Глава 9. (Глава 9)

Пламя гудело так, что заглушало всё вокруг, мешая разговаривать, даже за те четверть мили, что отделяли их от замка.
Вид полыхающего, словно костры преисподней, Аутлетта, последнего оплота страшного и закоренелого врага их страны, лорда Дилени не удовлетворил.
Он куда лучше чувствовал бы себя, если б ему удалось лично зарубить лорда Хлодгара: самым обычным мечом. Похоже, и лорд Борис ощущал что-то такое. Поэтому даже чуть заметно кивнул, когда лорд Главнокомандующий, выслушав доклад о том, что бурдюки с горючей смесью закончились, приказал всем подразделениям отправляться назад, в лагерь.
Леди Ева прокомментировала это так:
– Верно, мой лорд. Пока не прогорит всё, что там может гореть, обследовать побережье рано. Есть риск. Нарваться. Если что-то разнесло ветром. И тягой от костра. Так что пусть уж лучше твои следопыты объедут весь берег только завтра с утра.
– Согласен. Так будет куда безопасней. Да и не думаю, что следы, сохранявшиеся две-три недели, исчезнут за одну ночь.
Они даже не стали досматривать, как утихает постепенно пламя, вздымавшееся выше стен, не находя себе новой пищи – тронулись сразу за последними повозками с честно выполнившими свою миссию баллистами и катапультами.
До лагеря ехали молча. Ни у кого не находилось слов, чтоб что-то сказать.
Ужин прошёл штатно.

Лорд Борис, пользуясь преимуществами своего начальственного положения, свою «даму» ангажировал ещё до ужина. Адель, похоже, впечатлённая непривычно хмурым и задумчивым видом вернувшегося бравого воинства, даже не подумала возразить. Так что когда лорд Борис вошёл в свою палатку, после традиционного обхода всех постов, и палаток своего контингента, в постели его уже ждала только что не трясущаяся от любопытства женщина:
– Ну?! Что у вас там произошло?! Почему все наши такие смурные, словно им сказали, что всех списывают в запас, даже без пенсий и выходного пособия?
– А потому, солнце моё, что, похоже, примерно так все вскорости и произойдёт. И лорд Главнокомандующий половину армии, да и всех ополченцев просто распустит.
За ненадобностью.
– Это как?!
– Да вот так. Ты, кстати, ела?
– Нет!
– Ну так накинь что-нибудь, вон, хоть в одеяло завернись, да поешь. – лорд вынул из-за спины руку, в которой принёс армейский котелок с кашей.
– О-о! Лорд Борис! Чтоб мне сдохнуть!!! Вы стали заботиться обо мне?! – Адель покрылась нежным румянцем, весьма, кстати, красившим её миловидное личико, – Этак мы с вами и правда – скоро станем весьма гармоничной и понимающей друг друга семейной парой! Чему, кстати, я сопротивлялась бы весьма… Слабо!
Лорд Борис сел на табурет напротив табурета своей партнёрши. Поставил кашу перед женщиной. Усмехнулся. Хотя ухмылка вышла несколько кривоватой:
– Мысль интересная. И, в-принципе, не такая уж плохая. Потому что если доберёмся целыми до Эксельсиора, и мне удастся уговорить лорда Дилени, мы сможем тебя пропустить через Машину. И ты будешь как новенькая: и девственница, и здоровая, и… Опытная – мозги Машина не трогает.
– Ох… – на какие-то секунды Адель даже утратила дар речи. Но очухалась быстро, – Лорд Борис! Если вы сможете это сделать, я, я!.. По гроб жизни!.. Да я вам каждый день буду делать минет! И стирать и готовить!.. Да вообще – всё, что скажете!
Лорд Борис снова криво усмехнулся, покачав головой:
– Нет уж. Если лорд Дилени согласится – никакого больше минета! Это что же получится: ты потом этим ртом будешь и наших детей целовать?!
– Ох. – теперь Адель и правда выглядела так, словно её ударили пыльным мешком по голове, – Прости, милый. Я об этом не подумала! – как ни странно, но Адель вдруг, бросив недоеденную кашу, кинулась, обежав стол, прямо к нему на колени, и, сбросив одеяло, прижалась разгорячённым телом к груди.
Лорду Борису пришлось выдержать и поток горючих слёз, и заглушенные тем, что лицо женщины оказалось зарывшимся в его китель, рыдания, и объятия за шею, чуть было её не свернувшие – похоже, сильно он свою даму «пронял».
Наконец женщина откинулась назад, брови нахмурились:
– Лорд Борис! Надеюсь, вы не… Шутили? Потому что это было бы…
– …подло по отношению к несчастной и «потрёпанной жизнью» девушке? Согласен. Но поскольку я изощрённым коварством и гнусным лицемерием (В отличии от наших профессиональных придворных лизоблюдов!) не страдаю, могу подтвердить: я готов сунуть голову в эту петлю. И даже зная, что со временем ты станешь и вредная и ворчливая, готов на тебе жениться. Если ты, конечно, не против.
– Не против! – его заключили в новые объятия, и дама принялась покрывать его шею и лицо жаркими поцелуями, – Чтоб мне сдохнуть, я не против!

Когда отгремели восторги взаимоприятного секса, и лорд Борис лежал, словно опустошённый, откинувшись на подушки, к нему на грудь осторожно – ещё, похоже, не совсем свыклась с новым статусом! – вползла мягкая и податливая фигурка. Голова оказалась в нескольких дюймах от лица лорда Бориса:
– Милый! – женщина говорила шёпотом, – Ну пожалуйста! Расскажи. Что вы там нашли такого, что произвело – я же не слепая! – такое неизгладимое впечатление?! Ведь я наших отлично знаю – их чем-нибудь обычным и не проймёшь!
– Верно. Наши все прошли, как говорится, огни и воды. Но тут… – лорд закусил губу. – Как бы тебе это… Ладно, попробую. Ну, леди Еву ты знаешь. Как и знаешь, что она может пролезать в мозги других людей. И даже животных. Вот этим она в этот раз и воспользовалась. А потом, когда всё там высмотрела, показала и нам… Ну, вначале это лорд Дилени увидел летящего неподалёку ворона. И он же предложил…
Когда рассказ подошёл к концу, Адель – удивительный сам по-себе факт! – с минуту молчала. Затем выдохнула:
– Теперь понятно, почему ты показался мне странным. Но ведь и все наши – тоже, выглядели, словно их треснули обухом по голове!
– Верно. Перед тем, как наши начали бомбардировку, леди Ева приказала – ну, вернее, это милорд Дилени всем приказал! – встать поближе. Друг к другу. И к ней.
И показала и им!
– То есть, она смогла…
– Вот именно. Она смогла, пусть и туманно, и не всегда чётко, но – показать. И трупы во дворе, и трупы там, в залах. И мёртвого чёрного Властелина. Я тоже встал там, со всеми. И посмотрел во второй раз. И леди Ева теперь не боится, что её посчитают ведьмой – поскольку её теперь защищает её положение. Супруги Наместника!
Головка Адели опустилась лорду Борису на грудь. Но широко открытые немигающие глаза Адель вперила в глаза полковника. Затем женщина спросила:
– Лорд Борис. Только об одном прошу. Скажите честно: почему вы выбрали меня?
По расширенным во всю радужку зрачкам и кусаемым губам лорд понял, что ответ и правда интересует его даму чертовски сильно. И ложь она, как и все остальные создания, таскающие юбку, почует нутром. Но в данном случае лгать или что-то выдумывать необходимости не было. Потому что смело можно было сказать и правду:
– Потому я тебя выбрал, ласточка моя, что нравишься ты мне. И в посели ты восхитительна. Короче: ты – ушлая и ходовая. Трезво мыслящая. И повидавшая виды. Ты не станешь ломать комедию с образом наивной и непорочной девушки, а будешь реально заботиться обо мне и о детях. Радея о нашей семье.
И вот ещё что. Перестань наконец называть меня на «вы».
Некоторое время она молчала, словно переваривая услышанное. И лорд Борис отлично знал, что его слова будут придирчиво изучены, взвешены, и запечатлены в самых важных частях мозга его партнёрши.
Наконец Адель покачала головой. Выдохнула. Сказала:
– Милый. Спасибо. Я… Постараюсь. Не ударить лицом в грязь и на этом… Почётном поприще. Кстати о будущем. Мы… Останемся с лордом Дилени? В Эксельсиоре? Или вообще – где-нибудь здесь, на бывших землях лорда Хлодгара? Или вернёмся обратно, в Тарсию?
– Ещё не знаю, солнце моё. А ты бы как хотела?
– Я бы… Хотела здесь! Уж больно много там, в Тарсии, осталось такого, о чём я, если честно, хотела бы поскорее забыть! Ну, кроме дочери, конечно. Ты позволишь мне забрать её к нам?
– Конечно. Почему бы и нет? Но вот по поводу – где нам всем будет лучше… Если уж совсем честно – то и мне хотелось бы остаться здесь. Навсегда. Если удастся запечатать, как планирует лорд Главнокомандующий, пещеру Предтеч, и нам нечего будет опасаться, здесь будет интересно. Да и возможностей – куда больше!
– Точно! Точно. А ты ещё не пробовал попросить лорда Дилени, чтоб он сделал тебя своим заместителем?
Лорд Борис рассмеялся. Весело и без задних мыслей:
– Ну вот, началось! Всё в старых добрых традициях супружества! Мы ещё не обвенчались, а ты уже стараешься направить меня! Сподвигнуть на «карьерный рост»!
– Милый! Ну так всё же – в наших общих интересах?! А дети? Думаю, тебе будет приятно ощущать, что они у нас и обеспечены всем необходимым, и образование получат самое лучшее?!
– Согласен. Этого хотелось бы в первую очередь. Только имей в виду: если наш план с Машиной выгорит, и лорд Дилени согласится оставить меня при себе – рожать этих самых детей тебе придётся много! В том числе и для того, чтоб подать пример остальным!
Потому что наши новые земли нужно срочно… Заселять! Да и наш род нужно будет сделать помногочисленней! То есть – его нужно понадёжней продолжить.
Ответ его дама дала самый неожиданный: впилась ему в губы страстным поцелуем, после чего её шаловливые пальчики вновь оказались там, где у лорда всё было, вроде, настроено на успокоение и расслабление… И очень быстро эти органы оказались вновь готовы… К работе!
По продолжению рода.

Леди Ева фыркнула весьма сердито:
– Нету у меня никакого «Стокгольмского синдрома»!
Лорд Дилени прокомментировать, или задать «дурацкий» вопрос не обеспокоился: знал, что его дама и сама понимает, что он – не в курсе. Следовательно – сама пояснит свою мысль. И верно:
– Объясняю простыми словами: не была я никогда «влюблена» в своего мучителя, как это тогда, в древности, случалось со впечатлительными тупыми девицами, захваченными какими-нибудь терроритсами, или просто – сволочами, в заложницы! И «покрывать» его бегство, и сокрытие от справедливого возмездия я никогда не собиралась!
Лорд Дилени, перед которым сейчас стояло нечто с пылающими глазами, весьма напоминавшее разгневанную фурию… ну, или – ведьму, сглотнул.
Нет, не то, чтоб он испугался за целость своих глаз, в которые нацелились острые коготки, но… Разумеется, сознательно он свою Еву никогда ни в чём таком не обвинял. Особенно после того, как ему показали бочку с гвоздями… Но ведь подсознание – не сознание! Ему заткнуться, и не подбрасывать тёмные и злобные теорийки – не запретишь!..
Леди Ева вдруг бросилась ему на шею, разрыдавшись, как самая обычная простолюдинка – взахлёб, и в полный голос:
– Прости! Прости-прости-прости! Ты не понимаешь… Нет, ты понимаешь – но не можешь прочувствовать так, как я! Меня буквально убивает осознание, мысль о том, что этот сволочь сумел убежать от наказания! И от моей – нашей! – мести! Согласись: чувство горечи и разочарования должно иметься и у тебя! – ему хлопнули ладонью в грудь, – И у всех наших бравых воинов, пылавших справедливой жаждой. Этого самого мщения! Чтоб отплатить за загубленных и убитых отцов, матерей, детей, братьев и сестёр! Да и за похищенных младенцев, которых эта тварь превратила в безропотных!.. А я…
Я испытываю не только горечь и разочарование. Меня буквально трясёт от злости, заставляя локти кусать, и исходить желчью, сознание того, что лорд чёрный Властелин имел наглость дать убить себя какой-то там, пусть и супер-сильной, заразе! И не дал мне… Уж я бы ему!.. – леди Ева снова разрыдалась, изо всех сил прижимаясь к груди лорда Дилени, а тот мог только крепко обнять её, ожидая, когда пройдёт вызванная, если уж честно, его же собственными смутными подозрениями, истерика. Наконец он додумался:
– Ласточка моя. Согласен: лорд Хлодгар подлый трус. Скотина. Потому что не дал себя убить – именно тебе. Но ведь нельзя дать ему восторжествовать и после его смерти!
– Ты это о чём?!..
– Ну как – о чём?! О нашем ребёнке, которого ты носишь под сердцем! Нельзя тебе сейчас так сильно переживать и волноваться!
– Ах ты ж гад такой… – его наградили шутливым тычком под рёбра и подзатыльником. Весьма мягким. – Прочувствовал, чем меня можно «вернуть в себя»! Твоя правда: нельзя этому гаду дать одержать победу надо мной и после его смерти… Ну так …рен же я буду волноваться! И переживать. Из-за сдохшего, словно подзаборная шавка, от болезни, трусливого подонка! Вот: видишь?! Я уже не рыдаю. И готова…
К нашему победному маршу домой. И воцарению!
– Ничего не забыла?
– А, да. Ещё же – пещера Предтеч.
Ну так …рен и с ней – людей достаточно, уж как-нибудь засыпем!

Однако так просто «засыпать» конечно, не удалось.
Выдвинулись сразу после того, как весь периметр озера был самым тщательным образом обыскан отрядом лучших следопытов. Почти все телеги оставили в лагере – дорога вела под прямым углом к той, по которой они прибыли, и леди Ева сказала, что возвращаться так и так придётся отсюда: другого пути просто нет. И хорошо, что большую часть тяжёлого осадного оборудования и опустевших телег из-под бурдюков оставили под охраной роты пехотинцев: они бы только мешали, задерживая.
Когда через неделю похода по отвратительным горным дорогам, похожим, скорее, на козьи тропы, добрались до входа в эти самые пещеры, стало понятно, что просто так их не запечатаешь. Основная, главная пещера, оказалась прорезана в высоченной вертикальной скале, и когда-то её перекрывали огромные, с двухэтажную избу, железные ворота.
Ну, ворота лорд Хлодгар вскрыл явно без особого труда: полусгнившие ржавые каркасы створок валялись по обе стороны от входного проёма, откуда наносило сыростью и плесенью. Лорд Дилени, стоя перед этим самым проёмом «в неведомое», как это дело обозначил лорд Борис, державшийся чуть сзади, входить не спешил. Да оно и понятно: всё-таки наследие предков, коварные ловушки, смертельные пробирки, и вообще – смертоносные машины и устройства!.. Вошедший уж точно подлежит осуждению Конклавом, анафеме, и аутодафе… Впрочем, как Наместник, он обладал теперь исключительным правом самому решать – кто из его подданных подлежит, а кто – нет. Осуждению, или наоборот – поощрению за ценнейшую информацию. Которая могла бы найтись там, внутри.
Два небольших боковых отверстия, справа и слева от главного входа, находились в паре десятков шагов от зёва пещеры, и напоминали, скорее, запасные, чёрные, ходы.
– Внимание, факельщики! Вперёд.
Идти за десятком факельщиков, державшихся ближе к стенам, оказалось удобно: весь главный спуск-проход, ведший под углом градусов в пять вниз, прошли за десяток минут. И вот они в главной пещере первого Уровня, тоже когда-то закрытой и запечатанной гигантскими стальными створками: каждая – толщиной не меньше полуметра! Как только твари лорда Хлодгара с ними справились, открывая: весила каждая, наверное, не меньше, чем тот самый танк, останки которого так и громоздились перед воротами Эксельсиора чёрным мрачным напоминанием о причине смерти лорда Говарда.
Лорд Дилени обернулся к леди Еве, державшейся с другой стороны, и тоже чуть сзади:
– Так, говорите, миледи, здесь ловушек нет?
– Совершенно верно, милорд Главнокомандующий. – в присутствии подчинённых они предпочитали держаться официального тона, – Уже нет. Ну, во-всяком случае, в последний раз не было. И я не думаю, что лорд чёрный Властелин смог бы соорудить тут какие-либо ловушки сам.
– Хорошо. Факельщики. Вы двое – останьтесь у входа, вот здесь. Вы двое – встаньте вон там, у углов. – лорд указал рукой на оба ближайших угла длинной и прямоугольной в плане пещеры, – Остальные – со мной.
Центральный проход оказался широким, и даже слой пыли, покрывавший его, был не столь толст, как на остальном полу. Части оборудования на месте явно уже не было – об этом сказали менее пыльные прямоугольники на полу. Лорд Дилени хмыкнул:
– Похоже, автоклавы!
Лорд Борис кивнул:
– Точно. Размерчик основания совпадает. А вон то – что? – он указал рукой на гигантские бухты каких-то чёрных толстенных канатов, громоздящихся у боковых стен.
– Это – силовые электрические кабели. Парочку таких лорд использовал, когда подключал к распределительному щиту Эксельсиора барак, где и установил автоклавы. Уж очень ему не нравился запах от… Их работы.
– Спасибо, леди Ева. Теперь понятно.
Они двинулись дальше.
Лорд Дилени, всё так же в сопровождении лорда Бориса, медленно шёл по центральному проходу, рассматривая оставшиеся нетронутыми пушки, штабеля ящиков со снарядами, стенды с автоматами, и ящики с патронами, и остальное оружие и диковинные приборы и машины, что стояли вокруг. Стояли ровными рядами, замерев, словно готовые к бою, солдаты. Механические, грозные. Сейчас тихие и застывшие, но лорд отлично помнил, и понимал, что если залить в их баки бензин, или другое топливо, или дать электричество, они наверняка смогут и прийти в движение, и показать свою разрушительную мощь! В пятидесяти шагах от входа они обнаружили особо большой прямоугольник, почти не покрытый пылью – его отлично было видно в косом освещении от факелов.
Лорд Борис не удержался, показал пальцем:
– Вот оттуда его и забрали! Наверняка там и стоял этот чёртов танк!
– Да, похоже. Но вот что странно. Тут ведь есть и другие машины – и на более тонких гусеницах, и на гигантских колёсах, наверняка куда более лёгкие, быстрые и маневренные. Почему же лорд Хлодгар предпочёл этого мастодонта?
– Ну, это нетрудно понять. – лорд Борис нервно передёрнул плечами, – Их пушки куда меньше! Что же до защищённости экипажа… Броня танка, готов поспорить на своё месячное жалование, гораздо толще, чем у любой из этих боевых машин!
– Но ведь толщина брони имеет и обратную сторону. По размокшим дорогам такая тяжёлая штуковина наверняка не пройдёт: завязнет.
– Вот поэтому он и поспешил отправить его к нам до весны, милорд. Да вы и сами всё это прекрасно осознаёте. По замёрзшей дороге этот монстр прошёл запросто. И даже без прикрытия со стороны всех этих, – лорд Борис обвёл рукой паноптикум древних чудовищ для разрушения, – более лёгких и манёвренных машин, казался неуязвим!
– Логично. Прикрытие, конечно, придало бы дополнительной солидности аргументу в виде стального чудовища… Думаю, он просто не успел их подготовить. Торопился, вот именно – до весенней распутицы. Потому что мощёных, или «асфальтированных» дорог теперь нет.
– Всё верно, милорды. Примерно так всё и обстояло. – леди Ева указала рукой вперёд, – Но самая страшная штука – вон та. Впереди. Вернее – штуки!
На платформу одного из огромных вездеходов с гигантскими круглыми трубами сверху, лорд Дилени даже залез. Приложил ладонь к холодному металлу. Как ни странно, поверхность казалась слегка тёплой. И чуть дрожала – мелкой-мелкой дрожью, словно спящий исполин мёрзнет, и покрылся мурашками… Ощущалось, что внутри заключена настолько страшная и разрушительная сила, что сейчас и представить невозможно!
А, нет: возможно!
Как раз в этот момент леди Ева послала ему в мозг жуткую картину: запись испытания одной такой ракеты с «карманной» боеголовкой на триста килотонн. Картину эту она «позаимствовала» из памяти лорда Хлодгара, а откуда её взял чёрный Властелин, тот уже и сам не помнил – поскольку был ребёнком, когда её впервые увидел…
Смотреть, как исчезает, превращаясь в клубящееся багровым светом гигантское облако пыли, и огненное зарево, целый город, оказалось не просто страшно, а чудовищно страшно! Лорд Дилени проворчал:
– Почему раньше не показывала?
– А потому, что лорд Хлодгар не добрался до этой штуки. Не знал, как заставить завестись сам тягач! – леди указала на кабину, имевшуюся спереди платформы, – Следовательно, пугать вас раньше времени и смысла не было!
– Хм. Убедительно. И разумно. Ну а теперь так и так во всём этом кошмаре смысла особого нет. Мы уж постараемся запечатать всё… Понадёжней!
– А что? Мы не будем осматривать те комнаты, что идут анфиладой там? И второй уровень? – леди Ева махнула рукой вперёд, где в торце гигантского ангара имелась пусть не столь широкая, но тоже явно массивная дверь. Распахнутая сейчас тоже настежь.
– Там, если я правильно помню, комната с пробирками? И снаряды с какими-то химическими средствами?
– Да. С ядохимикатами.
– И баллоны с газом, который ядовитей укуса пёстрой кобры?
– Точно.
– И контейнеры с радиоактивными нуклидами, чтоб отравлять реки и озёра?
– Да.
– И сотни древних вычислительных устройств – компьютеров, и запчастей к ним?
– Да.
– Ну так и не вижу смысла туда идти. С нас достаточно того, что посмотрели самый первый, «механический», уровень. Хотя, конечно, интересно, чего там такого было на третьем уровне.
– Ну, тут я не помощница. Добраться туда моему бывшему не удалось. – леди Ева, пользуясь тем, что факельщики стояли достаточно далеко, позволила себе некоторую фамильярность, – Но уж думаю, оно ничуть не слабее того, что имеется здесь!
– Разумное предположение. Ладно. Отходим.
– То есть как – отходим?! Мы же даже не дошли до конца зала? – лорд Борис не пытался скрыть своё удивление, обведя рукой новые ряды неизвестной техники, всё продолжавшиеся и продолжавшиеся впереди.
– И не надо нам до него доходить. Мы увидели достаточно. А самое главное – узнали, что двери из этого зала открываются наружу, в коридор. То есть – если мы закроем их, и завалим, как планировали, грудами больших камней, никто их в одиночку не откроет!
– Ну… – лорд Борис по одному взгляду лорда Дилени понял, что решение уже принято, – Так точно, милорд Главнокомандующий! Завалим!
– Вот и прекрасно. Скал вокруг полно. Как и камней, отвалившихся от них. Людей у нас больше, чем достаточно. Следовательно, выходим, и приступаем.
– Есть, милорд!

Её бархатную и нежную когда-то, а сейчас горящую адским огнём, и заставляющую сознание балансировать на тонкой грани потери сознания и страшной реальности, кожу промежности, придирчиво рассмотрели и ощупали.
Затем голос, в котором удивление смешивалось с презрением, произнёс:
– Удивительно! Несмотря на очень сильные удары кожа ещё держится! Я-то думала, что уже через десять минут «обработки» эта тоненькая и нежная плоть будет свешиваться безобразными кровавыми ошмётками, а здесь даже нет ни одного разрыва!
– Ну так попробуй снова. Возьми вон ту плеть: семихвостую, со свинцовыми дробинками на концах.
Та, что рассматривала и ощупывала её вспухшую, как казалось, чуть не до колен, промежность, и внутреннюю поверхность бёдер, хмыкнула и отошла. Повернуть голову, чтоб посмотреть, что она там делает, стоя сбоку от станка, не было никакой возможности: волосы, стянутые узлом на затылке, удерживала в одном положении прочная верёвка, пропущенная через отверстие во впадине столешницы станка. И голова была надёжно зафиксирована в этом углублении, не позволяя ни поднять её, ни повернуть. Всё верно: её мучителям не нужно было, чтоб она с размаху треснулась затылком о дерево, и снова отключилась.
Впрочем, догадаться, что именно делает её главная мучительница, было нетрудно: берёт новое орудие для пытки!
И точно: не прошло и нескольких секунд, как на её широко растянутые в стороны ноги и пах обрушился новый шквал ударов! Но теперь они были куда болезненней, и казалось, что её кусает и терзает целый рой рассерженных ос, немилосердно вонзавших свои ядовитые жала в нежную плоть, «остававшуюся целой» до этого!
Боль оказалась поистине чудовищной. Казалось, что вот сейчас эта часть её тела вспыхнет, сгорит, и просто отвалится от туловища, настолько непереносимыми казались мученья! Хотелось вопить, и умолять, чтоб прекратили это бессмысленное издевательство: они ведь и так знают всё! Поскольку раскопали могилы наёмных убийц, и осмотрели трупы… Но она только выдыхала конвульсивно с каждым обрушивавшимся ей на промежность ударом: понимала, что кричи – не кричи, а ничего не изменится. Да, они всё знают. Но хотят сломить, унизить её! Вырвать эти мольбы из её перекошенного страданиями рта с прокушенными насквозь губами! И она только доставит этими мольбами и воплями боли удовлетворение и радость своим мучителям!
Избиение приостановилось: она почувствовала, как продолжает конвульсивно дёргаться вся нижняя часть тела, в ожидании нового удара. Но поделать с собой ничего не могла: тело – это одно. А её воля – совсем другое! Чёрт бы её побрал, эту волю…
Да и гордость вместе с ней!
– Посмотрите-ка, ваше Величество! Кровь-таки пошла! Но как-то медленно. И – всего чуть-чуть!
– Хм-м… Думаю, кровь такая вязкая оттого, что она обезвожена. Нужно бы дать ей попить. А заодно и воспользоваться снова мокрой тряпкой.
Воспоминания о страшных муках, связанных с мокрой тряпкой, которую клали ей на лицо, поливая затем водой, заставили её закричать:
– Нет! Не нужно тряпки!
Некоторое время царила тишина. Затем голос его Величества, с некоторым даже удивлением, произнёс:
– Надо же!.. Мы – вернее, ты, дорогая! – смогли всё-таки вырвать из её Величества признание, что ей не совсем безразличны наши старания «расшевелить» её память. И чувства. Что ж. Почему бы нам не проявить в таком случае гуманность? И не удовлетворить нижайшую просьбу нашей королевы? Тряпка отменяется.
Ну-ка, доставай кол!
С «колом» леди Наина ещё не встречалась. Но быстро поняла, что это такое: аккуратно заточенное и сужающееся к концу орудие длиной и толщиной у основания с ногу. Она с раскаянием подумала, что лучше бы она согласилась на ещё одно утопление… Но просить теперь об этом уже поздно: мучители только посмеются, и поглумятся всласть над её «непоследовательностью» в желаниях…
Кол пристроили в вагину. Остриё оказалось, словно специально (А, впрочем – без всякого «словно»!) не заточено остро. И в её тело входило медленно, разрывая и сминая нежные ткани, густо пронизанные нервными окончаниями. Леди Рашель, которая занималась этим с широко раскрывшимися и горящими адским огнём глазами, ещё кол и покручивала, чтоб причинить его грубо обтёсанными гранями как можно больше мучений!
Когда оказалась продвинута внутрь часть длиной с ладонь, её главная мучительница прокомментировала:
– Не могу всунуть дальше! Сил не хватает!
– Ну правильно. Там же какие-то кольцевые мышцы – особо сильные и прочные. Впрочем, ты и так неплохо поработала: смотри: толщина тут уже с мой кулак! А чтоб затолкать дальше, туда, где толщина с бедро, придётся так и так воспользоваться кувалдой! Давай-ка, я подержу, чтоб было удобно целиться, и чтоб её Величество не вытолкнули засунутого обратно, а ты – приступай!
Петли и скобы из медной проволоки надёжно удерживали её ноги и туловище, так что ни отползти назад, ни помешать исполнить чудовищную угрозу она никак не могла. Поэтому оставалось только вдохнуть поглубже, да помолиться про себя. О том, чтоб умереть поскорее!
Но не удалось. Первый же удар показал ей, что вся боль, что она испытала прежде – ничто в сравнении с той, когда толстый кол раздирает действительно сильные мышцы, и внутренности, и обдирает внутреннюю поверхность кожи вагины, доставляя неземное блаженство тварям, что сейчас злобно и громко ржут, издеваясь и радостно комментируя истошный вопль, что вырвался из её груди!
– Смотри-ка, милая! Проняло! Кажется, мы нашли самое чувствительное место у её Величества!
– Да, похоже. Ну что? Пари? До какого момента думаете, она останется жива?
– Ну… Вот до сюда! – ей показали на грудь.
– Не-ет. Эта сучка очень живучая. Особенно после того, как её два раза чинила Машина. Думаю – до сюда! – ей провели ладонью по горлу.
Понимая, что так и будет, и мученья предстоят небывалые, она закричала: отчаянно, зло, выплёскивая всю ненависть, что скопилась в сердце, словно ожидая, что стены чёртовой пещеры рухнут, и погребут под собой их всех: и её, распятую на верстаке для пыток, и обеих её мучителей…
А примерно так и произошло: её затрясло, свет вдруг исчез, а потом сменился мягким полумраком. Она обнаружила, что её поистине немилосердно трясут за плечи, выкрикивая со слезами в голосе:
– Наина! Милая! Сердце моё! Да что же это такое… Очнись! Ну пожалуйста! Не нужно так страшно кричать! Просыпайся уже!
Она взглянула в лицо того, кто навис над нею: лорд Айвен – в свете лампадки, горящей перед образами в углу, его кожа отливала бронзой.
Господи! (Прости, что помянула всуе!) Как он напуган! И несчастен! В глазах стоят слёзы, и рыдания буквально душат этого бесстрашного во всём остальном мужчину. А отчаяние в голосе показывает, что он скорее согласился бы сам вытерпеть всё то, что досталось ей тогда, в подвале Эксельсиора…
Он любит её. Он всё ещё любит её. А она…
Да, она тоже привязалась к нему. Капитан её личной охраны, а затем мятежник, спасший от смерти её главную конкурентку в «борьбе» за обладание душой и членом его Величества. Её злейшую врагиню.
А затем спасший и поместивший в с…ную Машину, уже почти ни на что не надеясь, кроме Чуда, и истово молясь, её обугленный череп, цинично раздавленный сапогом его с…ного Величества, и все до последней полусожжённые косточки скелета…
Она смотрела и смотрела в его блестящие от слёз глаза. Чувствовала, как медленно отпускает душу ледяная лапа страха, теплеют похолодевшие ладони и ступни, и хочется поцеловать этого наивного мученика, в который раз вырывающего её из лап страшных кошмаров… Она отлично понимала, что никто и никогда не любил, да и не будет любить её столь отчаянно, столь сильно, столь безоглядно.
Лорд Айвен трясти её перестал, и тоже глядел, глядел на неё, ничего не говоря.
Она тоже молчала: а что говорить, если всё понятно без слов? И проклятые сны, где её пытают, душат, топят, хлещут, распинают и сжигают, навещают её не реже, чем раз в месяц. И то, что она беременна, нисколько их чудовищной правдоподобности и реальности не уменьшает, как она, было, надеялась. Королевский лекарь сказал, что со временем всё пройдёт, но сейчас ей в её положении не нужно принимать никакие лекарства, усиливающие сонливость, и успокаивающие и тормозящие деятельность разума: ребёнок может вырасти заторможенным. Или вообще – глупым.
Лорд Айвен тяжело вздохнул: бедняга. Она понимает его. Он уже тысячу раз просил у неё прощения, что, получается, сам и помог леди Рашель справится с наёмными убийцами. То есть – спас от смерти. И довёз до места, где остановился сир Ватель на зимовку. А вернее – приехал в Эксельсиор. Чтоб воспользоваться услугами «проверенной» лордом Юркиссом Машины.
И тысячу раз она пыталась убедить его в том, что он ни в чём не виноват. Что именно она тогда была преступницей, действительно составившей коварный замысел убийства своей первой фрейлины. И что её постигла вполне заслуженная кара.
Лорд Айвен вздохнул. Разлепил наконец спёкшийся рот, и столько в его голосе было страдания, что её резануло по сердцу:
– Любовь моя. Если моя смерть поможет облегчить твои страдания, и избавит от чёрных воспоминаний – я согласен. Можешь взять мою жизнь!
Ну что за балбес! Как сделать, чтоб он перестал болтать глупости?
А впрочем, она знает отличный способ заставить его понять свою необходимость ей: ну-ка!
Она изящными и тонкими, но вполне даже сильными руками перевернула его на спину. Принялась молча ласкать и покрывать поцелуями его покрытое холодным потом, и словно сведённое судорогой лицо. Туловище. Живот…
И вот у бравого лорда исчезли (Ну, или отошли на второй план!) мысли, которые ей сейчас ни коим боком не хотелось бы развивать… А появились другие.
Однако вскоре ей пришлось лечь на спину самой: лорд Айвен предпочитал быть сверху! Однако теперь он старался всё сделать, не наваливаясь ей на живот: а молодец! Заботится и беспокоится! И о ней, и об их сыне!..
Когда с её уст слетел стон теперь уже наслаждения, а тело забилось в экстазе, лорд Айвен замер, погрузившись в её лоно как можно глубже: уже выяснил, что так ей приятней всего… Но позже, когда она осознала, что опять расцарапала до крови всю его многострадальную спину, и извиняясь, хихикнула, он всё же сполз с неё – мягко и осторожно.
Бедняжка! Придётся после всего опять смазать ему царапины целебным бальзамом. Но это уже потом: а сейчас надо помочь бедняге тоже… Снять нервное напряжение! Леди Наина, хитро улыбаясь в его настороженные и растерянные глаза, переползла ближе к паху своего спасителя, супруга и любовника. Её чувственные губы быстро смогли довести красноголового воина до того состояния, в котором она сама побывала чуть раньше – лорд Айвен всегда старался в первую очередь ради неё! И до извержения не доводил.
Ну так долг, как говорится, платежом красен!
Уже позже, когда она лежала, умиротворённая и разгорячённая, на его широкой груди, леди Наина всё же решила сказать:
– Дура она.
– Кто, сердце моё?
– Леди Маргарет.
– Почему?
– Такого мужчину и рыцаря как ты, нельзя никому отдавать!
Лорд Айвен – она почувствовала даже не глядя! – покраснел. Зашевелился.
– Ничего не говори, милый. Просто молчи. – она накрыла его рот своей маленькой ладошкой, – Я сама всё скажу.
Мы с тобой – идеальная пара.
Потому что связаны и общими страданиями, и чудесным спасением, и будущим ребёнком…
– А любовь? Как же – любовь, моё сердце?
– Разумеется! Разумеется. Куда ж без неё? Без любви. – она, зная, что он не видит её лица, обращённого к его животу, позволила себе цинично ухмыльнуться.

«Слухами, как говорится, земля полнится.
Нет, не то, чтоб они и правда служили источником правдивой и достоверной информации. Но вычислить их подлинную составляющую такому ушлому и вредному мужику как я, проблемы не представляет. А вычислил я следующее.
Лорд Дилени отослал в Эксельсиор пару десятков покалеченных и раненных. Для того, чтоб Машина «починила» их – вернула откушенные конечности и заделала дыры, появившиеся в телах из-за не в меру ретивых гигантских ящериц. После этого ему наверняка предстоит встретиться и с другими проблемами. Дорога одна, армия везёт много тяжёлой осадной техники, и волей-неволей вынуждена двигаться по ней. И уж лорд Хлодгар наверняка постарается всячески осложнить их продвижение к его последнему оплоту.
Из наиболее возможного могу припомнить и предположить использование мин, отравление источников воды, и нападение огромных крыс и ядовитых насекомых и мышей. Ну, или кто там у Хлодгара остался в распоряжении. Думаю, впрочем, что мало кто.
Однако, что именно применит чёрный Властелин – несущественно. Лорд Дилени – парень ушлый. И реалист до корней мозгов. Наверняка он найдёт способ минимизировать потери. А то и вовсе избежать их. Для меня сейчас важней другое.
Сценарий кампании я себе представляю примерно так: лорд Дилени доходит до озера с Аутлеттом. Никакой «осадой» или штурмом он заморачиваться, конечно, не будет. А поступит просто: так, как поступили с крепостями лорда Хлодгара до этого. Ну, с теми, что возвышались позади трёх линий редутов перешейка. То есть – попросту говоря, спалили до тла. Всё логично и грамотно: гореть в каменных мешках почему-то всегда находится чему: тут тебе и стропила, и балки, и перекрытия потолков разных уровней… Да мало ли! Можно гарантировать: лорд Хлодгар обречён. И если никуда не сбежит заранее, или не применит что-то такое, особенное, о чём пока не догадываюсь даже я, спасенья ему и его приспешникам – нет!
Ставлю десять против двух, что всё же лорда Хлодгара прикончат. В его же замке. И после этого наша бравая армия в полном составе двинется к пресловутым пещерам Предтеч. Вот здесь дело посложней. Потому что даже такой порядочный, но лишённый воображения и прямолинейно мыслящий командир, как лорд Дилени, должен понимать. Что с тем, что хранится сейчас в недрах этих самых пещер, можно запросто завоевать весь Мир. Не говоря уж о Семиречьи. Тут делать ставки, само-собой, проблематичней.
Но всё же рискну: поставлю пять против трёх, что лорд Дилени ничего оттуда не возьмёт. А выберется, (Разумеется, всё лично осмотрев!) и прикажет запечатать всё каменными валунами и скальными обломками. Людей для этого у него достаточно. И в одиночку распечатать то, что они будут там наваливать в течении, скажем, недели, будет абсолютно невозможно.
А следовательно – мне сейчас, поскольку я один, смысла соваться на эти земли, и в эти пещеры, никакого нет.
Значит, придётся-таки, как я и наметил, дождаться только достоверных известий о благополучном окончании славного Похода, смерти лорда Хлодгара, и запечатывании пещер Предтеч мощной пробкой.
Ну, такой вариант, если честно, меня устроил бы больше всего. Армия Карпадоса сейчас примерно в полтора раза многочисленней армии Тарсии. А, думаю, это соотношение скоро станет ещё больше: поскольку ополчение лорд Дилени после похода наверняка распустит. А если я сумею убедить и властителей других стран присоединится к армии Карпадоса, что нужно вторгнуться в мою любимую Тарсию, чтоб отобрать то, что не принадлежало им до сих пор – то есть, земли, милостиво брошенные нашим, как кость, «волшебником» Стратфордом! – завоюем всё очень легко. Ну, или не очень – лучники у лорда Дилени очень даже на уровне. Но уж я-то знаю, как защититься от калёных бронебойных наконечников!
Немного тормозит меня только мысль о том, что мне лично, если честно, лорд Дилени ничего плохого не сделал.
Да и мужик он, и по слухам, и по личному впечатлению, хороший. И властитель, если уж на то пошло, из него будет куда лучший, чем, скажем, недоброй памяти сир Ватель. Или даже я. А если я нападу, к примеру, на леди Наину, Наместник Дилени наверняка поспешит ей на помощь. Ведь все положенные Договора, и, что самое важное – договорённости! – у них и подписаны и достигнуты.
Так что на какое-то время мне так и так придётся притормозить свои коварные планы. И уже только через некоторое время отправиться вскрывать пещеры, преодолев тем или иным способом препятствие в виде Тарсии и её нового Протектората. Ну, или совсем уж в обход – через заснеженные и заледеневшие пустоши дальнего севера.
Э-э, ладно: не будем загадывать. Я, собственно, никогда не был рабом своих собственных планов: захочу – сделаю, как запланировал, захочу – изменю. Или вообще всё переиграю. В этом и состоят преимущества независимого и незашоренного циничного разума: для него нет никаких шаблонов! Стереотипов. Ограничений.
Короче: сделаю, как захочу!»

На то, чтоб завалить широкий коридор, ведущий к запертым теперь внутренним дверям первой пещеры, ушло непозволительно много времени: десять дней.
И все эти десять дней армия Тарсии только и делала, что добывала, и стаскивала, а особо тяжёлые – и свозила: валуны и скальные обломки к пещерам Предтеч. Заделывать, к счастью, пришлось только главную, широкую. Потому что две боковых, те, что меньшего размера, оказались обманками. То есть – никуда не вели. И через несколько десятков шагов просто кончались самой банальной скалой. Леди Ева, когда он спросил её, что она об этом думает, только пожала плечами:
– Ничем не могу помочь, милый. Всё так было и всегда, насколько мой бывший помнил. А сама… Тоже ничего не вижу: ты же знаешь: я могу «вытрясти» что угодно из людей, кое-что – из животных и птиц… И совсем ничего – из деревьев, земли и скал! Так что не являются ли эти ходы хитрыми лазами на второй и третий Уровни – сказать не могу. Ты уж как-нибудь сам прими решение.
Попытки поколупать торцы странных коридорчиков кирками и ломами, впрочем, тоже ничего не дали: скалы, как скалы, камни, как камни: колупаются. Хоть и медленно. Так что лорд Дилени вполне заценил колоссальную работу, проделанную древними инженерами и строителями, выбурившими и вырывшими столь огромные полости в монолитном граните.
Собственно, делать им с леди Евой и лордом Борисом, пока доблестные бойцы, вдохновлённые умной мыслью о том, что если запечатать всё как следует, то угрожать их любимой стране больше никто и ничто не будет, пыхтя и сопя, истово работали с валунами, было нечего. Вот они и сидели в штабной палатке, иногда приглашая и лорда Эштерхази, и лорда Расмуссена, и других командиров. Но особо «попланировать» не удавалось.
Да и что тут можно спланировать?!
Отход назад, к Эксельсиору? Ну так оно и так понятно: отойти придётся. Роспуск подразделений ополченцев – стариков и подростков? Тоже сомнения не вызывает – раз нет внешнего врага – надобности в них нет никакой. А кормить и содержать за казённый счёт лишнюю тысячу едоков смысла нет. Захват и удержание отравленного, заражённого, и сожжённого дотла каменного каркаса, что остался от Аутлетта, тоже бессмысленны.
От кого его оборонять?!
Единственное, что можно было бы пообсуждать – так это проблему спешного заселения и освоения земель, любезно предоставленных им лордом Стратфордом. Но это – не вопрос для обсуждения на совещании Штаба армии. Это – вопрос для обсуждения на Совете при Наместнике. Осталось назначить министров, камергеров, лордов-распорядителей, Казначеев, и прочих придворных дармоедов. Впрочем, у лорда Дилени они точно не будут просиживать задницы на удобных креслах – работы по обустройству Протектората предвидится море.
Поэтому когда каменный завал достиг глубины примерно ста шагов, лорд Дилени решил, что этого более чем достаточно. Теперь чтоб разобрать, и вытащить обратно по спуску всё «навороченное», у желающих ушло бы тоже не меньше недели. И то – при условии, что их была бы, вот именно – целая армия.
Выступили после ночёвки. Поход до лагеря возле Аутлетта никакими событиями не запомнился. Впрочем, как и поход до Эксельсиора. Правда, поскольку бросать ненужные, вроде, теперь тяжёлые осадные орудия лорд Главнокомандующий не захотел, на обратную дорогу ушло почти столько же времени, сколько и на путь сюда – месяц.
К сожалению, особого торжества, или даже простого удовлетворения, его люди, как отметил лорд Главнокомандующий сам, да и леди Ева подтвердила – не испытывали. А испытывали все досаду и разочарование. По поводу того, что не удалось ни победить закоренелого врага в открытом бою, ни хотя бы лично убедиться в его смерти. А так – словно, вот именно – отобрали игрушку у ребёнка!..
На почве разочарования и неудовлетворённости и дисциплина и бдительность сильно ослабли. Этого не заметил бы только совсем уж глупый. Или слепой. Лорд Дилени, да и остальные командиры к таковым ни коим образом не относились. Поэтому пришлось два раза устраивать днёвку – с добросовестной чисткой оружия и приведением в подобающее состояние остального инвентаря и одежды. И один раз устроили учебную ночную тревогу. Но особого рвения или собранности в подчинённых вселить не удалось.
Лорд Дилени понимал, что в таком состоянии духа его армия сейчас – лёгкая добыча для пожелавшего бы напасть, и снова приказал удвоить ночные караулы.
Но никто на них не напал.
По прибытии в Эксельсиор пришлось заниматься рутиной.
То есть – отправить гонца с донесением об исходе Кампании – её Величеству, а так же ополчение и часть пехоты, кавалерию, и часть лучников на родину – в казармы Дробанта и гарнизонов остальных городов, где они всегда служили и квартировали. Затем пришлось несколько телег отправить туда же, в Дробант, за почти закончившемся в Эксельсиоре провиантом. Затем пришлось…
Словом, несколько дней у лорда Главнокомандующего ушло только на обеспечение нормального функционирования необъятного организма, именуемого Протекторат.
Единственное, что радовало – так это то, что не только у лорда Бориса за время похода сложились достаточно «устойчивые» отношения с профессиональными девицами: примерно половина из ста десяти дам выразили желание остаться на землях лорда Дилени, выйти замуж за профессиональных военных, и помочь ему со спешным «пополнением» числа его подданных…
Лорд Дилени не видел смысла отказывать – наоборот, такой момент был очень даже ему на руку! Так что разрешение пройти через Машину получили все выразившие таковое желание – как женщины, так и мужчины. Туши баранов для этого пришлось доставлять из подвалов Милдреда.
Лорда Бориса лорд Главнокомандующий посчитал нужным оставить при себе. Толковый и рационалистично мыслящий заместитель ему очень даже не помешает. Про то, что желание лорда Бориса стать его заместителем продиктовано ему не только его рассудком, лорду Дилени рассказала, посмеиваясь, леди Ева:
– А что? Очень даже грамотно. На то и женщина при мужчине, чтоб разъяснять ему правильные приоритеты, и смысл его действий. По карьерному росту, и обеспечению благосостояния его будущих детей.
Лорд Дилени тоже поусмехался в усы, но возражать не стал: всё верно. Пусть и им самим очень даже технично «управляли» и кое-где – направляли, покуда это не вступало в противоречие с интересами вверенного ему в подчинение Протектората – пускай себе!
Вот в связи со всеми этими заботами и проблемами, сходить навестить лорда Стратфорда собрались лишь через пять дней после прибытия.

Протискивались через узкий проход, оставленный каменщиками, только что не обдирая бока. Лорд Борис проворчал:
– Чёрт. Получается, пузо отращивать ну никак нельзя…
Леди Ева фыркнула:
– На вашей нынешней должности, милорд Борис, и зная дотошную натуру лорда Главнокомандующего, думаю, в ближайшие пятьдесят лет вам это точно не грозит.
Лорд Дилени рассмеялся. Лорд Борис пофыркал, и присоединился. Леди Ева усмехнулась и сама:
– Не думаю, что управление Протекторатом окажется настолько скучным, лорд Дилени, что заплыть жирком удастся и вам. Ничего подобного.
– Да уж. Расслабляться нельзя. Наши любимые соседи если и не трогали нас все эти долгие годы, так лишь потому, что не хотели захватывать земли, на которые систематически нападают страшные и опасные чудища. Буферное, так сказать, государство… Но сейчас, когда чудищ, и, главное – их Властелина больше нет, рано или поздно у нас и Тарсии начнутся проблемы…
Поэтому, собственно, и идём к лорду Стратфорду. Задать пару вопросов. Про наше будущее.
Про наше совместное будущее.
До комнаты «общения» дошли к вечеру. Потому что по дороге останавливались перекусить и попить из тех запасов, что лорд Борис и лорд Дилени несли в объёмистых, хоть и не тяжёлых, котомках за спиной. В комнате лорд Дилени выступил вперёд:
– Приветствую вас, лорд Стратфорд, и желаю доброго здравия!
– Доброго здоровья и вам, леди Ева, лорд Дилени, и лорд Борис! – голос отвечающего нисколько не изменился, и зазвучал сразу: словно волшебник только и ждал их вопроса. Впрочем, если он и правда – машина, так и есть: ведь они и не спят!
– Не посчитайте нас назойливыми, лорд Стратфорд. Но ответить на некоторые наши вопросы можете только вы. Позволите?
– Задавайте.
– Лорд Хлодгар… Действительно мёртв?
– Да.
А отчего он… э-э… умер.
– Он заразился вирусом быстротекущей лихорадки «Эбола-25», которую принёс из так называемых пещер Предтеч, и неожиданно разбил в подвале Аутлетта.
Лорд Дилени задать следующий вопрос не торопился, и лорд Борис спросил:
– Позволите, милорд Главнокомандующий?
– Да, прошу, лорд Борис.
– Милорд Стратфорд. Сам ли лорд Хлодгар разбил эту пробирку… Или ему кто-то помог?
– Вы весьма прозорливы, полковник Борис. Ему помогли.
– И кто же?
– Сейчас это не существенно. Но отвечу. Его собственный подчинённый. Менталист. Одного несильного, но сделанного в нужный момент толчка под локоть оказалось достаточно, чтоб пробирка выпала из пальцев и разбилась о каменные плиты подвала.
– Но почему же менталист…
– Потому, что некто, назовём его так, послал ему в мозг картину того, что с ним сделали, как оторвали от людского общества, и превратили в безмолвного раба. И этот же некто подсказал способ, и момент, когда можно за все эти унижения и истязания, как его, так и остальных похищенных бывших младенцев, отомстить.
– А-а, теперь понятно. От имени тех, кто остался благодаря этому жив в нашей армии и стране, выражаю вам, милорд Некто, свою глубочайшую благодарность. Но… Не только же в мести за младенцев, и всех остальных убиенных, дело? Ведь основная цель была другая? Вы просто не могли допустить, чтоб эта зараза уничтожила армию Тарсии, а затем – и всё население Семиречья? Вы, я так понимаю, не могли этого допустить.
Баланс.
– Верно, лорд Дилени. Он самый. Баланс.
– А если б лорд Хлодгар смог… Умерли бы все?
– Совершенно верно. Умерли бы даже все звери и птицы, что соприкоснулись с заразой. Но до этого успели бы разнести эту заразу по всем населённым местам. А зараза эта передаётся и касанием, и воздушно-капельным путём. То есть – через дыхание. Правда, на воздухе, без тепла носителя, и влаги его дыхания, вирусы очень быстро гибнут. За пару минут. А срок «срабатывания» вирусов очень короток – за две минуты умирает птица, за десять – крыса. За двадцать – человек. Вероятно, спаслись бы только жители отдалённых островов. И, кстати – вы очень верно поступили, предав замок огню. Часть вирусов погибла. Но другая – закуклилась. В споры. Готовая ждать.
– И… Как долго нельзя будет посещать Аутлетт?
– Никогда. Так будет надёжней. Потому что даже Предтечи никогда не осмеливались выпустить этот вирус наружу, в городах или сёлах. Отлично понимали, что тогда для живущих на поверхности, или даже в убежищах-пещерах, спасенья просто не будет.
Поскольку на поверхность из этих убежищ выходить рано или поздно придётся.
– Но… Погодите-ка, лорд Стратфорд! Раз вывели такой… Универсальный, скажем так, «очиститель» планеты от всего живого – сами-то разработчики планировали как-то спастись?
– Разумеется, лорд Дилени. Древние отличались в плане планирования глобального уничтожения своих врагов и собственного выживания завидным реализмом и рационализмом. Сбросить вирус на Землю планировалось уже после того, как их корабль покинул бы её пределы. С орбиты. Ну, выражаясь понятными вам терминами – с неба.
– Значит, это средство… – лорд Дилени не смог выговорить. Но лорд Стратфорд понял и так:
– Вот именно. Для глобальной зачистки. Крайнее средство.
– Но почему тогда они не…
– Успели? Это просто. Их корабль враги уничтожили до того, как он даже был достроен. Именно после этого пробирку и поместили туда. В банк для подобных средств. И уже оттуда она перекочевала в пещеры. Где и хранилась все эти годы, сохраняя свои смертоносные возможности в полном объёме. Вирусы в виде спор только и ждали – воздуха и влаги.
– Нет ли опасности для нас сейчас? Что…
– Нет. На открытом воздухе вирус, как я уже сказал, если не нашёл носителя, погибает не позднее, чем через пару минут. Следовательно, никто не должен селиться в окрестностях Аутлетта ближе, чем в десяти километрах. Животных и птиц оттуда пока что отгоняю я. А вам лучше в ближайшие десять-двадцать лет там вообще не селиться. Впрочем, у вас ведь и так достаточно плодородных земель на южной части территории нового Протектората. А вот с людьми… – теперь уже недоговорил лорд Стратфорд. Лорд Дилени невольно покивал:
– Ваша правда, милорд Стратфорд. С людьми у нас ещё долго будет напряжённая ситуация. Как бы привлечь их побыстрее. На заселение.
– Очень просто. Объявите, что первые десять лет не будут взиматься государственные налоги. К вам и кинутся все обозлённые землепашцы. А пищи для этого самого «обозления» у них предостаточно: потравы во время охоты, право первой ночи, штрафы за охоту в «королевских» лесах, и прочий беспредел местных феодалов и князьков. Плохо и бедно сейчас живут полузадушенные поборами и полуразорённые фермеры всех стран Семиречья. Проблем с хлынувшими бы к вам толпами переселенцев быть не должно.
Ведь все они говорят на всеязе.
– Хм… Проблем с ними-то быть и правда не должно… – лорд Дилени пошкрёб подбородок, – Проблемы возникнут с их феодалами, и королями этих стран!
– А чего вам бояться, лорд Главнокомандующий? Да, армии некоторых из этих стран крупнее армии Тарсии. Но вооружение лучше у вас. А ещё у вас – совершенно новые приёмы и способы ведения боевых действий. И в том, что вы сейчас – самый опытный и искусный командир в плане что стратегии, что тактики, у меня лично сомнений нет. Вы легко отобьётесь. Или даже…
– Да?
– Завоюете и присоедините все эти страны. Постепенно, конечно. Ну, или просто – вынудите остальные страны мирно влиться в ваше новое Королевство. Меня такой вариант, если честно, устроил бы больше всего.
– Почему?
– Потому. Напоминаю: Баланс! И лучше всего хозяйственному и нравственному подъёму над уровнем серости и убогости, что имеется сейчас, как в материальном, так и в духовном плане всего этого безобразия, что происходит сейчас в Семиречьи, лучше всего поспособствовал бы реалистичный и понимающий ситуацию Государь. Единый.
Который не даст людям гибнуть в бесконечных междоусобных войнах, а объединит их в одно государство. Цельное и грамотно управляемое.
– Лорд Стратфорд. Это вы сейчас меня фактически…
– Ну да. Настраиваю на приятие той простой мысли, что вам, по своей ли инициативе, или из-за того, что вас на это спровоцируют военными действиями, рано или поздно придётся этим заняться. Объединить все эти королевства, герцогства, баронства и прочие клочки «независимых» стран – под своей рукой. И я не боюсь, что вы превратитесь со временем в Тирана. Леди Ева не позволит вам этого.
Рука лорда невольно потянулась к затылку. Но под хитрым взором лорда Бориса и ехидным – леди Евы, он поспешил руку оттуда убрать. Леди Ева сказала:
– Соглашайся, милый. Это – твоя Судьба. Твоё Предназначение.
Лорд Дилени посмотрел на неё.
Леди не выдержала: прыснула. Рассмеялся и лорд Борис. (Правда, в его смехе ощущалась некая натянутость. Ещё бы: он-то отлично понимал, какая жуткая работёнка предстоит тому, кто находится на должности заместителя Императора всея Семиречья!)
К их смеху всё-таки присоединился и лорд Дилени:
– Отличное испытание, и проверка на вшивость, лорд Стратфорд! Для того, кто не страдает карьерными амбициями. А я уж было чуть не поверил вам.
– Я и не думал шутить, лорд Дилени. – голос как всегда оставался спокоен и приветлив, – На должность верховного Правителя всего того жалкого клочка, что остался пригодным для проживания здесь, в бывшей Европе, именно вы подошли бы лучше всего. Подумайте над этим. Торопить вас с решением я не собираюсь.
Но если надумаете – приходите. Обсудим детали.
– Я… – лорд невольно сглотнул, – Спасибо, лорд Стратфорд. Я подумаю.
– Вот и отлично. Есть у вас ещё вопросы?
Лорд Борис поднял руку:
– Лорд Стратфорд! Если лорд Дилени согласится – ему придётся много раз проходить через Машину?
– Да. Каждые тридцать-сорок лет. И вам обеим, кстати, тоже. У достойного правителя Семиречья должен быть и достойный помощник. И супруга. И супруга помощника.
Лорд Борис криво усмехнулся: вот уж попал, так попал! Адель оказалась права.
Карьерный рост… Для обеспечения благосостояния семьи. И благополучия детей. Только вот, похоже, не часто ему предстоит видеться с этими самыми детьми при таком-то раскладе!
Леди Ева промолчала.
Лорд Дилени оглядел своих спутников. Но, похоже, никто из них действительно не горел желанием спросить о чём-то ещё. Лорд вздохнул:
– Благодарю вас ещё раз, милорд Стратфорд. Как за честь, оказанную мне вашей столь высокой оценкой моих способностей, так и за готовность помочь.
Не смеем больше беспокоить, и желаем вам здравия и благополучия.
– Спасибо. И вам – того же.

На обратном пути леди Ева не удержалась от шпильки:
– Ну что? Напросился?
– Да уж.
– Сам виноват. Нельзя быть таким честным и порядочным!
Лорд Дилени опять на неё посмотрел. Но леди не испугалась:
– Нечего на меня смотреть! И хватит сопеть и хмуриться. Давай, работай. Тебе предстоит вытаскивать из мрака средневековья эту здоровенную, и находящуюся почти на последней стадии издыхания, клячу: цивилизацию!
Лорд только вздохнул.