты придумала одними лишь ночными умственными рассуждениями.
– Самой тошно, жеребец ты мой призовой. И мне ещё меньше тебя хотелось бы столкнуться с тем, что эти, как ты их называешь, раскладки, сбудутся.