Загробная канцелярия (Глава 2)

Канцелярия погрязла в шуме сплетен и глухих звуках штамповки бумаги. Служащие неслись по офису то с папками, то с судебными актами, то спеша вновь на сбор душ. Это место редко знало отдыха. Миллионы поступали сюда и только потом распределялись по отправкам «Рай» или «Ад». Постоянная бумажная волокита, которая никак не заканчивалась. Будто сам дьявол проклял это место. Если произошла эпидемия — загробная канцелярия первой пострадает. Если начальство сверху придумало гениальную идею — именно им потом всё разгребать. Впрочем, Азраэль не жаловался. Он уже понял, что это бесполезно.
Проходя к своему отдельному кабинету, Жнец чувствовал, как сотни глаз направились в его сторону. Теперь в глазах коллег он не верховный Жнец, а участник самого громкого скандала небес за последние триста лет.
Смерть резко остановилась, обернувшись к Жнецам. Два светлых огонька на его подобии лица, которое было скорее бездонной тьмой, сощурились, окидывая окружение холодным взглядом. Шёпот и колкости в его адрес сразу затихли. У Азраэля сейчас не было косы. Но каждый житель и небес, и ада знал, что его священное оружие питает силой сам Господь. Даже небесным Серафимам не избежать смерти от неё. На всё воля Бога, но по последнему событию — ещё и ярость Азраэля. Верховный Жнец всё ещё остаётся главным в отделе Жнецов загробной канцелярии.
Отмечая, что всё утихло, он вновь направился в сторону двери и, зайдя внутрь, закрыл её с вызывающим громким хлопком. Внутри всё было устроено как можно минималистичнее. Стены тёмно-серые, без каких-либо картин или даже рабочей доски, лишь один стоящий в конце рабочий стол с креслом и шкаф. Больше ничего. Кабинет Азраэля напоминал собой старый мрачный склеп. И его это вполне устраивало. Пройдя к столу, он сразу вытащил папку с надписью: «Души за девятнадцатый век» и с усталым вздохом принялся с ней разбираться. Толстая, похлеще, чем «Война и мир», с миллионами документов одного типа. Подпись — печать, подпись — печать. На каждого человека отдельно. Подтверждение отправки одного в рай, другого в ад, третьего на Божий суд. И так на протяжении добрых десяти часов и больше.
— Вечность идёт, а жизнь всё не меняется… — с глубоким разочарованием и смирением своей участи офисного мученика произнёс он.
Прошёл час. Два. Семь, а он всё ещё над отчётами.
— Азраэль! — Дверь с грохотом открылась, и внутрь влетела Элис. То ли взмах её крыльев, то ли демоническая энергия, которую, по словам многих, она таскала за собой везде, тут же сдули листы со стола, и те разлетелись по всему помещению. Но Элис это явно не смущало.
Демоница из адской канцелярии. Одна из немногих, с кем у Азраэля в низах хорошие отношения. Местная сплетница и ходячая энциклопедия пороков всех существ трёх секторов. Глаза приглушённого красного оттенка сияли позитивом. Было ясно, что до бордовой сороки дошли новые слухи.
— Отодвинь свои бумажки! Новые новости. Сразу две!
— Элис, если это снова про сбежавших грешников, то выйди, — произнёс Жнец, чей глаз уже начал дёргаться. Когда ему позволят уйти на покой? Ах да! Он же смерть. Что ж, мечтать не вредно.
— Да нет же! — усмехнулась демонесса и, щёлкнув пальцами, материализовала второй стул напротив него. — Это намного интереснее. Особенно второе.
Одним движением она устроилась на стуле, отбросив через плечо чёрные пряди волос. На лице появилась довольная улыбка.
— Первое! Кристоферу премию дали. Ровно три тысячи душ. Две тысячи довольных клиентов.
— А остальная тысяча? В архивах затерялись? — саркастично спросил он, крутя в пальцах перо.
— Остальные в аду. Им сейчас не до благодарностей.
Откинувшись на спинку кресла, Азраэль прикрыл глаза. Сколько у него душ на счету? Он уже не помнил. Не в его стиле вести подсчёты. Но и Кристофером он не был. Его знакомый среди смертных пользовался репутацией «доброго Жнеца». Он всегда толерантный и мягкий с любой душой. Будь то грешник или святой. Азраэль же циничный и прямолинейный с обоими. И обеим сторонам это не нравится. Обе принимают это за высокомерие. Ну а что ему ещё нужно было делать? Ковриком стелиться? Он Смерть, которая встретилась уже с миллиардами умерших. Для него это просто очередная галочка в списке. Не более.
— А вторая? — спросил архангел, приоткрыв глаза.
— К нам в ад доставили нового смертника, — сказала Элис, понизив голос до шёпота, будто раскрывала великую тайну.
— Издеваешься? — раздражённо процедил Азраэль и уже хотел встать с места, чтобы выпроводить её из кабинета.
— Ты дослушай! — продолжила она, подняв ладони в примирительном жесте. — Этот грешник был слугой в замке Фризов. Того самого герцога, сына которого ты должен забрать.
Жнец замер, так и не поднявшись. Через мгновение он наклонился над столом ближе к ней.
— Продолжай.
— Так вот… — продолжила она вновь заговорщическим шёпотом, — по документам он был убит. Совсем недавно. Казнили на площади за попытку покушения на жизнь младшего сына герцога!
— Когда? — в замешательстве и раздражении сказал Азраэль. Рука сжалась в кулак, отчего перо жалобно треснуло и сломалось. Тьма начала злобно развеваться, а тень — приобретать кривые черты. Один из главных признаков закипающего гнева архангела Смерти.
— Эй, спокойнее! — неловко улыбнувшись, произнесла Элис, похлопав его по плечу. — Мальчишка живой. Совсем недавно. Примерно часов пять назад. Казнили четыре часа назад.
Азраэль выдохнул — сам не заметил, что задержал дыхание. Впрочем, Элис не должна была этого видеть. Он тут же нахмурился, возвращая лицу привычное выражение усталого презрения.
— Мотивы?
— Божья воля.
— Что?.. — переспросил Жнец. Плечи тьмы медленно опустились, чувствуя груз человеческой глупости. Злость за вмешательство в его работу улетучилась, будто её и не было. — В каком смысле «Божья воля»?
— В прямом, — произнесла Элис, закидывая ноги на его стол прямо поверх оставшихся отчётов. — Говорит, что будто бы к нему сам Бог снизошёл и приказал убить лютого грешника, ибо королевство погрязнет в грехах по его вине.
Глубоко вздохнув, Азраэль отодвинул туфли демонессы со своих бумаг, собирая их обратно в стопку. Насколько же абсурдная ситуация. Опять фанатик-верующий довёл себя до шизофрении, а страдают другие. В последнее время он подумывает отправить в небесную канцелярию запрос с просьбой послания нового пророка. Просто чтобы кто-нибудь наконец-то вернул людям здравый рассудок. Только они праздновали конец «святой» инквизиции — и вот теперь посланники Господа объявились. И как прикажете тут быть? Хорошо хоть Марсель в живых остался. Иначе бы Азраэлю пришлось ещё писать объяснительную, почему душа ушла на тот свет мало того что раньше срока, так ещё и не по назначенным обстоятельствам. А после уже бы лично навестил в аду того слугу. Последнее, что терпит Азраэль, — это когда трогают его души. Не важно кто или где. Суть в том, что он должен их забрать. Как несчастные смертные могут вообще лезть в его ритуал?
Только Жнец хотел уже начать свою привычную тираду о людях как об ошибке Бога, как в дверь постучали несколько раз. Подняв взгляд, он осторожным тоном, будто перед ним был сам верховный Серафим, сказал:
— Да?.. Входите.
— Верховный Жнец Азраэль! — в кабинет сразу зашла секретарша местного управления, Маргарет. — Там… в приёмной нужна ваша помощь.
— Что случилось? — спросил он, вставая с места и подходя к ней. — Надеюсь, дело стоящее?
— Безбилетники. Ровно двадцать один.
— Господи… — простонал Азраэль, обречённо закрыв глаза. Самоубийцы — это последние, с кем он хотел иметь дело.
Он ещё не отошёл от новости о покушении, а тут — двадцать один безбилетник. Как будто Вселенная решила добить его именно сегодня.
— Никого больше нет?! — прошипел Жнец, весь ощетинившись, будто кот, от осознания, что всё снова свалят на него. — Я, по-вашему, без дела сижу, раз вы только ко мне обращаетесь?!
— Никого больше свободного от основных обязанностей нету, — пожала плечами секретарша, которая даже не вздрогнула от его гневного вида. Ей не впервой доводить Смерть до нервного тика.
Если бы у Азраэля было лицо, то сейчас бы оно выражало великий кризис и страдания. Но у него была только тьма. Поэтому единственное, что он мог сделать, — это смириться со своей участью и идти работать.
— Элис! — бросил он через плечо, уже уходя. — Собери все отчёты обратно в стопку!
— Хэй! — возмутилась она, недовольно махнув хвостом. — Я вообще-то собиралась…
— Мне плевать! — прервала её Смерть. — Собери то, что раскидала. Увижу бардак, когда вернусь, — твои крылья станут новыми шторами в моём кабинете!
— У тебя нет окна!
— Значит, коврами на полу и стене! А рога — вешалкой! — ответил он и наконец исчез во тьме коридоров.
Элис, стоя у порога, недовольно нахмурилась и лишь фыркнула, начиная собирать листки с пола. Всё-таки лучше не злить ангела смерти, даже если он без косы.
Азраэль же уже шёл в сторону приёмной. Небольшое помещение. Стол администратора, несколько кресел, в которых уже устроились обычные души, и кофейный столик с рекламой из ада.
Прямо перед ним стояла очередь безбилетников. Двадцать один… Сегодня он будет обязан выпроводить ровно двадцать одних глупцов, которые сами решили уйти на тот свет, не дождавшись Жнецов.
Глубоко в его тьме рояль уже проиграл смесь роковых и похоронных нот. Правда, похороны были у его психики. Он не чувствовал к ним жалости. Может, лет десять тысяч назад — да, но не теперь. Теперь он видит лишь очередную партию товара, которую нужно распределить в одно русло.
Он устроился за стойку администрации и, повернув табличку с надписью «Открыто» лицом к душам, сложил руки.
— Первый.
К нему сразу же подошёл юноша лет двадцати четырёх, протягивая деревянный талон с первым номером. Довольно юный. Азраэль взял дело номер один.
Этого было достаточно. Он захлопнул папку и поднял взгляд на Адриана.
— Что же заставило вас так рано покинуть жизнь самовывозом?
— Вы серьёзно? — нахмурился юноша, сжав кулаки до побеления костяшек. — Самовывозом? Моя семья погрязла в долгах, младшая сестра умерла от сифилиса, дядя погиб при развале на стройке, а мать страдает от сумасшествия.
— И вы в такое трудное время бросили всё на плечи… — он мельком заглянул в папку, — отца, старшего брата и старшей сестры, верно?
— Да. То есть… — осёкся Адриан. — Нет! Я был раздавлен!
— Ваша семья тоже была раздавлена. Некоторые в буквальном смысле.
— Вы не понимаете! Моя судьба была слишком тяжёлой! Я не смог вынести столько боли… — в голосе парня было не столько попыток оправдаться, сколько чистой злости за свою искалеченную судьбу.
— И? Я тут при чём? Все вопросы к Богу. Книга жалоб на стенде слева, — указал Жнец пальцем. И впрямь, слева на стене был стенд с книжкой по центру с надписью «Книга жалоб и предложений».
Азраэль ловко схватил со столика одну листовку.
— Вот, — протянул он её юноше, который сразу среагировал и взял её. — Котлы по скидке в ближайшие тридцать шесть часов. Скидка тридцать процентов кармы, высокопрочная сталь с гарантией на триста лет и кружка от самого короля ада в подарок. Тысячи грешников советуют.
— А… Как вы поняли, что они советуют?
— Не знаю, — отмахнулся Азраэль. — Я не в аду работаю. Может, вопят громче остальных.
Адриан сглотнул, нервно оглядываясь по сторонам, и наконец спросил:
— То есть мне в ад?
— Нет, в сады Эдема, — произнесла Смерть своим самым добродушным тоном. — В ад только для экскурсии.
— Правда? — в глазах парня просияла надежда.
— Нет, безбилетник, — проворчал Азраэль, за секунду изменив выражение лица на скучающее презрение. — В ад. Давай, иди. Лифт прямо по коридору и вправо. Маргарет тебя проводит. Не задерживай очередь.
Юноша несколько секунд лишь стоял на месте, не зная, что сказать или сделать. У него не было ни одного аргумента. Всё, что сказал Жнец, — точно до невозможного. Не к чему было придраться. В итоге, смирившись, он побрёл вслед за секретаршей, нервно сжимая в ладони листовку.
Азраэль даже не проводил его взглядом. Лишь вновь вернулся к сортировке душ. Некоторые папки он уже даже не открывал. Ситуация сама по себе была понятной. Третий покончил с собой из-за долгов, десятая — от несчастной любви, пятнадцатая — от общественного давления.
Его внимание остановилось на последнем в очереди. Совсем ребёнок. Всего пятнадцать лет. Он не оправдывался. Никакого раскаяния или злости. Просто молчал, уже готовый принять свою участь.
Азраэль всё же потянулся к последней папке и открыл её. На этот раз вчитываясь в каждую страницу:
Жнец застыл, вчитываясь снова и снова в строки. Смерть от лейкемии… Он судорожно перелистывал страницы, пытаясь найти хоть какие-то сведения о семье или близких. Впервые за время своей работы он сталкивался с подобным случаем.
Край папки помялся в его хватке. Он медленно поднял взгляд на Оливера. Никаких последствий его смерти, кроме разборок для управления приюта. Никаких близких, кого он мог оставить. Итог тот же.
В этот момент Смерть впервые не знала, какое принять решение. Самоубийство обычно карается, когда человек обрывает судьбу, которую ему обеспечил Господь. Но разве мальчишка это сделал? У него и так не было будущего. Он умер лишь на пару месяцев раньше. Тот же конец, но менее мучительный. Наконец взяв себя в руки, его рука потянулась к одной из стопок бланков, которые он начал заполнять. Поставив свою печать, он поместил все бумаги и дело мальчика в бумажную папку и передал ему.
— Прямо по коридору до последней двери. Божий суд, — произнёс Азраэль, сам не замечая, как начал барабанить пальцами по стойке.
Оливер вздрогнул и поднял нерешительный, робкий взгляд на Азраэля.
— Но… Я ведь… Я сам…
— Ситуация двоякая, — оборвал его Жнец, подзывая секретаршу. — Я не могу тебя судить в таком ключе. Поэтому разбираться будет Создатель. Лучше скажи: ты знал?
— Да… — ответил он почти шёпотом. — Белокровие…
Смерть на это лишь глубоко вздохнула.
— Ясно… Маргарет, проводи его.
Она кивнула и, улыбнувшись, предложила ему следовать за ней. Всё ещё неуверенно, но Оливер пошёл за ней, мельком оглядываясь на Азраэля и сжимая папку в руках. Всё внутри дрожало от слабой паники и тревожности.
Азраэль ещё некоторое время проводил их взглядом, после чего взял табличку в руки, начиная задумчиво крутить.
А что его Марсель? Он, в свою очередь, даже не подозревает о своём конце. Счастливо считает, что смог спастись и у него есть будущее. И в течение срока он будет медленно угасать на глазах Азраэля. С каждым вздохом медленно, мучительно осознавать, что его время вышло. И та яркая, непорочная улыбка рассыплется в прах в последние секунды жизни. Он поймёт всё. И Азраэль знает исход: вновь на него будут смотреть как на дьявола. Проклинать как исчадие яда. Весь азарт сменится злостью и отчаянием. Так всё и закончится. Смерть привыкла к этому. Но он встречал людей уже в конце их пути. Ему было всё равно. Как сильно его сможет задеть, если его будет проклинать Марсель? Тот, с кем он проведёт полгода.
Впрочем, не нужно было зацикливаться на этом. Он Смерть. Это естественный исход. Встав с места, он направился в сторону своего кабинета. Нужно проверить, как убралась Элис, а после — и пора на встречу с Фризом. Войдя внутрь, Жнец довольно хмыкнул. Все бумаги были собраны и, видимо, сложены в шкафу. Он подошёл к нему, собираясь открыть и достать досье Фриза-младшего. Но как только он распахнул дверцу, на него с шелестом свалилась гора макулатуры. Помятая, запихнутая внутрь через сопротивление, но собранная. Обессиленный после всего дня, он лишь издал звук, подобный скулежу, и ударился головой об дверцу. Раз, другой, третий — пока не стало чуть легче. Или пока лоб не заныл сильнее, чем душа. Что ж, видимо, такова его судьба. Никакой логики или хотя бы порядка. Только хаос и глупость небесного масштаба.
Собрав в кулак последние остатки терпения, Жнец кое-как вытащил из-под завала нужное досье и захлопнул шкаф. Заранее запомнив, что по возвращении он должен будет отрезать крылья Элис для обивки кресла. Щелчок — и вновь он принимает облик Леона Солдэри. Тьма рассеялась, и теперь уже проявилась человеческая сущность. На этот раз на нём была серая рубашка, тёмно-синий пиджак и того же цвета брюки. На мгновение он пригляделся к своему виду. «Не то», — подумал Азраэль и вновь сменил образ. Теперь уже стоя посреди комнаты в ярком красном мундире с жёлтыми наплечниками. Белые брюки и высокие чёрные сапоги. На груди герб будто бы его страны. Бельгия. Или что там ему приписали? Англия? Без разницы. Но, только подумав о реакции Гавриила на этот костюм, он вновь поморщился. Снова не то. Нужно что-то легче, но не слишком вызывающее. Подумав некоторое время, ему в голову пришла слишком простая мысль. Щёлк! Теперь уже на нём была простая белая блузка с широкими рукавами и высоким воротником. Чёрный, с белой вышивкой корсет и того же цвета брюки-клёш. «Другое дело», — довольно пронеслось в голове Азраэля, после чего он поспешил выйти. Подойдя в сторону администрации, он вручил ключи от своего кабинета Маргарет.
— А почему на ключ? — поинтересовалась она, забирая его. — Вы же обычно закрываете дверь на печать высшей степени.
Азраэль поджал губы, иронично хмыкнув. Да. Печать высшей степени. Вот только ему в течение этого времени нужно ещё не раз туда вернуться. Но, оставив колкость при себе, он лишь ответил:
— Понимаете ли… Мёртвую печать-то я могу поставить. Но разрушить её потом может только моя коса. А косы у меня на ближайшие полгода нету.
— То есть вы создали такую сильную печать для любой двери и не подумали о её разблокировке?
— Я не знал, что меня оставят без косы! — процедил Жнец, прекрасно осознавая свой косяк. Ну не готовила его судьба к такому повороту событий в его существовании.
Коса Верховного Жнеца была одним из семи божественных оружий. И в число её способностей входило разрушение любых печатей. На то он и Смерть. Прячься сколько хочешь, но она всё равно забирает в судный час. И Азраэль, при всём своём профессионализме и строгости работать по правилам, использовал её как раз чтобы разрушать Мёртвую печать в свой кабинет, которую он смог создать ещё в самые первые годы своей роли ангела смерти. Только вот в то время он не подумал, как он будет открывать печать, если у него нет косы. Сейчас он пытается придумать обход через Мёртвую печать, но пока что безуспешно. Поэтому уже два дня Жнец не может достать из шкатулки свой орден, который не стал вытаскивать, думая, что подобрать к печати ключ — дело пяти минут. Гавриил бы сейчас точно высмеял его и припоминал этот просчёт ближайшие сто лет.
Маргарет лишь рассмеялась, покачав головой.
— Вам бы быть менее напряжённым. Ключ и замок — тоже вещи надёжные.
— Не факт, замок можно и вскрыть. Я слишком занят, чтобы просто расслабиться.
— И всё же, — поинтересовалась Маргарет, — как вам среди людей?
— В каком смысле? — приподнял бровь Азраэль.
— Вы ведь Смерть. Никогда не были среди смертных. Вам наверняка трудно подстраиваться под их общество. Я бы тоже хотела устроиться Жнецом, чтобы просто видеть их, но боюсь, даже двух слов не смогу связать.
Азраэль молчал. С тяжёлым вздохом он мысленно вспомнил все свои попытки быть среди людей за существование земли. И впрямь трудно. Трудно общаться и делать вид открытого человека, когда привык лишь молчать и забирать. Это не столько задевало его гордость, сколько самооценку. В такие моменты ощущается, что ты недостаточен. Нечего вставить, и приходится неловко улыбаться. Какая-то ошибка — и вот тебя уже могут приговорить к казни. Сторонятся и смотрят как на мусор.
— Да, вы, пожалуй, правы, — ответил он, нахмурившись и, чувствуя, что разговор заходит не в самую комфортную тему, поспешил удалиться. — Ладно, мне пора.
Направившись к выходу из канцелярии, Жнец ещё несколько минут прокручивал в голове вчерашний день. Сколько уже раз он успел облажаться перед людьми. Возможно, теперь он может понять веселье Гавриила. И почему к общению с людьми ему никогда не прилагают инструкции? Приходится импровизировать прямо на ходу.
Выйдя из серого высокого здания, он взглянул вниз. Канцелярия и все загробные офисы были на небесах. Ближе к Богу. Можно просто полететь вниз, но сейчас Азраэлю не хотелось тратить время на это, поэтому он просто направился в сторону врат, которые вели в смертный мир. Они ничем не отличались от райских. Такие же золотистые, с причудливыми узорами. Распахнув их, Азраэль сразу прошёл туда и через несколько секунд оказался уже у замка Фризов. Всё те же сады и дорогие изваяния из мрамора. У ворот с двух сторон статуи волков. Символ этого герцогства. Олицетворение силы и единства. Азраэль лишь усмехнулся. Последнее, что он ожидал от любой богатой смертной семьи, — это единства. Наследство — дело непростое. Особенно когда вокруг наследника несколько двоюродных братьев, что будут готовы в удобный момент занять его место.
«Интересно, что этот смертный мне подготовил?» — пронеслось в его голове, после чего он направился в сторону замка.