Глава 5. (Глава 5)

Выглядел лорд Говард ужасно.
Лорду Дилени понадобилось всё его самообладание, чтоб не позволить своему беспокойству – да что там – страху! – за жизнь лорда Главнокомандующего прорваться на лицо! Леди Ева, остановившаяся в шаге за спиной лорда Дилени, вздохнула. И по интонациям этого вздоха лорд Дилени понял окончательно то, что и предполагал с самого начала, едва увидев и ощупав раны лорда Говарда. И им с леди даже не нужно было переглядываться – лорд уже приноровился чувствовать основные эмоции и мысли своей дамы.
Однако повинуясь знаку глазами лежащего раненного, лорд Дилени заставил себя подойти к постели, и опуститься на колени перед лицом лорда Говарда. Тот даже не сделал попытки повернуть лицо к нему. Вместо этого пришлось приблизить ухо к губам умирающего. Шёпот лорда был еле слышен:
– Лорд Дилени. Властью, данной мне её Величеством и Государством я слагаю с себя полномочия Главнокомандующего армией Тарсии. И перекладываю эту обязанность на вас. До утверждения этого решения её Величеством вы будете исполняющим обязанности. Но думаю, за тем, чтоб она подтвердила моё приказание, дело не станет. Потому что более достойного кандидата на эту должность я не знаю!
– Благодарю за столь высокую честь, милорд Главнокомандующий. – лорд Дилени не сделал лицемерных попыток поотпираться, или указать на то, что он ещё молод или недостоин. – Я… постараюсь служить Тарсии и её Величеству так, чтоб вам не было за меня стыдно. То есть – изо всех сил.
– Да. Я знаю, на вас вполне можно положиться. Вы не поступитесь честью солдата или интересами страны ради личных амбиций. И будете беречь людей. А мне больше ничего и не нужно. Кроме как спокойно умереть, зная, что и страна и армия в надёжных руках.
Указ я подписал сразу, как только пришёл в сознание. Вон он – на столе!
– Я… Благодарю ещё раз, милорд. – как ни был лорд Дилени собран и выдержан, в край глаза ему всё равно набежала предательская влага, когда он увидел, как лорд Говард закрыл глаза и вздохнул. Затем тело словно расслабилось – черты будто оплыли, и из краешка рта вытекла струйка слюны, окрашенной кровью. Глаза снова медленно открылись.
Но в них уже не было жизни – только окончательное успокоение.
Лорд Дилени встал.
Лорд Борис, почуяв, что к ним слетела вестница вечности, встал по стойке смирно, отдав честь. Лорд Дилени и сам отдал её. Леди Ева вздохнула:
– Настоящий был человек. И достойнейший воитель. – после чего перекрестилась, чем до глубины души поразила лорда Дилени – с момента их встречи он не видел, чтоб она хоть как-то проявляла свои религиозные чувства, да и вообще упоминала о том, что – верующая.
Лорд Дилени сделал снова шаг вперёд, и прикрыл глаза покойного. После чего быстро прошёл к двери:
– Лейтенант! – лейтенант Хьюстон стоял тут же, за дверью комнаты, и отреагировал немедленно:
– Да, милорд полковник!
– Отставить милорда полковника. Там, на столе, указ, подписанный лордом Главнокомандующим. Я теперь – генерал, и временно исполняющий обязанности Главнокомандующего. Озаботьтесь зачитать этот указ всем нашим высшим офицерам, для чего соберите их через… м-м… час в большом зале для совета. Я подойду чуть позже.
Задача понятна?
– Так точно, милорд Генерал! – по выражению, с которым ординарец сказал это, лорд Дилени понял, что чего-то такого тот, как, впрочем, наверное, и все остальные офицеры, и ждал. И сейчас искренне рад за начальство. Похоже, не понимая пока, что лично для него это назначение чревато куда большим объёмом работы. И, следовательно, ответственности. Хотя, конечно, в звании бравого лейтенанта повысить придётся.
Не столько, чтоб компенсировать большим жалованием увеличившийся объём работы, сколько чтоб придать солидности его словам, когда будет передавать распоряжения своего патрона.
Лейтенант удалился, лорд Дилени обернулся к своим соратникам:
– Лорд Борис! Властью, данной мне, назначаю вас полковником. Командовать теперь вы будете полком. И не диверсантов – не нравилось мне с самого начала это название! – а войск особого назначения. Потрудитесь укомплектовать своё подразделение ещё двумя стандартными ротами стрелков – то есть, новыми бойцами. И ротой инженерного обеспечения – то есть, мне нужны сапёры. Строить мосты, наводить переправы, рыть фортификационные сооружения, окопы, и так далее. Нужных людей снова подберите сами. Из моего бывшего полка, и из дивизии генерала Жореса. На это у вас весь сегодняшний… И завтрашний день.
Я займусь организацией похорон лорда Главнокомандующего. Думаю, его тело нужно перевезти всё-таки на исконные земли Тарсии, и похоронить на армейском кладбище, в склепе, на площадке, отведённой для павших в бою высших офицеров.
Сегодня вечером мы с леди Евой отбудем, сопровождая тело, в Дробант. Замок Эксельсиор и его гарнизон на время нашего отсутствия переходит полностью в ваше подчинение. Соответствующий приказ о вашем назначении я прикажу составить и подпишу немедленно. – чтоб доказать, что слово у него не расходится с делом, лорд снова открыл дверь и крикнул:
– Писца мне!
Хотя лорд никого не увидел, но по быстрому топоту понял, что его распоряжение будет выполнено буквально мгновенно: слухи о составлении и подписании приказа о его назначении наверняка уже разошлись по гарнизону. Благодаря тому же писцу.
Лорд Борис, за время монолога начальника только кусавший губы и сопевший, всё же решился:
– Милорд Главнокомандующий! Вы уверены, что я справлюсь?
– Абсолютно. Вы, полковник, доказали делом свою компетентность и здравый рассудок. Вы дисциплинированы, и опытны. Вы участвовали в рейде по тылам чёрного Властелина, и понимаете специфику наших действий. Да и кому бы я мог реально – доверять?! Не лорду же Онаро?
– Кстати, милорд! Как там с этим… гадом?
– Вот! В том числе и этим вопросом мы с леди Евой займёмся. Сразу после того, как тело нашего уважаемого лорда Говарда будет предано земле. И все положенные воинские почести будут возданы этому достойнейшему человеку!
– Всё понял, милорд Главнокомандующий! Разрешите приступать?
– Приступайте!
Лорд Борис чётко отдал честь, развернулся, и вышел. На его нахмуренном лице явственно читалась озабоченность. Лорд Дилени в который раз подумал, что поступил верно – на лице какого-нибудь придворного шаркуна и карьериста была бы написана чистая радость. А лорд Борис – трезвый реалист. И прекрасно понимает всю меру ответственности и огромный объём работы, которые сулит его новая должность. И будет думать не о том, что вот сейчас охренеют все друзья и родственники, и конкуренты, кусая от лютой зависти локти, и мечтая, как бы подсидеть новоявленного полковника и коменданта.
А о том, как набрать в своё новое подразделение людей подостойней и поопытней… И организовать оборону Эксельсиора должным образом. Для чего в первую очередь заделать огромный проран в центральных башнях, восстановить ворота, наладить караульную, и прочие службы, и так далее – по всему списку новых обязанностей.
Леди Ева покивала:
– Можешь не сомневаться: он осознал. И приложит все усилия. Достойней кандидата, если честно, я и не видела здесь.
– Ты имеешь в виду – в этом замке?
– Ну да. Тех офицеров, что сейчас расквартированы в редутах, и в Клауде, я пока не знаю. Не заглядывала под их, так сказать, черепа. Но из тех, что сейчас имеются здесь, то есть – из числа Жоресовских, лорд Борис – самый достойный. И знаешь, почему?
– И почему же?
– Общение с тобой приучило его говорить поменьше, а соображать – побыстрее.
Лорд Дилени почувствовал, как краска снова заливает лицо – ну она у него и бессовестная морда!
Леди рассмеялась, легко и непринуждённо:
– А вот это – неправда! Я очень даже совестливая! Потому что длительное общение с тобой приучает, и невольно заставляет делать всё так, как положено. И – по совести!
Лорд Дилени набычился, и засопел.
Леди Ева однако и не думала шутить или издеваться:
– Довольно. Повторять комплименты я не собираюсь. Но ты и сам отлично знаешь, что я – права. Если кто и думает в настоящее время больше всех, как окончательно добить этого гада, моего бывшего – в его берлоге, отомстить за меня, и обезопасить вашу Тарсию от него и волшебника Стратфорда – так это ты. И не нужно сопеть и дуться. Ты знаешь, что это так.
– Знаю. И знаю, что и ты знаешь. И знаю, что знает и её Величество. И беспокоит меня сейчас только одно.
– И что же?
– А то ты не видишь?
– Вижу. Но предпочла бы, чтоб ты всё-таки сформулировал это словами.
– Ну хорошо. В таком случае: боюсь я только одного.
Не облажаться бы мне на новой должности, и не погубить людей!
– Сомнения понятны. Но, как ты сам только что сказал про Эксельсиор лорду Борису: если кто и справится – так это – только вы! Ну так и здесь. Ты прагматик и реалист. И имеешь опыт. И руководства, и принятия ответственности за решения. Да и в смекалке тебе отказать нельзя! (Уж кому об этом судить, как не мне!)
Так что – вперёд, мой до корней мозгов порядочный и совестливый карьерист поневоле! На тебя смотрит вся страна! Ну, и одна обаятельнейшая злючка и вреднючка!
Лорд Дилени почувствовал, как лицо и шею вновь заливает краска…
Если так пойдёт и дальше, скоро он будет похож на помидор.
Леди Ева изволили весело рассмеяться, и ткнуть его, как обычно, кулачком в бок:
– У помидоров не бывает неких органов в девять дюймов длины!
Теперь у лорда заполыхало и всё тело, и засвербило в паху.

Гонец, отправленный в Дробант, сменил в конюшнях редутов загнанного коня на свежего, поэтому и добрался до королевского замка очень быстро. Так что к моменту прибытия катафалка с телом лорда Говарда и почётного эскорта во главе с лордом Дилени, всё для похорон уже было практически готово.
И лорду Дилени сейчас оставалось лишь стоять на почётном помосте, устроенном для высшего руководства армии и приближённых, чуть сзади, и справа от её Величества. Точно так же чуть позади королевы, но слева, располагался лорд Айвен. С которым лорд Дилени обменялся крепким рукопожатием, но переговорить ещё не успел. А пока они молча следили, как под звуки почётного траурного марша мимо установленного под помостом невысокого стола с гробом с телом лорда Главнокомандующего проходят строевым шагом боевые подразделения, делая «равнение направо», но не произнося ни слова.
Подразделений было немного: лишь расквартированные в казармах Дробанта и Клауда части, занимающиеся сейчас охраной города и замка. То есть, и матёрые ветераны, помнящие лорда Говарда ещё тридцатилетним полковником, и новички из ополчения, набранные несколько недель назад её Величеством. После армейских частей потянулись и горожане: многие лично знали лорда Говарда, и её Величество нашла нужным дать проститься с ним и жителям столицы.
Однако и это много времени не заняло: не более часа.
Когда закончились не столь ровные и чёткие, а, скорее просто плотные, словно люди инстинктивно старались держаться ближе друг к другу, сбиваясь в кучки, проходящие мимо гроба, массы, лорд Айвен дал отмашку рукой. Оркестр вышел со своего места, и, продолжая играть, промаршировал тоже мимо тела лорда Главнокомандующего. Играть музыканты прекратили только когда вышли за ограду кладбища.
Её Величество, очевидно посчитав, что всё, что было нужно, уже высказала в прощальной речи, махнула рукой. Почётный караул поспешил поднять гроб с телом и перенести к склепу для высшего военного руководства. Внести внутрь. Пронести к подготовленной могиле – похоронить лорда Говарда должны были возле могилы его отца, лорда Питера Говарда. Бригада могильщиков уже ожидала. В напряжённой тишине заколотили крышку. На толстых лямках опустили в глубокую могилу – лорд Дилени обратил внимание, что от старости эти лямки-ремни, служившие, очевидно, не одному поколению могильщиков, кое-где расслоились, и пучатся отдельными нитями, словно почерневшие истёртые канаты на галерах адмирала Ван Ден Граафа…
Её Величество первой бросила на крышку гроба горсть земли.
Вторым бросил лорд Дилени – они обменялись взглядами с лордом Айвеном, и тот дал понять, что не претендует на звание второго по значимости человека в королевстве.
Когда лопаты утрамбовали сформированную плоскость, и на неё опустили предварительную каменную плиту, на которой пока значилось только имя, её Величество изволили всё же подвести некий логический итог:
– Достойнейший был Главнокомандующий. И замечательный человек. Прощайте, лорд Говард. Покойтесь с миром! Надпись на капитальном надгробьи я приказала сделать такую: «Он служил верой и правдой, и защищал Короля и Отчизну. Безупречно и бескорыстно. Покойтесь с миром, лорд Говард!»
Лорд Дилени покивал. Надпись они с её Величеством составили вместе. Лаконичную и простую. Каким был и сам Главнокомандующий.
С армейского кладбища, расположенного за чертой Дробанта, в непосредственной близости от гражданского, и церкви святого Марка, где и проходило отпевание, и руководил которым, разумеется, лично милорд Архиепископ, ехали на лошадях. Впереди двигался эскорт срочно созданного лордом Айвеном гвардейского охранного взвода, затем – королева, высшие офицеры, и приближённые. Впрочем, поездка не заняла и десяти минут: Дробант – маленький город, и всё в нём располагалось буквально в двух шагах.
Во дворе Клауда, остановив коня, но ещё сидя на нём, её Величество повысило голос:
– Господа! Всех офицеров Штаба прошу в зал Большого Совета. Все остальные свободны на сегодня.

– Господа офицеры. Вот приказ, подписанный лордом Говардом. Его последний приказ. – её Величество, выпрямив стройный стан, возвышалась над круглым столом – сейчас, в отсутствии мужа, она словно и смотрелась куда внушительней, и будто даже стала выше. Лицо суровое, словно у легендарных древних воительниц-амазонок. Свиток пергамента королева держала в руке, чуть подняв её над столешницей, – В нём он слагает с себя полномочия Главнокомандующего нашей армией в связи с физической невозможностью продолжить их. Предлагаю для начала почтить память этого мужественного солдата и истинного патриота минутой молчания.
Все снова встали, и действительно помолчали с минуту. Затем её Величество сказало:
– Прошу садиться. – все, кроме королевы, снова сели. Она продолжила, – Обязанности нового Главнокомандующего, а, вернее, исполняющего его обязанности до моего утверждения этого приказа, лорд Говард возложил на лорда Дилени.
Кто-нибудь хочет оспорить эту кандидатуру, или высказаться по этому поводу?
Руку поднял адмирал.
– Прошу, милорд Ван Ден Грааф. – королева, решившая, что на этом заседании присутствие её венценосного сына необходимо, конечно, но лучше и логичней будет, если она сама обозначит своё регентство конкретными словами и действиями, наследного принца, разумеется, пригласила. Поэтому прежде чем продолжить, её Величество, занимавшая сейчас место во главе стола, на кресле его Величества, кинула взгляд на старшего сына, сидевшего рядом с ней справа.
Сын, глянув ей в глаза, промолчал. Её Величество села. Лорд адмирал встал.
– Ваше Величество. Ваше Высочество. Господа офицеры. Никто здесь, думаю, – адмирал обвёл всех присутствующих пристальным взором, – не сомневается в профессиональной компетентности лорда Дилени. Но – без обид, милорд, – адмирал обернулся к лорду Дилени, – У нас в армии имеются и определённые порядки и традиции. Насчёт передачи в новые руки этого самого верховного руководства армией. Здесь ведь есть люди и, так сказать, покомпетентней. И поопытней. И постарше. Так что я – против этой кандидатуры. – адмирал сел, показывая, что закончил.
– Понятно, милорд адмирал. – королева сделала досадливое движение головой, – Тогда – кто? На кого, по вашему мнению, мы можем возложить бремя такой ответственности? И в чьих руках наша доблестная армия будет чувствовать себя защищённой? Хотя бы от глупых и чреватых недопустимыми потерями, решений?
Адмирал снова встал. Лицо его пылало:
– Я понимаю, конечно, ваше Величество, что как верховный, – он выделил тоном это слово, – Главнокомандующий, его Величество иногда отдавал приказы, расходившиеся с тем, что приказывал лорд Говард, и что это не всегда шло на пользу нашим людям! И делу. И случались, и правда, такие потери, которых можно было бы избежать… Но его Величество – это – его Величество!
Как ни странно, в разговор вдруг, воспользовавшись паузой, пока лорд адмирал, отдувавшийся, и дёргавший воротник камзола, пытался сформулировать следующую фразу, вступил лорд Расмуссен, временно исполняющий обязанности лорда Жореса, поскольку именно он был в дивизии следующим по званию офицером, в звании полковника:
– Позволите, Ваше Величество?
– Прошу, милорд полковник.
– Мне кажется, милорд адмирал пристрастен. Личностям. Регламентам. Традициям. Мы все прекрасно помним то время, когда его Величество своим решением отменял приказы и решения лорда Говарда. Всё верно, будем называть вещи своими именами: ничем хорошим для нашей армии это обычно не кончалось. Да, мы одерживали победы… Но – какой ценой?! Нужно ли и впредь допускать чудовищные потери, если можно уничтожить врага не смелыми наскоками и «безудержно храбрыми» атаками, а планомерным уничтожением из подготовленных и хорошо оборудованных укрытий?! Поэтому.
Думаю, если вы, ваше Величество, утвердите решение лорда Говарда, и назначите на должность Главнокомандующего лорда Дилени, или того человека, кого вы захотите видеть в этой должности, вы должны тогда вместе с этим Званием предоставить ему, этому человеку, исключительное право принимать окончательные решения. Я имею в виду решения, касающиеся только планирования и проведения боевых действий. Решения, что ему подскажут его опыт и разум. Это – к вопросу о «руководстве» армии его Величеством. – полковник Расмуссен выразительно посмотрел на снова покрасневшего лорда Ван Ден Граафа. – Теперь – к вопросу о кандидатуре. Я лично более достойного кандидата, несмотря на относительную молодость милорда Дилени, не вижу. Поскольку при всём уважении к милорду адмиралу, одно дело – командовать флотом, а другое – наземными войсками. Специфика, и опыта, и действий – разная. У меня всё. – лорд сел.
– Кто ещё? – по тону королевы можно было понять, что она на стороне лорда Говарда и лорда Расмуссена. Поэтому не было ничего удивительного в том, что семеро остальных высших офицеров предпочли промолчать, переглядываясь и сопя. Лорд Онаро открыл было рот, и его рука дёрнулась, чтоб подняться, но так же быстро взгляд оказался вновь опущен к столешнице, а рука вернулась на её поверхность.
Королева подытожила:
– Итак, милорды. Чтобы вы потом не обвиняли меня в том, что я приняла валюнтаристское и необдуманное решение, не вняв мнению и увещеваниям профессионалов, предлагаю провести голосование. Кто – за кандидатуру лорда Дилени?
Поднялось пять рук.
– Кто – против?
Трое.
Лорд Онаро, как отметила себе её Величество, воздержался.
– Отлично. Я, как регентша при моём сыне Карле, утверждаю своим решением приказ лорда Говарда о назначении на должность Главнокомандующего армии Тарсии лорда Дилени. Генерала Дилени.
Это всё. На сегодня все свободны. Прошу вернуться к своим основным обязанностям. Милорд Дилени. Прошу вас задержаться.
Нам нужно многое обсудить.

Лорда Онаро взяли прямо на конюшне.
Когда он уже загрузил в седельные сумки двух жеребцов четыре увесистых мешка с «личными вещами», и вёл тех в поводу к выходным воротам. То, что новые гвардейцы, пусть пока и не роты, а всего лишь взвода, набранного лордом Айвеном, своё дело знают, лорд понял, как только его попытку выхватить меч пресекли. Причём – очень быстро и легко! Об этом он догадался, когда к лицу ринулся пол, в глазах засверкали искры, и в ушах зазвенело от точно рассчитанного удара сзади по затылку…
Очнулся лорд уже привязанным к деревянному креслу. От ведра воды, выплеснутого прямо в лицо.
Когда удалось разлепить глаза, и проморгаться, поразился: кроме двух положенных по должности в пыточном подвале крепких, и до пояса обнажённых палачей, сейчас стоявших, скрестив руки на груди напротив него, присутствовали и её Величество, и лорд Дилени, и полковник Рассмуссен, и адмирал Ван ДенГрааф. Не говоря уже о всех остальных высших офицерах Штаба.
Но что испугало лорда Онаро больше всего, так это вид сержанта Герейна Томпсона, и капрала Дэгенкольпа, сидящих сейчас на почти таких же креслах, как и он сам, но выглядевших уже… Мягко говоря – сильно потрёпанными. И явно – сломленными. Похоже, «заниматься» ими начали раньше него, гораздо раньше. Томпсон даже поседел, лицо избороздили глубокие морщины, и глаза словно остекленели. Да и голова непрерывно тряслась мелкой дрожью. А у Дэгенкольпа тоже кое-что дрожало и дёргалось, словно от больного зуба: сведённый судорогой рот – похоже, схватили их давно, раз пытки уже закончены. То есть, наверняка вытрясли уже из них всё, что можно было вытрясти.
Следовательно, особого смысла запираться нет. Его вина очевидна! И никакого сомнения, что его подельники постарались всё свалить на него, нет. Да оно и понятно: он же раздавал приказы…
– Вы верно подумали, милорд. – королева, сидевшая, как и остальные офицеры, на длинных лавках у стен, встала, и неторопливо направилась к нему, остановившись в двух шагах напротив, – Обо всём, что мы хотели узнать, ваши подельники-подручные нам уже поведали. Так что выбирайте: будете ли говорить сами, или… Мне приказать применить и к вам особый подход? – её Величество указали глазами.
Лорд Онаро, только сейчас проследивший направление взгляда королевы, опустил глаза и сам. Всё верно: ноги запакованы, если это можно так назвать, словно в бутерброд, в испанский сапог, состоящий из четырёх мощных толстых дубовых досок, перевязанных толстой, и, судя по всему, прочной, верёвкой. Две доски находились между его икр, остальные располагались снаружи, упираясь в перекладину кресла. Простая и эффективная конструкция – он знал по слухам. А вот теперь, похоже, познакомится и непосредственно. Лорд понимал, конечно, что его признание нужно лишь формально – всё его судьям понятно и так…
Но – дети! Его дети.
Если он сознается, его жену и детей лишат дворянства, конфискуют имущество и земли, и сошлют куда-нибудь к чёрту на рога – на те же земли Чёрного властелина, на какую-нибудь отдалённую «ферму», где им нужно будет начинать с ноля. «Фермерствовать». А они ведь кроме чтения и письма, и – назовём вещи своими именами! – битья баклуш, ничего и не умеют! Разве что говорить подобострастные изысканные комплименты… Что помочь выживанию вдали от Двора ну никак не сможет.
Поэтому лорд Онаро, собрав остатки воли и мужества, сказал:
– Ваше Величество! Я не знаю, что именно вы хотите услышать от меня! Но если меня, как я догадываюсь, оклеветали, я хотел бы хотя бы знать – в чём меня обвиняют!
Королева покачала головой:
– Не хотите, значит, по быстрому и по-хорошему. Ладно, будь по-вашему. Вы даже доставите мне определённое удовольствие. Ведь мало казнить изменника родины и короля, нужно ещё сделать так, чтоб он понёс адекватное наказание. В назидание, так сказать, возможным последователям, как это изящно сформулировал волшебник Стратфорд.
Итак, милорд, вас обвиняют в измене родине, и расхищении казённого имущества. Которое вы изволили продать злейшим врагам нашей страны. Свидетели-соучастники, разумеется, нам всё уже и так рассказали. Поскольку, естественно, не сами же вы всё это имущество и оружие грузили на подводы, и везли на места условленных встреч.
Очередь – за вами!
– В таком случае, мне не в чем признаваться. Все выдвинутые против меня обвинения – ложь от начала и до конца! А эти… якобы соучастники, – лорд Онаро позволил себе пренебрежительный кивок в сторону подельников, – наверняка всё сами и поразворовали. И обделали свои делишки. Прикрываясь моим именем!
– Жаль.– королева покачала головой, словно и правда, рассчитывала, что он сразу сдастся и признается, – Мастера, – теперь она чуть повернула голову, обращаясь к палачам, – Приступайте!
Действовали заплечных дел мастера нарочито неторопливо, с расстановкой. Первый толстый и почерневший не то от времени, не то – от засохшей крови, клин из прочного дерева один из них пристроил между двух средних, сейчас плотно сходившихся, досок. Второй аккуратно примерился. И ударил мощной кувалдой – так, что от боли у лорда Онаро потемнело в глазах, а вырвавшийся из его рта вопль, казалось, обрушит им всем на голову камни и балки потолка!..
Лорду дали отдышаться. Слёзы, он чувствовал, так и текут по лицу, а нижняя губа оказалась прокушена насквозь – он даже не заметил, когда и как это произошло! Боль для его избалованного и неподготовленного к таким случаям тела, оказалась поистине неимоверной! Чудовищной! Но он нашёл в себе силы, чтоб прохрипеть сквозь стоны:
– Ваше Величество! Всё это – мерзкий и гнусный поклёп! Мне не в чем признаваться!.. Я всегда преданно служил вам, сиру Вателю и стране!..
Королева, снова сидящая на лавке, и подавшаяся было вперёд, вновь откинулась к стене, у которой стояла эта скамья:
– Мастера. Продолжайте.
Второй клин достался лорду Онаро ещё тяжелее: он буквально слышал, как хрустят, дробясь, его кости, а осколки словно прорывают кожу, заставляя сердце пульсировать в зияющих ранах, и висках!.. Перед глазами плыло какое-то огненное облако, опаляя голову и шею! Сознание, однако, покинуть его, и избавить от страданий, почему-то не спешило! Похоже, знают проклятые палачи своё дело… Ему снова дали отдышаться и понять, что своими воплями он только делает больнее себе же – вопли отдавались в раздробленных костях! Ноги! О, ноги… Сможет ли он снова встать на них?! Однако если он сознается, этот вопрос попросту не встанет: до эшафота его уж как-нибудь донесут!
Однако когда набрался мужества посмотреть вниз, никакой крови не обнаружил. Зато обнаружил, что между досками имеется место для забивания ещё как минимум пяти клиньев: тут же, рядом с его ногами, они и лежали… Третий клин.
Выл, рыдал, и стенал лорд Онаро теперь гораздо дольше – пытался отсрочить неизбежное забивание очередного деревянного кола.
Сдался благородный лорд после четвёртого клина.

– Лорд Дилени. Вы можете жить в комнатах лорда Говарда. Хотя…
Они снова сидели в зале Совета, хотя сейчас за громадным круглым столом кроме них никого больше не было.
– Хотя, ваше Величество, вы правы: в ближайшие месяцы мне вероятней всего предстоит базироваться в-основном в редутах, Эксельсиоре, а затем и любимой походной палатке. Поскольку организовать большой поход – достаточно длительный и сложный процесс. Сейчас – конец марта, и через пару недель всё начнёт таять. И дороги станут непроходимы. И наши, и там, на территории чёрного Властелина. Так что если мы хотим и правда, добраться до него, и пещер Предтеч, выдвинуться придётся или прямо сейчас…
Или – уж через полтора-два месяца. Когда окончатся весенние ливни. – он посмотрел ей прямо в глаза, почему-то думая в этот момент, что лорду Айвену повезло. Леди Ева весьма довольным тоном сообщила ему два дня назад, как только они прибыли, и обосновались в покоях вот именно – лорда Говарда, что её Величество слово сдержала.
В-смысле, то – которое дала своему спасителю. И ещё леди Ева указала на то, что лично она считает такое положение дел – более чем честным и справедливым! Лорд Дилени и сам так считал. Но лорду Айвену не завидовал: его дама – нравится ему в миллионы раз больше! Хотя надо признать: после того, как леди Наина побывала в Машине, её красота словно засияла новыми гранями! Может, так казалось оттого, что вся её сущность, от походки до манеры смотреть, держать голову, загадочно улыбаться – словно куда-то внутрь себя! – отдавали теперь какой-то чувственной, словно животной, пластикой. Грацией. Словно перед ним – не женщина, а большая и породистая кошка. Львица. Или тигрица. Мягкая, спокойная, знающая себе цену. Но способная в нужный момент распрямиться, словно стальная пружина! И нанести врагу смертельный удар.
– Да, верно. Выбор невелик. – королева покивала, словно в раздумье, – Сами вы, милорд Главнокомандующий, как считаете – нужно ли нам спешить с выдвижением основных сил армии?
– Я сам, ваше Величество, считаю, что особого смысла торопиться с этим самым выдвижением, нет. Руководствуюсь я при этом в основном рассказом леди Евы, описавшей все те страшные устройства Предтеч, что хранятся в этой легендарной пещере. И к которым, с позволения сказать, лорд Чёрный Властелин, при всей его научной и технической подкованности, ещё не подобрал ключа. Те же, к которым подобрал, абсолютно так же подвластны законам природы. То есть – по раскисшим дорогам не пройдут.
– Вот как. Поняла вашу мысль, милорд. Кстати: когда вы наконец познакомите меня с этой… Несчастной женщиной?
– В самое ближайшее время, ваше Величество. Но сейчас нам с ней важнее довершить куда более важное и спешное дело!
– Какое же это? – казалось, королева и впрямь удивлена.
– То, что мы вынудили лорда Онаро сознаться – ещё не конец. Да, он признался. Как и в том, почему продавал наше оружие приспешникам чёрного Властелина. Однако!
Главным мне представляется выяснить, кто склонил его к этому.
Ведь никаких личных контактов с лордом Хлодгаром у нашего бравого Главного интенданта не было! Мы отлично знаем, что он практически всю жизнь прожил здесь, в столице, при Дворе. Следовательно, кто-то служил передаточным звеном. Посредником.
Вот это-то мы с леди Евой сейчас и пытаемся выяснить: кто! Чтоб, так сказать, с корнем вырвать заразу измены и предательства. Так как, думаю, вам и самой не хочется, чтоб у нас в тылу, в самом сердце страны, в столице, сидел явно давно и надёжно окопавшийся вражеский агент. Вербовщик, и потенциальный диверсант. Словом, резидент.
– Поняла. Вот, стало быть, зачем вам понадобились самые пожилые бойцы из нашего последнего набора – ополченцы.
– Именно так, ваше Величество. И поскольку леди Ева имеет… э-э… определённые преимущества перед нашими заплечных дел мастерами, думаю, ответ мы получим куда быстрее. И надёжнее. И – главное! – никого не калеча и не пугая!

Надежды оправдались лишь частично, как с сожалением вынужден был констатировать лорд Дилени спустя шесть изматывающих часов. Но того, что он измотан и зол, и из последних сил сдерживался, чтоб не смотреть на людей, как гадюка на мышь, понять никто из входящих не смог бы – на бледном и осунувшемся лице лорда как всегда ничего прочесть было нельзя.
Сидел лорд Дилени за массивным дубовым столом в гордом одиночестве.
Угол большого подвала отгораживала мощная деревянная ширма-перегородка. Вероятно, за ней находилось сливное отверстие туалета – так мог бы подумать очередной солдат из ополчения, вошедший сейчас в комнату:
– Здравия желаю, милорд генерал!
Лорд Дилени кивнул, и спокойно и чётко, по уставу, ответил на положенное приветствие, стараясь, чтоб как всегда, дикция была на высоте:
– Здравия желаю, рядовой. Как вас зовут?
– Саймон Ейтс, милорд генерал!
– Отлично. Проходите, садитесь. – лорд указал ладонью на простой деревянный табурет по другую сторону стола перед собой. Вставать, чтоб приветствовать сорок второго допрашиваемого у него, если честно, просто не осталось сил.
Не без робости рядовой, пожилой и сильно сгорбленный не то – годами, не то – радикулитом седой мужчина, прошёл и сел, опасливо поглядывая на начальство, оказавшись таким образом перед генералом в двух шагах. Лорд Дилени заставил себя улыбнуться. Прекрасно понимая, что улыбка выглядит несколько вымученной. Впрочем, как и он сам:
– Рядовой Ейтс. Наша родина, армия, и её Величество очень нуждается в вашей помощи. Что бы ни случилось сейчас, рассказывать о том, что мы здесь будем с вами обсуждать, и делать, ни в коем случае нельзя. Никому. Ни сослуживцам, ни жене, ни детям. Никогда. – лорд бросил теперь «грозный» взор исподлобья, чтоб убедиться, что смысл его нарочито неторопливо произносимых фраз, дошёл.
Дошёл. Рядовой заёрзал на сиденье, и сглотнул. И даже побледнел – похоже, испугался, что его самого в чём-нибудь обвинят! Недаром же даже лорда Онаро прилюдно четвертовали!
Чуть кивнув, лорд продолжил:
– Вижу, вы поняли. Дело это в высшей степени важное. И секретное. На карте – судьба нашей Тарсии. И наша первейшая задача – обезопасить от внутренних врагов нашу столицу. И её Величество.
Вы понимаете, Ейтс, что важней безопасности страны и королевы нет ничего?
– Э-э… Да, милорд! – ещё б он не понимал! Под очередным взглядом хищно прищуренных глаз бедолага буквально съёжился. Лорд Дилени, собственно, был против всего этого арсенала скрытых, или не совсем скрытых угроз и давления, но на этом настояла леди Ева. Она считала, что иначе не удастся предотвратить сплетни и слухи. О том, как именно они «выявляли» сообщников-посредников лорда Хлодгара.
– Так вот. От вас, рядовой, потребуется немного. Закройте глаза. – тот поспешил так и сделать. – Теперь смотрите внимательно. Нет, глаза не открывайте. Я покажу вам человека. Его лицо возникнет перед вами в темноте. А вы постараетесь узнать его, и сообщить мне, кто это.
– Э-э… Так точно, милорд генерал!
– Хорошо. Тогда приступаем. – лорд чуть повысил голос, чтоб дать этим соответствующий сигнал своей помощнице-напарнице по дознанию, только этого и ждущей.
Лицо, выуженное леди Евой из подсознания и сознания лорда Онаро, наверняка возникло перед внутренним взором акцептора, потому что он вскрикнул:
– Ах! О! Да это же – хромой Ван Арт!
– Отлично. Можете открыть глаза, рядовой. Кто это – хромой Ван Арт?
– Это, это… Ну, это мой бывший сосед! Раньше он жил через дом от меня. А сейчас – не знаю. Наверное, там же и живёт. Просто я не был дома больше двух месяцев – с тех самых пор, как меня забра… э-э, простите, милорд генерал – призвали в армию, и я фактически ни разу за это время не выходил из Клауда! Осадное же положение!
– Да, верно. Понятно. И кто он, этот Ван Арт?
– Ну… Он наш сосед. Вредный и нелюдимый старик. Последние где-то сорок лет, насколько знаю, он работает ночным сторожем. Я с детства помню его гнусавый заунывный голос: «Спите, жители Дробанта! Всё спокойно!», и звук деревянной колотушки. Как же – уснёшь тут, когда он и стучит во всю мочь, и орёт, словно специально, повизгливей!
Мы, когда были детьми, любили пошуметь под его окнами, чтоб, значит, не давать уже ему спать. И тоже стучали – камнями по стенам, и орали, как можно попронзительней: «Спи, старый п…рдун Арт! Всё спокойно!» Он дико злился, и даже обливал нас из своего окна – он жил на втором этаже! – помоями. И мочой из ночного горшка.
– Понятно. Сможете показать, где он жил тогда? Два месяца назад?
– Конечно! Конечно, милорд.

Почему остальные допрашиваемые не знали лица Ван Арта, стало понятно сразу.
Если человек сорок лет не показывался днём на улицах, как же его можно узнать? Пусть он и коренной житель Дробанта. И виделся он на постоянной основе наверняка лишь с одним официальным лицом: чиновником от мэрии, выплачивающим ему жалование. А чиновников, как известно, в армию не призывают. Освобождены! Не допросишь просто так – нужно специальное разрешение от её Величества или лорд-канцлера…
Двигаясь во главе небольшого отряда по узким и скользким от тех же помоев, мощёным истёртой брусчаткой улицам, лорд Дилени думал лишь об одном: жив ли ещё старый хрыч. И если жив – как он сам поддерживал связь с лордом Хлодгаром? Да ещё так, чтоб об этом не знала леди Ева?!
– Это – здесь. – Ейтс, идущий первым, указал дом, и окно, – А вот и его окно!
– Отлично. – лорд Дилени кивком показал гвардейцам, что делать. Трое, без лишних слов, сплотились в единый кулак, обхватив друг друга руками, кивнули друг другу, и с разбегу высадили хлипкую, покосившуюся и старую на вид, дверь, влетев по инерции внутрь. До лорда Дилени донёсся грохот – похоже, троица во что-то врезалась.
Следом за «взломщиками» и остальные гвардейцы вбежали в узкий и тёмный коридор, и стремглав преодолели узкую – еле-еле протиснуться одному! – лестницу с корявыми почерневшими перилами и истёртыми скрипучими ступенями, ведущую наверх.
Однако выяснилось, что спешили они напрасно. Это лорд, неторопливо поднявшийся за ними, понял сразу.
В маленькой низкой комнате, с занавешенным наполовину какой-то грязной тряпкой окном, и рассохшимся и почерневшим от времени комодом в одном из углов, на узкой и явно жёсткой постели, лежало остывающее тело. В комнате нестерпимо воняло застарелым немытым телом и мочой. Как здесь жил её обитатель, не проветривая, похоже, годами, было непонятно.
Ван Арт, кем бы он ни был, предпочёл не дожидаться их прихода.
Стиль лорд Дилени узнал сразу: по зажатому в руке кинжалу, которым несчастный перепилил себе горло. Кровь ещё капала на серую наволочку тощей подушки из раны на горле. Значит, не более нескольких минут. Но как?!
Как он узнал, что они идут?!
Лорд приказал:
– Унесите тело в передний подвал Клауда, тот, что для предварительного заключения.
Сам же он обернулся к рядовому:
– Рядовой Ейтс. Благодарю за службу! Вы – истинный патриот. И помогли свершиться правосудию! Коварный предатель сам понял, что его судьба предрешена, и предпочёл покончить с собой, чтоб не доводить до допросов и суда. Капрал Ейтс – властью, данной мне, я присваиваю вам внеочередное воинское звание, со всеми полагающимися льготами и прибавкой жалования.
Надеюсь, напоминать о том, что об увиденном, и произошедшим с вами вы никому не должны рассказывать, не надо? – лорд намеренно сказал это совершенно другим тоном, и снова взглянул на капрала своим «особым», как его называла леди Ева, взглядом.
Лорд Дилени знал, что уже имеет определённый авторитет, и слухи о том, что слово у него не расходится с делом, а к нарушителям приказов и нерадивым он беспощаден, разошлись теперь по всей армии. Но использованный на всякий случай очередной «вразумляющий» взор ясно дал понять новоявленному капралу, что новый чин, со всеми вытекающими из него плюсами и преимуществами, точно так же легко могут и отобрать.
А при необходимости отправить и его самого в подвалы Клауда.
За пособничество изменникам родины. За болтливость.
Или по ещё какому обвинению!

– …сразу увидела! И сразу поняла! Раз сын моего бывшего – то уж точно – экстрассенс не слабее меня!
– Погоди-ка, дорогая, – лорд Дилени не поспевал, – То есть, получается, твой «бывший» приезжал к нам, сюда, в Дробант, шестьдесят с чем-то там лет назад, и здесь имел связи с какой-то женщиной?!
– Почему – с «какой-то»? Очень даже мне теперь известно, с какой.
С Сальмой Розиттой. Самой в то время красивой проституткой в Дробанте! Правда, не скажу, чтоб её сынок сильно гордился такой матерью. Его с детства все дразнили. И он даже на какое-то время уезжал. В Карпадос. И вернулся, когда Сальма умерла – её случайно убил какой-то пьяный матрос адмирала в драке! – Вернулся, чтоб унаследовать ту самую комнату, где вы его и нашли.
– Значит, он просто почувствовал, что мы идём за ним?
– Н-нет. Не так. Думаю, это я виновата в случившемся. Он почуял меня.
– ?!
– Ну, после того, как ты вытряс из этого Ейтса имя, мне было нетрудно выудить у него из мозга и место, где живёт этот старикашка. А уж найти и залезть в мозг конкретного человека, находящегося в конкретном месте – это не то, что обшаривать наудачу мозги всех пятнадцати с лишним тысяч обывателей, что проживают в вашем Дробанте. Жалею только, что не озаботилась установкой блока – он почуял моё присутствие в своём мозге!
Ну а заставить его не перепиливать горло – просто не смогла!
Говорю же: как сын своего отца, он достаточно силён. Был. Ну а после этого сообщать тебе, что ваш поход напрасен, уже было поздновато. Да ты и сам убедился бы в случившемся через какую-то пару минут.
Лорд Дилени покивал. Потом всё же спросил:
– Но как так получилось, что ты не знала о его матери и о нём?
– Ну, почему же не знала? Знала. Вернее, не так: я увидела, конечно, в мозгу моего благоверного, когда он вернулся из очередной летней инспекционной поездки по своим землям, что он заворачивал и к вам, в Дробант. И сделал это не только чтоб «развеяться», на месте посмотреть, что и как там у вас, но и чтоб досадить мне. То есть – сравнить меня с теми шлюхами, которых он там, в борделях и кабаках, перетрахал. И я даже видела их лица и ощущала его ощущения от секса с ними…
Я, конечно, была и раздосадована, и унижена – как же так?!
Мне, неповторимой и бесподобной, занимавшей все его эротические вожделения, помыслы, и мечтания о пытках и сексе со мной десятки лет, противопоставили каких-то старых и грязных, и вульгарно-сварливых, пусть и профессионалок?! Меня, если честно, и правда – покоробило. И унизило. И лорд Хлодгар определённо добился, чего хотел: я теперь чётко ощущала, что из «любимой жертвы» я просто стала «одной из»!
А ведь их он даже не пытал…
Но вот то, что у него там родился сын, я не знала.
Да он и сам не знал! Ну, в первое время. Лет шестьдесят то есть.
Это только когда лорд Хлодгар узнал, что вы с лордом Борисом и Маратом провели глубокую разведку на его внутренних землях, он озаботился снова «посетить» Дробант.
И найти сына.
– Но – как?! Как же ты не узнала об этом, и как получилось, что тебе не знакомо ни его имя, ни лицо, ни место жительства?! Ты же сама говоришь: мозг твоего бывшего для тебя – открытая книга?!
– Ага. – энтузиазма в тоне леди Евы, задумчиво смотрящей в пол, не наблюдалось, – Открытая. И он это знал. Поэтому с сыном – не встречался. Ну, лично. Нашёл его через его мать. А, вернее, её место жительства. «Опрашивая» соседей. Примерно так, как я – вычислила этого самого сына, используя память капрала Ейтса. Поэтому он его и в лицо-то не видел… Но уж помочь – убедил. Сам знаешь: он может настоять на своём.
И всё, что нужно было для этой миссии, сообщил ему через мозг. То есть – мыслями, образами, и словами. А купил тем, что пообещал, что когда вашу армию разобьёт, его возьмёт к себе, и пропустит через Машину. Даст молодость, здоровье… Ну и так далее.
А затем – посадит наместником в Клауде. И Дробанте. Чтоб, значит, управлять всеми теми сволочами, что травили и дразнили его все эти долгие годы… И отыграться!
А что самое обидное – я эти мыслишки, пусть и прикрытые блоком, у моего в голове, где-то на границе подсознания, видела…
Но не придала значения – потому что мой благоверный сам прекрасно осознавал, что ничего из обещанного он выполнять не собирается! Ну – профессиональный же лжец, мерзавец, и интриган! А потом, сам знаешь – он удрал в Аутлетт, и сейчас недоступен. Так что снова подбираться к нему, только для того, чтоб пошарить по мозгам уже конкретней – смысла нет.
Лорд Дилени долго молчал и сам. Смотрел, впрочем, не в пол, а в окно. – они с леди сидели в покоях лорда Говарда, отдыхая после трудов праведных, вымотавших обеих.
Наконец лорд разлепил губы:
– Обманул, выходит, лорд Хлодгар даже своего родного сына. И подставил.
– Точно. Но завербовал – профессионально. Этого не отнять. Знал, на что надавить.
– Ты права. На такое нельзя не купиться. Желание отомстить за обиды и унижения детства – мощнейший стимул.
– Можешь не рассказывать, милый. Я вижу всё у тебя в мозгу. Как тебя гнобил старший брат. Как презирал родной отец, считая, что ты – не его, как…
– Довольно! Дорогая, прошу тебя. – он сглотнул тягучий холодный комок, потому что перед глазами разума вдруг снова воскресли, возникли во всей своей отчаянной, детской, остроте, все эти моменты и случаи… Он заставил себя выкинуть образы и картины из головы. Рукам приказал прекратить дрожать. Повторил:
– Пожалуйста, Ева. Я и сам не люблю об этом вспоминать, и тебя попрошу не делать этого.– он глянул ей в глаза, не без удивления увидев там слезинку. Сочувствует, стало быть. Впрочем, кому как не ей – понимать его?! Она же – видит!!!
Чего его так называемое детство ему стоило.
Он встал.
– А сейчас – прости. Мне нужно пойти, доложить её Величеству о результатах нашего «расследования».
– Разумеется. Ты прав: дело – важней всего. Ты теперь в первую очередь – Главнокомандующий. И думать должен о людях и стране. Однако! – вот нахалка! Она ему подмигнула! – Я хочу, чтоб ты помнил об одном: в твоих покоях тебя ждёт – не дождётся одна понимающая тебя леди.
Желающая помочь тебе забыть коробящие душу и память переживания детства. Жаждущая подарить тебе бурю страсти. Стремящаяся снять твоё нервное напряжение.
Да и своё заодно!

Доклад много времени не занял.
Поскольку докладывал лорд Дилени так, как делал это всегда: коротко, ясно, только факты. Выражение на лице лорд тоже сохранял традиционно равнодушное. Хотя знал, что его могут обвинить в деланности этого равнодушия. И не без оснований.
Потому что как же можно быть равнодушным к такому?!
Её Величество свои чувства выразила лишь тем, что прикрыла на несколько секунд глаза. Сказала, вновь открыв их:
– Получается, что чёрный Властелин не отказывал себе в удовольствии ознакомиться с нашей страной и её жизнью лично. И даже пользовался услугами местных девиц лёгкого поведения. Что разозлило и унизило леди Еву в такой степени, что она не захотела, а, вернее, посчитала ниже своего достоинства подробно выяснить, кто были эти девицы. И не понесли ли они от лорда Хлодгара.
– Примерно так, ваше Величество. Однако о том, что у него родился сын, лорд Хлодгар и сам не знал. И выяснил лишь полгода назад. Осенью. Но и тогда он не слишком порадовался этому факту. Зато сразу сообразил, как можно этого несчастного использовать. На благо себе, во вред нам.
– Значит, получается, он побывал здесь и… Сразу после вашей разведки?
– Не совсем так, ваше Величество. Леди Ева говорит, что он не заезжал в Дробант. А делал всё – дистанционно. То есть – прямо от границы, из одного из редутов.
– Должна сказать вам честно, лорд Дилени. Уж слишком это непривычно – вот так узнавать, что кто-то что-то может делать с чужими мозгами, пробираясь в голову так, что её хозяин и не замечает… Или наоборот – разговаривать и торговаться прямо из мозга в мозг! Не поверила бы, если б сама не столкнулась с чёртовыми устройствами и методами чёрного Властелина. И Машиной.
Но зато теперь я отлично понимаю, что никакое это не волшебство!
– Совершенно верно, ваше Величество. Все действия лорда Хлодгара опираются только на чисто физические явления. Что же до его необычной способности как вы выразились «лазать по чужим головам», это – не благоприобретённое, как у леди Евы, умение. Это – наследственное. Продукт неких экспериментов с разумом, от Предтеч. И, разумеется, не с каждым человеком такое можно проделать. А только с сыном, например, того же лорда Хлодгара. С соответствующей наследственностью.
– Но… Сколько же ему, чёрному Властелину, тогда лет на самом деле?!
– Никто точно не знает, ваше Величество. Леди Ева видела только, что сам он большую часть из этих веков после Катастрофы провёл в спячке. Он называл её, эту спячку, анабиозом. И когда очнулся, понял – он остался такой – один! Ну, вот и стал действовать так, чтоб устроиться максимально комфортно. То есть – попросту подчинял своей воле, приказывая прямо через мозг, всех тех, кто непосредственно окружал его первоначально – то есть, какой-то группке выживших. До этого прятавшихся в бункере, там, на Проклятых землях. А потом всех их поубивал, и переключился уже на полностью покорных и лишённых амбиций тварей. Которых понасоздавал сам. Подстраховка, как объяснила леди Ева, от бунтов, заговоров, и неповиновения.
– Интересные факты мы узнаём о биографии нашего «друга». Правда, от этого он не становится менее опасен. А только чуть более понятен.
– Ещё бы, ваше Величество! Наверняка те люди из бункера, ну, из спасшихся, кого он пытался себе подчинить, не сидели сложа руки, согласившись играть роли рабов. А сопротивлялись. Бунтовали. Хотели с ним разделаться! Вот он и обезопасил свои тылы. И сейчас в его распоряжении армия покорных бессловесных рабов. Пусть тупых и ограниченных в возможностях, но преданных. И древние Знания. И механизмы. И технологии.
И вот тут мне и видятся корни наших проблем.
Наш Конклав запретил нам пользоваться этим наследием. И не без оснований, должен признать: возврата ко всем этим сверх-разрушительным средствам уничтожения допускать ни в коем случае нельзя! Чтоб снова не самоуничтожиться, пусть при этом уничтожив и своего врага. Или – врагов.
А вот лорду Хлодгару никто не запрещал вытаскивать всё это из пещер Предтеч. Ну, или попросту использовать то, что досталось ему в наследие, и до сих пор благополучно работало, пока не эвакуировал. Или работает, стоя в подвале Эксельсиора.
Так что у нас всего два варианта действий.
Или мы пытаемся совладать с ним и его монстрами и машинами – своими силами. Неся при этом ощутимые потери. Зато добросовестно и истово исполняя наказы нашего святого Конклава. Либо…
– Да?
– Либо мы применяем против чёрного лорда его же методы и средства, рискуя навлечь на себя проклятье и отлучение со стороны наших высших священнослужителей.
– Погодите-ка, милорд Дилени. Уж не хотите ли вы сказать, что в нашем распоряжении уже имеются такие… Средства?
– Ну… В какой-то степени – да! И главное – та самая Машина. Ведь если у нас с лордом Хлодгаром снова начнутся боевые действия, раненные неизбежно появятся! Вот и встаёт первый вопрос: как вы считаете: допустимо ли особо тяжёлые случаи ранений лечить помещением пострадавшего – в Машину? Ведь, скажем, если человеку отрубили руку или ногу – наши лекари уж точно не смогут их пришить! А так, с Машиной – мы бы вернули в строй полноценного бойца! Которого, по-идее, и по законам нашего любимого Конклава, полагается сразу сжечь! Пусть и абсолютно здорового и боеспособного!
И вы, ваше Величество, лучше всех нас должны понимать актуальность этой проблемы! Поскольку проверяли лично, и знаете – никаких изменений в личности при этом не происходит! От веры предков сознание не отступает. И дьяволу не поклоняется.
– Согласна, проблема есть. – её Величество изволили нахмуриться, – Но ведь вы сейчас имели в виду под «наследием» не только Машину?
– Разумеется, ваше Величество. Дело сейчас в том, что к нам в руки попали так называемые автоматы. То есть – легендарное смертоносное огнестрельное оружие. Стреляющее пулями. Нам, можно сказать, повезло. Взрыв, уничтоживший танк и запасы горючего, не повредил ни этим автоматам, ни патронам, полагающимся к ним. Вот и встаёт вопрос: допустимо ли применение нашими лучшими стрелками – этих автоматов. Против тварей лорда Хлодгара. Это могло бы существенно помочь нашей армии – ведь автоматы могут вести прицельный огонь на полмили. А луки – только на двести шагов!
– Озадачили вы меня, если честно, лорд Дилени… Впрочем, про наш с милордом Архиепископом разговор я вам рассказала. И теперь вы понимаете, что за любые действия на территории вверенного вашим заботам Протектората отвечаете только вы.
Так что, думаю, как новый Наместник Говардии, вы и сами сможете решить: пользоваться ли вашим бойцам автоматами, или нет!

«…неприятная проблема. Даже если привязывал ей к ступням железных грузов чуть не в сто кило – она умудрялась достаточно долго держать ноги согнутыми! И мышцы слабели и начинали отказывать только через четверть часа, или даже больше! Да и не погружаются так ноги на всю их длину – потому что грузы занимают чуть не половину глубины бочки!
Такой вариант меня не устраивает никоим образом. Ведь я люблю, когда дама сразу реагирует на мои конкретные действия! Так и «отдача» от её мучений куда… эффективней!
Поэтому пришлось поднять её лебёдкой из бака, да и положить снова на каменный пол.
Некоторое время не мог даже прикоснуться к железкам – раскалились от души. Я даже чуть не обжёгся – хорошо, потрогал вначале тыльной стороной ладони. Однако верёвки, которыми их привязал к ножкам моей красавицы, просто разрезал – что у меня, других нет, что ли?!
Вот этими другими верёвками я и привязал её торс со стороны спины, и такие сильные ножки к толстенному деревянному колу – привязал в семи местах, особо тщательно и плотно примотал колени, икры, бёдра, талию, и грудь в районе подмышек: теперь даже если очень захочет согнуться – ничего у неё не получится! Шею только не привязывал – ха-ха! Ещё задохнётся – специально, натягивая верёвку…
Прицепил крюк к той верёвке, что крепилась подмышками. Теперь никуда не денется: руки сзади и в кистях и в локтях связать тоже не забыл. Подбросил и дров под бочку: нормально. Не кипит, конечно, сильно, но, главное – не вспыхивает. То, что надо!
Вот теперь, глядя в бочку, над которой снова зависла, она начала подвывать, и дёргаться. Поздно, милая! Раньше надо было визжать и умолять меня! Может, тогда и не стал бы поступать так с ней… Впрочем, вру: стал бы! Поскольку секса от дамы я уже поимел.
Ну а теперь посмотрю, насколько эта паршивка окажется живучей!
Верёвку я опускал не торопясь: вначале в раскалённом масле оказались только кончики пальчиков! Ну, их-то она сразу отдёрнула и задрала! Кверху! (Да и кто бы на её месте не задрал!) И только коротко вскрикнула, быстро стиснув зубы – вредничает, не хочет доставлять мне радость своими мольбами и воплями, пытается скрыть, что больно! Гордая. Э-эх… Каких только гордячек я тут, у себя в подвале, не видывал. И не ломал.
Поскольку я очень спокойный, терпеливый, и настойчивый.
Поэтому опустил её сразу так, чтоб и все ступни оказались в бурлящей жидкости. Но – неглубоко. Примерно на пару дюймов.
О, как она завыла, заёрзала на своём подобии кола! Слёзы из глаз так и брызнули.
Ничего, правда, ей это не дало. Кроме того, что сползла она по этому колу ещё на пару дюймов! Тут уж она «врубилась»: ёрзать перестала, но орала и визжала, как резанная! (Извините за литературный штамп! Но как ещё про это дело сказать?!)
Запахло бифштексом. А потом и подгоревшим бифштексом. Я между тем опускать ниже не торопился. Терпеливо стоял рядом, и наблюдал за тем, что происходит в бочке. Потому что интересно мне было: в какой момент её опущенные в масло части ног потеряют чувствительность совсем: когда отомрут нервные окончания, или когда отвалится струпьями сожжённая кожа, и мясо превратится в съёжившиеся подгоревшие угольки?
Через минут пять крики стали стихать, только не понял я: от того ли, что действительно отмерли нервы, то ли – сил больше нет на этот истошный ор. Ступни покоричневели, местами почернели, и словно стали меньше: жарятся, стало быть, во фритюре… Собственно, уже пережарились. Но мне же не есть их – хотя кое-какие злые языки и поговаривают, что я людоед, и пью кровь девственниц, и закусываю младенцами. Чушь. У меня своя, весьма чёткая, специфика. А на роль вампира никогда и не претендовал.
Ладно, что-то больно тихо у меня в подвале. Даже непривычно. Но есть же у меня способ проверить, почему примолкла: опустил её ножки в масло ещё дюйма на три!
Оказывается, силы орать ещё остались! От воплей и визга буквально закладывало уши! А уж трясла свой кол она так, что масло чуть не выплёскивалось из бочки! Проклятья, которые на весь подвал разносились из прелестного, но перекошенного жутким оскалом ротика, испугали бы и святого. Правда, я к таковым не отношусь никоим боком.
Пришлось, чтоб не обрызгала, отойти подальше, в мой угол к столу, да сесть завтракать – а она пускай себе висит в таком положении и орёт ещё хоть… Минут десять.
А потом попробую, постепенно, конечно, опустить до самого дна бочки – ей как раз должно дойти до подмышек… До обеда надеюсь управиться.»