Глава 7. (Глава 7)

Надгробье сира Вателя не отличалось портретным сходством.
Придворный скульптор в данном случае руководствовался скорее её пожеланиями, чем действительно старался передать подлинные черты. Да и заказывала она это изваяние, если честно, больше для детей – пусть видят, что их отец был вполне себе симпатичен. Даже красив. И они – в него и в мать.
Леди Наина вздохнула. Поднялась с колен, и развернулась к выходу из фамильной усыпальницы. Леди Файнберг поторопилась подхватить бархатную подушечку, на которой стояло её Величество, и пристроиться сзади королевы с видом грозной и немного консервативной и чопорной хранительницы чести и здоровья её Величества. Однако леди Наина не спешила сразу выходить – здесь, в прохладе под высокими и тёмными сводами хорошо думалось. Да и беспокоить её в такие моменты, когда она, якобы, молится о спасении заблудшей души мужа, и предаётся печали, никто не осмеливался.
Так что неторопливо проходя вдоль довольно длинной вереницы монументальных прямоугольных саркофагов, королева иногда приостанавливалась, как бы отдавая им дань уважения. Но думала она при этом о своём. Так, у гробницы сира Париса Красивого она вспоминала позавчерашние прощальные ласки лорда Айвена, а замерев перед мраморным прямоугольником надгробия сира Филиппа Могучего, вспомнила, как сильно махала кувалдой леди Рашель, вгоняя ей в вагину кол толщиной с человеческую ляжку… Несмотря на то, что происходило это несколько месяцев назад, дрожь ужаса и ощущение дичайшей боли заставляли её тело содрогаться, и она поспешила отвернуться и пройти дальше – ох уж эта «ассоциативная» память – «ощущения» свежи, словно это происходило вчера!..
Странно, но почти каждый раз каждая из этих плит с барельефами или скульптурами навевали на неё вполне определённые, почти всегда – одни и те же, воспоминания. Рефлекс, что ли? Как бы отделаться…
Она снова вздохнула – но так, чтоб не слышала камеристка. Ох уж эти камеристки! Но эта, вроде, проверена леди Евой – её возил в Эксельсиор лично лорд Айвен, теперь тщательно, но несколько суетливо на её взгляд, и назойливо, заботящийся о её безопасности… Ах, лорд Айвен, лорд Айвен…
Если б не его попеременно то лучезарный, то озабоченный взор, и преувеличенно осторожные движения, когда он подавал ей, например, руку, не было бы столь заметно, что он готовится стать папашей!
Ну что сделаешь: нет у человека ни склонности, ни способности к обучению этому сволочному ритуалу: дворцовому этикету! Нет и склонности к приобщению к местному менталитету. И, соответственно, к плетению интриг!
Впрочем, леди Наина не обольщалась: то, что она в «интересном положении» наверняка понял весь двор: недаром же у неё прекратились «эти дела», о чём сразу узнал придворный лекарь, как раз и осматривавший регулярно её Величество на предмет выявления отклонений от нормы. И никакая «врачебная тайна» или клятва Гиппократа в этом случае не спасает от хорошего мешка золота, выданного за пару намёков, подмигиваний, или недомолвок. Ведь при дворе ничего не говорится вот так, прямо, в лоб!
Разве что всё тем же бедолагой лордом Айвеном.
Поэтому леди Наина и не старалась как-то потуже зашнуровать корсет, да и вообще хоть сколько-нибудь затянуть его, чтоб не навредить нежному маленькому плоду – всё равно многие замечают, что её божественно статная фигура слегка увеличилась спереди благодаря уже чуть выпирающему животику. Плевать. Прецеденты с «погулявшими» на стороне королевами, и даже королевами-матерями, имеются. Недаром же даже сир Ватель однажды в сильно пьяном виде проболтался, что отцом считает на самом деле графа Россельберга… И позже леди Наина действительно уловила некое несомненное сходство. И в чертах лица, и в осанке, и – главное! – в любви к схваткам и боям. Вот во время одного из спарринг-боёв графа и ранили. Рана воспалилась и нагноилась. Причём как-то уж слишком быстро. И через каких-то полдня бедолаги не стало. Зато королева-мать даже на похоронах стояла с крайне довольным видом. Потому что теперь-то забывший честь и осторожность, и впадающий в гордыню граф уж точно болтать лишнего не станет!
Её Величество вышла из фамильной усыпальницы со вздохом: опять нужно будет заниматься делами. А как неохота! И лень. И ведь никому не поручишь: лорд Айвен человек, конечно, хороший, но не политик, нет, не политик. Вон: вчера еле удалось замять неприятный инцидент на вечернем приёме, когда он чуть не с кулаками кинулся на милорда Гангута, посла Люрингии, лишь за то, что тот не склонил (по его мнению) своей головы достаточно низко перед ней, королевой! А на нового лорда Канцлера, милорда Ракка, положиться пока тоже нельзя. Он на своей должности всего два месяца, и видно, что боится принимать на себя хоть какую ответственность, опасаясь, что его решения могут оказаться неверными, или вызовут недовольство её Величества, или лорда Айвена. Поэтому и избегает. Любых решений и приказов. Предоставляя ей изрекать или подписывать их.
Но исполнитель, нужно отдать должное – прекрасный. Пунктуальный и в какой-то степени даже занудный в своей пунктуальности и педантичности. А то, что не берёт на себя инициативы – даже хорошо. Потому что предыдущий Канцлер и дни-то закончил как раз из-за этого. Излишней инициативности. И предприимчивости. И карьерных амбиций.
С другой стороны, если б не леди Ева, коварно затаившего планы переворота профессионала леди Наина не вычислила бы никогда. До того самого момента, когда ей во сне перерезали бы горло. Или накинули на него шнурок от полога помпезной постели, да и придушили, как курёнка. После чего легко доказали бы, что сделано всё для блага Отечества. И теперь наглая самозванка и еретичка, побывавшая в проклятой Машине, и поправшая все человеческие и Небесные законы, сброшена с шеи несчастного народа…
Да, леди Ева…
Она, если честно, до сих пор пугала её Величество.
Потому что для неё не существовало укромных уголков ни в чьем сознании. А в сознании леди Наины имелось, разумеется, несколько закоулков и тёмных углов, в которые она не хотела бы пускать никого. Например, не нужно никому знать, что не без её непосредственного участия произошло убийство законной жены лорда Юркисса. Вину за которое он наверняка, даже при всей своей прозорливости, возлагал на королеву-мать! С соответствующими последствиями. Так что получается, она лично поспособствовала преждевременной кончине любимой свекровушки. Но жалеет не об этом.
А о том, что теперь благодаря леди Еве этот сволочь может узнать об этом. Если они когда-либо встретятся. Вот и не нужно допускать этого.
Кое-что она уже предприняла в этом направлении. В частности, её агенты достаточно легко вычислили и подтвердили, где предположительно забазировался сейчас этот мерзавец. Тайная полиция в Тарсии маленькая, но достаточно эффективная. Вычислить подозрительную личность проблемы не представляет. Так, и сир Ватель, и она отлично знали и имена и места проживания шпионов и резидентов из Карпадоса, Сапатии, Люрингии и от других «любимых» соседей. Единственная проблема состояла в том, чтоб подтвердить окончательно что это – действительно он. Сбежавший королевский узник.
А для этого непременно нужно обыскать его комнату, и почитать документики, которые там найдутся. Потому что вот так, сходу, хватать и пытать, или уж сразу – убивать, ни в чём неповинного незнакомого мужчину всё-таки… Неправильно.
Словно услыхав её мысли, к ней приблизился начальник сыскного отдела, лорд Жильбер, кланявшийся с хитрой улыбкой на устах:
– Ваше Величество!
– Да, милорд?
– Могу ли я рассчитывать на секунду вашего внимания?
– Разумеется, милорд. – она небрежным жестом отослала камеристку, – Леди Файнберг. Отнесите этот молитвенник и всё остальное в мой кабинет. Ждите там.
Камеристка, вспыхнув, но молча сделав книксен, удалилась.
– Ваше Величество. – улыбочка лорда Жильбера стала шире, а в глазах появился огонёк: словно масляная коптилка выплыла в чьей-то руке в темноте из-за угла, – Прибыл лейтенант Варгос. Позвать его?
Сердце леди Наины сделало словно прыжок: именно на пронырливом и весьма сообразительном лейтенанте и лежала миссия по выявлению и подтверждению личности бывшего королевского узника. Лорда Юркисса.
– Да, позовите. – а молодец лорд Жильбер. Понимает, что ей не нужен пересказ. И она захочет услышать доклад из первых уст.
Лорд Жильбер сделал жест ожидавшему, оказывается, тут же, неподалёку, и скрывавшемуся до этого в тени коновязи, лейтенанту. Тот поспешил приблизиться:
– Ваше Величество!
– Встаньте, лейтенант. Докладывайте. – она уже видела по его подрагивающим кончикам усов, что доложить ему и правда – есть что!
– Мы, как вы несомненно знаете, ваше Величество, не хотели ударить в грязь лицом. За объектом следили три недели, прежде чем нашему агенту посчастливилось: он смог достать нужный ключ, и незаметно проникнуть в отсутствие подозреваемого к нему в наёмную квартиру. И обыскал её. Тщательно и очень, – лейтенант выделил тоном это слово, – скрупулёзно. Сомнений не осталось! Агент даже почитал, поскольку время не подгоняло, те «живописные» мемуарчики, которые этот гад снова принялся кропать! Повторюсь: никаких сомнений нет – молодой и представительный на вид барон Ван Перси, как он теперь называется, и есть наш старый «друг», до неузнаваемости изменивший внешность, подло расправившийся с отделением охраны, и нагло удравший от заслуженной кары.
– Отлично, лейтенант. Отлично милорд капитан. Все вы заслуживаете моей благодарности. И наград от государства. Но… Ваш агент вёл себя достаточно осмотрительно? Потому что этот тип очень хитёр. И подозрителен. И наверняка подстраховался.
– Разумеется, ваше Величество! Не первый год работаем. Тонкую бумажечку, которую наш подопечный наклеил на ящик стола, агент аккуратно отклеил, а затем – приклеил обратно. И работал очень аккуратно, чтоб ничего там не сдвинуть с места. Мы знаем, что нельзя «этого типа» недооценивать. Ваше Величество совершенно правы: он и силён и умён. Есть уже прецеденты. Наш «друг» необычайно ловок и подвижен – реакция гораздо лучше, чем у… Обычного человека. Мы хорошо помним, что произошло в Эксельсиоре. Поэтому мы и не стали ничего предпринимать без вашего приказа.
Лейтенант снова поклонился. Леди Наина чуть закусила остренькими зубками губы.
Проклятье! А ведь лейтенант дело говорит! Тут понадобится как минимум рота! Как же досадно, что именно в этот момент лорд Айвен направился в Эксельсиор – подготовить её апартаменты к её прибытию «с визитом государственного значения». А проще говоря – на те пять месяцев, что она собралась пожить там в последние месяцы беременности. Плюс время, что уйдёт на роды. Впрочем, лорд Айвен-то – отбыл, а вот рота гвардейцев личной охраны осталась! И почему бы ей не заняться этим делом самой? Ведь на кону и правда – судьба и безопасность и трона, и Тарсии!
И задача достаточно проста: пытаться взять его живым нельзя ни в коем случае! Так что она пошлёт эту самую роту (Не меньше!) профессионалов не на его поимку даже – а на нейтрализацию. С прямым приказом – убить! Не облажаться бы только. А то она такой приказ однажды уже отдавала. Результат…
Не порадовал, мягко говоря.
Проклятье! И нет смысла дожидаться возвращения лорда Айвена! Он – человек чести. И может неправильно понять её позицию. Потому что лорд Айвен именно тем и отличается, что свято блюдёт и честь и Законы! И не станет никогда убивать без суда, даже по её приказу! Да и неудобно обременять этого бедолагу и его совесть и честь столь кровожадным делом.
Нет! Так не пойдёт!
Нельзя, как говаривали древние, усидеть на двух стульях! А ещё они говаривали, что если хочешь, чтоб какое-то дело было сделано хорошо – сделай его сам!
Значит, придётся-таки ей возглавить бравое воинство!

Топот копыт почти ста коней за спиной раздражал.
Её Величество невольно оглянулось: всё верно. Её бравое, и только что не сопящее от энтузиазма воинство опять догнало её, хотя она и приказывала держаться в пятидесяти шагах позади! Пришлось снова махнуть лейтенанту Стокману, и самой перевести коня на шаг. Ну вот, порядок! Теперь они похожи не на маленькую армию, мчащуюся на захват вражеского города, а на… Просто армию.
У ворот Везгорца леди Наине пришлось откинуть капюшон, и продемонстрировать своё запылённое и пропотевшее лицо. А то стража въездных ворот не поверила, что перед ней её Величество лично, а по ночам они, мол, посторонних, да и вообще никого, кроме королевских вестников, не пускают! Её Величество фыркнуло: молодцы! Бдят. И действительно не пускают.
– Благодарю за службу, солдаты! Я рада, что вы прилежно исполняете свой долг, и Уставы караульной службы!
– Служим её Величеству и Тарсии! – начальник караула оказался сообразительным малым, и не кричал, как полагалось по тому же Уставу, а говорил вполголоса.
– Как вас зовут, доблестный начальник караула?
– Капрал Дэхент, ваше Величество!
– Благодарю ещё раз. А сейчас выделите мне, капрал, двоих провожатых. Нам с гвардейцами нужно попасть на улицу ткачей, к дому мастера Пинеаса Фогга.
– Да, ваше Величество! Перкинс, Амренридж! Адрес слышали? Проводите её Величество! И её людей. И не вздумайте топать и шуметь! Кстати, ваше Величество. Возможно, ваши люди захотят оставить коней здесь, при кордегардии – городок у нас маленький, и если лошади будут цокать копытами по брусчатке улиц, то перебудят всех от мала до велика! А до улицы ткачей всего-то двести шагов. И, кстати, частным жильцам Пинеас Фогг сдаёт внаём только второй этаж. А наверху есть и третий, где хранятся ткани и фурнитура. А в подвалах хранятся запасы вина и провизии. Дом большой.
– Благодарю ещё раз, сержант Дэхент. – она выделила это новое звание тоном, чтоб не осталось сомнений, что она не ошиблась, – За сообразительность. Лейтенант! – она повернулась уже к своим, – Всем спешиться. Дальше идём пешком! И – не шуметь!
Пока они шли, двигаясь действительно тихо и осторожно, леди Наина думала, что дом, конечно, мог бы показать и лейтенант Варгос, одетый сейчас в штатское, но незачем подставлять так этого ценного агента, давая стражникам Везгорца запомнить его лицо. Так что пусть лейтенант побудет там, сзади. С тремя сержантами гвардейцев.
До дома почтенного мастера раскроя и пошива действительно оказалось рукой подать – да оно и верно: весь Везгорец площадью не превышал квадратной мили! Рядовые руками указали на дом. Лейтенант указал людям позиции уже своей дланью, и три взвода плотной цепью окружили и фасад, и тыл строения, благо, проход на улицу, оказавшуюся сзади, имелся тут же: узкий тёмный кривой проулок, почти тупик. Но её Величество не успокоилось, пока не убедилось, что лучники отделения прикрытия забрались и на все соседние крыши, и цепь её людей не имеет брешей. И только после этого она велела взломать парадную дверь почтенного торговца.
Окованное сталью бревно, которое люди лейтенанта привезли аж из самого Клауда, справилось с могучей конструкцией в виде двери из двухдюймовых досок за два удара. Леди Наина не стала суетиться: подождала, пока внутрь вбегут тридцать человек первого взвода. Затем неторопливо вошла в чёрный проём. Внутри уже горел свет: какой-то расторопный рядовой уже обнаружил на хозяйской кухне огарок свечи, и зажёг и его, и лампу, принесённую с собой, и масляную коптилку. Её Величество, убедившись, что протестующий хозяин со всей своей челядью затолкан в одну из комнат, из-за двери которой всё ещё слышна возня и возмущённые возгласы, но на страже у которой стоят трое непреклонных и крепких парней из её гвардии, поднялась по лестнице с истёртыми и скрипучими ступенями на второй этаж. За тылы она не беспокоилась: слышала, как расторопный лейтенант Стокмен раздал указания, кому – в подвал, а кому – на третий этаж и чердак!
Дверь в комнату лорда Юркисса на втором оказалась уже взломана и открыта.
Внутри её и ожидал один из сержантов – она забыла, как его зовут! – и десять немного растерянных и явно боящихся наказания, солдат. Вот только лорда Юркисса внутри не оказалось. Сержант, посверкивая зрачками, молча указал на стол. Её Величество подошла. Вот она: записка, придавленная для верности большущей деревянной кружкой. Столь же пустой, как и комната: ни личных вещей, ни одежды.
Записка оказалась весьма лаконичной:
«Ваше Величество! Я оценил те усилия, что потрачены на мои поиски. И идентификацию. Однако к моему огромному сожалению вынужден признать: я ещё не готов к встрече с Вами! Поэтому отбываю, как обычно, во «мглу преданий»!
За это, и доставленные хлопоты, и приношу свои самые искренние извинения».
Леди Наина прокомментировала с чувством:
– Сволочь!
Сержант, явно записку уже прочитавший, криво усмехнулся, но ничего не сказал. Её Величество сказало всё сама:
– Наверняка он понял, что его документацию перлюстрировали. Нарушили, стало быть, ещё какие-то его хитрые сторожевые секреты. Жаль. – и, вошедшему лейтенанту Стокману, – Лейтенант! Отзывайте наших людей. Мы возвращаемся в Клауд.
Никаких сомнений, что снаряжать погоню, или искать, уже поздно, у меня нет.

«Да, то что тоненькая полоска бумаги, что приклеил к дверце, оказалась на месте, радовало. Но вот то, что завиток маленькой ниточки лежит не совсем так, как я его оставлял, уже сказало бы мне обо всём. Даже если б не было и отклеенного от входной двери и косяка волоса, и не оказалась чуть сдвинута от черты стопка исписанных листов в ящике.
Всё правильно: люди – не дураки, и о подозрительном бароне наверняка уже донесли, особенно, если нашлись бы спрашивающие, ещё и подкреплявшие свои вопросы полновесной наличностью в виде приятных золотых кружков. Так что не явилось для меня сюрпризом то, что меня, наконец, нашли. (Хотя слежки за собой, если честно, не почуял. Но это может говорить только об улучшившемся качестве работы сыскного отдела нашей доблестной тайной полиции!)
Собственно, для этого я и писал всю эту муть про своих подопечных птичек, и про то, что я, якобы, уже не могу про это не писать – чтоб те, кто захочет убедиться, я ли это, сделали это. Прочли. И убедились. Потому что даже её беспринципнейшее теперь Величество не захочет выставлять себя самодурской сволочью, попирающей Закон и Порядок, и вряд ли арестует (Или уж сразу – убьёт!) на глазах у всех законопослушных граждан Везгорца потенциально невиновного человека. (Хотя мы-то с вами знаем: не бывает таковых в принципе! У каждого – да есть на душе какая-нибудь мерзость. Или подлость…)
Ну, сделать вывод о том, что теперь-то высокопоставленных гостей, или просто – роты гвардейцев, или даже – наёмных убийц ждать долго не придётся, было нетрудно. Как и собрать свой немудреный скарб, оставить записку, да отвалить к такой-то матери через чердак, и крыши двух соседних ломов в давно подготовленную берлогу номер два. Или, как её называли древние «агенты» – на запасную явочную квартиру!
И, зная дотошный характер её Величества, я уж озаботился снять эту самую квартиру под другим именем.
И – в другом городе!»

– Советую как можно быстрее остановиться, и приготовиться к обороне! Для чего установить стандартный защитный круг из телег, и приготовить наши острые игрушки!
Лорд Дилени невольно сплюнул: конечно, леди Ева не настолько бестактна, чтоб самой начать раздавать все руководящие указания его людям, но то, что они исходят от неё, уже знают не только его адъютант и высшие командиры. А и все солдаты.
С другой стороны и правильно: кто видит за тридцать миль вперёд?!
– Внимание, по полкам и ротам! Срочно занимаем оборону на вот этом холме! – лорд не постеснялся указать рукой на господствующую над местностью высоту в ста ярдах от дороги, – Построение обычное, номер два! Сгрузить катапульты, установить по фронту. Сапёры! Приготовить линию из кольев – противник появится вон оттуда!
Голос у него, конечно, зычный, но те полковники и майоры, что ехали сейчас рядом с ним, всё равно поспешили к своим подразделения, чтоб продублировать приказ, и проследить за его скорейшим исполнением. В армии Тарсии давно поняли, что от этого самого, от скорейшего и пунктуального исполнения его приказов, зависит и безопасность, и обороноспособность. Да и просто – жизнь.
Телеги обоза, и те, что с маркитантками, быстро расположили по кругу по подножию холма, катапульты и баллисты с них сгрузили и выдвинули вперёд. Сапёры поспешили начать рыть ряд наклонных ям, и устанавливать в них заострённые колья, обращённые к противнику.
Леди Ева удовлетворённо кивнула:
– А молодцы они у нас. – они с лордом Дилени уже расположились на верхушке обороняемого холма, вокруг которой шла напряжённая работа по сооружению оборонительных линий, капитан Хьюстон старался держаться чуть поодаль – сзади и справа, – На всё про всё ушло не больше получаса. Приемлемо.
– Погоди-ка, – лорд невольно нахмурил брови, – Так – что? На нас никто не движется? Это была… Проверка боеготовности?
– Вот уж нет. Ещё как движется. Со скоростью, как сказали бы в древние времена, курьерского поезда! Примерно через двадцать минут увидят все. Поэтому – почему бы сапёрам не вкопать за это время ещё один ряд кольев? А лучше – два!
– Что, всё так плохо?
– Нет, не всё. Убить этих тварей, конечно, возможно. И убить их нужно. Поскольку пощады или страха они не знают! (Ну, ты-то понимаешь, о чём я: сталкивался! Твоя первая встреча с одной такой милой зверушкой состоялась на болотах Энгаденской трясины!) Но их так много, и все они бегут сплошной массой – даже мне нереально усыпить их всех, или просто нейтрализовать как-то… э-э… ментально. Поэтому скажи канонирам, чтоб целились получше. В грудь. Убивать нужно с первой же стрелы! И вот ещё что: предлагаю вон по тому овражку прокопать как бы арык. Неглубокий. Но – длинный. И вылить туда хотя бы с пару дюжин бурдюков с нашей любимой смесью. А когда приблизятся – поджечь! Пусть сильно и не задержит, но – отвлечёт-то и испугает – точно! Канониры смогут прицелиться получше!
– Чёрт возьми. Мысль здравая. Думаю, её Величество сделало только одну ошибку.
– Свинья! – на него опять посмотрели «убойным» взором, дёрнув точёным плечиком, – Нет, я категорически против того, чтоб меня назначали главным стратегом армии. Ты и сам неплохо справляешься!
Теперь фыркнул лорд Дилени. Затем обернулся и жестом подозвал ординарца:
– Капитан! Пошлите две роты пехотинцев на подмогу сапёрам: пусть вкопают побольше кольев! И сделают и второй и третий ряды! И ещё одна рота – пусть выкопает вон там, там и там… – Дилени уже наметил опытным взглядом места, где можно вылить содержимое бурдюков так, чтоб оно оказалось прямо на пути атакующих, и никуда не стекло по уклону местности.
Они только-только успели всё закончить, как на горизонте, в какой-то миле, показалась туча пыли. Поднимали её некие быстро движущиеся точки, которые очень быстро росли, и превратились в устрашающего вида монстров, хорошо знакомых и лорду Дилени, и участникам первого похода к Аутлетту: динозавры! И пусть клацанья огромных, похожих на бананы, зубов слышно и не было, зрелище от этого нисколько не становилось менее устрашающим! Лорд Дилени, по отдельным порывистым движениям, и по поворотам голов друг к другу и к нему его подчинённых, понял. Что впервые столкнувшийся, или вообще необстрелянный контингент растерян, жутко напуган, и готов поддаться панике. Он снова воспользовался преимуществами своей лужёной глотки:
– Внимание, бойцы! Это – динозавры! Как нужно против них действовать – вы уже знаете! Тренировались на макетах! Убить их трудно, но возможно! Приказываю: остроги и запасные остроги – к бою! Автоматчики! Приготовиться! Лучники! Использовать стрелы – с ядом! Стрелять только по моей команде! После того, как стрелы с ядом закончатся – тоже взять остроги!
– Может, особого энтузиазма и оптимизма ты своей «пламенной» речью в наши напрягшиеся ряды и не внёс… Но я вижу отличный результат: практически все перестали рефлектировать, а стали думать о деле!
– Ну вот и отлично. А теперь, будь добра, лезь вон в тот бронированный фургон, и не вылезай, пока я не разрешу!
На него в очередной раз посмотрели. Но в фургон из мощных брусьев, окованных снаружи ещё и толстыми железными полосами, забрались. А всего таких фургонов, в которых сейчас разместились все проститутки, приготовили семь штук. Достаточно для пусть не совсем комфортного, но сравнительно безопасного размещения всех ста десяти дам. Хотя изначально лорд Дилени планировал размещать там от греха подальше запасы самого главного: бронебойных и отравленных стрел, и бурдюков с горючей смесью. Убедившись, что двери фургона закрылись, и заперты изнутри, лорд повернулся снова к полю предстоящего сражения. Ну вот противник и приблизился на достаточное расстояние!
– Сапёры! Поджигай!
Факелы заставили мгновенно вспыхнуть коптящим пламенем смесь из сырой нефти и масла, вылитой в неглубокий ров, выкопанный в ста шагах от первого ряда кольев. К счастью, ветер дул в сторону приближавшихся монстров, и для людей видимости дым почти не ухудшил. Чего наверняка нельзя было сказать о нападающих.
Первый вал из подбежавших к нежданной преграде локомотивных туш словно натолкнулся на невидимый барьер! Большая часть диночудовищ невольно затормозила свой бег, и некоторые даже сделали такие движения, словно готовы повернуть назад! Лорд не стал ждать:
– Лучники! Огонь!
Тренировки не прошли даром: он видел, что почти все стрелы попали в цель! Да и трудно, если честно, в такую мишень промахнуться: в холке успевшие подрасти за зиму монстры достигали десяти футов, при длине в тридцать! А поскольку вал из огня заставил их на мгновения словно растеряться, замерев, целиться лучникам ничто не мешало.
Теперь нужно бы выждать: трупный яд, смешанный с ядом, добытым из брюшных мешочков диких ос, действует очень быстро. Правда, быстро он действует только на теплокровных – отравленные наконечники проверяли на тигрорысях и медведях. Смерть наступала через пять-семь минут. Но паралич и замедление движений начинались буквально через минуту! А вот теперь они проверят, как подействует на динозавров. Хладнокровных ящериц. Пусть и очень крупных.
Ящерицы между тем, словно подстёгнутые новыми командами от своих хозяев, снова ломанули вперёд, перепрыгивая через ров с уже затухающим огнём. Дилени заорал:
– Канониры! Прямой наводкой! Огонь! И – сразу перезаряжайте!
Тренировки и тут сказались: все двухметровые стрелы, похожие, скорее, на гарпуны, попали – кому из тварей в могучую грудь, кому – в живот, а кому – и в массивную голову, поскольку твари бежали пригнувшись к самой земле. Эти последние стрелы почти не нанесли ущерба, попросту отскочив от толстого бронированного черепа, заставляя тварей просто мотать головой, лишь чуть притормозив бег. Зато те, что попадали в грудь и брюхо, срабатывали отлично: поражённый монстр оказывался словно бы остановлен на бегу невидимой рукой! Отлетая назад иногда даже на несколько шагов! Лорд Дилени оценил нанесённый ущерб примерно в тридцать чудовищ. Мало! Особенно, если учесть, что всего таких монстров, прорвавшихся через теперь почти потухший ров, насчитывалось по самым скромным прикидкам ну никак не меньше пятисот!
– Автоматчики! Огонь!
Выпущенные практически в упор очереди из сердитых ос-пуль нанесли ощутимый урон: все люди лорда Бориса знали, что целиться нужно в грудь: в сердце! Правда, с одной пули трудно оказалось завалить могучие машины для разрушения и убийства, поэтому стреляли короткими очередями – стараясь попасть по возможности в одну точку!..
Ещё пара дюжин тварей завалилась наземь, оглашая окрестности диким рёвом. Люди лорда Бориса отошли за телеги, чтоб перезарядить, у кого оставались запасные магазины. Остальные автоматчики схватились за остроги.
Теперь надежда только на вкопанные колья!
– Канониры! Огонь по готовности! Лучники! Целиться в глаза! Огонь!
Однако разумеется, расчеты орудий не успели взвести и зарядить их за те несколько секунд, что ушло у уцелевших чудовищ, чтоб достичь первой линии кольев. И элитные стрелки, попадавшие, как говорится, белке в глаз, действительно успели попасть некоторым тварям в органы зрения, заставив остановиться, и взвыть, и начать ковырять карикатурно нелепыми крохотными передними лапками в глазах! Остановить или замедлить так смогли тоже лишь пару десятков тварей. Пыл и желание кидаться снова вперёд, к ряду телег, у «ковыряльщиков» пропал – похоже, боль пересиливала даже приказы менталистов!
Остальные же, воистину оглушительно ревя, и топая так, что теперь сотрясалась и почва, продолжали стремительно нестись к кругу из телег – вот и первый ряд кольев!
Очевидно, двухдюймовые заострённые пики управляющим явно откуда-то сзади менталистам из-за расстояния, или дыма, видно не было. Поэтому никаких попыток обежать странные острые колючки никто из монстров не сделал. И лорд Дилени готов был расцеловать леди Еву за её своевременное предупреждение и предложение: их расчёты оказались верны, и торчащие кверху на пять футов, и на три – заглублённые в ямы под углом около пятидесяти градусов орудия начали выполнять свою работу!
Бегущие прямо, словно и не замечая тощенькие палочки динозавры начали на них насаживаться! Причём – так, что снабжённое стальным острым наконечником древко сразу проникало на большую глубину! Лорд Дилени мысленно усмехнулся: это как раз тот случай, когда масса и инерция тварей играет против них самих: те, кто «насадился», словно каплун на вертел, опасности больше не представляли! Ну, почти. Ко второму ряду кольев прорвалось уже примерно на сто особей поредевшее воинство. Правда, из-за того, что им пришлось обегать, или карабкаться прямо по визжащим и катающимся по земле, выдравшим из земли неглубоко вкопанные поразившие их «палочки», раненным, скорость упала, и столь серьёзных ранений почти никто из тварей не получил. Третий ряд кольев монстры, очевидно, наученные-таки горьким опытом, просто огибали, держась уже куда осторожней, и двигаясь гораздо медленней!
Что и позволило канонирам произвести чертовски удачный второй залп: отлетели назад, оглашая окрестности таким визгом, что буквально закладывало уши, около сорока смертельно раненных в грудь, чудовищ!
Лорд Дилени заорал что было сил:
– Остроги!
Однако он понимал, что перекричать лужёные паровозные глотки не может. Впрочем, как он с огромным облегчением увидел, даже у совсем уж необстрелянных новичков сработал наработанный навык: все похватали остроги, замерев на месте, и оглядываясь назад и вниз: в поисках надёжного упора!
Но вот часть динозавров и преодолела, прыгая и обегая, ряд из телег!
Вот оно: решающее мгновение!
Сейчас станет понятно, ту ли тактику и стратегию они избрали!
Лорду Дилени очень хотелось как всегда – кинуться вперёд, и первому подать пример своим подчинённым! Но он отлично понимал, что он – командир! И должен оставаться на своём посту, следя, и контролируя ход боя. Чтоб в случае крайних обстоятельств внести коррективы в этот самый ход – новыми приказами! И подкреплениями.
Поэтому он с огромным облегчением увидел, что именно так, как хотелось бы ему, и поступил лорд Борис – кинулся вперёд, к первому, самому крупному из прорвавшихся, чудовищу, и подбежал почти под его брюхо! После чего что-то заорал в морду слегка опешившего монстра, и выстрелил из лука! Стрела попала в глотку, поскольку пасть оказалась открыта, и, похоже, доставила монстру чертовски болезненный укол: потому что чудище тут же кинулось к посмевшей укусить её козявке!
Но лорд Борис недаром славится отменной реакцией: лук оказался отброшен, острога – поднята, и упёрта пяточным торцом в землю позади лорда, ещё и прибитая ударом каблука! И многотонный монстр сам напоролся на тонкий и казавшийся несерьёзным, трёхфутовый наконечник из бронебойной стали, сидящий на семифутовом древке!
Похоже, лорд Борис прицелился и рассчитал верно.
Потому что тварь даже не вопила. Вместо этого она поразевала, словно в недоумении, трёхфутовую пасть, похлопала гляделками крохотных в сравнении с остальной тушей глазок, постояла, словно в задумчивости…
Да и рухнула наземь, чуть не придавив еле успевшего отскочить, человека!
Оглушительный вопль торжества сказал лорду Дилени, что цель достигнута: пример лорда Бориса впечатлил и вдохновил всё напряжённо наблюдавшее за поединком воинство! Так что прорвавшееся наконец сквозь строй телег, и кинувшееся вперёд остальное воинство встречали куда уверенней и храбрее!
Многие динозавры успевали испустить предсмертный вопль, но то ли их пример уже не производил впечатления на их сотоварищей, то ли обращать на него внимание запрещали менталисты, но твари ломились вперёд всё так же тупо и упёрто! Ну вот и падали, пронзённые отлично заточенной броненосной сталью!
Наконец сказалось и действие отравленных стрел: некоторые из ящеров, прибывшие и прорвавшиеся позже, явно казались не то – растерянными, не то – контуженными! Они чрезвычайно замедленно и неуверенно двигались, раскачивались из стороны в сторону, и, казалось, забыли, для чего они здесь: то мотали головой, то вообще поворачивались во все стороны, и назад, словно заблудились, или не понимали, где они, и что нужно делать! Таких приканчивала команда диверсантов, тех, кому лорд Борис раздал соответствующие спецуказания: в их распоряжении имелись специальные, особо тонкие и прочные, остроги-гарпуны – такими можно было орудовать легко, и не требовалось упирать их торец в землю!
До малого внутреннего круга из телег, на верхушке холма, внутри которого сейчас толпились, испуганно всхрапывая, и опасливо кося на происходившее внизу, все лошади обоза, пока ни одна тварь не добралась. Лорд Дилени подумал, что они рассчитали это построение верно.
А молодец лорд Юркисс. Хоть и сволочь. Ну, или наоборот: сволочь, хоть и молодец.
Внезапно лорд Дилени понял, что с наружной стороны от первого ряда телег не осталось тварей – потому что все они уже перебрались сюда, внутрь лагеря, и люди вполне уверенно справляются с добиванием тех, кто ещё находится на ногах, в отличии от уже попадавших наземь тех, на кого трупный яд уже подействовал в полной мере, и кто способен оказывать хоть какое-то сопротивление! И ещё лорд видел, что не всем это кровожадное занятие по душе… Он снова заорал:
– Убивайте всех! Вспомните: твари лорда Хлодгара никогда не жалели ни стариков, ни женщин, ни детей! Настал долгожданный час расплаты! Мы должны отомстить за годы страданий и потерь, и смерть родных и близких! Всех раненных и упавших – приканчивайте! Безжалостно! Мы всё равно не сможем взять их – в плен!
На душе скребли кошки, но он отлично понимал, что не имеет права выказывать ни тени сомнения – иначе его люди могут заподозрить его, в, вот именно – сомнениях и колебаниях! А командир не имеет права подвергать даже тени недоверия своё право на верность решений, статус и авторитет!
Иначе – что он за командир?
За таким и люди-то не пойдут…

Леди Ева с видом королевы, входящей в парадную залу для торжественного банкета, спустилась со ступеньки телеги, опираясь на руку лорда Дилени. Рассказывать о ходе состоявшегося сражения лорд не видел ни малейшего смысла: при желании леди Ева прекрасно могла следить за ним глазами буквально любого его участника. Леди кивнула:
– Точно. Особенно страшно (Но и жутко интересно и волнительно!) было находиться в мозгах лорда Бориса, когда он первым вышел на поединок. Словно перенеслась в те славные добрые времена, когда судьбу сражений решали два избранных рыцаря, бившиеся один на один пред взорами всех воинов своих огромных армий!
Лорд Дилени кивнул:
– Молодец лорд Борис. Он сделал то, что хотел бы сделать я сам!
– Милый! Ты и сам всё знаешь, и уже подумал об этом. Прошли времена, когда ты «личным примером» вдохновлял и сражался «в первых рядах». Сам отлично понимаешь и осознаёшь: теперь твоё место – в стратегических тылах! Ведь есть вопросы, которые может решить только всё видящий, и охватывающий мысленным, да и реальным оком все быстро меняющиеся нюансы картины боя, мудрый командир! Тебе теперь нужно не пламенно горячее отважное сердце, а холодная расчетливая голова. Поскольку ответственность в тысячи раз больше!
– Вот именно. Ответственность. – лорд, хмыкнув, невольно сплюнул набившиеся в горло пыль и сажу, – Вот только не знаю, пытаешься ли ты меня подбодрить, повторяя мои же мысли, или просто хочешь успокоить мою совесть.
На него посмотрели. Потом покачали головой:
– Ни о каком успокоении совести речи не идёт. Добить их было необходимо. Да и по поводу личного примера: ты отлично знаешь, что не можешь сражаться за каждого. И тут всё дело – в личном умении, навыке, и чисто физических возможностях.
Ну, и везении!
– Согласен: нашим раненным и убитым бедолагам действительно не повезло… И вряд ли тут что-то можно было сделать. То есть, я, конечно, доволен, что мы справились, и противник уничтожен до последнего «бойца»…
Но и с нашей стороны потери, к сожалению, есть.
– Да, я вижу. Шестнадцать человек лишились отгрызанных рук, двое – ног. И «починить» их можно только в Машине. Но семеро погибли из-за смертельных ран и откусывания – уже головы… Немного, если учесть, с кем наши люди имели дело. И если сравнивать с потерями в те, первые, ваши кампании – так и вообще – гениально!
Как не сказать ехидный комментарий о том, что вот, дескать, как оно бывает, и как должно быть, когда командир думает о своих людях, а не о личной славе, и кичливой демонстрации своей «персональной» храбрости!
– Ты мне сира Вателя не трогай! – он криво усмехнулся, – Конклав уже вовсю обсуждает, как бы его канонизировать!
– Это за какие же такие заслуги?! За то, что пытал собственную жену до смерти?!
– Нет. За мученическую смерть.
– Ах, вон оно как! Ну, тогда надо канонизировать и меня!
– Так ты-то – ещё жива.
– Ну и что?! – она побледнела, и лорд Дилени увидел, что его боевая подруга готова метать молнии, – А как насчёт десяти тысяч смертей?! Это – считается?!
Лорд Дилени заставил себя говорить сугубо нейтральным тоном:
– Прости. Я… Не хотел тебя обидеть. И не думал, что эта рана ещё столь свежа…
– Скотина ты бессовестная. Ладно, извинения приняты. – с леди Евы словно скатило, и она даже заставила себя улыбнуться, хоть и несколько натянуто и кривовато, – Ты прощён. Я и сама не думала, что эти воспоминания всё ещё… Бередят мои душевные раны. Но всё-таки – если ваш сволочной Конклав действительно сделает это, в смысле – канонизирует этого мерзавца – значит, его члены ещё хуже, чем твари лорда Хлодгара! И я не откажу себе в удовольствии, когда вернёмся, лично посетить вашу Епархию, и передать в мозги этих верховных лицемеров от церкви пару-тройку картин, что до сих пор хранятся в памяти леди Наины, дай Бог ей терпения и здоровья! Постараюсь и «непосредственных ощущений» подбросить! Целую охапку! И если кого-нибудь из этих высокопоставленных шутов в рясах не хватит удар, я, как ты говоришь, съем шляпу. Твою. Ту, с плюмажем!
– Дорогая, – лорд Дилени закусил губу, – Нельзя быть такой кровожадной!
– Ага, нельзя. Тьфу ты – опять я что-то разошлась… Ладно, убивать, или доводить до инфаркта не буду. Просто сделаю, как с тобой тогда – покажу во сне. Чертовски правдоподобном. Ну и посмотрю после этого, что они запоют о «канонизации»!
– Хм-м… А знаешь – я возражать не буду. Потому что мне и самому претит мысль об этой мерзкой идее. Да и в любом случае: поступать так¸ пока ещё живо поколение, отлично помнящее, что произошло с нашей королевой, заводить речь о введении в статус святого её мучителя-мужа, несколько… Преждевременно! Может, лет этак через тысячу…
– Да и тогда это будет – свинством! – леди порывисто вздохнула, и словно опустилась на грешную землю, потому что сказала уже совсем другим тоном, – Ладно, вернёмся к нашим насущным проблемам. Сегодня ты, как уже говорила – молодец. Всё, что было нужно – сделал. Как командир ты заслуживаешь только самой высокой оценки. За предусмотрительность, спокойствие, и непоколебимую стойкость!
– Ну, положим, за стойкость высочайшей оценки заслуживают все наши люди: никто не паниковал, не побежал, и спастись, или в тылу отсидеться не пытался!
– Ну… Не совсем, конечно, так, милый. Но тех балбесов, что порывались было сбежать, «вразумила» я! К счастью, таких нашлось не больше десятка. И я даже не буду называть тебе их имена. Чтоб ты в силу своей природной тяги к справедливости и исполнению долга, не наказал их. Не побежали же?!
– Хм-м… Нет, никто не бежал. Так это – твоя работа?
– Да, лорд Главнокомандующий. Я взяла на себя смелость предотвратить случаи паники и внепланового отхода, рассудив, что такие примеры были бы… Чертовски нежелательны. И снизили бы общий настрой и боевой дух!
Лорд Дилени рассмеялся. Просто и открыто. Покачал головой:
– Нет. Я точно потребую от её Величества введения при Штабе новой должности для стабилизации ситуации в армии. Для тебя. Сама знаешь!
– Ну уж нет! Разбирайся-ка ты со своей армией сам! А такое звание, как «главный вдохновитель» её Величество наверняка посчитает неподобающим слабой женщине!

– Бойцы! – лорд Дилени знал, что слушают его все. И даже те, кто копал могилы для падших в бою, и сейчас стоял, нетерпеливо ожидая, чтоб засыпать землёй тех, кто лежал перед строем армии, застыли по стойке смирно, оперевшись на лопаты, – Поздравляю тех, кто впервые столкнулся с тварями чёрного Властелина – с первой победой! Поздравляю и вас, ветераны! Сегодня вы все доказали, что мы можем бить несметные армады чудовищ и монстров, что насылает на нас лорд Хлодгар! И бить их мы можем, при надлежащей подготовке и тренировке – почти без потерь! За проявленную храбрость и отличные навыки владения оружием я благодарю вас всех! И от лица её Величества, и от себя лично, и от всех жителей Тарсии!
Но в первую очередь я хочу отдать дань уважения нашим падшим в этом бою товарищам! Тем, кто положил свои жизни за то, чтоб на земли нашей родины никогда больше не ступала нога, или лапа, грязных богопротивных монстров! Тем, кто погиб, сражаясь за светлое будущее наших с вами детей и внуков! Вечная им память, и Царствие Небесное!
Лорд Дилени снял шлем, и все, кто собрался вокруг семи свежевыкопанных могил, поспешили последовать его примеру. Лорд кивнул:
– А сейчас я прочту молитву. И вы все сможете попрощаться, и почтить память наших боевых товарищей!
На то, чтобы прослушать трёхминутную молитву, и пройти мимо семи погибших, отдавая им честь, у трёх с половиной тысяч дисциплинированных солдат, движущихся поротно, и роты кавалеристов, ехавших на лошадях, ушло не больше двадцати минут – а больше они себе, как понимал лорд Дилени, позволить и не могли. Потому что трупы тварей уже начали разлагаться под жаркими лучами солнца. И оставаться дольше на этом покрытом кровью, трупами и сонмом мух месте, было нельзя. Как, впрочем, и закопать все пятьсот с лишним слоноподобных туш…
Через час, когда с погребением было покончено, и падшие упокоились на дне трёхметровой ямы, (Чтоб уж точно не разрыли какие падальщики!) лорд Дилени снова наблюдал с невысокого пригорка, как мимо проходит армия. Его армия.
Пусть-ка лорд Хлодгар, если у него остались соглядатаи из пернатых, или ещё кого – тоже полюбуется! Потому что эти бойцы преодолели первое препятствие на пути к заветной цели. К полному уничтожению чёрного Властелина и его злобных полчищ.
И боевой дух людей высок, как никогда!
Леди Ева, держащаяся сейчас чуть позади, рядом с капитаном Хьюстоном, помалкивала. Зато высказался лорд Борис, которого лорд Дилени попросил подъехать:
– Повезло нам. Спасибо, миледи.
Леди Ева покачала головой:
– Догадались, лорд Борис?
– А то! Уж больно храбро эта тварь кинулась прямо на мою зубочистку! Я почти не целился: она наскочила прямо грудью!
– Ничего, ничего. Зато ваш пример чертовски сильно поднял наш моральный дух! Так что не удивляйтесь, если попадёте в Историю. Думаю, не один бард и сказатель захочет описать в балладах «эпический подвиг храброго рыцаря Бориса!»
– Вам бы всё смеяться, миледи!
– Вот уж нет. Конечно, я могла чуть подправить сознание и желания этого ящера. Но вот ваше сознание я не трогала. И вы всё сделали сами! А это… Чего-то – да стоит!
Лорд Дилени решил вступить в диалог:
– Миледи права. Потому что мужества и холодного расчёта никто вложить в сердце труса или идиота не может! Так что не отпирайтесь, лорд Борис, и не пытайтесь приуменьшить значимость своего поступка. Вы подали пример непоколебимой стойкости, храбрости, и трезвого расчёта! За что, уж не сомневайтесь, вас наградят. Когда вернёмся домой. Я лично буду ходатайствовать перед её Величеством.
– Благодарю, милорд Главнокомандующий! – лорд Борис вежливо склонился к гриве своего коня. После чего, вполголоса, добавил, – Благодарю ещё раз, миледи!
Леди Ева фыркнула, лорд Дилени покачал головой. Капитан Хьюстон поступил как всегда – благоразумно промолчал.

Маркитантка по имени Адель всегда нравилась лорду Борису.
Ещё пока был в рядовых и капралах, он достаточно часто «навещал» её в «Медном быке». Поэтому то, что она оказалась в списке леди Евы, не могло полковника не порадовать.
– Милорд! Вы так скромны! – девушка повела точёным плечиком, полулёжа на его походной кровати в командирской палатке. – Но я всё-таки больше склонна верить сержанту Буттерсу. Он описывал вашу схватку в-основном междометиями! Ну, и матом, конечно. И чудовище у него оказалось размером с дом! Чуть не ста футов в длину!
Лорд Борис, подошедший к деревянному складному столу, чтоб налить себе вина, криво усмехнулся:
– Да ладно! Сержант немного преувеличил. Не сто, конечно, но шагов пятнадцать в этой твари точно было. И мне, конечно, повезло. Что она попёрла прямо на меня. Иначе остриё ни за что не достало бы до сердца! Ещё хорошо – что попало не в центральную кость! А то вон у тех ребят, у кого попало – ничего не получилось. В-смысле – хорошего! Масса и напор у тварей такой, что легко ломаются даже калённые бронебойные наконечники острог! Так и погиб бедняга Ратмир. А я знавал ещё его отца – он учил меня стрелять из лука! Да и многим другим не посчастливилось так, как мне! Царствие им Небесное! Жаль Коэна – он так кричал! Просто мороз по коже! Пока тварь не отгрызла ему голову.
– Да уж. Слушать, как вы там, снаружи, дерётесь было о…ренительно страшно даже из чёртовых ящиков! А уж топали они – дощатый пол телег так и ходил ходуном! А больше всего поразило поведение этой самой… Леди Евы. Супруги Наместника и Главнокомандующего. Она, как вошла, сразу села на пол, и закрыла глаза руками. И даже не отзывалась, когда к ней обращались! Гордячка хренова!
– Ну, нет, солнышко моё. Она – не гордячка. Она работала!
Ведь все эти сплетни и слухи, которые ходят про неё – не совсем неправда. Она может… Управлять тварями чёртова чёрного Властелина! И если б не она – жертв и потерь среди наших бойцов было бы наверняка гораздо больше! Гораздо, гораздо больше… Так что она просто помогала нам, чем могла! – лорд Борис подумал, что раскрывать вот прямо все детали того, как именно помогала им леди Ева – несколько преждевременно. Да и незачем. Зато если рассказать про то, как леди в одиночку «разобралась» с одной из динозавровских ферм… Это, пожалуй, можно. Поскольку слухи, конечно, ходят.
– Так она – что? Колдунья?
– Вот уж нет! Она просто… Как бы это тебе получше… – лорд понял, что объяснить и правда – будет сложновато. Поскольку Адель набожна. И не показушно, а вполне искренне. И молится каждый вечер – и за их страну, и за маленькую дочку, оставшуюся сейчас там, в Дробанте, на попечении тётки, – Короче: Она действительно может мысленно приказывать тварям! И они её слушаются – так же, как слушаются этих… Своих хозяев-погонял. То есть – менталистов. Которых, кстати, мы опять не захватили живьём ни одного! Хотя кавалерия лорда Эштерхази выступила буквально через минуту после того, как последняя из нападавших тварей оказалась прикончена!
– Ты мне зубы своей кавалерией не заговаривай, милорд Борис! – дама сердито фыркнула, сделав нетерпеливое движение, – Ты мне лучше конкретно расскажи, чем там таким обладает эта… леди Ева!
Лорд Борис подошёл к кровати с двумя наполненными кубками. Один передал женщине, из другого отхлебнул сам. Присел на край.
– Расскажу. Потому что всегда лучше узнавать что-то из первых рук. А слухи ты наверняка слыхала и сама. Так вот. Когда мы зимой возвращались из первого похода к Аутлетту, то есть – из разведки, она сказала, что в стороне от дороги, в тридцати милях, как раз имеется одна из ферм. Где выращивали вот таких чудовищ. Вот тогда наши воины впервые и увидели, как они выглядят. А вид у монстров – ничего себе: впечатляющий!
– Да уж! – Адель зябко передёрнула плечами, – Твари они – ого-го! Я и мёртвую-то когда увидала – чуть не обо…ралась со страху! А вы видали – живых! А там одна пасть – что твой сундук!
– Вот-вот, увидели мы их тогда… Ну, дело-то было ещё три месяца назад, они ещё не вошли, как говорится, в полный рост! Но уж ревели – ничуть не слабей, чем вот эти! А пасти – точно: что твой чемодан! Как хлопнет такой – просто оторопь берёт, пусть даже между тобой и монстром и решётка! И уже тогда встал вопрос: как убить-то?! В клетки не полезешь, а стрелочками их не испугаешь! А отравленных тогда ещё не было. Ну вот тогда леди Ева и…
Лорд сам не заметил, как увлёкся. Описывал всё так, как оно стояло перед мысленным взором: не скрывал страшных подробностей и деталей, но ничего не приукрашивал.
Зачем?! Всё, что произошло тогда и само по себе, без «приукрашивания» и преувеличений, казалось и диким и страшным!
В глазах Адель он видел и сполохи от огня масляной лампадки в углу перед образами, и страх, и дикий азарт. Но имелось там и ещё кое-что. Оно прорезалось в словах:
– Ах!.. Вот бы мне такую способность! Управлять вами, кобелями …реновыми – так, как захочу!
Лорд Борис покачал головой:
– А что самое прикольное – это, похоже, вполне возможно. Леди Ева как-то сказала, что это, то есть – способность читать чужие мысли, и даже управлять чьими-то действиями – есть у любой женщины! И я запросто ей поверил! Вы же все буквально с рождения телепатки – стоит на вас, то есть – даже на пятилетнюю девочку, посмотреть, даже если вы не видите этого взгляда, вы, словно чуя, начинаете: и задом вилять, и туловищем поводить, отклячивая задницу, или выставляя грудь – ну там, есть она или нет – вопрос второй! – и глазки строить!.. Так вот: леди Еве, по её словам, пришлось. Выработать и развить в себе эту способность. Потому что именно это… Хм… Способствовало её выживанию! В застенках лорда Хлодгара.
– А что? Он и правда каждый день пытал её и трахал?
– Да. – лорд Борис почувствовал, как щека непроизвольно дёрнулась, – Да. И все средства для «развязывания языков», которые применяет наша святая Инквизиция – детские игрушки по сравнению с тем, что он для неё выдумал!
– Надо же! Вот бедняжка… Нет, я конечно слышала сплетни и слухи… Но одно дело, когда об этом треплются твои соседки и приятельницы, ни …рена в этом не понимающие, а совсем другое – когда человек, лично спасший эту леди там, в подвалах Эксельсиора…
– Ну, скажем так – спас – слишком сильное слово. Не нужно было её спасать. Она просто находилась в Машине, когда мы вторглись в замок, и захватили подвал с этой самой Машиной. А потом, когда мы уже сражались, Машина её выпустила. Отремонтированной. А сейчас туда, в Эксельсиор, уже отправили всех, кто с откушенными руками и ногами – Машина запросто восстановит им то, чего откусили.
– Так. – на него сердито посмотрели, – Опять попытка заговорить мне зубы? Мы говорим о леди Еве. Почему, как ты думаешь, она выбрала не тебя, её непосредственного, так сказать, спасителя, а лорда Дилени?
Лорд Борис допил свой бокал. Аккуратно поставил на землю, что заменяла в палатке пол. Помолчал. Принялся стаскивать сапоги:
– Это просто. Он и умнее меня, и выдержанней, и рассудительней. Из него выйдет – да уже вышел! – и отличный Наместник, и, если случись что (Тьфу-тьфу!) и отличный король. Про себя, любимого, я отлично знаю: нет во мне никакой рассудительности. Я, чуть что – сразу кидаюсь с кулаками. Ну, или в самое пекло боя. Не задумываясь, как можно бы сделать всё проще, и гарантированно победить!
– Да уж. Капралу Ходжкинсу ты врезал – будь здоров! Не думаю, что в ближайшие десять лет он захочет снова подойти ко мне!
– Я бы не врезал ему, если б он не назвал тебя «обычной шлюхой»!
– А я и есть «обычная шлюха»! С другой стороны, конечно, приятно, что хоть кто-то заступился за мою так называемую честь. Которой я не обладаю с одиннадцати лет!
– Ох. Но… Как же?!
– Как, как… Моя родная мать сдала меня за большие деньги какому-то купчишке… Я, если честно, даже имени его не помню. Но он сказал, что хочет – именно девственницу! Юную. Сутенёр привёл его к моей матери, а та… Продала меня! И, помню как сейчас, всего за двадцать монет. Они и торговались-то при мне!
Купчишка, надо отдать ему должное, не глумился. Просто попользовался. Даже спасибо сказал. Но в содержанки не позвал. Явно убоялся кривотолков и домочадцев.
– Вполне могу его понять. Кому ж охота сидеть, или платить огромный штраф за совращение малолетних!
– Вот-вот. Но мы опять отвлеклись. Вернёмся к леди Еве. Она, значит, подгребла под себя лорда Дилени, чтоб сделать его королём?
– Вот уж не думаю. Скорее, она поняла, что в короли, или Наместники, он, при его способностях, прекрасно пролезет и сам. А она при нём будет – и защищена, и отомщена. Потому что отомстить она хочет больше, чем мы даже можем себе представить!
– Да уж. Охотно верю. Я тогда, с купцом, еле удержалась, чтоб не отгрызть ему яйца! Злилась, рыдала. А ведь он, говорю же, вел себя вполне… Ну, почти вежливо. А самое главное – он сам мне сказал тогда, когда всё уже случилось: «Адель. Если хочешь на кого-то сердиться – вначале всегда найди настоящую причину своего гнева. Это ведь не я согласился продать твою девственность. У твоей матери был выбор!»
Вот тогда я и поняла. Что он, сволочь такая – прав!
Ну а потом, когда мать убили в пьяной драке – размозжили ей голову табуреткой, да так, что череп треснул, и вытекла часть мозгов! – я поняла и другое. Что нужно или впахивать, как делают наши фермерши, или жёнушки ремесленников, с восхода до заката, имея к тридцати годам только радикулит, отвислые сиськи, да непроходящие мозоли, или уж… Весело проводить время, ещё и получая кроме денег – и удовольствие!
– А здорово ты описала незавидную судьбу женщин нашей страны.
– Ну почему же – только нашей? Всех. Во всех странах Семиречья все жёны крестьян так и живут. В тринадцать-четырнадцать лет – замуж. К тридцати годам она уже родила штук пятнадцать сопляков и соплячек, из которых восемь умерло ещё в младенчестве. А из оставшихся, до пятнадцати лет, чтоб снова можно было женить или выдать замуж, доживает не больше двух-трёх! Да и из тех – мальчиков король норовит забрать в армию, откуда они возвращаются – если возвращаются, конечно! – сорокалетними очерствевшими и злыми на весь мир импотентами! Или просто калеками! Про жён всяких там портных, или дубильщиков, или красильщиков, или кузнецов говорить смысла нет: они к сорока, если вообще доживают – полные развалины. Потому что нюхают и возятся со всем тем, с чем работают их мужья и дети – всю жизнь. И стирают, и убирают, и готовят, и обслуживают и своих, и всех подмастерьев…
Тоска.
– Адель. Ты с чего бы так разошлась? – лорд Борис видел, что зрачки женщины и правда – расширились во всю радужку, а рука, держащая кубок, трясётся, – В чём дело?
Адель вдруг отбросила кубок в угол палатки, и кинулась к нему на грудь, громко и безутешно рыдая, и орошая его уже голое до пояса тело горючими слезами. Лорд Борис, сроду не чувствовавший себя ни потенциальным мужем, ни даже «защитой и опорой», вдруг ощутил укол в сердце: почему-то ему стало жаль несчастную. Ведь и правда: ничего нет печальней и беспросветней, чем участь женщин в их мире. Где никто не спрашивает их, хотят ли они замуж, хотят ли они замуж за вот этого конкретного, выбранного отцом человека, хотят ли они рожать и воспитывать, и уж если на то пошло – достаточно ли у них просто сил и здоровья, чтоб кормить коров, кур, баранов, детей и мужа, шить, стирать, убирать, и впахивать по дому, где, как известно, заботы никогда не кончаются!
Но выбор-то и правда – невелик!
Потому что если не в жёны какому-нибудь пятнадцатилетнему юнцу, выбранному отцом, будь то фермер, или кузнец, или дубильщик, то только – в проститутки!
Вариантов нет.
Собственно, кому знать-то, как не ему? И дед, и отец – профессиональные солдаты. Правда, дослужиться до капрала, а затем и сделать «карьеру», получив чин лейтенанта, а затем и полковника, и дворянство, удалось только ему. Да и то – не без помощи «чуда». А предки по мужской линии так и окончили свои дни в лоне, так сказать, армии. И если и брали жён – так только, вот именно – в сорок лет. Правда, вот в отставку его прародители так и не выходили, посчитав, что пенсия отставника слишком уж мала…
Адель оторвала наконец голову с разметавшимися волосами от его груди:
– Скотина! Раскрутил меня на сеанс «ностальгических» воспоминаний!
– Это не я! – он попытался отшутиться, хотя и сам чувствовал себя не лучше. – Это – леди Ева!
– Ах, леди Ева… Хм. Ей, конечно, досталось круче. И тут ни с чем привычным даже не сравнишь… Однако довольно предаваться унынию, мой галантный кавалер, – его наградили многообещающей улыбкой, – Я профессионалка. Грусть, печаль по несбывшемуся, и прочие эмоции – в сторону! Я знаю отличный способ, как вернуть хорошее настроение вновь сюда! – ему ткнули пальчиком в лоб, – И сюда! – её гибкое тело изогнулось, пальчики пробежали по застёжкам штанов, и теперь ему «ткнули» мягким ротиком в пах!
Где всё к возвращению «хорошего настроения» уже оказалось готово!