Предисловие и 1 глава: Неприятное известие. Восточный лес (Глава 1)

Большую часть горизонта заволокла иссиня-чёрная туча, похожая на ощерившегося гигантского хищника. Потускневшее солнце медленно приближалось к зияющей тёмной пасти. Холодные серебристые иглы дождя посыпались с потемневшего задрожавшего неба. Яркие молнии сверкали одна за другой. Грозно грохотал гром.
– Где обещанное войско? – крикнул вампир в блестящем доспехе паладина. Рифлёный отполированный нагрудник с изображением коронованного вампира вздымался от тревожного дыхания. На шее висел ярко-пурпурный камень на серебряной толстой цепочке. Сила огня и света сосредоточились в Рубине Азана (Рубин Азана – древний камень белой и чёрной магии). На спине покоились бархатные ножны с клинком.
– Браинхарн, мы обречены, уберёмся отсюда, – крикнул генерал в металлическом шлеме с медвежьими клыками. Он стоял у основания башни, на вершине которой старейший Нозгот высматривал предсказанное тёмное войско.
– Покинуть родной город? Ни за что! – жёстко ответил Браинхарн.
Крепость, окружённая многочисленными рядами частоколов, ожидала пришествия тёмного войска. Солдаты, готовые ответить градом стрел, ожидали на стенах и всматривались вдаль.
– Неужто неверное предсказание? – возмутился Браинхарн, сплюнув. – Всё же один кол примет прохиндея. Им окажется пророк.
Неожиданно землю колыхнуло, и крепость вздрогнула, будто претерпев землетрясение. Солдаты удивлённо оглянулись. Дома остались нетронутыми, но звуки, раздававшиеся в них, потрясли даже Браинхарна. Неестественный, железный вопль заставил захолонуть сердце.
– Что там такое, Зариус? – спросил у генерала вышедший из казармы горгул в чёрном воронёного отлива доспехе.
Мгновение и через двери, окна домов на улицы, ужасающе трепеща, начали просачиваться сгустки тьмы. Они вылились чёрными лужами на дорогу, выложенную крупным камнем. И приняв форму бесформенных солдат, затрепетали.
– Кто бы-то ни был, победим его, – грозно прокричал Браинхарн и двумя руками поднял длинный меч. Нозгот сошёл с башни, гулко стукнув коваными башмаками о камень дороги.
Град стрел полетел в тёмных воинов, но к удивлению защитников крепости, не нанёс врагу вреда. Стрелы со свистом прошли навылет сквозь тьму бесформенных тел. Браинхарн замер, беспомощно опустив широкий двуручный меч, когда на площади из-под земли показалось огромное тёмное создание с двумя горящими огнём глазами. Оно издало едва слышимый шелест и многие из солдат без чувств свалились со стен крепости. Чудовище превратило страхи солдат в смерть.
Вскоре неожиданно возникли и другие подобные бестелесные чудища. Мечи не наносили противнику вреда, лишь пронзали тьму. Нельзя сказать, что темные воины совсем не реагировали на удары, они издавали нечеловеческие крики не то от боли, не то от эмоционального порыва в бою.
Браинхарн смело кинулся на бестелесного врага. Тень, сверкнув ярко-голубыми глазами, попятилась к дому, из трубы которого выплеснулся сгусток мглы. Свет, вырвавшийся из камня на груди старейшего Нозгота, растворил попытавшуюся напасть темноту. Другой сгусток, обратившись летучей мышью, влетел в окно башни.
– Что за чёрт! – раздалось на винтовой лестнице в башне. Резкий порыв небесного света превратил мглу в чернила. Чёрная маслянистая жидкость, жутко заклокотав, выплеснулась из маленьких окон башни. Она попала на сражающихся солдат, на рукоятках клин-ков которых ярко горели бледно-голубые молнии – Небесная Материя горгульих. Воины перепугались. Нет. Небесная материя действовала безотказно.
– Браинхарн! – сказал вышедший из башни Нозгот в амарантовой толстой кольчуге. На браслете из адаманта на правой руке Рухарда потухли рубины. – Нам не устоять. Пророк предсказал правду. Теперь мы не найдём помощника Подземного. Оно не умирает от Небесной, лишь угасает на время.
Он отослал переливающийся янтарём зеркальный шар в группу темноты слитой в од-но бесформенное создание. Оно взорвалось, перебросив темноту на солдата.
– Борись до последнего! – зарычал Браинхарн, рассыпав по земле магические знаки. Символы воды, огня, камня и других стихий сложились кругом. Зияющий зеркальным блеском портал открылся в земле. – Я не могу, Рухард. Лучше умереть, чем прозябать в тумане!
– Я переживу, Браинхарн, – басовито закричал Рухард, перекрикивая вопль мглы, порушившейся под световыми огнями паладинов. – Кто-то должен сообщить следующим… Пусть через много сотен лет!
Браинхарн насторожено продолжил бой.
Его клинок, в рукояти которого установлена Руна Света, много раз метался в могучем ударе, но тьма, не торопясь, окутывала крепость и город.
В домах лежали мёртвые тела со страшными гримасами на лицах. Война без кровопролития. Что это за война? Мало кто знал. Позже историки обнаружили записи в летописях, гласящих о том, что город сам предался грешной жизни. За что и был наказан. События развивались на самом деле иначе.
Выстроенные в честь Богов Равновесия храмы способствовали пришествию тьмы на землю. Люди и эльфы отдавали своих детей тёмным монахам, зная, что никогда больше не увидят их. Что происходило в тех храмах? Знали только монахи и существо, поглощавшее души. Однажды вампир представитель благородной династии Нозготов, решил встать на защиту населения и положить конец дьявольским обрядам, происходившим в храмах. Пер-вое, что он сделал – разрушил их, покарав монахов. Но было слишком поздно, и пророк предсказал ему приход тёмного войска, которое ничто не сможет остановить. В это трудно поверить. Но так и произошло…
Тьма покинула крепость и город, никого не оставив в живых. Она навестила северный континент, поднявшись высоко, даже выше Ледяных Великанов – гор Асгарда. Тёмное войско вошло в святилище богов, как их стали называть позже, Архангелов Равновесия, и за-ставило задуматься верховного бога Асгарда – Одина.
Что же земные существа, и он вместе с ними сделал не так? Тьма возжелала обрушиться на землю, окутать её грешным саваном. Архангелы Равновесия послали защитника – Михаила.
Крылатый архангел – воин света с многочисленной армией – спустился в преисподнюю, в мир тьмы, где его ожидал Люцифер.
Не всегда Преисподнюю заполняли грешники и дьявольское пекло; Преисподняя – мир под землёй, в котором существовали своё небо и земля. Никто, даже сам Люцифер не пожелал бы жить в огненном прахе греха. Войной со злом Михаил нарушил гармонию при-роды подземного местопребывания тёмных сил.
Пока проходила война между двумя силами: добром и злом, земля дрожала, оглашая север глухими стонами, которые слышали тролли и другие кровожадные существа. Они не могли никому поведать о произошедшем. Архангел Михаил победил Люцифера, но…
– Ты победил меня, но не выиграл войну, – вымолвил огненный демон, устремив пристально колючий взгляд, на архангела в сияющих доспехах с огромными белыми крыльями.
Во взгляде Люцифера не было ненависти к архангелу, хотя он стоял, преклонив одно колено.
– Беспечное существование, жизнь, как ты её называешь – грех, – проговорил демон и, ухмыльнувшись, провалился в земную пышущую огнём трещину.
Михаил оглянулся – поверженные ангелами демоны последовали за Люцифером в образовавшиеся множества трещин.
– Больше нам здесь делать нечего. – Михаил спрятал лучезарный меч в ножны. – Формируются круги Ада.
Жар исходил из-под земли, похожей на многолетний отвал шлака, и припекал ноги. Так начал сформировываться круг Ада убийц. Сгущалась мгла, и только одинокая голубая звезда мерцала в небе. И когда архангел Михаил обратил взор на неё, то услышал голос:
– Это надежда…
Если Люцифер вышел один раз, то и сможет во второй. Он питается людскими греха-ми и живёт в них.
– Нужно отправить на Землю того, кто не даст во второй раз проникнуть Люциферу, – подумал Михаил. – А людям запретить придаваться искушению.
Мгла круга Ада убийц превратилась в угольно-чёрный огонь, а небо стало багровым. С него хлынул раскалённый металл. То здесь, то там стали раздаваться жуткие стоны и злорадный смех демонов. Огненный дождь закончился, и земля обратилась в пепел. Последнюю звезду затянула огромная туча. По крайней мере, так подумал Люцифер, вдыхая удушливую серу из ручья огненной лавы и принимая ванну из раскалённого металла.
Михаил с ангелами поднялся в небо на Квизакотле, большом ледяном орле, на котором боги спускаются и поднимаются на Землю. Ледяные Великаны приветствовали путников морозным дыханием. Михаил остановился в облаках, перед широкой звёздной лестницей. Она вела в Небесный Асгард – Вальгалу, в Эмпирей – светоносное местопребывание богов и архангелов. Долго задумчиво поднимался по ней, а следом ангелы — паладины с крыльями. Их оставалось не много, потому что часть погибла. Но оказались и другие, которые не приняли участие в борьбе с Люцифером. Они, совершив самоубийство, вынужденно присоединились к нему. Теперь в Аду вместе с безучастными к добру и злу существами томились и ангелы. Михаил вспомнил большие пустые глаза Харона (лодочник, перевозящий грешников на ту сторону Ахерона – реки во “во мраз и пыл” (мороз и жар) – Ад), которые смотрели с надеждой на то, что когда-нибудь и сам Михаил окажется в его лодке. Не давали покоя глаза и Люцифера, без конца твердившего: “Существам страдание неизбежно: то ад, что на Земле, то Рай, что у меня, а град скорбей – погибшим безнадёжно. Творец твой не правдив, ты считаешь его премудрым, благим, но на Земле есть только злоба и ей хватит места у меня”.
После того как Люцифер восстал против Бога, на Землю пришли создания из белой и тёмной материи. Белых созданий Боги сотворили, чтобы они охраняли свет от вторжения тьмы. А тёмных созданий, чтобы бесконечно напоминать о событиях Тёмной Войны и ужаса…
Люди и эльфы назвали белых созданий вампирами, не пьющими кровь. Династия Нозготов – вампиров следила за порядком на Земле в Эпоху Расцвета Магии. Но добро не ведомо земным существам, не появись зло. Тёмных созданий называли порождениями тьмы – хранителями ночи, которые мечтали об одном, что когда-нибудь вырвутся и уничтожат белую материю.
Так в одиннадцатом веке появилось равновесие и его Хранители – Нозготы – порождения света и тьмы. И от того, как складывалась их жизнь и подвиги, силы превосходили одна другую. Люцифер, питаясь земными грехами, становился сильней, и тогда он посылал на Землю свои тёмные творения. Сила Люциферовых творений зависела от деяний Нозготов. Хранители равновесия находили место творениям тьмы до тех пор, пока сами не стали жертвой раздора. Однажды силы тьмы превзошли свет, и часть земли навсегда осталась тёмной.

Неприятное известие. Восточный лес

Откинув плащ, высокий вампир со стриженными белыми, точно поседевшими, волосами, затянул ремни, пересекающие грудь. Он, немногословный с каменным лицом и суровым взглядом, ощупывал следы явно оставленные крупным мандрагором. Наконец, Реин – так звали вампира Нозгота – поднялся с корточек, расправил массивные налитые уверенной силой плечи и спросил у брата:
– Проедем несколько миль, а что потом? Степь сменится холмами и лесом. Задержимся… опоздаем. Если не успеем попрощаться с отцом? Будь вы прокляты, горгулы!
Реин запрыгнул на вороного коня, понаблюдал за птицами, стараясь определить время на то, чтобы преодолеть расстояние до деревни, где дожидается их раненый в схватке с горгульями отец.
– В деревне присмотрят за нашим отцом, – попытался успокоить его Ортрайт – Нозгот с небесно голубыми глазами, прямым носом и короткими каштановыми волосами. В левом ухе поблёскивало круглое золотое колечко: – Два яра. Они сухие внизу, и склоны пологие. Один пройдём. Второй дальше, но это если мы отправимся западной дорогой.
– Молчи. Крыльев у меня нет, – сверкнул он тёмно-зелёными глазами, словно изумрудами, оправленными в чернила.
– Чего молчи? Этот путь самый короткий. Я облетел местность.
– Облетел. Вот и молчи.
– Ворчишь, как старик, – махнул рукой Ортрайт, нахмурившись. – Послать тебя что ли, да самому полететь?
Подул ветер, и Ортрайт запахнул тёмно-красную накидку с узором из водяных лилий. Он был Нозготом переменчивым вспыльчивым, но находчивым и смелым. Старший брат ценил его открытый характер.
– Угораздило отцу сунуться в Истанский лес (Восточный лес). Знал, что в нём прячутся не только дикие племена, а ещё и горгулы, – проворчал Реин.
Яр преградил путь. Реин окинул обрыв суровым взглядом и подозвал брата.
– Ты прав. Склоны пологие и дно сухое, без терновника и гниющих стволов.
– Я был здесь, а ты не верил.
– Мог наткнуться на гормагу (хищник, обитающий в оврагах. Взрослая гормага задерёт детёныша тролля). Ищи потом.
– Почему обращаешься со мной как с ребёнком? Что я не могу постоять за себя? Мечом промеж глаз и готово!
Они выбрались на противоположный склон и вступили в густой лес, а за ним – большая поляна, вересковые заросли да бурелом, тянущий кверху щупальца спутанных веток и корней. Появление верховых встревожило поднявшихся в небо птиц. Лошади послушно двигались вперёд по бурелому, осторожно обходя ямы от вывороченных с корнями деревьев.
– Здесь явно побывали не мантихоры, рисковать нам ни к чему, – сказал Реин, доставая из торбы, притороченной к седлу, медальон на серебряной цепочке с выпуклым изображением вампира в короне. Медальон раскачивался в такт хода лошади. – Не вибрирует, значит, никого нет, – успокоился он.
Артефакт, который дал Утрас, глава магистрата или архимагистр, вибрировал, когда появляются посторонние. Вампир и так способен учуять опасность, но если неприятель далеко, то нужен медальон.
Ортрайт свесившись, рассматривал следы.
– Да, выворотили тут, будь здоров. Тролли, наверное. Да. Точно. Смотри, Реин.
– Не выдумывай, тролли.
– А лошади?
– К ним приложились другие хищники. После того как они потеряли много крови от стрел.
– Хм.
В кустах облепленные зелёными мухами лежали две разодранные лошади. Дальше перевёрнутая разбитая телега, разорванная кровавая одежда на людях непонятно сколько про-лежавших здесь.
– Тогда бандиты, – кивнул Ортрайт.
– Ага, бандиты. Телега разбита. Не видишь, как? Если только бандиты с кувалдами.
– Не важно.
– А ты один сюда приходил.
– Тогда я никого не видел… Доберёмся в Исту раньше гвардии Эскалона.
– Похоже на то, – мрачно отозвался Реин, глядя на пробоины в телеге оставленные лапами зверя.
Два Нозгота выехали из леса. Лесостепь подходила к реке, отливающей серебром под солнцем.
– Ты придумал, что скажешь отцу? – спросил Реин. – Раны его смертельны.
– Знаю, что говорить, – Недовольно ответил Ортрайт. – Жалею, что отправился с то-бой. Пошёл бы с паладинами – никто бы не спрашивал, не обращался, словно с младенцем.
Реин вздохнул, глянул на небо:
– Мой долг присматривать за тобой.
– За тобой! – дурашливо повторил Ортрайт. – Мой долг… Говоришь так, будто отца уже нет в живых.
Нозготы ехали вдоль реки, пока не начало темнеть. На потемневшем небе робко замер-цали звёзды. Степь засыпала.
– Останемся, а утром, чуть свет отправимся, глядишь, в полдень доберёмся до Исты, – решил Реин.
Ортрайт принёс сухих веток, а Реин развёл костёр.
– Мы успеем, старик гордый вампир и не станет умирать, пока нас рядом нет, – уверенно произнёс Реин. – Ты выглядишь, как сонная курица.
– А если это случится, то кого тогда обвинишь, сонная курица?
– Прекрати. Нужно отдохнуть перед завтрашним днём, когда мы начнём охоту на горгулий и кочевников.
– А отец? Ты ведь торопился, – вкрадчиво и с издёвкой проговорил Ортрайт. – Или ты меня подготавливаешь к бою с горгулами? Чтобы я хорошенько выспался, а отец – Не важно.
Реин молча покачал головой.
Багровые блики огня падали на неподвижные фигуры спящих людей. В кустах слышались шорохи затаенной жизни, а от реки плеск рыбы. В ночи Реин чувствовал тревогу и несколько раз просыпался, оглядываясь по сторонам. И убеждаясь в безопасности, смотрел на спящего брата. И вновь ненадолго проваливался в беспокойный сон.

* * *
Генерал Куртар долго не оставался в Эскалоне, считая стены замка чужими.
– Чуждо мне это место, сын, – признавался он. – Приезжай или не приезжай – учись быть самостоятельным.
Хотя Куртар родился в месте столь отдалённом, он называл Исту, небольшую деревушку, родной. Там он встретил свою любовь и на свет появились два брата: Реин и Ортрайт. Старший брат, отправляясь в Исту, иногда не заставал отца дома, солдаты сообщали, что генерал Куртар расслабляется. Кроме леса и холмов на осте ничего не было. Однажды отец рассказывал, как резвился с двумя горгульями сразу. Ортрайт внимательно слушал, открывши рот, а Реин просил прекратить пошлый рассказ.
– Хватит, здесь же младший брат.
– А что? Ему полезно узнать, а потом испытать себя! – смеясь, хлопал Ортрайта по плечу. – Он парнишка резвый, не то, что ты – рассуждаешь, как старик.
У отца на столе под белой салфеткой всегда припасены угощения. Он похвастался, что горгульи каждый день преподносят сладкий нектар и кусочки жареного мяса, чтобы хватало сил. Но когда Реин с Ортрайтом садились за стол и начинали лакомиться, то мясо было сырым и вовсе не жаренным, а вместо нектара в кружках налито кислое вино. После обеда и ужина Реин оставался с отцом, рассказывая о жизни своей и непутёвого брата. Реин не хвастался любовными и прочими подвигами в отличие от младшего брата, который каждый раз придумывал что-то новое и невероятное. Старший не тот, кто похваляется тяжестью своего меча, меткостью стрелы и количеством убитых на поле.
– Есть ли в замке та, сын мой, которой ты смог бы доверить свою душу?
– Альгала…
– Да, я видел, как она смотрит на тебя.
– Она предпочитает старейшину.
– Нет, ты не прав, она служит ему, а любит, Реин, тебя.
– Этого мало.
– Мало всегда, ты сделай больше! Заслужи, добейся, возьми, покажи. Много чего могу привести!
Отец подходил к окну, высматривая на улице младшего сына. Ортрайт мило беседовал с местными эльфийками на террасе.
– Может, чем хвастается? – спросил Реин, глядя на улыбающегося засмотревшегося в окно отца.
– Да изощрённо как. Голубоглазый парень Ортрайт – обольститель женских сердец. Ты не завидуешь красавцу брату, он пользуется большой популярностью у женщин? Серьёзен ты чересчур.
Реин отрицательно качал головой, не поддаваясь на провокационный вопрос отца.
– Ничего, сын мой, придет время, и почувствуешь, только глаза разуй! Альгала… Ортрайт молодец, не думает ни о чём и действует, а ты сомневаешься в правильности решения, обдумываешь… Прямо как я, поэтому такой раздражённый. Но мне-то сколько лет? А ты молод и задумываешься.
– Ничего я не раздражённый, – хмуро ответил Реин.
Ортрайт, весь помятый, но довольный приходил только под утро.
– Не бывает на свете таких женщин, которые смогли бы мне отказать, – доволен собой говорил Ортрайт. – Никого не пропустил!
Реин не слушал, казалось, не замечал хвастовства брата. Молча изучал богатую библиотеку отца.
– Слова взбалмошного мальчишки! Когда ты поймёшь, что женщины не главное, – наконец обращался к нему старший брат. – Нужно испытывать нечто большее, чем плот-скую страсть к женщине.
– Слишком умный. Сиди, дальше изучай книги, – противно протянул он.
– Конечно, не со всякой как ты готов переспать. – Реин бросал презренный взгляд. – Будь-то эльфийка или какая другая.
– А что завидуешь, старший брат?
– Глупо завидовать вздору. Вампиры, а тем более Нозготы должны выбирать достойных партнёров, но никак не людей и эльфов. Конечно, на большее ты не способен, поэтому останавливаешься на том, что полегче, довольствуясь тем, что само плывёт в руки. Подобные споры нередко случались между братьями и всегда завершались обидой младшего.
Изучая книги древних философов, Реин не понимал, почему отец так просто разговаривал с ним. Он ведь столько знал. Однажды Реин спросил. Отец не думая, ответил:
– Вокруг столько не поддающейся обоснованию фальши, суеты, что философствовать ни к чему. Поверь, будь проще.
* * *

Солнечные лучи заставили Реина прищуриться. Он недовольно поёжился, когда Ортрайт начал его будить:
– Проснись, соня, утро на носу. Дай волю – проспит до вечера.
– Да, нужно идти, – Спросонья пробормотал Реин.
Солнце выглянуло из-за горизонта, они тронулись в путь, свернув в сторону скалистого кряжа. По долине, по которой клочьями расползался сизый туман, мчался ветер. Только когда совсем рассвело, и розовая полоска зари окрасила горизонт, Нозготы увидели, как тонкими струйками издали поднимался дымок.
– Миля, две и мы на месте. – Ортрайт подчеркнул значимость того события, что старший брат послушался его, выбрав короткий путь.
– Я должен тебя похвалить? – Вампир, пришпорив коня, устремился по узкой прямой дороге. Едва поспевая, следом скакал младший брат. Его красная накидка развевалась по ветру.
Реин остановился на вершине взгорья, всматриваясь в тёмные черепицы пологих крыш, увенчивающихся сторожевой башней, с которой махали руками. Ортрайт резко дёрнул поводья. Его лошадь дико заржала и затопталась на тропке, вздымая высохшие листья.
– Мы только что срезали поворот, – сказал Реин. – Вернёмся…
Склон, поросший орешником, перекрытый иссохшими ветками, усеянный ковром жёлтых листьев, оказался довольно крут. Они ехали медленно, осторожно спускаясь с холма. Наконец попали на еле заметную тропинку, которую проехали.
– Нужно было у меня спросить, каким путём следовать, – упрекнул Ортрайт. – Вечно думаешь, что никого умнее тебя не существует.
В каменной высокой изгороди открылись металлические ворота. Листва деревьев и кустов можжевельника спутывалась с плющом и диким виноградом. Реин поднял голову и прищурил зоркие глаза. Солдат на башне вытащил герб Эскалона – Нежно-голубое полотно с вампиром в короне и замахал им. Он показывал в глубь Исты.
– Там солдаты отца. – Реин дружественным жестом поднял руку.
Кучка эльфов вышла из домов, чтобы поклониться уважаемым Нозготам из Эскалона. Остальные ещё спали. Нозготы слегка кивали головой в ответ низким поклонам. Подъехав к дому с черепичной конической крышей, Нозготы увидели раненых солдат.
– Расскажите, как произошло?.. – спросил Реин, едва подъехав.
– Ох-х, – послышалось в ответ. – Досталось нам от горгулов. Генерал Куртар…
Спрыгнув с коня и не слушая никого, старший сын генерала Куртара первый вошёл в дом. Середину большой комнаты, в которой всего два окна, занимал дубовый стол. Сегодня он пуст, если не считать большого подсвечника из позеленевшей латуни, увитого фестона-ми застывшего воска. Одна из стен увешана оружием – композициями из круглых щитов, скрещивающихся алебард, рогатин и чеканов, тяжёлых мечей и топоров. Стену напротив входа заполняли трофеи – лопаты лосиных рогов, ветвистые рога оленей, а также взъерошенные орлиные и ястребиные чучела. Увидев отца, Нозгот не смог спрятать лицо под бес-страстной и равнодушной маской, хотя сам всегда утверждал, что сострадание – признак слабости.
Знахарь брал белую льняную материю, пропитанную пахучий жидкостью и приклады-вал к глубоким порезам.
– Дети мои, – произнёс Куртар сквозь искажённое болью лицо. – Немного и я бы ушел, не попрощавшись с вами.
Ортрайт не выдержал, припав к неподвижному отцу, горько заплакал.
– Это твоё первенство-безрассудство привело… Ты умрёшь, и никто не оценит и не назовёт командующего Куртара храбрецом, погибшим от лап горгулий или копий кочевников, – как ни пытался Реин скрыть своего волнения от проницательного взгляда тёмно-зелёных глаз отца, так и не смог – его глаза покрылись пеленой от слёз.
– Не говори так, старший сын мой, – отец смотрел на Реина и, пытаясь подбодрить неутешного сына, нашёл в себе силы и погладил каштановые волосы Ортрайта, приклонившего к нему голову.
– Его можно спасти? – спросил Реин у местного знахаря. – Надо было доставить в замок. Чего?
Знахарь неуверенно передёрнул плечами. По тембру голоса вампира он понял, что если заговорит о безысходности состояния, то Нозгот обрушит на него свой гнев.
– Я не злодей и никого не трону, – добавил Реин.
– Раны нанесены сакарским мечом. Я остановил кровь, но лезвие отравлено горгульим ядом.
Между тем отец попытался предостеречь сыновей от необдуманных поступков мести:
– Вожак оказался сильней, чем я думал, – проговорил отец. – Вам не нужно ходить в эти леса. Крепость не из сильных, но Чёрный горгул…
– Гвардия и паладины Эскалона скоро прибудут. Я найду вожака горгулий и расправлюсь с ним, – твёрдо пообещал Реин, стукнув себя кулаком в грудь.
– Дети, я хочу поговорить с каждым, – он крепко сжал руку Ортрайта. – Старший, останься.
Ортрайт вышел, не скрывая слёз.
– Одни тёмно-зелёные глаза и кровь горячая одна, – начал отец, глядя старшему сыну в глаза. – Я искал не смерти, а покоя. Не думай о том, что ты не такой, как все. Но борись… вечно. Войн может пройти множество, но воин останется воином. Не печалься, что у тебя нет крыльев, их не было с рождения. Судьба распорядилась… Ты особенный, Реин. Правду узнаешь в своё время. Оно настанет, я не знаю когда, но обязательно увижу оттуда. Из Вальгалы, что над Асгардом. – Отец поднял дрожащую ослабевшую руку. – И ты поймёшь, что сможешь изменить судьбу, как свою, так и мира. А я ухх…поговорю с Одином, с этим безумным стариком да простит он меня. Скажу, что сыны мои достойны. Не посылай им черни и воронов. Жди, сын.
– Что ты такое говоришь, отец? – Нозгот поднёс ладонь к бледному морщинистому лбу. – Горит – плохо дело.
– Не слушай никого, верь только своему сердцу, найди ту женщину, которой доверяешь как самому себе. Всю жизнь я одинок, потому что гордость не позволяла мне довериться кому-нибудь кроме себя. И люди, и эльфы, и вампиры – предают, – отец пристально смотрел сыну в глаза.
Реин не мог отвести взгляда в сторону.
– Ты завещаешь мне найти мир и покой? – спросил он.
– Да, ты понимаешь меня, и теперь останется только командующий генерал Реин, Куртар уйдёт… Останется память. Может…горькая, но существо живо, ибо помнит.
Старший сын поцеловал горячий лоб отца.
– Я вижу, что немного, и ты расплачешься, как твой младший брат, ступай и позови его. Только возьми вон тот меч. Красивый какой… ух!
Наконец Реин оторвался от отца и подошёл к оружию, завёрнутому в серую лохматую шкуру тролля, поднял его и, не раскрывая, вынес из дома.
– Возьмёшь мой талисман. Нет. Никогда не оглядывайся, – произнёс отец вслед. – Не страдай, сын мой.
Ортрайт, задумавшись, сидел на земле, солдаты виновато склонили головы. Увидев брата, он вскочил и нетерпеливо спросил:
– Что там?
– Отец тебя ждёт.
Младший брат прильнул к сухо сжатым губам отца, когда он пальцем попросил наклониться.
– Присматривай за ним, – прошептал он. – Он самоуверенный, прямо как я. Да, не мешало бы и тебе подыскать вторую половину, – на лице появилось подобие улыбки.
От волнения, что больше не увидит отца, у Ортрайта замирало сердце.
– Не жалей ни о чём.
Ортрайт трепетно гладил седые волосы умирающего.
– Только не вздумай снова обливаться слезами, возьми пример с брата.
– Он бесчувственный.
– Не-ет – протянул он, и Ортрайт заметил, что отец совсем не думает о смерти и о том, что больше не увидит сыновей.
Ортрайт посмотрел на лежащий рядом изрезанный кожаный доспех.
– Почему ты не надел металлический? – Недоумевая, поинтересовался сын.
— Тяжёлый, я в нём неповоротливый и выгляжу как болван!
– Ну, горги, проклятые! – злобно процедил он. – Убью… племя!
– Не переживай, сын мой. Сейчас я совсем не чувствую боли. Яд подходит к голове, и исчезают чувства, – Ответил отец. – Жить осталось недолго. Сделай мне одолжение – Не утопи меня в слезах, мне и так горько, что больше не увижу вас, а ещё твои слёзы…
Нозгот молчал и смотрел на умирающего отца.
– Но ты смотри…гляди в оба. Помни, чей ты сын. Устал я от жизни, пора на покой.
Ортрайт набрался мужества сказать:
– Тогда спи…
Отец бросил на сына гордый взгляд, а потом закрыл глаза и последний раз вздохнул. Через некоторое время вошёл Реин с напускным безразличием на лице. Бережно снял тон-кую золотую цепочку с перевёрнутым крестом. Из шкафа, где лежали вещи отца, он взял лоскут шёлковой ткани. Тихо завернул талисман.
Генерал Куртар заворачивал ценные вещи: будь то подарки или полезные предметы в лоскуты ткани, доставшейся ему от матери.
– Конец.
Ортрайт поднялся, вытирая слёзы чёрным платком:
– Да… Наденешь?
– Пока нет.
– Думаешь, что принесёт несчастье?
Реин неуверенно кивнул.
Генерала Куртара хоронили в Исте, потому что родового места не существовало: деревню Игамар на краю Граманского королевства сожгли варвары.
Генерала Куртара хоронили в Исте, потому что родового места не существовало: деревню Игамар на краю Граманского королевства сожгли варвары.
Сухой хворост вспыхнул мгновенно. Языки пламени, словно плющом обвили отца. Священник отпевал умершего:
– В нежные руки архангелам мы передаём трепетную душу. Возьмите его к себе. Даруйте спокойствие и, хотя жизнь Куртара Лаинхарта Нозгота была тяжёлой, теперь он покоится с миром. Ибо вопросы получат ответы, а те, кто любят, в другой жизни смогут обрести радость воссоединения.
Куртара развеяли над пшеничным полем.
– Отец останется там, где родились мы, – тихо проговорил Реин. – Ортрайт, отец не боялся умирать, он легко расстался с жизнью, потому что оставил достойную смену. Словно кузнец выковал свои лучшие клинки и ушёл…
– Зачем он полез в лапы горгулов, не мог дождаться нас? – заговорил Ортрайт голосом едва не срывающимся в плачь. – Солдаты сказали, что он отбился от отряда. Глупый какой!
Реин сжал губы и молчал — горе кровоточило незаживающей раной. После недолгого молчания Ортрайт спросил:
– Что он тебе сказал?
– Так… ничего.
– И мне тоже.
Когда Нозгот вернулся к подарку отца и развернул шкуру, его поразила форма меча. Длинный змеевидный клинок с эфесом в виде черепа. С прорезью для магических камней в носу черепа. Клинок переливался на солнце.
– Мне отец ничего не оставил, – пожалел младший сын.
– Потому что ты неразумен, – Ответил Реин.
– Когда-нибудь я докажу, – Уверенно сказал Ортрайт. – Но не тебе, самоуверенному старшему брату, который всегда занят только собой.
С холмов вздымались пылища и сухие листья. Раздалось дикое ржание коней. Пала-дины также проехали еле заметную тропинку, как её пропустили два Нозгота. На взгорье показались рыцари в блестящих лёгких доспехах и накидках и гвардейцы со знаменем Эскалона. Часовой проделывал одну и ту же работу – махал руками. Среди паладинов был архимаг Мортан, глава Совета магов. Старейшины Нозготов – Нортера с ним не оказалось.
Мортан выразил сочувствие и посетовал, что никто не застрахован от смерти, даже самый сильный и мудрый Нозгот.
– Солнце высоко, – Архимаг приложил ладонь ко лбу. – Придётся сражаться в сумерках.
Гвардейцы недовольно зароптали:
– Ничего не увидим…
Реин поднял необыкновенный меч, который очень нравился ему и сказал:
– Горгульи выходят ночью, днём они спят в крепости. Ночь – их обитель. Докажем… Будем держаться вместе и победим.
– Реин, говоришь так, будто бы стал новым генералом Эскалона, – подметил Мортан, невысокий старик, с короткой седой бородой.
– Но он стал им, – послышался голос Ортрайта. Нозгот вышёл из дома отца. – Теперь нас ждёт успех. Сейчас только кокарду примерит.
Слова младшего брата звучали насмешливо, по крайней мере, так показалось Реину. Он опёрся на рукоять клинка, выпятив правое плечо с генеральским погоном, который носил его отец. Мортан поздравил Нозгота, пожав руку.
– Почему старейшина не с нами? – Недовольно спросил Реин.
– У старейшего другие дела, – Ответил Мортан.
– Альгала…
– И она отправилась с ним.
Реин посмотрел на него так, что Мортан понял — ревнует.
– Где они? – переспросил он суровее.
– Старейшина не докладывает мне. Не моё дело, друг.
Нозгот что-то недовольно пробурчал и обратился к раненым солдатам.
– Что произошло в лесу?
– Твари появились сверху. В большом лесу. В глубине, – Начал один из них. – Мы не слышали, как они спустились на землю. Казалось, простые шорохи животных…
– Куртар предупредил, что мы не одни, – продолжил другой – долговязый смуглый полу-эльф с повязкой на шее. – Но никого поблизости не оказалось. Сначала мы увидели зверей похожих на волков – фантомов, а потом и крылатых бестий. Кони не слушались, отказывались подчиняться командам.
– Да, – подхватил третий – раненый в плечо солдат. – Некромант там орудует. Кочевников и след простыл, а может их там вообще… Бестии мгновенно показались перед нами. От неожиданности мы оторопели, но только мы, генерал Куртар скомандовал – к бою. За-тем он пропал… Я видел только блеск стали и нечёткие фигуры. Меня пощадили – сразу говорю. После больших потерь он приказал отступать. До чего проворные гадины!
– Мы знали и говорили, что плохая идея идти одним без ведунов, – кивнул смуглый. – Генерал скомандовал. А мы-то что…иди сражайся раз приказывают!
– Ясно, – промолвил Мортан, тряхнув бородой. – Горгульи не обладают магией. У них есть сильный вожак и чернокнижник. Устранить нужно и того и другого. Генерал Реин, мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз.
Старый архимаг и Нозгот отошли в прохладную тень под покров скалы.
– Приказ старейшего – доставить жрицу в Эскалон, – Сказал Мортан. – Она в крепости, несомненно. Лазутчик резидента Мортаниуса сообщил…
– Накличет беду со стороны горгульего королевства на дальнем востоке.
– Нет, – Отрицательно покачал головой архимаг. – Она – Нейтральна. Собственность. Трофей из побеждённой крепости на территории Эскалии. Горгулы расхищают обозы. Мортаниус сказал, что те, кто расположились в Истанском лесу – изгнанники из Горгульих земель. Никто даже не подумает о них, генерал Реин.
– Приказ – есть приказ. Не обсуждается, – согласился Нозгот. – А Совет и магистры? Они одобрили?
Мортан неуверенно кивнул, приподняв правую бровь.
– Вообще не моё дело. Приказ есть приказ! – Упрекнул себя Реин.
Мортан объявил о выступлении.
Проехав несколько милей на восток, паладины и гвардейцы встали на кривую тропу, на которой причудливые изгибы вьющихся растений напоминали гигантских змей. Слух о том, что в болотах живут огромные змеи не пугал, потому что чутьё Нозготов и магия пала-динов предупреждают внезапные нападения.
Нередко на болотах обитали человекоподобные ящеры, но они не нападали на Нозго-тов, потому что те знали их язык, который состоял из одних шипящих. Откуда у Нозготов такие познания, мало кто мог прояснить. К тому же некоторые жрецы из клана Зелёного змея, изгнанного из Эскалии, были ими. Ксарадос, главный монах — жрец, поселившийся на юге с Нозготом – Ватароном, отделившемся от общей эскалийской семьи, предпочитал человеческий облик.
Несмотря на то, что солнце светило ярко, в гуще леса было сумрачно, душно и влажно. Воздух насыщен запахом гниющих листьев. Реин следил за колебаниями медальона, когда они выехали из ближнего леса. Из дальней густой чащи вырвались тёплые порывы ветра, которые пришли со стороны холмов. Генерал Реин не доверял своему носу, потому что за-пах ила и речной воды перебивал остальные. Ортрайт, сохраняющий холодное выражение лица прямо как у брата, ехал рядом.
– Солдаты говорили о большом лесе, – После долгого молчания сказал он.
– Мы туда и направляемся, – Ответил Реин. – Проедем болотце.
Следы от копыт наполнялись мутноватой водой. Из густого камыша доносилось звон-кое кваканье и невиданные прежде звуки. Из глубины болота поднимались небольшие пузыри – они лопались, выходя на поверхность воды. Под водой жили василиски.
– Не может быть, чтобы в лесу жили кочевники, – Ортрайт движением головы указал на большой лес, из-за вершин которого выглядывали истанские острые, поросшие мелкой травой холмы.
Реин встал на тропу первым, следом медленно ехал Ортрайт, архимаг, паладины и гвардейцы. Змеевидный клинок, завёрнутый в шкуру тролля, привязан к седлу, глухо постукивал о бок лошади в такт её хода. “Подарку отца нужны хорошие ножны”, – решил Реин. Нозгот отомстит за отца, хладнокровно расправится с горгульями.
— Быстрота и решительность – залог успеха, Ортрайт, – Сказал Реин через плечо.
– Ну, да, – Усомнился брат. – Я уверен, что отец тоже думал так…
– Если тебе ничего хорошего не приходит в голову, лучше молчи, – бросил старший брат. – Легкомыслие когда-нибудь подведёт тебя.
– А тебя самоуверенность.
Тропа расширилась, и Ортрайт поравнялся с Реином. Они обменялись недобрыми взглядами.
Очутившись в дремучем лесу, которому не было видно конца и края, Ортрайт на мгновение забыл о старшем брате и всматривался в широкие и толстые ветви деревьев.
– Неудивительно, что горгульи напали с деревьев. На них можно довольно удобно устроиться.
– Ты не боишься смерти, брат? – Вдруг шёпотом спросил Реин.
– Нет, я же с тобой! – Ответ звучал как насмешка.
Послышался голос Мортана:
– Перестаньте… Лучше усилить бдительность, чем бесполезно препираться. Старей-ший сказал, чтобы без головы вожака и некроманта не возвращались.
Реин заворчал:
– Старейшина – Нортер сейчас развлекается с Альгалой, а мы…
– Пусть, а тебе выпало очистить край от горгулов, – Ортрайт знал, что брат не равно-душен к советнице Нортера. – Так держать, благородный Реин, даже не думай стать старей-шиной!
– Ум-м, – Довольно протянул генерал. – Быть старейшиной дело не из лёгких, но не для тебя, Ортрайт… мальчишки. – Он бросил в его сторону насмешливый взгляд.
– Не новый ли клинок придаёт тебе гордости? – угодливо спросил Ортрайт. – Дать бы тебе хорошенько, чтобы надолго запомнил!
– Отдохнём пару часов, приготовимся, – громко объявил Реин. – Следить за лошадь-ми. Мортан, учуешь неладное, предупреждай. Архимаг спрыгнул с коня, дал распоряжения паладинам:
– Держите ауру.
Он сел на трухлявый пень, вздохнул. Мортан думал о том, что рано или поздно ему объявят недоверие и снимут с поста. Паладины готовились к нелёгкому захвату крепости. Они вытащили из притороченных у седла сумок эликсиры и зелья, повышающие запас манны и магической силы.
– Реин, проверь изменение света, – Сказал Мортан, выкрутив хрустальный камень из своего жезла.
Нозгот, покрутив в руках многогранный хрусталик, вышел на поляну, с которой в лесную чащу сиганули олени. Медальон не предупреждал об опасности. Камень из жезла Мортана сверкнул, опалив Реину ладони.
– Чёрт!
– Рано стемнеет! – засмеялся Мортан старческим урчащим смехом. Реин пинком от-правил камень к сапогам архимага. – Магия горгульих несильна, камень слабо предупредил меня в руках Нозгота. Я думал, что резидент упустил замаскированных под обыкновенных воинов горгулов обладающих манной.
Реин, проверив дух гвардейцев и паладинов, продолжил путь.
– Вы! – указал он на отряд гвардейцев. – Не суйтесь. А вы, магики, прикрывайте. Хотя среди горгулов, как известно, только один маг.
Вдруг Мортан блестящим камнем жезла осветил лесную чащу. Свет, выпущенный из трости, проник сквозь раскидистые кроны деревьев. Луч света растворился в темноте вер-шин деревьев.
– Темно, – тихо проговорил старик, мельком взглянув на макушки деревьев.
Реин, держась за поводья, оглядел паладинов и гвардейцев.
– В самом деле стемнело. – В споре с братом не заметил, как солнце закатилось.
Гвардейцы съёжились, затравлено оглянувшись вокруг.
– Старейшина не утверждал, что придётся сражаться ночью с горгульями, – Кто-то из гвардейцев осмелился выразить недовольство.
– К выбору старейшины нужно подходить с умом, – Ответил Реин недовольно через плечо. – Здесь паладины, мы. Откроешь рот – закроешь навсегда.
— Будем вместе – победим, и нас ждёт награда, – Уверенно и громко, подражая брату, произнёс Ортрайт. – Согласитесь, мертвецам её не надо.
– Умеешь ты подбодрить, мертвецов! – подметил Мортан, усмехнувшись.
– А что касается тебя, младший, – медленно проговорил Реин. – то держись ближе. Горгулы пощадят тебя.
– Ох, – Ортрайт прикинулся изумлённым. – Не ты ли станешь моим защитником, как в детстве оставил меня на огороде гнома Бурдана.
Воспоминания детства заставили Реина улыбнуться:
– Гном надавал тебе. Отцу рассказал…
Немного помолчав, он снова стал серьёзным:
– Теперь твой долг расправиться с горгульями или хотя бы помочь мне сделать это.
Ортрайт вздохнул. Не ответил.
Отряд отправился дальше по мягкой земле. Лошади почти бесшумно передвигались. Медальон смирно висел на шее и ничего не подсказывал.
– Безделушка чертова, – тихо выругался Реин. – Наверняка какой-нибудь глупый леший сейчас наблюдает…– Нозготу лучше предупредить опасность, чем испытать её.
– Генерал Реин даже нападение лешего предупредит, – беззвучно рассмеялся Ортрайт.
Едва шевелился кустарник – слабый ветерок дул со стороны озера, принося прохладу.
– Ничего не чувствуешь, Ортрайт? – спросил Реин.
– Конь у мага не мытый.
– Иди ты!
Лошади испуганно заржали. Реин, охватив шею лошади левой рукой, правую поднял над её головой. Он водил дрожащую ладонь, шепча магическое заклинание, которому его научил отец.
– Что? Скверно? – проворчал он, осматриваясь кругом и не убирая руки. – Спокойно…
Лошадь фыркнула и медленно пошла, но ноги ставила неуверенно. Паладины сделали то же самое. Заклинание Покоя, но магическое и эффективное. Медальон не только завибрировал, но и нагрелся. Реин спрыгнул с коня, взяв лошадь за уздечку. Он крепко держал коня, но рука готова в любой момент выхватить клинок. Мортан крепко вцепился в жезл. Архимагу ни разу не приходилось сталкиваться с горгульями.
– Горгульи боятся света, – Успокаивая себя, шептал Мортан.
Эльфы-паладины в лёгких доспехах никого не замечали. Чувствовали изменение ауры.
– Выходите, убийцы, – грозно закричал Реин. – Нет ничего страшнее мести Нозготов.
В темноте под навесом сплетённых ветвей раздались удары крыльев о воздух, засветились красные глаза. С ветвей, шипя, опускались ширококрылые существа с длинными когтями. Скрип ворот за полосой деревьев, говорил о том, что они закрепились в лесу.
– Крепость здесь, – процедил сквозь зубы Реин и, не спуская глаз с приближавшегося поблёскивающего в лунном свете чёрного горгула, протянул руку к седлу, нащупав рифлёную холодную рукоять змеевидного меча. – Чёрная кровь согреет холодный металл.
Он удивился, что существа настроены миролюбиво. Никто из них даже позицию боевую не принял.
– Солдаты не сообщили, кого горгулы захватили в плен, – подумал генерал.
Запёкшейся крови сражения на ветвях не оставалось. Повсюду оставлены следы от копыт, но остатков от доспехов и одежды Реин не видел.
– Здесь и ранили отца, – проговорил Нозгот, и сердито нахмурившись, посмотрел на брата.
Сердце Реина бешено заколотилось в предчувствие трудного сражения, из которого два выходя – умереть или медленно истлеть, захваченными в плен. Вампир сбросил плащ на землю, оголив мощную грудь. Также снял и медальон. Ортрайт быстро подобрал плащ брата и медальон. Паладины знали, что нужно действовать в зависимости от обстоятельств, а гвардейцы ждали команды генерала, которой до сих пор не поступало. Нозгот громко спросил:
– Зачем ты убил моего отца?
– Мы не враждуем с Нозготами, это вы пришли подчинить нас, – Ответил вожак. – Покиньте наш лес.
Реин глухо зарычал, как детёныш тролля. Горгул говорил нагло.
– В знак превосходства вампиров над горгулами вы должны преподнести Нозготам бесценные дары, – повысил голос Реин.
Рядом с ним появился такой же чёрный горгулий воин, но меньше ростом и в короткой мантии. Мортан продолжал светить жезлом, и был уверен в том, что это их некромант.
– Чародей… – Тихонько оповестил он генерала.
Ортрайт незаметно хлопнул брата по плечу и прошептал.
– Они приготовились напасть с деревьев.
– Я вижу…
Реин некоторое время смотрел оценивающим взглядом на чёрного, как головешка, горгула. Его тело состояло целиком из переливающихся под светом мышц, а пальцы завершались длинными когтями – изогнутыми кинжалами.
– Мы не станем служить вампирам, – громко и твёрдо заявил вожак. – Служить, значит подчиниться. Наши племена раньше пришли на Эскалийскую землю.
– Горгульи не покинут своего леса, – Добавил некромант. – Вам нужны кочевники, так идите же за ними, а нас…
Нозгот дерзко перебил его:
– Вы, грязные существа, попутно с ними нападаете на истанские обозы. Меня не интересуют люди и эльфы, пусть хоть пропадут, но вы осмелились причинить вред моему отцу и за это поплатитесь.
Вожак злобно скривил губы и вымолвил:
– Если ты о том, который расправился с моими братьями, то поделом ему.
Реин не знал, что перед тем, как смертельно ранили Куртара, он отверг просьбу вождя – покинуть восточный лес и по приказу старейшины, который предпочёл отсидеться в замке, разорвал мирный договор с горгульями – Изгнанниками и уничтожил нескольких из них.
Вампиру не понравились слова горгула, он медленно развернул меч, предвкушая, как медленно пронзит им вожака горгулов. Глаза Нозгота блестели, а мышцы собрались в единый комок, натянулись словно струны. Он крепко сжал двумя руками рукоять змеевидного клинка.
– Что? Будем бездействовать? – голос Мортана раздался в голове генерала. – Жрица здесь. Я чувствую…начинаем…
– Горгулы не подчинятся, – хриплым голосом сказал некромант, блокировав связь архимага с Нозготом.
Реин кивнул. Ортрайт, распрямив крылья, взмыл в воздух. Мортан поднял жезл, на мгновение закрыл глаза. Яркий свет, появившись из камня мага, озарил толстые ветви, на которых бесшумно притаились горгулы. Руна мгновенно ослепила их. Ортрайт выиграв время, оказался на ветвях огромного дуба в нескольких десятках ярдах над деревянной крепостью. Горгулы почуяли беду, но поздно. Только начало восстанавливаться зрение, но острые клинки вонзались в них. До этого момента Ортрайт тренировался метать кинжалы по соломенным чучелам, а сегодня ловко бросал их в движущиеся мишени.
– Слепые, словно кроты, – Усмехнулся Ортрайт.
Доносились нечеловеческие вопли. Крылатые создания падали на землю. Гвардейцы добивали их, но наступать на крепость не решались. Паладины метали не кинжалы, а огненные шары. Сферы, ударяясь о землю, взрывались, разлетаясь не множество горящих осколков. Лес озарился ярко-красным пламенем. Дуб загорелся и с него спланировал Ортрайт. Реин отскочил в сторону – Некромант изменил полёт огненных сфер. Одна полетела в гвардейцев, а другая в паладинов и Реина. Змеевидный клинок вампира рассёк её. Пепел попал в глаза Реина.
– Чёрт! – зажмурившись, проговорил Реин и одновременно почувствовал сзади лёгкое дуновение ветра. О, знал, чем может грозить подобный «ветерок».
Он упал на колени, и над головой пролетел сакарский меч. Почти в слепую вампир ударил в ответ. Раздался лязг металла. Чёрный горгул мог сейчас отправить его на тот свет. Ортрайт приземлился рядом и старший брат, почувствовав его присутствие, перевёл дыхание.
– Где он? – протерев глаза от пепла, вымолвил Реин. – Видел.…Если бы меч прокатился по моей голове?
– Они думали, что справиться с Эскалоном сущий пустяк, но они на территории Нозготов. До чего липкая у них кровь, а сытная…
– Где он, Орт?
– Горгул устремился в крепость. Ты чуть не попался. Кого бы ты тогда винил в смерти?
Реин перевёл взгляд на ощетинившихся копьями гвардейцев.
– Начинаем штурмовать крепость, – Скомандовал генерал, подняв вверх накалившейся от огненной сферы клинок.
Паладины раскололи подожженные Мортаном деревянные ворота. Они, оборвавшись с петель, смели крылатых воинов.
– Нортеру нужна жрица и голова вожака, – приказал архимаг.
Гвардейцы, те, что остались, забежали внутрь вместе с паладинами. Последние при-крылись барьером от стрел, выпущенных с арбалетов. Выскочившие вперёд гвардейцы предстали перед стрелками. Им повезло меньше всех. Некромант ожидал магического выстрела Мортана, намериваясь обратить его колдовство против него самого.
– Не дайте уйти ни одному горгулу, – злобно закричал Реин. – Крепость в наших руках. Убивайте…
Стрелки перезаряжали арбалеты. Вдруг Нозгот остановил эскалонцев:
– Стойте, битву продолжать не станем, уберите раненных.
– Плевать на раненных. Приказ старейшины, – заявил Мортан.
Генерал, отвергнув предназначенное вожаку горгулов копьё, обратился:
– Дальше бессмысленно сопротивляться. Горгульи! Хочу поговорить с вожаком.
Ортрайт понял, что Реин желает один искупаться в лаврах – Вызвать на бой вождя. Он спросил у Мортана имя вожака горгулий. Архимаг произнёс заковыристое имя, о кото-рое Ортрайт едва не сломал язык.
– Имя чёрного горгула – Гзеногероаус, – шепнул Ортрайт, грозно встав рядом с бра-том.
Горгулы, восстанавливая дыхание и усмиряя боевой пыл, не поднимали арбалетов. Прислушались.
– Мы пришли за вождём и жрицей, – громко и холодно сказал Реин. – Гзеногероаус, выходи на бой. Мне не нужны твои братья и сёстры.
Чёрный горгул не мог не принять вызов Нозгота, иначе проявил бы трусость перед племенем. Бесстрашно вышел на поединок с Нозготом, в руках которого находился необычный змеевидный меч.
Реина пробил холодный пот. Мышцы, словно косой, рассёк жар и на миг задумался, а что произойдёт с его душой, если бой окажется проигранным. Но и оставаться в крепости вампир не желал. Что о нём подумает младший брат и старейшина Эскалона?
– Тогда точно Альгала останется с Нортером. Этого я не допущу, – Вампир стиснул зубы, заряжаясь ненавистью к убийце отца.
Тело Нозгота блестело и переливалось от тонких струек пота под ярким светом луны. Он глубоко дышал, настраиваясь на бой и держа обеими руками клинок у правого плеча.
Перед тем, как сразиться с Реином один на один Гзеногероаус что-то сказал некроманту. Горгул в короткой мантии одобрительно махнул рукой и повернулся к братьям. Некромант говорил на непонятном, горгульем языке.
– Что произойдёт после моей смерти? – спросил Гзеногероаус.
– Я заберу твою голову и жрицу.
– А что достанется мне после твоей смерти?
– Тебе придется довольствоваться победой над самым могущественным вампиром со-временности, – «скромно» ответил Нозгот – Согласись, не мало значит? Звёзды требуют начала поединка.
Гзеногероаус мельком глянул на немногочисленные звёзды:
– Звёзды бездушны.
– Нет, ты никогда не научишься понимать небесные светила, потому что не переживёшь сегодняшнего поединка.
Горгул колыхнулся телом, словно его ударили шоковым снарядом. Он приготовился к бою. Паладины с гвардейцами замерли. Ортрайт подмигнул брату – в случае чего он бросит кинжал, но по глазам Реина понял, что этим только опозорит его.
– Не вздумай… – Реин медленно покачал головой.
Перестраховываясь, Ортрайт спрятал за спиной приготовленный кинжал. Он встал впереди всех и надеялся на то, что если горгульи поднимут арбалеты, то вампир укроется под барьером Мортана. Сам же Мортан находился за колонной паладинов, только жезл сверкал из-за широких покрытых латами плеч рыцарей.
Дуб и ворота догорали. На стены огонь только перебирался. Ветер принёс в крепость серый дым. Реин ухмыльнулся, ощутив запах гари. Нозгот мог использовать магию дыма и незаметно атаковать противника. Чёрный горгул просчитал подобный вариант и насторожился. Магией в его племени обладали некромант и жрица, но последняя не поможет.
Две воинственные и ненавидящие стороны тихо наблюдали. Ортрайт верил в брата, а Мортан в генерала. Противники стоили один другого по мастерству и коварству в бою, хитрости и изворотливости. Нозгот медленно двинулся на вожака и, глядя ему в глаза, злобно сжал губы. Гзеногероаус держал меч одной рукой, а второй балансировал, сохраняя боевое равновесие. Когти горгула крепки и остры, как сталь. Он способен запросто блокировать удары вампира. Но странный змеевидный клинок, которого он прежде не видел, заставил насторожиться и мог принести немало неожиданностей. Реин гордился подарком отца и рассчитывал дать ему особое имя, но после победы над горгулом.
Вампир сделал короткий замах, и меч встретил своего стального брата. Раздался лязг, и посыпались искры. Противники обменялись ненавистными взглядами. Гзеногероаус сделал шаг назад и нанёс первым очередной удар. Реин увернулся – острие сакарского меча пролетело мимо плеча. Вампир усмехнулся и прошипел:
– Медленно ведёшь.
Гзеногероаус ощерился и пошёл кругом. Реин, придерживая меч у правого плеча, мел-кими шагами преследовал врага. Он ждал, пока серая дымка полностью не окутает крепость. Чёрный горгул беспрестанно нападал, встречая защиту вампира. Гзеногероаус ударив мечом, прыгнул и, зависнув в воздухе под широким взмахом крыльев, пустил в ход когти. Реин нагнулся, выставив оружие в сторону возможного удара. Горгулу удалось попасть по плечу и спине Нозгота. Пять кровавых царапин появилось у Реина на плече и спине. Ортрайт затаил дыхание, переживая за брата. Раны горели и вампир, стиснув зубы, прошипел:
– Буть ты проклят!
Горгул продолжил бой. Нозгот не твёрдо стоял на ногах – отравленные когтями раны забирали силу. Теперь Реин перешёл в непрерывное нападение и в порыве гнева начал использовать колющие и режущие удары. Гзеногероаус ловко отбивался. Генерал, сделав ложный замах, подошёл почти вплотную к горгулу. Он ударил его кулаком. Челюсти вожака были словно каменные. Горгул нарочно позволил сделать это. Ортрайт вскрикнул, когда он сбил Реина с ног и размахнулся в очередном ударе. Сакарский клинок поглотил туман, в который превратился вампир. Гзеногероаус выронил оружие, издал пронзительный вопль. Вместе с Реином и змеевидный клинок обратился дымом, мгновенно пропустив острие сквозь грудь вожака. Нозгот появился, держа насаженного на змеевидный меч горгула, наблюдая как в предсмертной гримасе дрожат губы поверженного. Горгул не мог даже стонать. Возмездие состоялась, отец отомщён! Чёрная, поблёскивающая ртутью в струях лунного света кровь, заструившись вдоль извилистого меча, обагрила его. Эфес в виде черепа напился кровью врага. Некромант обречёно вздохнул – вожак повис на клинке вампира.
– Теперь сложите оружие пред Эскалоном и подчинитесь, – Сказал Реин грозно. – Нашему старейшине нужна жрица.
По спокойному лицу, оказалось, трудно догадаться, что он только что вышел из поединка с опасным хищником. Ощущая во всём теле дрожь после пережитого волнения, он скинул горгула с клинка.
Горгульи расступились, открывая проход в постройки. Реин чувствовал её присутствие. За спиной вампира продолжился бой. Мортан и паладины выпустили голубые шары. Они прервали тишину своим необычным трепетом. Нортер приказал никого не оставить в живых, кроме жрицы-предсказательницы. В качестве доказательства преданности нужна голова вожака горгулий. Реин решил, что Мортан справится, но некромант поджёг тело вожака, чтобы ни одна часть не досталась вампирам. Шаровые молнии разлетелись в горгулий, они не успели воспользоваться арбалетами.
Реин вошёл в святое место. Три горгула в лёгких доспехах, прикрывающих только торс, держа оружие наготове, ждали вампира. Реин медленно поднимался по лестнице, на вершине которой была дверь. Горгул булавой промахнулся, разбив у каменного ангела голову.
– Прочь! – процедил Реин, разрезав горгулу спину. – Умрите…
Второй горгул подпрыгнул, хотел с верхнего размаха ударить Нозгота. Реин метнул меч, словно тяжёлый кинжал. Попал. Защитился телом убитого от третьего горгула, который, промахнувшись по Реину, выпустил водопад крови своему мёртвому соратнику. Нозгот вытащил клинок, мгновенно атаковал.
– Ха, – Улыбнулся Реин, глядя на поверженных горгулов. Он, размазав кровь врага себе по лицу, попробовал на вкус – она отличалась горечью. – Старейшина будет доволен.
Пред алтарём, освещённым свечами с деревянной фигуркой горгула в руке находилась невысокая горгулья в светлой одежде. Она нашептывала молитву. Войдя к ней, Реин оказался, словно в другом мире. В мире, где существовала грань между добром и злом. Добро снисходило на душу как покой, а зло тревожило её. Теперь он раскаивался в том, что убил вожака горгулов. Зачем он сюда пришёл? Приказ Нортера привёл его в крепость. Вампир знал, что это за чувство и не хотел предаваться ему. Он опустил окровавленный меч.
– Ты пойдёшь со мной, хочешь этого или нет, – Вымолвил Реин.
Жрица прекратила неясный шёпот и повернулась лицом. Тёмные большие глаза слов-но видели насквозь. Реин стоял, не шелохнувшись, и молча озирал её.
– В тебе есть сила, вампир, но одна она не спасёт твою душу, – произнесла жрица.
Нозгот сделал несколько шагов в её сторону и остановился: не хотел прибегать к силе и сказал:
– Твои братья и сёстры мертвы, тебе остаётся одно – отправиться со мной в Эскалон. Старейшина отдал приказ.
– Я видела.
– Ничего ты не видела. Не заставляй меня…
– Ты и не сможешь, вампир.
Реин медленно и нерешительно приблизился к ней, взяв за плечи, избегая пронзительного взгляда.
– Говоришь, не смогу, – тихо сказал Нозгот. – Нет ничего, чтобы не смогли Нозготы.
– Не себя ли успокаиваешь?
Дверь в святилище оставалась открытой, раздался взвинченный голос Ортрайта:
– Ну что – Ко мне!
Из отверстия в потолке, прикрытого люком из досок, вынырнули две горгульи с кривыми сакарскими мечами и арбалетами на спинах. Их чёрные, как уголь, волосы заплетены множеством толстых косичек. Мускулистые руки, словно облитые фестонами воска канделябры, переливались от пота. Полусогнутые в коленях ноги иссечены мышцами. Ортрайт отослав воздушный поцелуй, попятился к стене потемневшей от факела. Горгульи, оскалившись и глухо рыча, подобно голодному волку, медленно подходили к нему. Нозгот отвернулся, незаметно выудил из-за пояса два кинжала. Услышав тихий топот их башмаков на пробковой подошве, обернулся, метнув один кинжал. Горгулья, перепрыгнув мёртвое тело, мотнула шеей, будто та неестественно привинчена. Поймала кинжал, зажав его плечом и щекой.
– Ничего себе! Ре… – Ортрайт решил не звать брата. Нозгот сиганул за парапет двух каменных изогнутых в поклоне ангелов.
– Трус! – злобно зашипела другая горгулья. Ортрайт, набрав осколков, швырнул в лицо прыгнувшей следом горгульи. Завопив и ударив вслепую в то место, где должен быть вампир, она промахнулась. Нозгот полосонул горгулью мечом по животу, оттолкнулся ногами от ангела с разбитой головой. Фонтан крови обагрил штаны Ортрайта. Он расправил когтистые крылья, толкнул полумёртвую горгулью на летящую соратницу. Столкнувшись с мёртвым телом, горгулья выругалась, не уступив по злословию самому недовольному гному. Ортрайт пригнулся, расцарапав бёдра горгульи своими когтями на крыльях.
– Проклятые вампиры! – процедила она, подняв кривой меч. Тонкие струи крови стекали по её ногам. Казалось, она не ощущала боли. Ортрайт закрутив меч, отбил удар сверху. Отскочил, потому что горгулья могла ответить резким боковым, но бросившись в ноги Нозгота, свалила его. Ортрайт схватил её за толстую шею, попытался задушить. Не получилось – мышцы, словно стальным шарфом защищали шею горгульи.
– Сгинешь ты, наконец? – Ортрайт прокусил ей шею.
Она дёрнула головой, ударив по зубам вампира. Мотнула головой сильней – у Ортрайта посыпались искры из глаз. Её длинные жёсткие косы попали в глаза и нос Нозгота. Он резким движением качнул её – сбросить не получилось. Горгулья зарычав, резко выпрямилась.
– Откуда у вас столько сил? – струхнув, попытался высвободиться Ортрайт. Горгулья, схватив его за руки, растащила их. Нозгот почувствовал себя прикованным к холодному каменному полу. Горгулья со злобно искажённым лицом нависла над ним. Она ногой под-тянула свой меч. Ортрайт, услышав скребущий по камню металл, отчаянно завопил. Вложил силы в толчок крыльями, но нет – Они плотно прижаты. Горгулья, отпустив руки Нозгота, резко вознесла меч над ним. И…из её рта хлынула кровь, прямо в раскрытый от удивления рот Ортрайта. Он поперхнулся большим количеством крови. Обыкновенный гвардеец спас его.
– Вот как бывает, – С наигранным недовольством произнёс он, достав из кармана штанов чёрный платок.
– Я думал…
– Молчи. – Ортрайт отёр кровь на подбородке. – Помогай соратникам. Я бы справился.
Гвардеец выскочил наружу.
Ортрайт со злости ударил по двери так, что она свалилась с петель:
– Странно-горькая, не как у тех, что я пробовал… Реин, ты там братец? О…
Снаружи слышались крики горгулов и взрывы магических шаров. После недолгой па-узы, в которой Ортрайт разглядывал пожирающим взглядом горгулью, он удивлённо спросил:
– Это она? Стоило ли прикладывать столько усилий. Не понимаю. Пойдем, брат.
Вбежавший гвардеец оказался тем, что спас Нозгота.
– Паладины поймали некроманта. Архимаг поджарил его!
– Реин, надо бы повысить удальца, – шепнул Ортрайт. – Он помог мне. Немного.
– Да.
Он продолжил оглядывать жрицу, когда Реин убрал руки с плеч горгульи.
– Милая дева. Для чего же она понадобилась Нортеру? – вкрадчиво иронично поинтересовался Ортрайт.
Немного помолчав, он ехидно улыбнулся и предположил:
– Вероятно, для любовных утех. Хорошо-то с девственницей, как известно, жрицы…
– Прекрати, – бросил Реин.
– Как убивать благородного вожака, а потом издеваться над ним, но слова Нортера святы, как закон.
Горгулья пошла сама. Реин думал, что её придётся тащить, а Ортрайт – Посадить в мешок. Реин, надев плащ и медальон, подсадил её на своего резвого скакуна и двинулся в путь. За ними следовали Ортрайт и Мортан. Горгулья могла улететь, когда они скакали по горам. Она способна спрыгнуть с лошади и воспарить над густым лесом, над которым сейчас проезжали. Горгулья держалась спокойно и гордо, совсем не дрожала. Напрасно Мортан не выпускал жрицу из виду.