Глава 6. (Глава 6)

Лорд Айвен понял, что руки трясутся, а лоб покрывает холодный пот. С голосом тоже удалось совладать не сразу:
– В-ваше Величество!.. Зачем?! Для чего вы дали мне это прочесть?!
Леди Наина смотрела прямо ему в глаза, не отрываясь. В голосе прозвучал плохо скрываемый гнев:
– Для того, лорд Айвен, чтоб вы поняли! Поняли, почему его Величеству так легко оказалось решиться сделать то, что он сделал. И позволить леди Рашель делать то, что она делала. Я знаю, есть на свете люди, имеющие склонность к таким… развлечениям. Садистским приёмам. Наблюдением над тем, как мучаются и страдают другие люди. И чтение подобных документов их как бы… Стимулирует. Вдохновляет. Распаляет желание. В случае, если представятся подходящие обстоятельства, попробовать воплотить всё это в жизнь и конкретные действия и самим! Видите, какое огромное значение имеет слово?
Раньше, говорят, и у древнего диктатора Гитлера, да и у его врага Сталина, была в распоряжении почти такая же могучая Сила. Называлась она – СМИ. Средства массовой информации. Газеты. Радио. И с помощью таких, самых простых и доступных, средств они легко – до удивления! – управляли эмоциями и порывами толпы! Своих граждан. Легко склоняли их начать войну… Или освоение космоса… Или целины… Цель можно было поставить любую! А с помощью одного только верно подобранного слова можно было сподвигнуть людей и на подвиги!
Или – преступления! Особенно, если провозгласить, что это вовсе не «преступления», а так требует долг перед родиной. Или Партией. Ну, или втюхать лопухам, другую лапшу – во имя чего творятся все эти мерзости вроде ГУЛАГа, или холокоста, или…
Не важно.
Сейчас у нас сила и значение печатного, или, как в этом случае – рукописного, слова, сильно снижена. Потому что большая часть нашего народа попросту неграмотна. А молитвы они просто заучивают, зазубривают наизусть. Не особо даже вникая в их смысл. Да и то: отлично осознавая, что влияние книг ещё не изжито полностью, наши высшие церковные чины постановили истребить все книги. Чтоб уж – с гарантией.
Впрочем, дала я вам эту рукопись не только для этого. Чтоб вы осознали мощь воздействия красочно описанного события. Или действия. Я… Как ни подло это звучит – следила за вами, пока вы её читали. Чтоб посмотреть, какие эмоции она у вас вызовет.
Не нужно краснеть, – она жестом ладони пресекла его попытку что-то сказать, – Я понимаю, что это было недостойно и низко с моей стороны. Но…
Проверку вы прошли. У вас вся эта мерзость вызвала именно такие эмоции, как я и надеялась: страх, отвращение, омерзение… Сопереживание и сочувствие жертве.
Поэтому я предоставляю вам решить, как нам поступить с этой… Рукописью.
– Это… правда, миледи? Я… могу с ней сделать всё, что захочу?
– Да, лорд Айвен. Всё, что вам подсказывает ваше сердце!
– В таком случае… – лорд Айвен быстро шагнул к камину, где полыхали куски ствола огромной сосны, и швырнул листки туда – швырнул, как показалось леди Наине, с остервенением и отвращением. Он остался стоять перед очагом, глядя, как огонь жадно и быстро пожирает белые страницы с ядовитым содержанием, и сполохи огня играли на его мужественном лице, придавая ему словно неземной, фанатично-истовый, вид.
Леди Наина подошла и со вздохом прижалась к его широкой спине.
Лорд Айвен медленно и осторожно развернулся. Положил горячие вспотевшие ладони ей на плечи:
– Ты ведь… Знала, что я так поступлю?
– Надеялась. – она улыбнулась, глядя прямо ему в глаза, – Вот и нет ядовитой змеи, затаившейся в письменном столе сира Вателя! Спасибо тебе, милый!
– За что, сердце моё?!
– За смелость. И решимость. У меня не хватало мужества сжечь её самой. Терзали сомнения. А вдруг бы эти мемуары и правда – помогли, как написал однажды лорд Юркисс, какому-нибудь, например, сильно измотанному, очерствевшему и разочарованному в жизни, человеку, ну, или старичку – вновь пробудить, расшевелить его потрёпанное естество? Ну, то есть – заставить опавшего воина вновь… воспрянуть?
– Хм-м… – лорд Айвен поймал себя на том, что именно так всё и произошло, пусть и помимо его воли, – В этой части рассуждений, ваше Величество, лорд Юркисс был, скажем так, не совсем неправ. Но чтоб доказать тебе, любовь моя, что силы мои в полном порядке, и одно лишь прикосновение к твоей коже, и взор твоих бездонных глаз возбуждают меня сильней, чем сотня страниц этой грязи, я готов ринуться в бой хоть сейчас! – он чуть отодвинулся, но она и так прекрасно могла ощущать его действительно вновь воспрявшее «естество» сквозь материю брюк.
Леди Наина чуть заметно улыбнулась. Затем скромно потупила глазки, прикрыв их пушистыми ресницами. На её тонких волосиках над губами снова обозначились крохотные бисеринки пота.
Не ожидая больше никаких слов лорд Айвен подхватил это восхитительно податливое тело, и понёс прямо к постели.

Не сомневаюсь, что леди Наина сожжёт сама, или даст сжечь бедолаге наивному и чертовски (До тошноты!) порядочному лорду Айвену мои поделки и упражнения на литературном поприще. Да и ладно. Говорю же – я обладаю практически фотографической (Хотя сейчас никто не знает, что означает это слово!) памятью, и мог бы буквально слово в слово воспроизвести всё, что там было записано.
Не вижу только смысла – сира Вателя с нами больше нет, останки покоятся в фамильном склепе, а прах леди Рашель сожжён, и пепел развеян на перекрёстке семи дорог.
И если я писал свои чёртовы мемуары именно в расчете на то, что рано или поздно конкретный властелин будет нуждаться именно в такой, грязно-чувственной, и возбуждающей в самой потаённой яме на дне души самые гнусные порывы, ну и, плюс вызывающей эрекцию, писанине, то, думаю, лорду Айвену такой «допинг», как это дело раньше называли, не потребуется. А если спустя какое-то время и потребуется, – не беда: у них же с леди Наиной теперь есть Машина!
Собственно, я не планирую позволить – что её нынешнему Величеству, в виде регентши, что её подрастающим отпрыскам, прохлаждаться на троне Тарсии слишком уж долго. А собираюсь я через некое количество лет подгрести этот трон под себя. И усадить на него свою любимую задницу. А что?!
Я ли теперь – не молод, не здоров, не хорош собой?! Да и с процессом «изготовления» наследников проблем нет! (Проверено на шлюхах!) Так что подумаю, посмотрю ещё… Да и свалю из любимого отечества на некоторое время. Поотираюсь при дворах наших соседей, присмотрюсь. А потом и прикину, как мне обеспечить своё возвращение в Тарсию в новом статусе. Скажем, полномочного представителя славного Карпадоса!
Не думаю, что получение должности посла вызовет у меня трудности – потому что барон Айзенах, исполняющий эти обязанности сейчас, в летах. Если сказать мягко. Если же так, как положено – из него уже песок сыплется. Так что его скоропостижная смерть, скажем, от недоброкачественных грибочков, или сердечного приступа, (Умею и это!) никого не удивит. И сильно не расстроит. Особенно наследников, которые успели перегрызться ещё при жизни патриарха от дипломатии.
Однако думаю я и над другим вариантом.
Лорд Хлодгар сейчас в упадке. И, вероятней всего, вскорости наш бравый новый Главнокомандующий, ведомый как трезвым расчетом, так и желанием отомстить за мучения своей возлюбленной, окончательно разделается с беднягой. А его бывшая территория, оказывается – и не его вовсе. А волшебника Стратфорда. Того самого, что внушал мне странные сны о прошедшей четыре века назад войне… И теперь я куда лучше понимаю – зачем! Волшебник Стратфорд – никакой не волшебник. А самый банальный – ну ладно: не самый! А очень даже мощный и продвинутый! – компьютер. Искусственный Интеллект.
Наверняка это уже понял и лорд Дилени – ему-то в здравости суждений и способности делать логические выводы не откажешь! – и лорд Борис. А не понял, так лорд Дилени ему объяснит. Но проблема в том, что компьютер не имеет права ни владеть какой-либо территорией, ни заключать Договора.
Однако нападать на него на его территории сейчас – значит не желать себе добра. Поскольку и лорд Хлодгар ещё не уничтожен, и динозавры, думаю, как раз подрастут к тому моменту, когда наша бравая армия в полном составе двинется летом на штурм чёртова Аутлетта. Да и потом, когда удастся милягу чёрного Властелина прикончить – нападать на могучий, специально для грамотного планирования и рационального ведения масштабных военных действий и созданный, суперумный, пусть и искусственный, мозг, было бы чертовски самонадеянно!
Особенно с учётом сил и средств, имеющихся в его распоряжении.
Нету пока в распоряжении армии нашей страны адекватных сил и средств для не то что – нанесения нашему «волшебнику» ощутимых потерь, а и просто – потерь! Контролирует, стало быть, свою территорию лорд Стратфорд. И если не уничтожил войска лорда Хлодгара тогда, в самом начале их похода, когда они только-только выступали против него из Эксельсиора, значит – просто посчитал такие действия, вот именно – нерациональными. Да и правильно: чего гонять технику за пятьсот километров, расходуя зазря драгоценное горючее и энергию, чтоб уничтожить агрессора, когда можно просто дождаться, когда этот агрессор сам подойдёт почти вплотную! Разобьёт лагерь. Потратит массу сил, средств и энергии, чтоб сколотить флот из доставленных за тридевять земель материалов. И лишь тогда – расколошматить всё понастроенное в пух и прах! Включая лагерь. Поглумиться, поунижать, зная, что сомнений в своей полной победе, как и козырей в рукаве врага, нет.
И – фенита ля комедия амбициозным планам, и пипец куче солдат-рабов!..
Не-ет, волшебник Стратфорд неспроста показал нашим высшим командирам, да и солдатам, своё «правосудие». И продемонстрировал свою технику и возможности. А потому, что хочет вызвать к себе уважение. И понимание. Того, что лучше его не нервировать. И тот, кто будет иметь с ним дело непосредственно, должен всё это и представлять и понимать. Ну, с этим проблем нет. Именно лорда Дилени наверняка назначат Протектором над новыми, оговорёнными Договором, территориями. Ну, или Наместником – не в названии дело.
Потому что и леди Наина, и милорд Архиепископ – отнюдь не дураки. И понимают, что раз уж Машину пустили в ход, скрыть от окружающих, или проигнорировать этот факт не удастся. Точно так же – и с автоматами, что попали в распоряжение милорда нового Главнокомандующего, и сейчас распределены среди самых сообразительных элитных стрелков лорда Бориса. Но!
Поскольку происходить дальнейшее использование всей этой подлежащей анафеме механики будет на территории другого Государства – пусть за это и отвечает её хозяин!
Вполне грамотно. И – цинично. И волки сыты, и овцы – целы. Впрочем, не думаю, что лорда Дилени будут так уж прямо заставлять «сеять свет истинной веры» на его новых землях, или наказывать за недопустимое применение преданных анафеме устройств. Скорее – просто пожурят. Поскольку понимают, что без этого самого «применения» куда больше будут потери любимой Армии.
А без армии – нет и Тарсии!

– Ваше Величество! Позвольте представить: леди Ева! Леди Ева: её Величество королева Тарсии, регентша нашего юного короля сира Карла. – лорд Дилени, чувствуя себя идиотом, тем не менее заставил себя выполнить весь положенный церемониал представления так, как требовал придворный этикет.
– Встаньте, милая моя. – леди Ева аккуратно и грациозно приподнялась из книксена, который делала перед тремя ступенями, ведущими на возвышение, на котором в главной парадной зале Клауда стояло королевское кресло: трон, – Я много слышала о вас. И рада, что слухи о вашей красоте не преувеличены.
– Благодарю, ваше Величество! Однако как человек, профессионально разбирающийся в красоте, могу с огромным удовлетворением сообщить вам: ваше Величество ни в чём мне в этом плане не уступает! А кое в чём – даже превосходит. Особенно заметно это тому, кто без труда видит неподдельное восхищение вами в сердцах ваших подданных! – леди Ева неторопливо обвела рукой ряды придворных, выстроившихся вдоль стен. Тут же среди почему-то побледневших напомажено-расфуфыренных людей возник некий нестройный гул, и странное волнообразное шевеление. Но все люди мгновенно замерли, замолчав, стоило только её Величеству подняться с трона, и окинуть взором из ряды.
– Благодарю, милорды и леди, что помогли мне достойно провести церемонию представления. И не смею больше задерживать. – королева коротко глянула на лорда Айвена, стоявшего тут же, у возвышения, справа. Тот сделал знак рослым молодым гвардейцам, составлявшим теперь гвардию её Величества. Те быстро выдвинулись вперёд, как бы отсекая придворных от трона, и неторопливо двинулись вслед за быстро убывающей толпой. На то, чтоб торопливо покинуть помпезно декорированную залу через единственные двустворчатые двери в торце, у опасливо косившихся назад придворных ушло не более минуты. Всё это время королева и леди Ева стояли друг напротив друга молча. Глядели друг другу в глаза.
И только когда двери за последним шаркуном затворили снаружи вышедшие следом гвардейцы, леди Наина изволила фыркнуть, не скрывая усмешки:
– Благодарю, леди Ева. За подтверждение того, что я подозревала всю свою сознательную жизнь и сама. А именно – того, что все мои расфуфыренные прихвостни, а особенно их супруги или любовницы, люто меня ненавидят!
– Ну, ваше Величество, это всё же не совсем так. Не ненавидят. А, скорее, завидуют. Тому, что выжили. Тому, что стали гораздо величественней и красивей, чем были до Машины. Тому, что положение вашего Величества теперь настолько незыблемо, что никакие козни, сплетни, и интриги не смогут его поколебать. А дворцовые перевороты теперь попросту невозможны – поскольку о них заблаговременно узнала бы я!
– Благодарю ещё раз, леди Ева. – королева наконец спустилась со своих ступеней, опираясь на своевременно поданную лордом Дилени руку. Отняла эту руку от лордовской, и обеими взяла за тонкие руки леди Евы, оказавшейся сейчас, когда они стояли на одном уровне, чуть выше ростом, – Вы без сомнения могли бы оказать мне, и нашему государству массу услуг. Например, если б я вздумала послать вас к границам соседних государств, с тем, чтоб вы узнали, что на самом деле думают, и что планируют в отношении меня и нашей страны правители соседних стран. Но!
Думаю, такая миссия была бы для вас…
– Совершенно верно, ваше Величество. И скучна, и чужда, и унизительна.
– Верно. Поэтому, сестра, – во взоре леди Наины что-то сверкнуло. Лорд Дилени сглотнул тугой ком, который почему-то появился у него в горле, когда он смотрел на гибкий стан леди Наины, невольно представляя себе всю степень мучений, что пришлось претерпеть, и неоднократно, этому хрупкому на вид телу, – будет лучше, если вы не будете впрягаться в ярмо придворных интриг, и проблем межгосударственной политики. А проследуете, как и планировали, в столицу нового Протектората. Которая, несомненно, со временем вырастет вокруг Эксельсиора. И будете всемерно помогать тому достойнейшему человеку, которого я назначила на должность её Наместника.
– Благодарю вас, ваше Величество. Я… понимаю, почему вы назвали меня сестрой. Но позвольте всё же выразить своё восхищение вашей стойкостью и силой воли! Ведь для вас такое было – и неожиданно, и впервые! А у меня, если можно так сказать, ближе к концу этих ста лет мучений выработался определённый… Иммунитет. И почти привычка.
– Не думаю, что к такому может, – леди Наина чуть заметно закусила губу, – выработаться иммунитет. Или привычка.
– Вы правы, ваше Величество. Сестра моя. – леди Ева и сама нагнула голову на мгновение. Когда подняла её, в лучистых глазах стояли слёзы, – К такому иммунитета не бывает. Одно только осознание неизбежности может, особенно вначале, свести с ума!
Леди Наина вдруг схватила леди Еву за изящные выставленные положенным по этикету модным платьем наружу, плечи, и крепко прижала к себе. Руки леди Евы вскинулись, и тоже заключили леди Наину в объятья. Из глаз леди Евы брызнули горючие слёзы. Тело сотрясли приглушённые рыдания. Глаза леди Наины тоже увлажнились, подозрительно заморгав. А нос странно шмыгнул. Лорд Айвен, всё это время так же молча стоявший у подножия трона, только переглядывался с лордом Дилени. Но делать ни один ни другой лорды ничего не стали: зачем, если их женщины и так прекрасно понимают друг друга?!
Спустя минуту её Величество и леди Ева отстранились друг от друга – но только чуть-чуть, чтоб взглянуть в глаза друг друга:
– Ты молодец. (Прости, сестра, что называю на «ты»!) Так и подобает вести себя настоящей королеве! Никаких слёз! (А вот мне – можно!) И пусть они и не любят тебя – зато реально – уважают! Боятся. Люто завидуют! Но понимают, что любая попытка свалить тебя, пока жива я, лорд Айвен, и лорд новый Главнокомандующий – обречена на провал.
– Спасибо, леди. В том числе и за понимание ситуации. И поддержку. И пусть это цинично звучит, но мы-то осознаём: нет ничего важней, чем дети. – её Величество посмотрела чуть вниз, на живот леди Евы, – И следует сделать всё возможное… Да и невозможное, чтоб обеспечить им безоблачное и безопасное будущее!
– Чёрт возьми! – леди Ева вскинулась, – Ваше Величество! Как вы догадались?! Ведь я никому…
– Очень просто, миледи. Вы, когда приняли меня в объятья, автоматически постарались не прижиматься сильно животом! Именно так и я себя вела во время всех моих беременностей! Особенно – первой!
Лорд Айвен не придумал ничего умней, как приблизиться к лорду Дилени, и протянуть ему руку:
– Поздравляю!
– С-спасибо. – лорд Дилени, которого, если быть честным с самим собой, словно огрели пуховой подушкой по голове, руку пожал автоматически, чувствуя, как невольно растягиваются губы в глупой – как ему казалось! – но счастливой улыбке!
Лорд Айвен остался стоять рядом, ухмыляясь в усы. Но всё же не утерпел:
– А вот у меня пока такого радостного известия не случилось.
Леди Наина, всё же услышавшая, (Хотя лорд Айвен и не особо старался понизить голос.) бросила на него пылающий «справедливым негодованием» взор:
– Лорд Айвен!
– Да-да, ваше Величество! – лорд с самым сокрушённым видом грохнулся на колено, – Приношу свои самые покаянные извинения за бестактность! И глупость. Вы можете наказать меня по вашему усмотрению!
– Если б я была не королевой, а обычной женщиной, сказала бы вам, что вы, лорд Айвен – неблагодарный и пошлый хам! Но поскольку я всё-таки помазанница Божья, скажу так: в наказание за невоздержанный язык вам придётся прямо сейчас начинать думать, кто, как, и где будет воспитывать нашего будущего сына!
Лорд Дилени не без интереса пронаблюдал, как челюсть лорда Айвена отвалилась почти до пупка, а цвет лица стал настолько похож на цвет рыбьего брюха, что новый Главнокомандующий всерьёз забеспокоился: не грохнется ли осчастливленный новоявленный папаша в обморок! От счастья, несомненно. Но лорд Айвен нашёл в себе силы:
– Ваше Величество!.. Неужели?!
– Похоже, все молодые папаши таковы, – леди Наина обернулась к леди Еве, – Ни один не поверит сразу. Всем обязательно нужно брякнуть глупость типа: «Дорогая, ты уверена?» «Это – точно?!» «Но мы же ещё не готовы?!»
– Готовы вы, лорд Айвен. – леди Ева когда хотела, улыбалась широко и от души, – Боюсь только, как бы из вас не получился второй лорд Жорес. Нельзя баловать своё чадо слишком уж сильно, и позволять ему ходить по вашей голове. К чему, как я вижу, вы предрасположены. Поэтому когда первенец появится – везите к нам. В Эксельсиор. Воспитаю, как своего! В строгости! И дисциплине! Чтоб с молодости чувствовал себя, как в казарме! А ходил – только строевым шагом!
Лорд Айвен не придумал ничего лучше, как снова открыть рот, (Хотя ни звука оттуда не вылетело!) и начать двигать руками, то разводя ими, то как бы взывая к совести и человеколюбию самозваной приёмной матери. Леди Ева подкатила глаза к потолку:
– Купился. Ладно, милорд, это была шутка. Воспитаю, как положено!
– Миледи! Вы, вы…
– Молчите лучше, милорд Айвен. – это в интересный диалог вступила леди Наина, явно с трудом удерживающая улыбку, – Незачем изображать перед милордом Главнокомандующим и леди Евой не умеющего держать себя в руках счастливого болвана!
Лорд порывисто обернулся к королеве:
– Но я такой и есть! О, владычица моего сердца! Неужели у нас будет?!..
– Да, лорд Айвен. У нас будет сын. Однако прошу вас держать себя в руках. И никому об этом не говорить. Вовсе незачем давать моим подданным повод для слухов, сплетен, и недовольства. Должность регентши возлагает определённые обязательства. Поэтому когда месяца через три некие обстоятельства станут заметны, мне придётся посетить с визитом – длительным! – резиденцию милорда Наместника. – её Величество обернулось к лорду Дилени, – И хорошо бы, чтоб к этому моменту мы могли быть твёрдо уверены в том, что лорд Хлодгар нашей безопасности больше не угрожает!
– Намёк понял, ваше Величество! – лорд Дилени низко поклонился, – Уж к лету-то надеюсь покончить с нашим «другом» окончательно!

Первое, о чём лорд Дилени спросил свою даму, когда они остались одни в покоях лорда Говарда:
– Надеюсь, ты прикрывала нас от?..
– Не сомневайся, милый. Ни одна сволочь из числа этих размалёванных шлюх и улыбчивых лицемеров не слыхала ни слова из того, что мы говорили! Хотя они чуть не оборвали все портьеры и не протёрли до дыр ушами всю штукатурку вокруг всех этих «исторически» существующих отверстий в стенах соседних комнат!
– Отлично. В-смысле, отлично, что ты здорово их уделала. Да и приколола тоже – от души! Значит, говоришь, «искренней любовью»?!
– Вот-вот. А поскольку они обо мне наслышаны, ты даже представить себе не можешь, какая чехарда сразу началась в их набрилиантиненных и напудренных головах! О-о! Мне нашлось, где порыскать, и что повыудить. Столько всего интересного можно найти, даже не прилагая специальных усилий, когда люди не умеют, как навострился в последнее время мой бывший, ставить мысленный блок. Потому что поневоле все сразу начинают думать о самом потенциально опасном и страшном для разоблачения: «Ах! Неужели она узнает и о …!»
– И о чём же?
– Ну, как пример, могу привести самую невинную, неопасную, и наивную «тайну», от лорда второго мажордома: «Неужели она видит, что моя вредная и обожающая скандалить жена ничего мне не даёт, ни одна дура-фрейлина тоже не желает мне, старому и противному прыщавому и похотливому козлу, дать, и мне приходится, как в юности, проводить время в туалете с левой рукой?!».
– Ну а самая опасная?
– Самая опасная, на мой взгляд, тайна содержится в голове лорда Кинтаны, Канцлера её Величества. У него тут составлен небольшой такой, на восемь персон, заговор. С целью сместить королеву, попросту придушив её в её же постели, зарезать королевских отпрысков тоже в их постелях, (Для этого и нужны не менее восьми здоровых и лишённых чести и совести сволоча!) и самому сесть на освобождённый трон. Одарив прихвостней-подельников землями, деньгами и всяческими поблажками, здесь именуемыми Королевскими привилегиями. Поэтому милый.
Прежде, чем мы начнём очередной сеанс лечения наших душевных ран, и заодно удовлетворения чисто животных инстинктов, может, ты сходишь к лорду Айвену, который уже озаботился обзавестись подразделением крепких и лично преданных головоре… Тьфу ты – я хотела сказать – храбрых и доблестных гвардейцев! Да и расскажешь ему, кого следует немедленно, не дожидаясь, пока эти гады скроются «в изгнание», арестовать, пытать, и затем – казнить?
Чтоб уж я – а вернее – мы с тобой! – и правда – действительно были спокойны в отношении безопасности её Величества?

Леди Ева покорнейше попросила её Величество разрешить им с новым Главнокомандующим покинуть Клауд до того, как свершится королевское правосудие, и семерых выживших после пыток (Особо истово всё отрицавший зять лорда Канцлера изволил оказаться человеком со слабым сердцем, и во время пытки водой просто умер! Впрочем, может, тут сказалось и излишнее рвение палачей, которых злобный тип успел даже перекусать, словно был не дворянином в одиннадцатом поколении, а простым смердом.) заговорщиков посадят на кол.
Её Величество признали, что зрелище медленно и мучительно, хоть и в «назидание» остальным, умирающих благородных лордов не может являться эстетическим удовольствием для женщины, достаточно опытной в смысле пыток. (Особенно в том положении, в котором находится леди Ева.) Но себе леди Наина в этом плане отказывать тоже смысла не видит – это, так сказать, королевская работа: наблюдать, как вершится королевское же Правосудие. Ведь не один только лорд Стратфорд имеет право вершить суд, и контролировать приведение его постановлений в исполнение!
Так что вполне удовлетворённые и встречей и её результатами, высокие договорившиеся о вечном сотрудничестве и взаимопомощи стороны расстались, спустя всего неделю после представления друг другу.
На небе для разнообразия светило солнце, и лорд Дилени наслаждался, подставляя его лучам то одну то другую щёку. Леди Ева, как обычно расположившая своего коня рядом со Спокойным, буркнула, оглянувшись на чёрную громаду Клауда в миле позади:
– А наш-то Эксельсиор – побольше будет! И посолидней.
– Ну понятно! – лорд Дилени фыркнул, – Наш же!
– Нет, милый, не поэтому. А потому что и правда – и построен и оборудован получше. Лорд Хлодгар в этом смысле молодец. Переделывать то, что считал узким, тесным или неудобным – не стеснялся. Его же не сдерживали «традиции предков» и скудость материальных ресурсов. Да и банальная лень. Да, это верно и правильно: королям строить и перестраивать обычно просто лень. Не у всех же это – мания, как было у вашего Людвига-строителя. А как ненавидят всю эту неизбежную пыль, грязь, и стук-грохот королевы!..
– Ага. Ты мне, солнце моё, зубы тонкостями строительства не заговаривай. Скажи лучше, что думаешь про лорда Айвена и леди Наину. – лорд на всякий случай оглянулся, но его почётный эскорт как обычно ехал в двадцати шагах позади – он сам так велел.
– Что думаю, что думаю… – леди Ева изволила нахмурить благородной формы лоб, – Думать мне ничего не надо. Потому что только слепой не увидел бы, что лорд Айвен свою даму действительно боготворит, и готов с неё пылинки сдувать. Понятно, почему он столь быстро и свирепо произвёл аресты и дознание!.. А вот её Величество…
Говорила я тебе уже – существует, оказывается, очень много вариантов любви! Изучить вариант леди Наины для меня было и интересно… И полезно!
Она теперь, после «доработки» её сознания, выявившей для неё верные и вечные, с позволения сказать, приоритеты и ориентиры, сказала, то, что думала. Правду.
Нужно в первую очередь думать о детях. Об их будущем. И в этом плане она готова пойти далеко. И понимает разумом, что лорд Айвен рано или поздно захочет для их бастардов и лучшей доли! И тут у неё в душе борются две Наины: одна всей душой любит своего спасителя. И понимает, что он и честен, и порядочен, и благороден, и никто никогда не будет любить её – именно так! Горячо, безоглядно. Буквально, словно дикарь – своего каменного кумира-идола! Вознося на недосягаемый пьедестал. Причём платоническая составляющая намного, намного больше, чем чисто физическая. Но!
Леди Наина в первую очередь – состоявшаяся, если это можно так назвать, мать! Она и правда – вложила в детей огромную часть своей души! Потому что они в какой-то степени заменяли ей близость и общение и с мужем, и с родными-близкими. Леди Наина поэтому с неким… напряжённым подозрением ждёт, когда лорд Айвен начнёт «качать права» за их будущих детей.
Говорю же – изучать все эти нюансы и тонкости мне было чертовски интересно. Занятно. И…
В какой-то степени завидно. Ведь лорд чёрный Властелин ни разу не дал мне…
– Родить?
– Да. А так-то я беременела тысячи раз! Проклятая Машина в этом плане – настоящая умничка. Если «делает» или «чинит» женщину – в первую очередь обеспечивает, вот именно – возможность забеременеть! А если мужчину – так уж чтоб его семя оказалось и чертовски жизнеспособно, и весьма шустро!
– Но ведь ни лорда Айвена, ни меня Машина не обрабатывала?
– Верно. Зато, милый, она «обрабатывала» леди Наину. И меня. И что? Ты чем-то недоволен? – на него взглянули.
Лорд новый Наместник поспешил уверить свою восхитительно смотрящуюся даже в гневе спутницу, что всем он доволен! И счастлив!
– Ты кого пытаешься надуть, храбрый ты мой? Как будто я не вижу у тебя в голове всех этих страхов и сомнений! А главный – насчёт того, брать ли меня в предстоящую в мае новую экспедицию к Аутлетту. С одной стороны – ты и правда жутко боишься так рисковать мной – ведь я в положении! С другой – понимаешь, что моя помощь может быть поистине неоценима, и если ты не возьмёшь меня, сильно рискуешь. И «вверенным контингентом» в предполагаемые три тысячи солдат, и собой. А оставить новосозданный трон сразу без законного Наместника – глупо. И недальновидно. Не говоря уж о том, что оставить меня – без мужа, моей надежды и опоры – вообще свинство!
– Ну, насчёт – надежды и опоры, это ты уж… Чересчур! Ты и сама прекрасно…
– Ничего не чересчур! – его перебили весьма сердитым тоном, – Почему я должна думать про наше новое государство, его обустройство и население, про войну с лордом Хлодгаром, и про возможные конфликты с прочими завидующими идиотами-соседями, и про светлое и безоблачное будущее наших детей, вместо того, чтоб предаваться недоступным мне ранее милым и тихим семейным радостям, когда всё это отлично можешь делать и ты?! Мы, женщины, в этом плане очень даже… Практичны.
– Ага, я понял. То есть – всю рутину, по управлению, обеспечению, воспитанию, обучению, переговорам, финансовой отчётности, и прочим бюрократическим проблемам ты хотела бы свалить на меня. А самой – только нежиться в холе на постели, да заниматься…
Докончить он не успел. Потому что его ткнули остреньким твёрдым кулачком прямо под рёбра. Прокомментировав:
– Много себе позволяете, лорд Наместник. И болтать, и мечтать. – и, тоном потише, – Не бойся. Никто из наших не видел, как я тебя бью!
Лорд наместник усмехнулся:
– Можно подумать, многие наши и так не понимают, что я – банальный подкаблучник!
– Неправда. Не банальный. А очень даже милый и заботливый! – его вдруг притянули к себе – пришлось свеситься с седла! – и нежно чмокнули в аккуратно выбритую щёку, – А ещё ты очень мило краснеешь. Ну, это я тебе уже говорила.
– Точно. Точно.

Мужчина, двигавшийся к ним навстречу, сразу показался лорду Дилени подозрительным. Поскольку вышел из леса, где до этого явно ожидал, только когда их лица стало возможным различать хорошо. Значит ждал, вот именно – их!
Мужчина явно отлично знал, чего хотел, и двигался от лежащего перед кортежем леска неторопливо, словно понимая, что бежать им от него, случись такое желание, некуда. Лорд подумал, что для засады место выбрано идеально: до Эксельсиора каких-то пара миль, а дорога пока одна. Но если б им угрожала опасность, леди Ева предупредила бы!
Поэтому он не слишком обеспокоился: ну, мужчина. Ну движется к ним. И даже, похоже, знает их. Поскольку идёт без колебаний.
Мужчина, одетый как типичный охотник, приблизился меж тем на десять шагов. Поклонился. Спокойно, не раболепно, а с достоинством. Явно осознавая свою силу и важность имеющейся у него миссии. А в том, что миссия имеется, лорд Дилени уже понял:
– Лорд Дилени?
Лорд видел, что спрашивающий делает это скорее автоматически: узнал он лорда, и его спутницу, как и приближённых офицеров из эскорта.
– Да, путник. С кем имеем честь?
– Я – Поль Калнинь, охотник. И у меня к вам поручение.
– Вот как. Прошу!
Медленно, с показной неторопливостью, чтоб кто-нибудь из ретивых телохранителей лорда не выпустил стрелу с натянутых луков, охотник приблизился к нему, и достал из-за пазухи свиток пергамента, завязанный красной нитью, и даже скреплённый чьей-то печатью. С вежливым поклоном протянул:
– Человек, который поручил мне передать вам это, милорд новый Главнокомандующий, сказал, что вы прекрасно всё поймёте и без дополнительных объяснений. А теперь прощайте. С вашего позволения. – ещё раз поклонившись, Калнынь развернулся, и отправился снова в гущу леса. Лорд Дилени повернулся к леди Еве:
– Что за?!..
– Не нервничай, милый. И не нужно приказывать поймать его и допросить. Всё именно так, как он и говорит. Ему поручил передать это тебе некий… Неузнанный им человек. Мужчина. Его лица я не вижу, поскольку происходило всё это в темноте. И нижняя часть лица странного поручителя была прикрыта чёрным плащом. А на голове имелась широкополая шляпа. И голос казался хриплым и изменённым. А познакомился он с охотником на рынке, когда тот уже закрывался, в сумерках. И случилось всё это в Везгорце. Четыре дня назад. Как раз очень удобно: он за два дня добрался, и два дня жил в сделанном им шалаше. А поскольку заплатили ему золотом, а он – человек чести, он сделал всё так, как посчитал нужным. И дальнейшее изучение дебрей его памяти ничего мне не даст: всё так и было! И зацепиться не за что!
– Проклятье. Значит, это – от…
– Совершенно верно. Кому ж как не лорду Юркиссу посылать весточку милорду новому Главнокомандующему!
– Чёрт возьми. Ладно. Пусть посланец едет себе, раз больше ничего из него не вытрясешь. Но что же может заключаться в… – он подбросил свиток на ладони.
– А ты открой да посмотри!
Печать действительно оказалась от печатки на перстне лорда Юркисса. Лорд Дилени с неприятным ощущением дежавю выкинул кусочек воска и остатки красной нити в придорожные кусты. В свитке оказалось две бумаги. Вернее, сверху лежала бумага с несколькими строками – явно послание, а снизу – довольно большой лист пергамента, на котором имелся чертёж. Нет, не так: чертежи. Подробные, аккуратно помеченные размерами, и поясняющими надписями.
– Та-ак… – лорд, как-то подсознательно стремящийся отдалить момент ознакомления с посланием лорда бывшего королевского пленника, начал с чертежей, – Вот это, без сомнения, что-то вроде пешни. Вернее – наконечника гарпуна. Почти таким же, как говаривали, древние китобои убивали китов в старину. Правда, обратных зубьев нет – только острый штырь трёх футов длинной. Четырёхгранный, звездообразный в сечении. Сидящий на раструбе. А раструб полагается насаживать на деревянное древко. Восьми футов длиной. И с пару дюймов толщиной – вот: тут так и обозначено: «не менее полутора, но и не более двух дюймов, дерево – очень прочное, но лёгкое». А всё вместе, то есть, в сборе, обозначено – «острога».
– Похоже, подходит только кедр. Лаврокедр. Он как раз такой.
– Да, похоже. А вот и вторая «штучка» – она куда проще, и – только из дерева. Подписано: «вкапывать на глубину не более трёх футов, под углом не менее пятидесяти, но и не более сорока пяти градусов, остриём к набегающему чудищу». Общая же длина кола чуть больше, чем суммарная – остроги. Двенадцать футов.
– Может, я и не слишком разбираюсь в тактике и оружии, но тут всё понятно даже мне. Тебе в руки дали два вида оружия, и превосходно продуманную тактику борьбы с подросшими «птенчиками» лорда чёрного Властелина. И, думаю, всё это окажется чертовски действенным! Поскольку у армии точно будет время, чтоб подготовиться: и на вкапывание, и на перестроение в оборонительные порядки. Ведь с вами поеду я! То есть – смогу своевременно предупредить об их приближении. А приближаться и атаковать они смогут только днём! Потому как не видят в темноте чёртовы ящерицы ни …рена!
Так. Если прикинуть, что они бегут с крейсерской скоростью около тридцати миль в час… Да – узнаю как раз за час до предполагаемой встречи!
Ваш лорд Юркисс, как уже упоминала – не дурак!
Лорд Дилени однако в восторг от констатации этого факта не пришёл. Как и от мысли о том, что вопрос об участии леди Евы в предстоящем походе, похоже, решился сам-собой. Без вариантов:
– Это значит, что загрузить новым заказом мастерские Клауда и все окрестные кузницы придётся прямо сейчас. Потому что придётся изготовить не менее пяти-шести сотен таких наконечников! А форма – сложная. То есть – достаточно трудоёмко. Ну, правда, с древками и собственно кольями будет полегче – вот чего у нас в Тарсии навалом, так это как раз – строевого леса. Ладно. Почитаем теперь, что этот гад пишет.
«Лорд Главнокомандующий!
Посылаю вам чертежи того оружия, что, по моим скромным расчетам, может помочь Вам и нашей армии в борьбе с уже подросшими динозаврами. Не сомневаюсь, что вы, как прагматичный и опытный полководец, легко вычислите, какую тактику лучше применять против чудовищ с помощью этих орудий.
Искренне Ваш,
Лорд бывший королевский пленник.»
Лорд Дилени дёрнул щекой:
– Сволочь! Похоже, он уже всё рассчитал и решил за нас! Впрочем, как и всегда…
– Но милый! Ты же – не лорд Жорес! И не будешь только из вредности, или принципа, отвергать то, что наверняка позволит спасти жизни наших людей?
– Нет, конечно. Не буду. И сейчас, отправив тебя с нашим эскортом вперёд, в Эксельсиор, сам с парой сержантов вернусь туда, в столицу, чтоб доложить её Величеству.
Что нужно срочно озадачить все кузницы изготовлением нового вида оружия.
А искать лорда Юркисса нужно в Везгорце.
– Знаешь, милый, не заставляй меня хуже думать о твоих мыслительных способностях! Потому что, готова спорить на мешок кукурузы против пустой скорлупы от яйца, что если где и искать лорда Юркисса, так в последнюю очередь в этом самом Везгорце!
– Ты права, дорогая. Если честно, я и сам так думаю. Ну, ты видишь…
– Точно. Вижу.

Наместник

В поход против чёрного Властелина выступили только ближе к середине мая.
Поздновато, конечно, но уж больно много времени ушло на оснащение, снабжение, обучение, и прочую, такую нужную, но отнимающую столько сил и нервов, подготовку. Зато прочно установилась отличная солнечная погода, и зелёные ростки пшеницы, кукурузы, ржи и овса на обширных ровных полях вокруг Эксельсиора, которые в виде пробы велел посеять лорд Дилени, успели подняться уже до колена, а кое-где и повыше.
Но не на поля в их великолепной изумрудной зелени любовался сейчас лорд Дилени, а на длинную вереницу всадников, пехоты и телег обоза, неторопливо двигающихся мимо него, леди Евы, и капитана Хьюстона, расположившихся на верхушке небольшого холма в четверти мили от дороги. Лорд Дилени не считал, и не наблюдал за «дисциплиной» – знал, что в этом плане вполне может положиться на своих офицеров, которых просто забрал из своего старого гарнизона в Милдреде, соответственно повысив в звании, и укомплектовав бывшую пехотную дивизию генерала Жореса ещё парой батальонов новобранцев. Хотя оставил её под началом лорда Расмуссена – тот, по словам леди Евы, вполне мог справиться с командованием пехотинцами.
Нет, лорд просто хотел подумать, а заодно и посмотреть – на сколько растянется колонна. И не создаст ли это проблем в случае возможного нападения с флангов.
Леди Ева пожала плечами:
– Не создаст. Я же – с тобой. И не дремлю. А ещё должна тебе указать, что раньше надо было думать про маркитанток!
Лорд Дилени, сердито нахмурившийся, так как сам приказал ещё неделю назад отправить весь разношёрстный караван с торговцами, артистами, и девушками древнейшей профессии назад в Дробант, чтоб не помешали выступлению, ответил:
– Ты же, вроде, согласилась с тем, что во время похода они будут только путаться под ногами!
– Артисты, торговцы и прочие сутенёры – да. Будут мешать. А вот шлюхи – нет. Они очень даже скрасили бы твоим людям серые и скучные будни похода. Да и потом – когда мы обложили бы Аутлетт.
– Ну и как же нам исправить ситуацию? Ведь стоит только послать обоз или просто коней за девицами лёгкого поведения, как тут же к ним присоединятся и все остальные паразиты-прихлебатели?
– Обоз посылать не надо. (Хотя мне понравилась картина лежащих штабелями в телегах этих самых девиц – ты это здорово сыронизировал!) Пошли сейчас, пока отдалились не более чем на пару миль от Эксельсиора, своего вестового в замок. С твоим приказом: отправить за шлюхами Дробанта сто десять оставшихся в конюшнях лошадей. Ты же всё равно велел на этих лошадях привезти новый запас стрел, когда их изготовят в кузницах Клауда, и овёс? Ну так вот: их изготовили. И я вижу посыльного с этим известием, который уже в двадцати милях от Эксельсиора! А уж разместиться на конях, везущих столь лёгкую и необъёмистую поклажу, будет нетрудно!
– Погоди-ка… Предполагалось, что на этих конях прибудут из казарм Дробанта и подготовленные молодые солдаты!
– Правильно. И что? Думаешь, кто-то из них откажется, чтоб за его спиной сидела красивая, вожделённо сопящая, упирающаяся мягкими большими и тёплыми сиськами ему в спину, легко доступная и податливая женщина?!
Лорд Дилени вспыхнул – ему опять отправили в мозг картину, как эти самые означенные прелести вполне конкретной женщины упираются в его спину…
Леди Ева дёрнула точёным плечиком:
– Проблема не в том, что коням будет тяжело – не будет им тяжело. Здоровые и сильные у нас в армии кони. И не в том, что пополнение не сможет доставить женщин. А только в том, чтоб не погрузить «некачественных» проституток: то есть – старых, некрасивых, и склочных. И не дать увязаться за ними, вот именно – остальным прихлебателям. Поэтому сделаем так. Я сейчас отдам тебе список. Уж я озаботилась изучить, кто из наших профессионалок реально здоров и востребован! А ты озадачишь этого бедолагу – то есть твоего с подозрением на нас косящегося (И не без оснований!) капитана. Он лично должен возглавить эту маленькую экспедицию, и проследить, чтоб стрелы – погрузили и как следует приторочили, солдат на коней – посадили, и означенных в списке женщин им, в смысле – солдатам, за спину затолкали. Со всем их нехитрым скарбом. А все посторонние и лишние люди остались там, в столице. А дополнительный овёс – в Дробанте. Обойдёмся мы без него, с собой взяли вполне достаточно.
Дорога много времени не займёт – сейчас сухо и тепло. В Эксельсиоре все они, включая коней, переночуют и поедят. А послезавтра догонят основной обоз. И куча половозрелых кобелей возрадуется! И их боевой дух поднимется буквально до небес!
– Хм-м… Весьма впечатляет. В-смысле, впечатляет твоя грамотность в плане планирования – извини за тавтологию. Не могу не напомнить, что кое-кто только пару месяцев назад говорил, что хочет от всей этой скучной рутины откосить…
– Извини, милый. Я это не только для солдат делаю. А и для тебя. Чтоб тебе, как единственному, взявшему с собой в поход женщину, не завидовали, и не шушукались за спиной! Что, мол, пользуешься начальственным положением, чего лорд Говард себе никогда не позволял!
– Но ведь основная причина, по которой ты здесь – это!..
– Да, верно. Для «обеспечения дальней разведки». Но большая часть твоих подчинённых этого не осознаёт. Потому что не видела меня в действии, как люди лорда Бориса и твой старый полк. И сплетни и дрязги непременно возникли бы. Месяца через полтора-два. Когда добрались бы, и приступили к осаде.
– Пожалуй, ты права. И как это я…
– Э-э, милый, не бери в голову. Твоя задача ведь состояла в основном – в материальном обеспечении, и снабжении, и укомплектовании, и всём таком прочем. А я, в силу «специфики», вижу при этом, чего бы людям хотелось.
– Чёрт возьми. Значение таких способностей и советов тоже трудно переоценить. И если мы с тобой не сможем поднять чёртово хозяйство и экономику нашей Говардии на более высокий, чем был у лорда Хлодгара, уровень, я съем свою шляпу!
– Не искушай меня! Уж больно хочется посмотреть, как ты будешь давиться вельветом!
– Свинья ты, хоть и божественно красивая.
– Нет, милый. Я у тебя – лапочка. И золотце. За что тебе спасибо. Меня так называла только мать. Для остальных сволочей, там, в прогорклом и промозглом бункере, я была только – дырка на ножках. Предмет сексуальных вожделений и утех!
Лорд Дилени подумал, что вот так, почти случайно, и узнаёшь какие-то факты про прошлое своей законной (Их обвенчал специально прибывший для этого два месяца назад из епархии, епископ. После этого спешно отбывший туда, откуда прибыл.) супруги. Но он никогда её ни о чём не расспрашивал – видел и чувствовал, что это ей неприятно.
– Верно, милый. Ничего хорошего в моём детстве я не видела. Почти. Ну, как и ты – в твоём. Так что лучше не будем бередить старые шрамы на сердце, а озадачь-ка ты твоего милашку-капитана! (Он так забавно хмурится и сопит себе в усы!) Он уже и так чует, что речь о нём. И сейчас ему навесят и хлопот, и работы.
Дилени сглотнул. Потом оглядел ещё раз её статную фигуру, отлично, словно влитая, сидевшую в мужском седле. Её не могли испортить ни мужской стандартный камзол, ни форменные штаны, ни тяжёлые армейские сапоги. Он представил, как она выглядит без всего этого, то есть – словно древняя воительница-амазонка голышом на прекрасном коне, и что он хотел бы сделать с ней, когда они поужинают, и останутся в своей штабной палатке одни… Волна обжигающего тепла прокатилась по всему телу.
Но дело – прежде всего.
– Капитан Хьюстон!
– Да, милорд?
– Новый приказ Главнокомандующего. Исполнение возлагаю на вас лично!..

«Как ни странно, обнаружил я и у себя, любимого, недостатки.
Очевидно, это издержки всё-таки возраста – ведь мозгу-то моему, вернее – разуму – шестьдесят девять! И мыслит он совершенно не так, как положено мыслить в тридцатилетнем возрасте – столько сейчас этому телу по факту физически. И приоритеты другие, и циничности – куда больше, и людей – кажется, что вижу почти насквозь, стоит им сказать хотя бы слово. Ну, или даже не сказать, а просто посмотреть: на что-то, на кого-то, или даже на то, как они реагируют на то, что нищий оборванец спёр яблоко с прилавка…
Опыт? Наблюдательность? Нет, не только. Но вот с желаниями…
В частности, непреодолимо тянет что-то меморабельное снова записать – чтоб оставить после себя, стало быть, на случай, когда (Тьфу-тьфу!) начну-таки постепенно утрачивать ясные воспоминания о том, что было… Что, вероятней всего, неизбежно перед физическим концом. А ведь сознанием-то, разумом – я отлично понимаю, что отдалился теперь этот неприятный момент лет этак на тридцать-сорок, и спешить, вроде, некуда. Но поскольку заняться сейчас, когда наша доблестная армия почти в полном составе – а именно три с половиной тысячи реально мотивированных и горящих желанием разнести сволоча Хлодгара в мелкие дребезги и втоптать их в прах, мстя за те беды, что принёс в почти каждую семью, архаровцев – двинулась в поход, нечем, можно и попотакать своим гнусненьким желаньицам и подсознанию. Вот: очередной экскурс в моё бурное прошлое.
Девушку эту я приметил на ежегодной осенней ярмарке. Продавала она морковь, прямо из старой телеги с полусгнившей ходовой частью, рассыхающимися колёсами, и посеревшими от времени и дождей дрынами каркаса и тентом навеса – как только этот рыдван умудрился доехать до столицы нашей провинции, Любека-на-Эйвоне. Подошёл тогда спокойно, прикинулся лохом, спросил, сколько она хочет за всю телегу… А она, на свою беду, оказалась приколисткой – подняла меня на смех, прилюдно и громко, да так, что в меня тыкали пальцами и обзывались все окружавшие её товарки. И покупатели. И обзывались обидно: меня в этом городке почти не знают, поскольку посещаю редко. С другой стороны, чего же мне ещё было ждать – одет-то я был как банальный горожанин среднего (или чуть меньшего) достатка. А благородное происхождение – оно ведь на морде не написано.
Ну, я назад в толпу благополучно затесался, но успел заметить пожилого мужчину, с напряжённым опасением смотревшего в мою сторону, оказывается, перебиравшего и сортировавшего эту самую морковь с задней стороны их телеги: не иначе – папаша. Вот и славно: мне проблемы с мужем и детьми, оставшимися бы после смерти моей юмористки сиротами, не нужны. Да и соседи этой склочницы наверняка будут счастливы: похоже, практика склок-скандалов у неё очень даже. Впечатляющая.
Поэтому выставил одного из своих посыльных-разведчиков у ворот ярмарочной площади, да спокойно пошёл к себе на постоялый двор, где мы с моими молодцами разместились. Пообедали, отдохнули. Кусок бараньей ноги и жбан пива и разведчику послали: не голодать же ему, и не скучать на посту!
Вечером, уже стемнело, прибегает этот хлопец. Сообщает: так и так, до конца не распродали, хоть цену к концу и снизили чуть не вдвое, но выехали через южные ворота. Отлично. Дорога в этом направлении длинная. До ближайшего села миль семь. Успеем даже выпить ещё по кружке пива на дорожку.
Мы так и сделали. А поскольку я не люблю брать с собой лишних, или ленивых людей, на сборы ушло минуты три. После чего отправились мы в погоню. Если можно так назвать продвижение неторопливой рысью в почти кромешной тьме. Но дорожное полотно, освобождённое тележными колёсами и лошадиными копытами от травы и верхнего слоя почвы, и похожего, скорее, на две параллельные длинные пыльные ямы, видно в свете звёзд отлично. Они куда светлее окружающей целины. Трудно сбиться.
Телегу, уже с натянутым тентом, нагнали милях в трёх от городских стен. Кричу:
– Стой!
Мужик, сидящий на месте возницы, и так был напуган дальше некуда: ещё бы! Топот копыт коней приближающихся всадников слышно издалека. А ночью по дорогам ездят или королевские вестники, (Ну, те движутся поодиночке!) или грабители. И прочие весёлые люди, норовящие или жестоко пошутить, изнасиловав женщин… Или просто поубивать мужиков, изнасиловать женщин, а потом поубивать и их. Реквизировав у путников ценное добро в виде телеги, коня, и того, что окажется в телеге.
Так что остановил своего коня этот бедолага. Попытавшись, правда, достать из-за сиденья лук и стрелу. Но тут уже спешившийся и незаметно подобравшийся сзади справа (Гундарссон – с другой стороны, на подстраховке! Уж мои-то своё дело знают!) Поль быстро его утихомирил, просто отобрав оружие, и ткнув паршивца под рёбра своим увесистым кулаком – а кулаки у лейтенанта моей личной гвардии – только гвозди забивать! Мужик ойкнул, потом согнулся и зашипел, застонал. Коза, которая до этого тише мышки сидела в телеге, под тентом, попыталась воспользоваться этим звуком, чтоб потихоньку свалить в темноте, спрыгнув сзади.
Не на таких напала. Знаем мы все эти увёртки, уловки, и «хитрые» придумки!
Солер и Колеус быстро справились с ней, и упаковали, словно клушу. А поскольку опыта им, повторюсь, не занимать – она даже не смогла их покусать. И после этого осталось всего-навсего связать крестьянина, забросить внутрь его же телеги, да развернуть её к моему замку на ближайшем перекрёстке. Вот Колеус, Солер и Вондрак этим занялись, а мы с остальными погрузили связанную даму с кляпом во рту и мешком на голове ко мне на коня, и отправились туда же верхом. Так и быстрей, и удобней.

Доехали к рассвету: всего за каких-то пять часов. Поскольку уже не торопились: незачем коней заставлять зря потеть. Да, я теперь предпочитаю искать девушек для «развлечений» на стороне, потому что рачительный хозяин не должен подрывать экономику своей вотчины, лишая её здоровых и работоспособных рабов. И рабынь.
Дама за время путешествия буквально извертелась, пытаясь то соскользнуть с луки седла, то развязаться, то просто стащить мешок с головы, ерзая о бок коня, вытолкнуть языком кляп, и цапнуть кого-нибудь: не меня, так коня! А уж как выразительно мычала и рычала! Во дворе замка мне помогли сгрузить её довольно тяжёлое тело, и сразу понесли куда положено: в мой подвал. Уж мои-то холуи – самые вышколенные холуи в Тарсии. Да и во всём Семиречьи. Вот что значит – дисциплина. Ну, и хорошее знание того наказания, которое ждёт нарушителей и нерадивых!
Даму мою привязывал сам. Мои лишь придерживали её руки так, чтоб мне не приходилось особо напрягаться. Ноги пока оставили висеть свободно. (Ну, не обошлось, конечно, без попыток попинать меня, противного! Ха-ха. Не на такого напала – держался в стороне.) А вот гвозди ей я забивать пока не стал – первый день я стараюсь обходиться без лишнего кровопускания. И вот она готова. Руки растянуты на кресте горизонтально в стороны, их мышцы напряжены под весом её тела, изо рта вырываются заглушённые кляпом ругательства и крики.
Отпускаю своих, сажусь за стол в углу. Нужно записать, где, когда. Как выглядела изначально. Лицо, одежда, особенности строения тела. Ну, про одежду и лицо записал легко, а чтоб описать тело, пришлось повозиться: чтоб срезать с неё корсет, пришлось даже воспользоваться ножницами: уж больно прочной оказалась ткань, боялся, что ножом – порежу и тело. Юбку с неё просто сдёрнул. А нижней так и вообще не оказалось. Не шикует, стало быть, моя фермерша – продавщица моркови…
Ну что могу сказать: тело как тело. В меру плотное, почти без талии, крепкое и не слишком поджарое. Килограмм этак на шестьдесят пять. Нормально. А после моей «обработки» наметится и талия, и жирок спадёт с боков, и грудь опухнет, и станет чуть-чуть побольше – имеющуюся я бы оценил на второй размер. Вполне даже «секси». Недаром же она мне приглянулась! Отошёл снова в свой угол, описал особенности телосложения – до. Потом, дня через три, опишу и после. Мне это и правда – интересно. Как неузнаваемо могут изменить, что сознание, что телосложение – всего три дня физических мучений и моральных унижений.
Но вот и сорвал с её лица мешок. Смотрю: узнала. Взгляд словно сразу потух. Биться и ёрзать на своём кресте перестала, обвисла, словно обессилела, или напугана.
Как же – напугана она. Просто очередной «хитрый» приёмчик – чтоб я купился на её беспомощный вид, и подошёл сдуру поближе, а тут бы она меня и пнула! Обычно пытаются пнуть в пах. Но мы – Хе-хе! – учёные. Поэтому захожу сзади, и одну ножку вылавливаю с помощью петли. Специально сделал это сейчас, а не когда была с мешком на лице – так интересней! Спортивный азарт!.. Привязываю за щиколотку к вертикальному брусу креста. А потом – и вторую так же. А затем ещё и связываю на всякий случай эти ножки между собой. Я мог бы, конечно, поручить это и своим, но предпочитаю делать всё сам, потому что мне нравится именно – сам процесс. Вот теперь встаю прямо перед ней, развязываю полосу материи, и вынимаю кляп из затекшего ротика. Некоторое время она пытается привести челюсти в порядок. А я не мешаю ей – просто стою себе напротив и молчу. Вглядываясь в глубину её глаз. Всё понимающих. Поскольку – говорили мне! – есть в моём взгляде нечто…
– Вы – лорд Юркисс?
А приятный у неё может быть голосок – когда хочет. Но мне хочется ответить ей «с юмором». Отыграться, так сказать:
– Нет. Я – лорд Агуэро Кинтана, Канцлер его Величества сира Вателя. А сейчас изволит пожаловать и он сам! – и указываю небрежно так ладошкой на входную дверь.
Она прямо ощутимо напряглась, лицо побледнело, а глазёнки так и забегали!
Не выдержал: рассмеялся. Потом вернул на лицо серьёзное выражение: уж его-то себе придаю легко:
– Шутка. Конечно, я – лорд Юркисс. Кто же ещё? И сейчас я всё сделаю, чтоб у тебя, моя красавица, больше не было возможности выставлять на посмешище потомственного дворянина в двенадцатом колене!
Не сдалась, и не испугалась (Ну, или изо всех сил старается соблюдать хотя бы видимость того, что не боится!) моя ласточка. Думает, что я уважаю сильных женщин. Напрасно. Я «сильных» женщин – ненавижу.
Потому что все они так про себя думают. Вначале. Ну а потом, естественно, ломаются! Только одну знавал, которая не сломалась. Ну, это, вероятно, я сам виноват – разозлился не на шутку, поспешил, и она отбыла туда, откуда я уж не смог её вернуть… Но у этой в глазах вижу я совсем другое.
Не сможет моя гордячка ломать передо мной свой норов долго. Попробую предположить: начнёт умолять пощадить её уже на вторые сутки «работы».
Вот за неё я и принялся. За работу.
Плётки у меня – на любой вкус. Взял с толстым хвостовиком – чтоб оставляла следы пошире. Когда приступил, начала «обрабатываемая» поливать меня и площадной руганью, и забористым матом, и разными пожеланиями – высшей кары на мою седую голову (Ну, в те моменты, конечно, когда не вопила истошно, и конвульсивно вдыхала.). Дура. Лучше бы расслабила тело – так удары не столь болезненны.
Но работал я недолго: минут двадцать. Нужно дать её телу «отвисеться»: в таком положении, когда весь вес приходится на разнесённые в стороны руки. Так грудная клетка сдавливается, и человек начинает ощущать дикие муки чисто от положения – те, кто распинал первых христиан на крестах, знали своё дело! Ну а я пользуюсь. Опытом.
Вот так и действовал: двадцать минут обработки нагайкой, часок на «отвисание», двадцать минут обработки семихвосткой – часок на отвисание… Словом, к ужину всё её милое тело представляло из себя сплошной красно-синий кровоподтёк. Единственное, старался, чтоб кожу плеть не сдирала – крови страсть как не люблю.
Перед уходом на ночь подошёл поближе: взглянуть в глаза! Ну вот и получил плевок точно в глаз – где только смогла столько слюны в своём наверняка пересохшем как Сахара, рту, найти! Но я не злоблив: всего-навсего въехал ей по почке большой дубиной! После чего снова постоял перед ней, слушая, как воет, и наблюдая, как корчится, задыхаясь – говорю же, распятие здорово обездвиживает! И сдавливает. Но у этой – сердце должно быть здоровым и сильным: аристократка давно бы сдохла. Поэтому работаю с ними без распятия. Преимущественно на горизонтальном станке.
Ну, через пару минут вой утих, и я смог спросить:
– Может, ещё плюнешь?
Она честно постаралась так и сделать. Но слюны уже почти не было: вылетели только отдельные брызги. Но мы же реагируем не на количество – а на сам факт плевка!
Поэтому по второй почке въехал ей чуть посильней.
Ух ты, какая голосистая! Нет, не в том смысле, что обнажённые сиськи торчат – а они торчат! – а кричит громко. А уж воет!.. На этот раз отходила минут пять. В конце уже не дёргалась, а просто задыхалась. От меня просто отворачивалась. Сказать что-либо на моё предложение высказаться не соизволила. Губки только искусала в кровь. Ну и ладно: главное, что сил сопротивляться или бежать у неё уж точно не осталось!
Отвязал ножки, (Не-ет, не в том смысле, что вообще – а только от бруса креста!) ручки, да и снял её с креста. Да, всё верно: она почти не трепыхалась. И бежать – три ха-ха! – не пробовала! Уложил на пол, лицом вниз, влез на спину коленом. Стянул руки за спиной – одной верёвкой в кистях, другой – в локтях. Затем связал покрепче и ноги – ещё и в коленях. А теперь притянул ступни – к кистям. Вот и всё, моя милая. В таком положении ты и будешь ночевать. А чтоб тебе было повеселей, поставлю-ка я на полку в стене, так, чтоб тебе было видно, кувшин с водой. И даже покажу тебе, что в нём: я полил чуть-чуть воды ей на голову. Может, она – недоверчивая, и не поверит, что внутри – питьевая, свежая, родниковая…
Ну вот и всё. Уходя, слышал, как она всё-таки запоздало пытается что-то мне в след кричать. Неразборчиво, конечно, но понятно, что не пожелания спокойной ночи!»