Глава 2. (Глава 2)

Однако в том, что раскладки, особенно выполненные вдумчиво и качественно, имеют дурацкую привычку сбываться, они убедились буквально после обеда.
Обед состоялся в малом обеденном, как его теперь велел называть сир Ватель, зале. Королевский повар превзошёл самого себя, хотя заказанный им обоз со всеми обычными для королевской кухни продуктами, приправами, эксклюзивными специями и маринадами, ещё не прибыл из Клауда. Однако то, что подавали на стол, совершив не менее пяти перемен, королевские пажи и виночерпии, оказалось в очередной раз вполне съедобно. И даже вкусно. Его Величество позволили себе сыто и умиротворённо рыгнуть. За что леди Рашель традиционно сердито на него посмотрела. Но поглощённое приятным процессом переваривания сытного обеда его Величество не отреагировало – привыкло.
Впрочем, как и леди Рашель – к его напускному бескультурью.
Однако выразить повару, пригласив его, как иногда бывало, после окончания трапезы в обеденный зал, свою благодарность, его Величество не успел. Потому что в дверь вошёл генерал Жорес собственной персоной.
По его нахмуренному челу и озабоченному виду сир Ватель догадался, что чёртовы «раскладки» леди Рашель, похоже, начинают сбываться.
– Сир! – генерал склонился в почтительном поклоне, – Я не посмел бы беспокоить ваше Величество во время трапезы, но… У нас – чрезвычайные обстоятельства! Не могли бы вы уделить мне минуту вашего драгоценного времени?
– Мог бы, милорд Жорес. Тем более, что мы уже отобедали. – сир Ватель, снимая салфеточку с колен, и небрежно кидая её на стол, легко догадался, что генерал отлично это знает и сам, поскольку наверняка стоял у входа в зал, и видел, как понесли десерт – внутрь, а пустые тарелки – наружу, – Предлагаю пройти в мой кабинет.
– Да, сир. – генерал снова поклонился, опустив глаза долу, но леди Рашель отметила себе, что он зыркнул и на неё. И – отнюдь не благосклонным и уважительным взором.

В кабинете, если так можно назвать спешно переоборудованную комнату перед спальней, сир Ватель не стал ходить вокруг да около, а сразу указал генералу на стул у длинного стола:
– Прошу, генерал.
После чего первым подал пример, сев на кресло во главе.
Леди Рашель никто сесть не предложил, однако она и сама отлично справилась, правда, не сев, а встав за спиной своего венценосного любовника. Генерал Жорес снова на неё зыркнул. Сир Ватель сказал, ободряюще, (Вот только неизвестно, кого он хотел подбодрить – её или себя!) и похлопав леди по одной из положенных ему на плечи рук:
– Итак, милорд Жорес, что там случилось? Что за обстоятельства?
– Прошу прощения, сир, – генерал прочистил горло, – Не могли бы мы обсудить эту… э-э… проблему наедине?
– Не думаю, что это хорошая мысль, милорд генерал. Во-первых, у меня, как вы, наверное, догадались, нет секретов от леди Рашель. А во-вторых эти «обстоятельства», как мне кажется, так или иначе связаны именно с ней, и тем посланием, что вы получили только что от лорда Говарда!
Лицо генерала вспыхнуло, и он поёрзал на своём стуле, словно тот жёг ему то место, которым обычно и сидят. Повисла пауза. Затем лорд Жорес выдавил:
– Да, сир. Именно так, сир. Послание от лорда Говарда прибыло полчаса назад.
Леди Рашель решила вступить в разговор, выйдя наконец из-за кресла короля, и сев по другую руку от него:
– А почему вы, генерал, ничего не сказали о другом письме? От леди Наины?
Генералу удалось на этот раз совладать с телом – он не ёрзал. Но выдало опять лицо – оно теперь побледнело, и лоб покрыли капли испарины. Но пауза получилась короче:
– Всё верно, сир. Я получил письмо и от её Величества.
– Личное?
– Н-нет. Скорее, оно предназначено не столько мне, сколько вам, сир.
Его Величество не стал колебаться:
– В таком случае давайте. Оба.
Генерал вынул из-за пазухи два сложенных листка, и передал через стол его Величеству. Сир Ватель бумаги взял, но глаза его были при этом устремлены в лицо лорду Жоресу. Лорд генерал глаза снова опустил. И насупился. Из чего сир Ватель заключил, что лорд Жорес уже принял решение.
И оно отнюдь не в его пользу.
Первым сир Ватель прочёл письмо от лорда Говарда.
«Милорд Жорес!
Как вы несомненно знаете, в подвале замка Эксельсиор, покинутого лордом Хлодгаром, имеется устройство древних, более известное под названием «Машина». Далее, вы, без сомнения знаете, что сир Ватель, наш король, воспользовался, добровольно, или по принуждению от известного Вам лица, этим устройством. А в соответствии с постановлениями и указами нашего святого Конклава, любое лицо, так или иначе воспользовавшееся любым устройством Предтеч, подлежит суду святого Конклава, и, в случае, если будет признано виновным, отлучению от лона нашей Святой Церкви, и казни через аутодафе.
То, что его Величество является помазанником Божьим, в данном случае нисколько его преступления не умаляет, а наоборот, усугубляет: поскольку таким образом подаётся отвратительнейший пример остальным истинно верующим подданным нашей страны.
Святой Конклав заинтересован в предотвращении в будущем подобных инцидентов. Поэтому виновные должны быть подвергнуты аресту, дознанию, суду. И понести заслуженное наказание. Публичное.
В связи с вышеизложенным приказываю вам: для обеспечения проведения суда и соответствующего расследования, незамедлительно по получении этого письма арестовать его Величество, и известное Вам лицо. И передать в руки выделенного для этого батальона охраны, ожидающего сейчас за воротами Эксельсиора. Как ожидает этой выдачи и вся наша доблестная армия, в настоящее время окружившая этот замок.
На выполнение этого приказа Вам, милорд, отводится три часа с момента вручения этого официального приказа.
В случае неисполнения это будет расценено как прямое неподчинение приказу Главнокомандующего в военное время, и пособничество преступникам, нарушившим постановления Святого Конклава. Вследствие чего вас тоже будут судить по статьям, предусмотренным для такого рода преступлений Военным Трибуналом, и соответствующими постановлениями Святого Конклава.
Главнокомандующий армии Тарсии,
Лорд Говард.»
Прочтя, сир Ватель передал письмо леди Рашель. Та приступила к чтению. На лице её, впрочем, не отражалось ничего: словно речь шла не о том, что им с любовником предстоит арест, и суд, являющийся по-сути пустой формальностью, поскольку факт преступления сомнений не вызывает, и затем – крайне мучительная смерть, а предложение, например, принять в знак глубочайшего почтения букет цветов.
Сир Ватель развернул второе письмо.
Впрочем, его содержание особого напряжения умственных способностей не требовало, поскольку содержало оно всего одну фразу:
«В случае оправдательного приговора Конклава, или заточения в подвалы Клауда, порцию грибов гарантирую!»
Сир Ватель невольно усмехнулся, передавая и это письмо леди Маргарет:
– Она у нас – с юмором! Никак, у свекрови переняла традиции…
Лади Рашель «юмор» тоже адекватно заценила:
– Вот ведь с-сука! – и, заметив, как непроизвольно подпрыгнул на месте милорд генерал, поспешила добавить, – Нет сомнения, что её Величеством руководят прежде всего забота о Тарсии, и строгом соблюдении Законов, и указаний и постановлений Святого Конклава.
Его Величество не удержался, чтоб не дёрнуть щекой, и побарабанить снова кончиками пальцев по столешнице. После чего поднял взор от этой столешницы к генералу:
– Я слушаю вас, милорд Жорес. Как вы предполагаете поступить?
Генерал, надо отдать ему должное, когда речь зашла о конкретных действиях, не колебался. Похоже, и правда уже всё решил. И сохранение лица, и образа истинно верующего христианина, готового любой ценой следовать указаниям Конклава наверняка было увесистым аргументом в этом решении. Равно как и армия под стенами Эксельсиора:
– Простите меня, сир Ватель. Для меня вы – помазанник Божий, и наш законный король! Поскольку я прекрасно понимаю, что ваша личность вовсе не была подменена или изменена в результате посещения Машины! Но как законопослушный гражданин, истинно верующий христианин, и дисциплинированный солдат я должен в первую очередь думать о благе Страны. Поэтому я собираюсь исполнить приказ лорда Говарда. Но…
Выполню я его, – лорд Жорес извлёк из кармана круглый хронометр, полагающийся по должности всем высшим офицерам, и кинул на него прищурившийся взор, – Через два часа и одиннадцать минут. Пока же, с позволения Вашего Величества, я удалюсь, и продолжу заниматься своими непосредственными обязанностями по обустройству гарнизона Эксельсиора!
После того, как за лордом Жоресом закрылась входная дверь, любовники переглянулись. Слово, если продолжающийся «Малый Совет» назвать так, взял сир Ватель:
– Он что – дурак?! – его Величество от души приложил тренированным стальным кулаком по столешнице, после чего раздался оглушительный грохот, и стол заходил ходуном, – Он и правда – рассчитывает на то, что мы, как осознавшие свои преступления, и видящие неизбежность суда и расплаты, идиоты, покончим с собой?!
Леди Маргарет выглядела куда спокойней:
– Нет, не на это он рассчитывает, милый. И не нужно сердиться на бравого вояку. Он – и правда тебя любит и уважает. Иначе не стал бы предоставлять нам этих двух часов!
– В-смысле – двух часов?
– Хватит! Приди в себя, милый! Генерал знал о том, что мы потребовали туши двух свиней. Он наверняка понял, (Ну, или успел расспросить исполнителей!) что они нужны были для починки Машины. И теперь просто предоставил нам два часа. Для «ремонта» наших физиономий!
Его Величество пошло пятнами – красные, безобразные, они выступили на вспотевшем лице. Но путного сир Ватель явно ничего не надумал: от второго удара столешница наконец треснула:
– Так не бывать же этому! Я пока – король этой чёртовой страны! И я буду решать, с какой физиономией мне править ей! Погоди: я разберусь и с чёртовой куклой, хитро…опой живучей тварью, что сейчас нагло залезла на мой трон, приняв должность регентши, и со всеми этими идиотами, что поддерживают её!..
Пауза, последовавшая после этого, затянулась. Леди Рашель, сидящая снова с каменным выражением на прелестном, но вдруг постаревшем, лице, наконец решила высказаться. Сделала она это мягким и тихим голосом, при этом нежно положив маленькую ладонь на руку своего короля, лежавшую перед ним на столе:
– Ваше Величество, ваши мечты, вероятней всего, несостоятельны. И, боюсь, вы являетесь королём уже только для себя. Ну, и меня. Не нужно тешить себя беспочвенными иллюзиями. Вас уже низложили. Жаль.
– Тебе – жаль?! И только-то?! Нас вот-вот распнут, предадут, выставят на посмешище наши дела и утехи, приговорят и сожгут, а тебе всего лишь – «жаль»?!
– Нет, мне жаль не этого. А того, что не предусмотрели. Не довели дело до конца. Не уничтожили огнём чёртов мозг нашей милой и незлобливой леди Наины. Без мозга Машина никогда бы её не восстановила. И у нас не было бы проблем.
– Ладно, плевать на то, что мы «недодумали» или «недоделали». Что мы будем делать сейчас? – с его Величества словно сошло, или он понял, что стучанием по ни в чём не повинной мебели проблему не решить, а руки надо бы поберечь.
– Сейчас, ваше Величество, ситуация вполне недвусмысленная. Ваш лорд Жорес, который и правда – привязан к вам, и благорасположен, если это так назвать, даёт нам превосходный шанс. Правда, он не совсем понимает ситуацию: если мы и правда – сейчас изменим лица и фигуры, и попытаемся затеряться, то этот план обречён на абсолютный и полный провал!
– Как так?!
– Ну, подумайте вы сами, сир Ватель! Вот выходит лорд Жорес к лорду Говарду, и говорит, что двое преступников… Скрылись в неизвестном направлении!
И что, по-вашему, будет делать Главнокомандующий?
Вот именно. Он отлично знает, что улететь, как сделал лорд Хлодгар, мы отсюда не можем. Подземных ходов тут нет. (Ну, вроде бы!) Следовательно – мы воспользовались в очередной раз Машиной, и – изменили внешность! А в моём случае – и пол. Ну так и что? Скрыться-то из Эксельсиора, минуя окружившие его войска – невозможно!
Лорд Говард прикажет построить все подразделения генерала, все эти несчастные полтора полка, гордо именуемые первой пехотной дивизией, и заставит солдат указать, кого раньше с ними не было! То есть – чужаков!
Вот и всё! В-смысле – всё кончено.
Для нас.
Фенита ля дешёвая комедия, доставившая бы немело весёлых минут её Величеству. А я бы не хотела доставлять их ей.
– Так что же нам делать?
– Бежать. И нам для этого понадобится вода, пища, тёплая одежда. И человек, чтоб всё это нести. Как, ты говорил, имя того придурка, которого ты сделал сержантом?..

Сержант Бормолини явно гордился той великой честью, что оказал ему лично его Величество.
Ну как же! Не каждый день выпадает случай стать – ну, при благоприятном исходе дела! – потомственным дворянином, и королевским лейтенантом! Которому предстоит вскоре возглавить новосозданную спецроту гвардейцев! Личную гвардию и охрану короля! Перспективы – о-о!..
Поэтому тот объёмный и тяжеленный тюк, который он нёс, не доставлял буквально надувшемуся от гордости и предвкушения будущих почестей и привилегий мужчине неудобств. По-крайней мере, на первых порах. Всё-таки, как высказалась по этому поводу леди Рашель, когда голова их «носильщика» скрылась в люке под клеткой, «главное – позитивный настрой»!
Следом за Бормолини в люке скрылась и сама леди.
Его Величество изволили вздохнуть. Потому что неотступным назойливым дятлом стучал в голове вопрос: как?!
Как он дошёл до жизни такой?!
Как позволил втянуть себя в презренное и недостойное монарха дело?!
Неужели настолько потерял голову от необузданного и – надо признать! – всепоглощающего секса?! Почему повёлся на это тело, это прелестное, такое податливое и чутко реагирующее на его ласки, тело?! Манящее и дразнящее доступностью и реальностью воплощения всех его эротических фантазий? И ведь – оправдавшее все его самые смелые ожидания и чаяния! Ну так и что – неужели единым лишь сексом жив человек?!
Баран? Без сомненья.
Похотливый баран!
К тому же «починенный». Качественно!
Кто бы не повёлся в такой ситуации?! Кто не пошёл бы на поводу своего …я?!
И вот она, логичная и неизбежная, расплата: ему, законному королю, приходится позорно бежать, полагаясь на слепую удачу, прочь из страны и столицы. Каясь, скорбя, и зная, что законный путь на потерянный трон заказан: решение Конклава и Королевского суда очень даже легко примут, если уже не приняли, и заочно!
Но не оставаться же, и правда, здесь? Чтоб дать арестовать себя. Судить. Опозорить перед всем народом. И сжечь. На потеху этому самому народу, армии, и его бывшей.
Королеве.
Не повезло ему. Если б они с Маргарет додумались раньше до того, что может сделать, как повернёт ситуацию эта хитро…опая стерва – они бы уж точно: подстраховались! То есть – не оставили чёртовой Машине возможностей воссоздать эту сволочь.
Хотя, надо признать, хорош и он.
Незачем было так жестоко наказывать, и, тем более – пытать королеву.
Ведь она – королева! То есть – тоже помазанница Божья. И достойна если не суда – так просто удара меча, снесшего бы благородную голову с плеч!
И его Величество до сих пор испытывал ещё и муки совести – всё-таки, эта женщина, леди Наина, подарила ему наследников. И наследниц. И какое-то время – он помнил! – он был с ней абсолютно счастлив!..
Но за всё надо платить. Счастье не бывает бесконечным. И нужно признать: в том, что он охладел к королеве, имеется не только его вина. Проще всего сказать про сложившуюся ситуацию словами простолюдинов: надо было своему мужу чаще давать!!!
А то – «Я беспокоюсь за безопасность нашего малыша!», или «Голова болит!»…
Ладно, сделанного не воротишь.
А сейчас у него выбор прост: то ли бежать в подземелья лорда Хлодгара, не зная, что там, в глубине, и будет ли милостива госпожа Фортуна, позволив скрыться, или…
Или отдаться на милость суда Конклава. А вернее – на расправу супруге. Бывшей. Ясно давшей понять, что уж она-то на суд Конклава отнюдь не уповает!
А скушать «обработанных» грибочков, или что там будет их заменять – огурчики ли, помидорчики, или просто – хлебушек – что-то не… Потому что агония и муки явно будут длиться не один день. Отлично знает леди Наина, где храниться кофр со всеми снадобьями мамочки сира Вателя. И как пользоваться какими из них!
Колебания прервал обеспокоенный голос из-под пола:
– Милый! Ты идёшь?
– Иду, солнце моё! – он нажал клавишу на стене, и успел залезть в люк до того, как клетка перекрыла дном отверстие, скрыв, возможно, навсегда, его и его спутников от глаз людей. Его бывших подданных. Солдат и добропорядочных граждан Тарсии.
В которую ему теперь въезд заказан!

– Что значит – исчез?! – лорд Говард проявил неудовольствие лишь шевелением кустистых седых бровей, – Куда там можно исчезнуть? Ведь замок обыскан?!
– Совершенно верно, милорд Главнокомандующий, – генерал то бледнел, то краснел, и испарина покрывала его высокий лоб несмотря на солидный минус, стоявший сейчас в Штабной палатке. Но лорд Говард видел, что на самом-то деле лорд Жорес очень даже доволен сложившейся ситуацией: он, вроде как честно, выполняет приказ Главнокомандующего… И в то же время не поступается своей совестью, которая, надо отдать ей должное, оказалась на стороне того, кого генерал и правда – любил и уважал. Возможно, потому, что почти всё детство сира Вателя, не стесняясь, возился, и играл с ним. Даже непозволительно балуя, что отмечал и отец сира Вателя, его Величество сир Галевин.
Что лорда Говарда, если честно, не удивляло. Поскольку своих детей лорду Жоресу с его леди Дианой Господь не дал, а на манёврах да учениях в полях и лесах в основном «работал» как раз лорд Главнокомандующий, предоставив лорду Жоресу возможность часто, и длительное время, оставаться при казармах. И королевском замке.
– Ну так и – что?
– Я не мог и вообразить себе такую ситуацию, милорд, но его Величество и леди Маргарет – как в воду канули! Мы продолжаем искать!
– Вот это правильно. Продолжайте. Но для начала постройте-ка вы ваших людей, скажем, во внутреннем дворе замка, а затем мы с вами проведём смотр. Может, найдём кого лишнего. Того, кто не числится в вашей так называемой дивизии. А вот если не найдём…
Будем совместно искать дальше. Мои люди присоединятся к вашим. Однако!
Имейте в виду, лорд Жорес. Если наши люди ничего не найдут, скажем… к завтрашнему утру, на вас ляжет вся ответственность за неисполнение надлежащим образом моего приказа. Поскольку получится, что вы не осуществили арест преступников против святой Церкви, Королевства, и её Величества!
– Я… понимаю, милорд Главнокомандующий. Ответственности с себя за недосмотр я никоим образом не снимаю. И готов понести заслуженное наказание.
– Прекрасно. – хотя непонятно было, что в этом «прекрасного». Но лорд Жорес промолчал, а лорд Говард не объяснил, что именно он имеет в виду – то ли то, что произошёл «недогляд», то ли то, что лорд Жорес осознаёт и не складывает с себя ответственности, – В таком случае прошу вас приказать своим людям – всем до единого! – построиться во дворе. Затем мы с вами пройдём туда. И если никого не найдём, вам придётся проследовать в ваши комнаты, генерал, и не покидать их до моего распоряжения. С этой минуты вы – под домашним арестом!
– Слушаю, милорд! Есть, построить людей! А затем – под домашним арестом!
С видимым облегчением почти столь же седой, как и сам Главнокомандующий, генерал чётко развернулся, и строевым шагом вышел в сопровождении выделенных для этого четырёх солдат. Не гвардейцев – поскольку всю личную гвардию, столь опрометчиво посланную его Величеством в погоню за королевой, попросту перебили.
Когда за вышедшими закрылся полог палатки, лорд Говард подумал, что если солдаты генерала сами не обнаружат двух «новичков», искать в Эксельсиоре двух беглецов можно хоть до второго пришествия. Потому что если бы кто и мог здесь, в этом проклятом замке хоть что-то найти, так это – чёртов бывший королевский узник. Лорд Юркисс. Сейчас при полном попустительстве этого самого лорда Жореса, изменивший внешность, так, что и не узнать. И благополучно «сделавший ноги». Растворяясь, как он сам часто любил говаривать, «во мгле преданий». Чёртов дядя. Как нужна была бы сейчас его помощь!..
У входного проёма осторожно покашляли.
– Войдите, кто там!
В щель весьма робко – очевидно понял по тону, что с лордом Главнокомандующим сейчас шутки плохи, поскольку выполнить приказ Конклава и её Величества не удалось, протиснулся лорд Фрум, личный ординарец лорда Говарда:
– Позволите, милорд Главнокомандующий?
– Конечно, лейтенант! Ведь вы без дела не стали бы меня беспокоить! Ну, что там?
– Да вот, милорд, письмо!
– Письмо?
– Да, сэр. Но… Попало оно к нам несколько странным образом.
– Вот как? И каким же?
– Рядовой Армавир стоял на посту в карауле. Вон там, возле вон того леска. – ординарец махнул рукой в достаточно неопределённом направлении, поскольку лес был, объективно говоря, практически со всех сторон Эксельсиора, – И оттуда к нему подошёл старичок. Такой, довольно бодренький, и с огромной седой бородой. Часовой приказал ему убираться. А старичок спросил: «А что? Я похож на ящерицу?» – и так мерзенько захихикал. А часовой сказал, что он похож на идиота, пытающегося пролезть на охраняемую им территорию. И что он его всё равно не пустит, чем бы тот не торговал! А старичок перестал смеяться, и уже серьёзно спросил: «Лорд Говард здесь, в лагере?» Часовой ответил, что это не его дело, и шёл бы он … э-э… лесом! А старичок сказал: «Пойду, конечно. Но если хочешь, чтоб вы все тут, на охраняемой таким как ты идиотом, территории, остались живы, предай вот эту записку ему. И скажи, что это – весточка от его любимого дяди. Он поймёт!» А записку он просто кинул на снег, к ногам часового. После чего как ни в чём не бывало развернулся, и скрылся в лесу. А спустя какое-то время до часового донёсся стук копыт. Ну, бумагу он подобрал, конечно… А тут как раз смена караула, и рядовой пришёл к своему сержанту с этой самой бумагой. Поскольку жить очень хочет. А вот читать не умеет. Как и его сержант. Но тот парень с головой, вот и позвал сержанта Кроуфорда. А тот – лейтенанта Нансена. А уж тот – меня. Посчитав, что раз уж это письмо адресовано вам, милорд, и речь идёт о жизни или смерти, я и должен его…
– Ну-ка! – лорд Главнокомандующий, уставший от несколько занудных, хоть и педантичных, как он всегда и приказывал, пояснений, протянул руку, почти вырвав письмо, которое всё это время несколько робко, словно оно и правда – могло укусить его, держал в вытянутой руке лейтенант, прервав пусть подробную, но не слишком вразумительную речь.
Письмо оказалось свёрнуто трубочкой, и сильно измято и подмочено. Что было не удивительно. Поскольку оно попало на снег. Расправив бумагу, лорд Говард прочёл на лицевой стороне конверта: «Лорду Главнокомандующему. Лично.»
Лорд Говард позволил губам чуть раздвинуться в улыбке, и чуть заметно покивал головой: точно! Почерк любимого дяди. Глаза у того на затылке, что ли?! Каким местом он почуял, что возникла нужда в его консультации? Ну, или, проще говоря – помощи!
Внутри конверта оказался всего один листок. С двумя фразами:
«Сержант Вассерман знает, как попасть в зал с реактором. Аварийный выход – под соответствующей надписью.»
Лорд Говард, внутренне посмеиваясь, а внешне – с непроницаемо суровым выражением лица сложил письмо и сунул в карман. Повернулся к лейтенанту:
– Передайте мой приказ командующим полками: как только мы с лордом Жоресом закончим смотр его подразделения, всем нашим войскам свернуть палатки, и входить прямо через ворота. Расквартировываться в замке. Ночевать нам так и так предстоит в нём. Кроме того, сообщите всем офицерам, что и Штаб тоже переносится в Эксельсиор. Размещение милордов полковников и лорда Адмирала – на их собственное усмотрение. В свободных комнатах, или тех, что им понравятся. А людей лорда Жореса можно переместить и в другие места.– лорд Говард не уточнил какие, но по тону можно было догадаться, что уж точно – не в самые лучшие и удобные, – Я тоже направляюсь внутрь. После смотра буду в зале, где мы уже проводили Штабное совещание. Пришлите мне прямо туда отделение крепких и сообразительных лучников.
Они мне понадобятся прямо сейчас!

Когда последний лучик света, проникавший через люк под клеткой, исчез, сир Ватель почувствовал настоящий страх.
Что, если они не смогут открыть чёртов «выход»?! И навсегда застрянут в зале с басовито гудящей махиной, которую лорд Юркисс назвал «реактором»? А как сдвигать клетку изнутри, никто ведь не знает! И, похоже, это просто невозможно!
А что будет, если «выйти» не удастся, а их тут попросту не найдут?
Припасов, которые они захватили с собой, хватит в лучшем случае на неделю. А воды – на десять дней. Поскольку зимой жажда почти не ощущается. Но если они, вот именно – застрянут в этом зале, можно и просто замёрзнуть! Поскольку тут не выше плюс десяти градусов!
Спустившись на каменный пол, его Величество, частично успокоенный тем, что света потолочные плафоны давали вполне достаточно, застал почти мистическую картину. Сбоку от пустого и гладкого пространства, расположенного под горящей зелёным светом надписью «Exit», стоял в напряжённой позе и с приоткрытым ртом сержант Бормолини, сгрузивший, правда, добро, что он нёс до этого, на пол. Но пялился во все глаза сержант вовсе не на это самое пустое пространство стены. А на леди Рашель. Она стояла в глубоком раздумье перед самим предположительным проёмом выхода, подбоченившаяся и насупившаяся. Складывалось впечатление, что вот сейчас она, подобно древним Колдуньям или ведьмам, возденет руки к небесам. И прикажет стене: «Разверзнись!»
Но сир Ватель, сглотнув, и приведя чувства снова в относительный порядок, решил пока не мешать ей, и не задавать глупых или отвлекающих вопросов – в том, что касалось аналитики и логики, он целиком теперь полагался на её ум. Поскольку прекрасно понимал, кто у них главный мыслитель. Поэтому его Величество просто тихо встало рядом с сержантом.
Через пять минут леди Рашель, периодически менявшая позы, оторвала кулак от подбородка, а руку от бока, и вздохнула:
– Ничего не надумала. Придётся просто хлопать везде, и нажимать!
Хлопанье, вначале осторожное, а затем и умеренное, а затем и такое, что только чудом не отбили кулаки, ничего не дало. Как и нажимание. Леди Маргарет – его Величество готов был поспорить, что не ослышался! – выматерилась вполголоса.
Как ни странно, наступившую тишину нарушил тихий и вежливый голос сержанта:
– Ваше Величество! Миледи! Позволите?
– Ну, что там у вас, сержант?
– Вы ведь выход пытаетесь открыть?
– Да. – леди Маргарет, когда хотела, выглядела почище любой гюрзы. Но сержант не испугался:
– А я вот вспомнил кое-что. Из детства.
– Да? И какое оно может иметь отношение к нашей ситуации?
– Прямое, миледи. Мне мама часто рассказывала на ночь сказки. Одна сказка называлась Хозяин Кольца. Там рассказывалось точь-в-точь про такую же ситуацию. Как отряд тех, кто боролся с тёмным Властелином, пытался открыть вход в заколдованное подземелье. Кажется, владения гномов. Ну, они смогли.
– Вот как? И как же они это сделали?
– Они прочли вслух заклинание, миледи! Волшебное!
Как ни странно, леди Маргарет хлопнула себя по лбу – в тихом гуле реактора этот звук буквально ударил по ушам и нервам:
– Чёрт возьми! Точно! Только сказка называется «Волшебное кольцо»! Заклинание было. Но… Да, будь оно трижды неладно – у Предтеч и не такое возможно. Просто называется такое воздействие не «заклинание», а – «голосовое управление».
Сир Ватель насупился:
– И – что? Ты хочешь попробовать угадать это слово?
– А что? У нас есть выбор? Вот уж не стыдно мне перепробовать всё то, что может привести к нашему спасению! Отодвиньтесь-ка!
Она снова встала напротив проёма. Громко и внятно произнесла:
– Открыть дверь!
В глубине горы что-то щёлкнуло. Медленно и словно торжественно по центру проёма возникла вначале волосяная, но с каждой секундой расширяющаяся вертикальная щель. Странно – но эта дверь не открывалась, а сдвигалась – в стороны.
Меньше чем через минуту две створки разошлись настолько, что в глубину находящегося за ними пространства уже можно было пройти. Сир Ватель, до этого стоявший прямо за спиной леди Маргарет, ещё в самом начале процесса открывания вышел вперёд: мало ли! Выскочит ещё кто-нибудь смертоносный! Тот же медведь…
К счастью, никто из тускло освещённого и показавшегося светло-серым коридора, оказавшегося там, за створками, не выскочил. И вскоре дверной проём оказался раздвинут на всю свою ширину: три фута.
Однако тут же выяснилось и то, что если они хотят спастись, мешкать нельзя: проём вдруг начал точно так же неторопливо закрываться!
– Быстрее! Не поручусь, что во второй раз чёртово «заклинание» сработает! – леди Рашель первой подала пример, схватив из кучи их припасов и вещей то, что лежало сверху, и метнулась вовнутрь. Сир Ватель и сержант поспешили последовать примеру, похватав впопыхах и как попало то, что ещё оставалось лежать перед дверью.
И только когда они оказались по другую сторону, и дверь благополучно закрылась, снова щёлкнув какими-то механизмами в глубине скалы, сир Ватель решил прокомментировать:
– Сержант! Хвалю за сообразительность! И поздравляю! Вы только что получили внеочередное воинское звание. Вы теперь – лейтенант. И за заслуги перед Отечеством и его Величеством удостаиваетесь пожизненного дворянства. И даже собственного герба.
– Служу его Величеству! И Тарсии. А у меня и правда будет – собственный герб?!
– Да, лейтенант. Но придумать его вам придётся позже.
А сейчас продолжайте помогать нам всем спасаться!

Кольчуги отряда менталистов-диверсантов разумеется не спасли их от бронебойных наконечников стрел лучших стрелков Тарсии.
Так что когда с методичным и цинично-жестоким избиением было покончено, лорд Дилени первым подошёл туда, где теперь вместо шедшего чётким строем отряда лежали беспорядочно наваленные трупы. Некоторые тела, впрочем, ещё подавали признаки жизни. К наиболее «живому», уже отползшему довольно далеко от тел сотоварищей по направлению к спасительной чаще тайги, лорд и направился.
Менталист старался, сжав зубы так, что они скрипели, убраться от места избиения, и явно хотел попытаться ползком скрыться – для начала в придорожные кусты. Однако на снегу это у него плохо получалось: руки проскальзывали, и тело за каждое подтягивание продвигалось вперёд не больше, чем на дюйм-другой. А-а, понятно: перебит позвоночник, и работают только руки.
Лорд Дилени остановился в двух шагах – мало ли! Теперь он мог тело и лицо – вернее всё же – затылок! – диверсанта рассмотреть получше.
Кольчуга. Отличного плетения, лёгкая и удобная. Прикрывающая торс ниже паха. Похоже, в ближнем бою такая прекрасно защитит от удара меча или секиры. Штаны. Шерстяные. А снизу – их даже видно – проступают! – тёплые подштанники. Возможно, и не одни. Отличные унты. Под кольчугой – шерстяной свитер. Наверняка под ним есть и льняная нижняя рубаха. На голове – шапка. Не шлем, как у бойцов армии Тарсии, а – ушанка. Белая. (Ну правильно: они же – диверсанты! То есть не вступают в открытый бой, а «коварно» разят из-за угла!)
Когда тень от лорда Дилени упала на ползущего, он замер. Затем развернулся к подошедшему. В руке полковник увидел блеснувшее лезвие кинжала.
Но кинуть оружие раненный не успел. Лорд быстро опустился рядом, на колено, и вырвал кинжал из ослабевших рук. Ему даже не пришлось прикладывать особых усилий – нож еле держался там. Лорд хмыкнул: вот оно в чём дело! На пострадавшем не было тёплых варежек, поэтому, очевидно, и не смог перерезать себе горло…
Голова лежавшего метнулась к ноге Дилени, и торчащие изо рта клыки попытались цапнуть лорда за икру. Лорд ногу убрал. Подумал, глядя в горящие ненавистью глаза. Лицо, можно сказать, типичного менталиста. Чешуя, вертикальные зрачки огромных глаз, четыре клыка, и более мелкие острые зубы. Сейчас оскаленные.
Лорд Дилени поднялся на ноги. Отошёл на пару шагов, сделал жест леди Еве и лорду Борису. Пока те преодолевали разделявшие их сто шагов, внимательней рассмотрел кинжал. Нет, всё верно: ему не показалось.
Обычный кинжал. Точно такой же, как его собственный. Да и как может быть иначе, если у рукоятки, на лезвии, стоит клеймо оружейных мастерских Дробанта. Значит…
Значит, кто-то очень даже запросто снабдил проклятых тварей точно такой же экипировкой и оружием, что использовались в армии Тарсии. Вероятно, просто позаимствовав всё это с региональных складов при крепостях. Ну, или прямо из Арсенала в столице.
А вот это интересно.
Поскольку выяснить, кто и когда приказал подготовить, и забрал партию в пятьдесят кольчуг, пятьдесят луков, и сто метательных кинжалов, будет, скорее всего, нетрудно.
Леди Ева, подойдя, проворчала:
– А хорошо стреляют ребята лорда Бориса. Сознания большинства диверсантов уже отключились, или затуманены. Минут через пять все раненные умрут.
– Понятно. Что – с этим? Что-нибудь можешь прочесть из его воспоминаний? Мне очень нужно знать, откуда у них наши армейские кинжалы. – он подбросил кинжал на руке, затем передал рукояткой вперёд леди Еве. Та взяла, скорее, чтоб ощутить вес, но на само оружие даже не взглянула: очевидно, ей было достаточно картины, запечатлевшейся в мозгу полковника, – Луки. Стрелы. Мечи. И кольчуги.
– Поняла. Минуту. – она нахмурилась. Брови вдруг вскинулись, – О-о, а это интересно! Ты прав на все сто! Нам повезло, можно сказать, с ним. – она небрежно махнула ручкой, – Вижу, что он был в числе десяти менталистов, которые всё это как раз и забирали со склада. Под Дробантом. Так. М-м… Договаривался их командир. Но от него сейчас толку мало – вон он лежит, со стрелой в черепе. А вот то, как этот командир передаёт какому-то офицеру интендантской службы – по отличному материалу камзола узнала! – мешочек – виновата, здоровенный мешок! – с золотом, он видел чётко.
– Проклятье. Продали нас, значит. Ладно, с этим понятно. А что – с лицом?
– Лицо офицера видно плохо. Поскольку ночь, дождь, и облака закрывают звёзды. Но погоди… – она прикусила губы. Прикрыла глаза, – Есть! Видела лицо. Мельком, и его глазами. Закрой-ка твои, и постарайся расслабиться – попытаюсь показать и тебе!
– Тогда уж и мне! – лорд Борис, до этого молчавший, вдруг проявил признаки живейшей заинтересованности.
– Ладно, попробую. Только встаньте сюда, рядом. Ну, закрывайте.
Лорд Дилени был готов, поскольку уже имел представление, как леди Ева может «показать» ему то, что творил с ней чёрный Властелин. Или то, что видел лорд Айвен.
Но одно дело – когда что-то происходило с ней самой, или благополучно здравствующим лордом Айвеном, а другое – когда она пытается выудить картины из памяти агонизирующего сейчас у их ног, и явно не слишком расположенного к «сотрудничеству», существа. Да и «расслабляться» рядом с пятьюдесятью трупами, или подвывающими и стонущими умирающими, было не совсем сподручно…
Однако картина возникла.
Вот его зрение в чаще леса Ривендол, рядом с Дробантом – как не узнать гигантские трёхсотлетние платаны, растущие только там… Вот и полузаброшенная сельская дорога – похоже, ведшая до этого в один из сейчас вырезанных тварями лорда Хлодгара, посадов. Осень, потому что на дороге стоит телега, оставившая глубокие колеи – из-за того, что полотно размыло сильным, и продолжающим идти и сейчас, ливнем. В поле зрения попадают руки-лапы – он, похоже, их хозяин! И он движется вперёд, к телеге. К ней же подбираются, пригибаясь, ещё девять чёрных фигур – менталисты-диверсанты! Освещаемые лишь кратковременными очень далёкими вспышками – молнии! А вот грома почти не слышно за мерным шумом капель, бьющих по хвое и листве.
Но вот чёрные фигуры и у самой телеги – лошадь, что у неё запряжена, начинает нервно вскидывать голову, топтаться на месте, всхрапывать, и даже пытается сбежать, но – остановлена чьим-то окриком, и натянутыми вожжами. В голове менталиста, чьими глазами лорд Дилени сейчас видит происходящее – словно взрыв! Заставляющий ноги словно прирасти к земле, а телу дающий приказ прекратить движение вперёд. А, это их начальник приказывает ближе не подходить! Всё верно: им сейчас шум от заржавшей бы от испуга лошади вовсе ни к чему!
Сам начальник уходит чуть вперёд, к вознице. Тот слезает с облучка, идёт навстречу. Слышен тихий разговор, голоса хриплые, словно собеседники простыли. Ага, вот и условный сигнал – снова мысленный. Поодиночке они с напарниками далеко обходят телегу, и подходят к ней сзади. И забирают имеющиеся там армейские ранцы – надо же! Предатель позаботился всё «договорённое» уже и упаковать: в стандартные же вещмешки! Десять мешков, плюс десять луков и десять полных колчанов – десять сразу отошедших прочь от телеги. Но менталист-акцептор его зрения и слуха ещё и оглядывается: в этот момент видит и передачу мешка: тот так тяжёл, что принимающий вынужден брать его обеими руками. Но вот…
Точно – в отсвете молнии мелькнуло и его лицо!
Ни огромная, явно накладная, борода, ни низко надвинутая шапка, ни изменённый голос теперь не обманывают лорда Дилени. А, оказывается, и не только его!
– Лорд Онаро! – возглас принадлежит лорду Борису.
Картинка мгновенно пропадает. Вместо неё слышится сердитый голос леди Евы:
– Милорд Борис! В следующий раз попрошу вас удержаться от комментариев! Вы сбили мне концентрацию! И всё пропало. Чёрт! И теперь уж ничего не вернуть – наш «передающий» мёртв – в том числе и из-за моих стараний!
Возникшее напряжённое молчание прерывает сердитый возглас лорда Бориса:
– Прошу прощения миледи. Но… Мы ведь увидели главное!
– Ну и что?! Может, удалось бы увидеть и ещё что-нибудь? Например, как они незамеченными пробрались на территорию Тарсии. И как отходили. А теперь уж ничего не получится. Он мёртв.
– Вот уж я не расстроен его смертью. Главное-то мы узнали! Кто этот гад!
Лорд Дилени открыл глаза.
Словно вынырнул на поверхность! Только что он был в насквозь промокшем и чёрном лесу, а сейчас – снова в тусклом февральском дне, под огромной свинцово-серой, набухшей грядущим снегопадом, тучей, почти по колено в свежем снегу, и в жутком холоде. Про который он, пока был «там», даже забыл… Колдовство?
Нет. Он отлично понимает теперь, что ментальные способности – не проклятье, а, скорее, дар Божий. Позволяющий его обладателю видеть дальше. И знать больше.
Ничего такого, что не мог бы достичь, при надлежащей тренировке, и желании (Страстном!) любой человек. Любой.
Только вот…
Не хотелось бы ему такой «тренировки». Какая была у леди Евы.
Да и вряд ли кому захотелось бы.
Но – к делу.
– Мы не сможем предъявить лорду Онаро никаких обвинений официально. Потому что этот мерзавец наверняка подстраховался – приготовил фальшивые накладные, запудрил мозги кладовщикам, и все эти причиндалы давно списаны…
– Ну и что, милорд Борис? – лорд Дилени пожал плечами, – Неужели эти мелочи помешают нам хорошенько ткнуть его кинжалом, – лорд Дилени, вновь забрав оружие у леди Евы, подкинул на ладони, заставив сделать пару оборотов этот самый кинжал, – под рёбра? Мы-то – доказательства получили?
– Получить-то мы получили… Да только можно ли признавать такие «доказательства» вот именно – официально… Ведь эти картины, которые уважаемая миледи нам… – смотри-ка, мелькнула мысль у лорда Дилени: наконец-то лорд Борис признал «заслуги» леди Евы! – Они – только для нас не оставляют сомнений! Вернее – всё-таки оставляют! Ночь, темнота, капюшон, плащ – видны были только глаза. Да и голос этот гад изменил. – лейтенант вздохнул, почесав и потерев ладонью шею. Лорд Дилени некстати подумал, что оно и верно: помыться им всем сейчас не помешало бы! Впрочем, лорда Бориса чесание навело совсем на другие мысли:
– Хотя, конечно, как вариант… Да, «ткнуть» – не проблема!
Но будет ли это честно?
В разговор вмешалась и леди Ева:
– Разумеется, ничего «честного» в решении в таком виде, как его предлагает лорд Дилени, нет. Однако! Как вы посмотрите на такой вариант: мы, по прибытии в Дробант, в казармы, подбираемся поближе к этому вашему лорду Онаро, и я показываю вам картины из уже его мозга? Это явится для вас достаточным основанием, и «убедительным» доказательством, чтоб казнить его, не мудрствуя лукаво, милорд совестливый лейтенант?
– Ну… Да, миледи. Явится.
– Отлично.
– Отлично-то оно отлично. Осталось только добраться до Дробанта. Но до этого нам придётся объехать стороной Эксельсиор, и проверить ситуацию в редутах – не успело ли его Величество подгрести под свой контроль и их контингент.
– Доберёмся до того места, откуда мне будет видно, только завтра. Пока – далеко даже для меня.
– Хорошо.– лорд Дилени говорил ровно и спокойно, – Тогда после ночёвки – выступаем как всегда. А лагерь разбиваем вон там, – он указал рукой на рощу, в которой до этого располагалась засада лейтенанта, – Там же копаем и могилу. Для этих. Да, вот ещё что. Лорд Борис. Просьба: милорду Айвену, да и вообще никому, ничего из того, что мы видели про грязную сделку – не говорить.
– Разумеется, милорд полковник!
– В таком случае – за дело. – лорд Дилени поднял руку, чтоб подозвать личного вестового – лейтенанта Хьюстона, а когда тот подбежал, повторил распоряжения о лагере.
Леди Ева, когда лейтенант быстрым шагом удалился, вновь взглянула на уже начавший каменеть на морозе труп у своих ног:
– Нам повезло. Диверсантов у лорда Хлодгара больше нет. А знаешь, почему?
– И почему же?
– Он посчитал что «нецелевое» использование Машины уж слишком… Жирно!
– То есть – их всех изготовили…
– Да. Тела. Ну, вернее – подправили. А вот мозг у них – семи-десятилетних детишек. Потому что другого материала у чёрного Властелина к тому моменту не осталось.
– Знаешь, что я тебе скажу?! – лорд Дилени почувствовал, как ненависть и дикая злоба буквально подступают к горлу, а кисти сами собой сжимаются в кулаки.
– Знаю, милый. Что мой бывший друг – редкостный гад и мерзавец. Мразь. Сволочь. Д…рьмо. Тварь. И п…рас. А других «культурных» слов у тебя в мозгу для описания ситуации нет – один мат. А я не матерюсь принципиально.
Чтоб не уподобляться моему «любимому» п…расу!

После того, как створки замаскированной двери закрылись, его Величество вновь опустил всё сгребённое в охапку имущество на пол. Каменный. Думал он при этом, что, вероятно то, как трясутся его коленки, видно и новоиспечённому лейтенанту. И – даже несмотря на весьма тусклое после реакторного зала, освещение. Сказал:
– Думаю, дорогая, что дверь всё-таки открывается и отсюда.
– Хочешь попробовать, любимый? – О! Знает он этот «лучисто-ясный» взор! После него леди Рашель обычно говорит язвительные гадости. И отказывает. В том, чего ему от неё обычно надо… Разозлилась, стало быть, его «ласточка» не на шутку. Хотя бы на тот факт, что с ней спорят. Его Величество дёрнули щекой: нельзя вот так, сходу, показывать их спутнику, что мнение короля считается куда ниже по статусу, чем мнение его любовницы. Явно мнящей себя гораздо разумней. И пусть это и так, но демонстрировать…
Его Величество изволили потупиться, кусая губы, и матерясь про себя.
«Дорогая» продолжала буравить его ясным лучистым взором. Бормолини только и переводил взгляд с одного на другого. Но предусмотрительно помалкивал. Наконец сир Ватель буркнул, обращаясь к подданному:
– Лейтенант! Разложите-ка всё то, что мы решили захватить с собой – вот здесь. Будет справедливо, если мы с вами понесём самое тяжёлое, а леди Маргарет будет выполнять роль разведчика. Указывая путь.
– Путь указывать смысла особого я не вижу. – поспешила внести ясность в ситуацию леди Маргарет, – Потому что он – один. Разве что вот за этой дверью, – она кивнула головой на стену, на которой сир Ватель не заметил ни единого признака этой самой двери, – отыщется ещё какой тоннель. Более, так сказать, перспективный. Никто не возражает, если я попробую ткнуть в эту кнопку?
Возражающих не нашлось, и леди Рашель действительно ткнула пальцем в кнопку, одиноко торчащую из одной из боковых стен.
Теперь зашипело и зажужжало и за этой стеной. В ней обозначился вертикальный разрез ещё одной двери, и вскоре открылась, тоже раздвинув две створки в стороны, и она. Однако за ней обнаружилась лишь маленькая, квадратная в плане каморка, два на два шага, освещённая столь же тусклой, как в тоннеле, матовой пластиной в потолке. Леди Маргарет всунула внутрь каморки голову, и внимательно осмотрела интерьер, и особенно – панель с кнопками на одной из стен, и сами створки. Хмыкнула:
– Чтоб мне провалиться. Лифт.
– Простите, что, миледи?
– Да лифт, говорю. Это, лейтенант, такое устройство, которое может вошедшего в него человека опустить вниз. Или поднять наверх. Заменяет лестницы. Ну, вернее, это оно Предтечам их заменяло. Всё верно: не думаете же вы, в самом деле, что лорд Хлодгар спускался сюда, в подземелья, пешком? Или – три ха-ха! – по верёвочной лестнице? А ещё, похоже, сир, вы правы. Должна извиниться. Раз есть лифт, привозивший хозяина замка сюда, створки дверей зала реактора должны открываться и с этой стороны. Не вижу только смысла пытаться сделать это. Или мы желаем нарваться на погоню?
– Нет, разумеется.
– Вот и славно. В таком случае – вперёд. В-смысле – прямо по коридору.
– Но ведь мы… – его Величество кивнул на застывшие створки двери.
– Нет, ваше Величество. Мы не воспользуемся. Да и куда нам ехать? Вниз наверняка бессмысленно – если там и есть какой лабиринт, мы попросту заблудимся. И можем на тот уровень, на котором находимся сейчас, вообще никогда не вернуться. А наверху, в коридорах и комнатах Эксельсиора, нас с распростёртыми объятьями ждёт лорд Говард. И он непримянёт снабдить нас подобающим, вежливым и надёжным… Конвоем.
Что-то дзинькнуло, и створки древнего устройства снова стали медленно сходиться. Леди Маргарет голову поспешила убрать. Вздохнула:
– Ладно. Разбирайте. Я понесу только вон тот мешок. С тёплой одеждой.

Мешок с тёплой одеждой оказался весьма объёмным, но не тяжёлым. Хотя и очень неудобным для переноски. Так что им пришлось остановиться, и подождать, пока леди приспособит несколько ремней в качестве лямок – чтоб нести тюк как рюкзак, за спиной.
Они медленно вначале, но потом несколько быстрей, походным, размеренным и экономным, шагом, удалялись от входной двери. Леди Маргарет обозначила цель их похода так: «Где-то же должен быть аварийный выход из этого коридора на поверхность?»
Но час проходил за часом, редкие плафоны над головой всё так же еле рассеивали мрачную полутьму коридора-тоннеля, так же и идущего строго прямо, не позволяя разглядеть, чем или где он кончается, и давая лишь возможность не задевать о стены и не спотыкаться – каменные ровные стены и каменный же пол вовсе не думали кончаться. Однако связку факелов, что нёс сейчас его Величество в числе прочего впопыхах собранного имущества и рациона, он бросать не собирался – мало ли!
Но часа через четыре спокойного и методичного шага именно он первым предложил сделать привал:
– Давайте отдохнём немного. И перекусим. А то у меня с утра маковой росинки во рту…
– Ну, тут ты преувеличиваешь, дорогой. Мы отменно отобедали. Если вспомнишь.
– А, верно. Мы пообедали, когда пришёл… – его Величество заткнулись, сообразив, что вовсе незачем их помощнику знать о том, какую именно весть принёс генерал Жорес.
– Ладно, перекусить и правда не помешает. – остановившаяся леди Маргарет уже распаковывала сумки и рюкзаки с продуктами. – Только делить наш запас придётся мне.
Никто не возразил, и леди Маргарет действительно весьма быстро справилась с «дележом», разложив на три куска материи, заменявших им предполагаемый перевязочный материал, по небольшой, но строго одинаковой, кучке сушёного мяса, сухарей, и сухофруктов.
– Вода – только после того, как съедим!
Съели за десять минут. Воды леди Маргарет наливала лишь по два колпачка – из фляги на поясе новоявленного лейтенанта. Как она словоохотливо объяснила мужчинам:
– Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем быстрее сможем напиться от души. А пока старайтесь просто – потеть поменьше.
Его Величество, оглянувшийся на объёмистый и не особенно лёгкий тюк-рюкзак, который он на время трапезы положил на пол, и связку факелов, фыркнул:
– Спасибо за ценный совет! Но как прикажете, леди Рашель, не потеть, если ноша тяжела?
– Вот уж никто не мешал вам, сир, захватить сюда маленькую тележку! Или детскую коляску – чтоб не нести, а везти!
Его Величество совсем уж было открыл рот, чтоб высказать всё, что он думает про тупой и неуместный юмор, как леди Маргарет поспешила объяснить:
– Извините меня, ваше Величество. Это была шутка. Должна признаться: не слишком-то удачная. Обещаю больше не делать так.
Его Величество пооткрывало-позакрывало рот. Затем смилостивилось:
– Извинения приняты. Спасибо за попытку поднять нам настроение.
Новоявленный лейтенант за время их перепалки уже вполне привычно переводил взгляд с одного на другого, но что-либо сказать не пытался.
Из чего леди Рашель сделала далеко идущий вывод, что лейтенант-то у них – себе на уме.
И может создать им проблемы.
Нужно будет так и так избавиться от хитро…опого типа.
Но – не раньше, чем он исполнит своё предназначение!

Наутро для разнообразия проглянуло солнце. После четырёх-то месяцев муторной осенне-зимней хмары это было – словно возвращение вновь к жизни после длительной и изнуряющей болезни! Лорд Дилени чувствовал, как дурацкая, беспричинная, но радостная улыбка сама собой растягивает его обычно сжатый в суровую ниточку рот.
Леди Ева прокомментировала это так:
– Да нет – не дурацкая. Просто счастливая. Вероятно, от того, что теперь-то точно пойдёт на потепление.
– Да уж пора бы. Всё-таки март на дворе!
– Точно. Ну что – встаём?
– Да, дорогая. Пора завтракать, собирать лагерь, да отправляться.
К обеду добрались до того места, откуда леди Ева уже вполне чётко всё «видела».
Лорд Дилени, не без интереса наблюдавший, как она чуть привстаёт из седла, вертит головой то влево, то вправо, и хмурится, наконец не выдержал:
– Что? Всё так плохо?
– Нет! В том-то и дело! Никак не могу поверить, что всё как раз настолько хорошо!
– Да-а? И чего же там хорошего?
– Да всё. Поясняю: вижу внутри Эксельсиора всю (Ну, вернее, её большую часть!) вашу доблестную армию, а привёл её сюда лорд Говард, тоже находящийся сейчас там. С единственной целью: арестовать и передать для суда Конклаву ваше сбрендившее, и поведшее себя недостойно монарха, Величество. И его гнусную сообщницу. Однако как я вижу, сейчас милорд Главнокомандующий в гневе.
– И на что же это?
– Сиру Вателю и его сообщнице удалось ускользнуть, так сказать, из лап правосудия. И не просто – ускользнуть, а прихватить из запасников интендантства неплохой запас еды, тёплой одежды, и оружия.
И взяв с собой ещё и здоровенного носильщика для переноски всего этого.
– Но как же им…
– Через подземный ход. Лорду Говарду про него, кстати, сообщил не кто-нибудь, а сам лорд Юркисс. Прислал письмецо. Я это письмецо в его голове вижу. Показать?
– Ну… Покажи. – лорд Дилени закрыл глаза.
Ага: точно. Письмо. Если две фразы можно так назвать. И прислать такое лаконичное и конкретное послание и правда – мог только человек, детально знакомый с подземельями Эксельсиора вообще, и залом реактора в частности…
– Погоди-ка, солнце моё… Если лорд Говард знает путь, по которому скрылись беглецы – он же, наверное, уже снарядил погоню?
– Погоню-то он снарядил… Да вот только не продвинулись они дальше того же зала реактора!
– Как так?
– Да вот так уж. Они не смогли открыть эту самую дверь «аварийного выхода».
– Но ты… Ты-то – знаешь, как её открыть?
– Знаю, конечно. – она снова несколько раздражённо дёрнула плечом под шубой, – Одного только не могу понять: как до этого способа додумалась эта… С-сучка. Леди Маргарет.
– А что? Такой прямо хитрый способ?
– Нет. Способ как раз – простой. Но – не знать, так и не догадаешься. Там у лорда Хлодгара имеется лифт, в ангаре хранится скутер, есть и запас средств для пожаротушения… Ну и ещё всякие нужные мелочи для тех, кто любит поездить, или послоняться по Лабиринту. Так вот, возвращаясь к вопросу о ключе к двери: чтоб было понадёжней, Предтечи применили там Заклинание. – она выделила тоном это слово.
– Чего?
– Э-э, не бери в голову. Это была шутка. Просто там, у этой аварийной двери – голосовое управление. Нужно чётко и внятно сказать на межъязе: «Открыть дверь!»
Лорд Дилени ничего не сказал, но уже приучил правую руку к таким ситуациям: она не полезла чесать затылок.
Затем всё же не выдержал:
– Всего два вопроса, ласточка моя.
– Н-ну?
– Ха. Можно подумать, ты их и так не видишь.
– Вижу, конечно. Жду только, когда сформулируешь конкретней. Да, вот так. Отвечаю на первый. Вашего короля и леди Рашель я не вижу сейчас потому, что, как я уже говорила, земля экранирует. И пока они не выберутся из гигантской системы тоннелей на поверхность – они вне досягаемости для меня. Ну а на второй… Нет, никакого такого лорда Юркисса поблизости нет, (Вернее – уже нет. Он, хитро…опая скотина, уже отбыл в направлении столицы. Жаль. Вот в его-то мозгу я бы пошарила с удовольствием!) и нам придётся решать наши проблемы самостоятельно.
– Ладно, вернёмся тогда к этим самым проблемам. Значит, получается, мы можем сейчас ехать прямо к замку, и не бояться, что его Величество с помощью пехотинцев генерала Жореса сделает нам какую-нибудь гадость?
– Точно. Тем более что бравый генерал сидит под домашним арестом. Обвинённый в пособничестве. Врагам Тарсии и её Величества. И, кстати – не без оснований.
– То есть?
– То есть – говоря простыми словами, это именно он дал возможность сиру Вателю и его любовнице собрать все эти вещи и продукты, и дать дёру!
Лорд Дилени покачал головой: надо же! Вот так, почти случайно, и выявляются в их Генералитете, в Штабе, да и вообще – в среде дворянства: и гнусный торгаш, готовый за золото продать интересы родной страны, и не менее гнусный пособник, давший ускользнуть преступникам-садистам.
– Не нужно возводить напраслину на лорда Жореса. – леди Ева кинула на него сердитый взгляд, – Как раз он – поступил так, как ему велела честь. И сердце. Просто он очень любит сира Вателя – возился и играл с ним фактически всё детство и отрочество его с…ного Величества. Потому что Господь не дал генералу своих детей. Вот и привязался…
И никто его не понимает так, как я!
– Ну почему же… – лорд Дилени уже свернул на дорогу, ведущую к Эксельсиору, – Я вполне в состоянии понять его чувства к маленькому сиру Вателю. И ностальгию. И горечь от сожаления, что из великолепного малыша с золотистыми кудряшками и обворожительной жизнерадостной улыбкой выросло мерзкое чудовище. Пытавшее с особой жестокостью – не пленников, и не симпатичных крестьянок даже, как тот же лорд Юркисс. А собственную жену. Подарившую ему и Государству наследников. И наследниц.
– Ты прав. Именно горечь и разочарование он, бедолага, теперь и испытывает там, у себя в комнатах. Боюсь, как бы его не хватил удар. От переживаний. Он сам-то по себе как человек – неплохой. Только уж больно упёртый. Хочет, чтоб во что бы то ни стало всё было сделано именно так, как он приказал. То есть – правильно. Себя же мнит чуть ли не светочем этой самой «правильности», чуть ли не единственным, кто на самом деле понимает как и что должно быть. И как и что нужно для этого делать. Это называется, насколько я понимаю – консерватор и волюнтарист.
– Ага, есть у милорда генерала такой момент. Ты очень чётко просекла и описала. Но меня сейчас интересует в первую очередь не это.
– А что?
Лорд Дилени развернулся к колонне всадников, неторопливым походным шагом двигавшимся за его Спокойным и конём леди Евы, и заорал во весь свой зычный голос:
– Внимание, по батальонам и ротам! Изменение в плане! Движемся прямо к замку Эксельсиор! Там уже находятся наши союзники. И размещаемся в замке на ночёвку!
После чего повернулся снова к леди Еве. Та усмехнулась:
– Это ты, конечно, правильно подумал. Но могу тебя заверить: там прекрасно разместится и твой так называемый полк, и рота лорда Бориса. И при необходимости – и ещё пара полков. Если вспомнишь – у лорда Хлодгара в замке спокойно базировались десять тысяч тварей. И не только ящеро-людей, а и самых разнообразных: негров, менталистов…
Расквартируемся запросто.