Не такой как все (Глава 1)

«Никого. Никогда и не было.»
«Другие помнят руки, голоса. У меня была только она. Одна. Теперь — никого. Всё произошло так, как и должно было произойти...»
«Она была единственной точкой на карте моего мира. Теперь карта пуста.»
«Я не знаю, как быть с людьми… Я — вещь, которую ветер гонит по дороге… Так и надо. Ведь зачем идти самому? Всё равно не к кому. Не для чего.»
«Мир — большая дорога. Бесконечная и грязная. А мы — случайные комки грязи на колёсах телеги, что катится без устали. Одни сваливаются раньше, другие позже. Я свалился.»
«Значит… Можно перестать держаться...»

С такими мыслями шёл вдоль главной улицы города мальчишка, оставляя бледные следы босых ног. Однако среди обычных детей его выделяло очень уж многое. «Грязное, воняющее, бездомное существо» — так его называли обычно прохожие, но их голоса тонули в белом шуме его сознания. Его лохмотья, пропитанные уличной жизнью, испускали интенсивный и неприятный аромат. Его длинные волосы давно превратились в солому, а кожа была покрыта грязью. На его лице не было ни отчаяния, ни тоски — лишь ледяное равнодушие. Его не интересовало внимание людей, которые постоянно смотрели на него с презрением, шарахались и молились. Не привлекал его внимание даже солнечный свет, такой нагло-радостный сегодня, ласкающий стены домов, но не смеющий коснуться его. Как будто само небо отводило лучи от этого пятна человеческой грязи. Его не интересовали даже последние новости. В город прибыл важный аристократ, чья цель была тайной для всех. Только движение — бессмысленное, бесконечное, единственное доказательство, что он ещё не совсем стал призраком

Но спокойная прогулка была нарушена. Солнечный свет внезапно перекрыли три силуэта.

— Опять глаза мозолишь, беспризорник чёртов! — первый пинок пришёлся точно в колено.
— Ага! Опять забыл своё место! — сказал второй, хватаясь за истлевшую от времени ткань.
— Давайте снова его проучим, чтобы не наглел, — закончил третий.

Их руки, пахнущие тёплым хлебом и домашним мылом, впились в его плечи. Они потащили его куда-то в тёмную и сырую подворотню, подальше от людских глаз. Но даже в такой ситуации на лице мальчика не появилось никакой эмоции, словно для него это обыденное дело и смысла сопротивляться нет.

— Знаешь, Тору? – сказал Натан, главный из задир, прижимая мальчика подошвой к сырой земле.
— Может, сегодня заплачешь уже? Или будешь снова молчать, как дохлая рыба?

Удар в ребра. Хруст. Знакомый, такой болезненный, но уже почти успокаивающий.

— Тебя хоть кто-то любит, кто-то ждёт дома? — шептал Натан. — Может, твоя мать?.. ой, извини, ведь у тебя её нет!

Громкий смех. Удар. Ещё удар.

— Кому ты нужен? — наклонившись и смотря в лицо Тору, сказал Натан. — Вот скажи мне, может ты просто сдохнешь тут, ладно?

Мальчик по имени Тору лежал на брусчатке, ощущая, как тепло жизни медленно покидает его тело. Он не был против слов Натана. Казалось, что он уже принял свою участь — смерть.

Хулиганы долго избивали его и руками, и ногами, они наслаждались безнаказанностью, ведь жертва даже не пыталась сопротивляться. Это стало их любимым развлечением, поэтому всё тело мальчика постоянно было в сине-фиолетовых окрасах. Он никогда не нравился им, постоянно выделялся своей мрачностью среди других.

Когда они ушли, оставив его в луже крови, Тору перевернулся на спину. Его дыхание было прерывистым, каждое движение грудной клетки отзывалось острой болью в сломанных рёбрах. Но удивительно, в такой ситуации он чувствовал облегчение.

«Это… конец?..»
«Это… свобода?...»
«Осталось совсем немного… Тело само решит, когда сдаться.»

Глаза постепенно застилала пелена. Вдали ещё слышался смех хулиганов, но он становился все тише и тише. Внезапно тьма перед глазами зашевелилась. Тень двигалась, принимая чёткие очертания…

***

Юная леди Сачика мирно прогуливалась по окрестностям города, чтобы немного отдохнуть после долгой и утомительной поездки. Её отец — великий герцог Фрэнсис Ларош, правитель этих земель и важное лицо в королевстве. Его в срочном порядке пригласили в город, дабы обсудить с бургомистром какое-то неотложное важное дело. Узнав эту новость, Сачика попросила взять её с собой, ведь давно не была за пределами имений семьи.

В городе множество разных лавок с интересными товарами. Однако больше всего её всегда привлекала красивая, блестящая, пышная и нарядная одежда. В этот раз её внимание зацепили кружевные манжеты, привезённые с юга королевства. Такие элегантные, подчёркивающие нежность и утонченность образа. Они могли бы послужить хорошим пополнением для большого гардероба девушки.

Выбирая аксессуар, она заметила, как трое мальчишек выбежали из-за угла трактира, толкаясь и что-то празднуя. Её насторожило такое поведение ребят, поэтому она решила проверить место, откуда они выбегали. Обойдя трактир, она замерла от ужаса. На земле, в луже крови, лежал человек.

— Эй! — её нежный голос дрогнул. Она опустилась на колени, не обращая внимания на дорогое платье. — Ты… ты живой?

Таинственный мальчик не отвечал ни слова, а лишь смотрел на Сачику полуоткрытым левым глазом, отражающим всю боль, которую ему пришлось пережить.

— Пожалуйста, продержись ещё немного! Я сбегаю за помощью и сразу вернусь к тебе!

Смирившийся со своей участью, Тору уже готов был распрощаться с жизнью, но таинственный голос силуэта не давал ему уйти на покой. Сквозь шум в ушах, сквозь тупую боль, этот голос прорезался, касаясь чего-то мёртвого внутри.

«Что это?.. Так… тепло...»

В ту же секунду Сачика рванула к трактиру. Двери с треском распахнулись. В зале воцарилась мёртвая тишина — все были удивлены, на пороге стояла дочь герцога со слезами на глазах.

— Помогите! — воскликнула она своим обычно мелодичным голосом, звучавшим теперь как скрежет стали. — Там мальчик умирает!

На призыв о помощи спохватились только двое стражников, прибывших в город вместе с герцогом. Остальные сразу поняли, о ком идёт речь.

Выбегая вместе с двумя стражниками, Сачика резко приостановилась на мгновение, услышав обрывок разговора двух мужчин, сидевших неподалёку за столиком и пивших пиво:

— Опять этот оборванец напоролся на Натана с друзьями, — сказал мужчина, поднося кружку пива ко рту.
— Сегодня, видать, он был особенно зол, — фыркнул его собутыльник.

Сачика резко обернулась и побежала дальше, запомнив этих мужчин.

— Он тут, помогите ему скорее и отнесите в наш гостевой дом! А я пока сбегаю за лекарем.
— Вот же чёрт, он еле дышит, — обеспокоенно пробормотал один из стражников.

Рэя, главная служанка герцога, увидев стражников с кровавым свёртком в руках на пороге, в тот же момент отдала приказы служанкам.

— Горячей воды! Чистых простыней и тряпок!

Служанки сняли балахон и очистили тело Тору от грязи. Они были шокированы увиденным — тело мальчика было покрыто большими синяками, шрамами и кровавыми подтёками.

Вскоре в гостевой дом прибежала и Сачика с лекарем Маркусом. Старик известен в городе не только благодаря своим познаниям в медицине, но и скверным характером.

— Рэя, где тот мальчик? — спросила Сачика с порога.
— В первой комнате справа на втором этаже.

Они забежали в комнату. Худое, израненное, как пергаментная карта, тело лежало на кровати. Лекарь тщательно осмотрел все раны, особенно его привлёк шрам на лице. Маркус помрачнел.

— Этот след… не от кулака, — нахмурившись сказал лекарь. — Острое лезвие.

Сачика сжала край простыни, переживая за мальчика.

— К счастью, глаз не задет, — продолжал Маркус. — Я нанесу повязки с целебной мазью, они ускорят заживление.

Лекарь бережно смешал ингредиенты для мази в глиняной плошке. В ней можно было разглядеть толчённый подорожник, ромашку, капельку мёда, а также животный жир.

— Мёд рану затянет, трава боль снимет, ткань защитит, тело исцелится, — проговаривал Маркус.

Он аккуратно нанёс мазь на все ушибы и ссадины, накрыл чистой льняной тканью и зафиксировал нитями.

— Скажите, он… выживет?
— Тело? Конечно, — выпрямившись, ответил Маркус. — А вот душа... — покачал он головой. — Такие раны не заживают простыми травами.

Сачика медленно опустилась на стул у кровати.

— Почему... — её голос сорвался. — Почему ему никто не помог?

Маркус вздохнул, укладывая инструменты и травы:

— Ему помогли Вы. Если бы не Вы, то, скорее всего, он бы уже был мёртв. Теперь он Ваш должник на всю оставшуюся жизнь. Всего хорошего.

После ухода лекаря Сачика осталась наедине с этим странным, несчастным мальчиком. Его дыхание было настолько тихим, что она несколько раз наклонялась, чтобы проверить — жив ли он ещё.

— Такой холодный… Тебе столько пришлось пережить... — прошептала она.

Она невольно коснулась его руки и тут же отдёрнула пальцы. Не от грязи, а от пустоты. Как будто под кожей не билось сердце, а тлели последние угольки костра.

Она внимательно рассмотрела его лицо. Оно было худощавым и бледным, с большим количеством синяков и бросающимся в глаза шрамом, проходящим через правый глаз ото лба до щеки. Нос был немного кривым, а губы тонкие и потрескавшиеся. В этот же момент она вновь вспомнила его взгляд, который так отразился в её памяти — бесстрашный и безмятежный, но полный отчаяния и безысходности. Он вызывал в ней какие-то странные, новые для неё чувства, но она не придала им значения.

— Как будущая наследница этих земель, я не могу допустить продолжения этих бесчинств! Я найду их. Они понесут справедливое наказание за свои деяния, — уверенно сказала Сачика, покидая комнату Тору.

Спустившись, она описала стражникам двух мужчин, сидевших за столиком рядом с выходом в трактире, и приказала в срочном порядке вернуться, выяснить у них, кто те хулиганы и привести их к ней.

Двери трактира с грохотом распахнулись. Двое стражников подошли к столику, за которым весело выпивали мужики.

— У нас к вам серьёзное дело, — прозвучал голос одного из стражников, как удар топора по дереву.
— Ох, конечно, присаживайтесь, выпить не желаете? Пиво сегодня просто отменное! — с улыбкой ответил Мигель
— Мы здесь не за питьём. Что вам известно о мальчишке? — не шелохнувшись, продолжил второй стражник.

Мигель медленно облизал губы от очередной выпитой кружки пива.

— Ой да ладно вам, никто не узнает если мы пропустим по одной кружечке, сразу и разговор веселее пойдёт.

Однако лица стражников сразу дали понять, что они пришли не просто поболтать или выпить. У них было действительно важное дело.

— Ладненько, раз уж вы не будете пить, тогда мы с Кейном выпьем за ваше здоровье, правда ведь, мой друг? — повернув голову, весело спросил мужчина.
— Конечно! Эй, Мелисса, тащи сюда ещё две кружки пива, да побыстрее! — крикнул он официантке.

Но Мелисса не подала виду, что услышала Кейна.

— Я кому говорю!? Эй, а ну быстро принеси нам пиво! — продолжал кричать Кейн.
— Да слышу я, хватит кричать уже! — не выдержав криков, ответила официантка.
— Вечно она ворчит... — ухмыльнулся Кейн. — Ладно, так что вам нужно от нас?
— Когда юная госпожа выбегала из трактира, ей показалось, что вы что-то знаете о том, кто мог так избить мальчишку, — с трудом сдерживая свой гнев, сказал стражник.
— Ах да, естественно, мы знаем мальчишку, да и этих хулиганов тоже. Их все знают, они местные знаменитости! — продолжал язвить Кейн.
— Кто они?

Глаза Мигеля заблестели, как у мыши, почуявшей сыр:

— Постойте. А что нам будет за информацию?

Стражники обменялись взглядами:

— Чего вы хотите?
— Чего мы хотим? Хм, дайте ка подумать... — Мигель сделал задумчивое лицо, хотя улыбка выдавала хитрость его намерений. — Ах да, может, расскажите, почему сам герцог пожаловал в наш скромный городишко? Наверняка стражники должны знать цель его визита, ведь так?
— Нам неизвестна цель визита герцога. Она держится в строжайшей тайне, и лишь бургомистру известны истинные намерения, однако я могу сказать, что мне известно... — сказал, сквозь скрежет зуб, один из стражников. — Недавно разведчик примчался как угорелый в кабинет бургомистра. После чего тот стал бегать, как ошпаренный. Больше ничего не знаем.
— То есть слухи могут быть верны... — тихим голосом произнёс Мигель.

Мелисса принесла две кружки пива и поставила их на стол.

— Наконец! Долго ходишь, дорогуша! — сказал Кейн, громко хлопнув по столу ладонью.
— Я тебе не дорогуша, пьяница чертов, — сердитым голосом ответила официантка.
— Всё, всё иди давай.

Мелисса фыркнула, развернулась и пошла дальше обслуживать других посетителей.

— Настроение у неё явно не задалось, да, Мигель?
— Да забудь, давай выпьем лучше. За ваше здоровье, господа! — воскликнул Мигель, подняв кружку свежего пива.

Стражник сжал кулаки так, что кожаные перчатки затрещали по швам.

— Вы смеётесь?! — повысил голос стражник. — Либо вы сейчас же рассказываете всю информацию, что знаете, либо оберётесь проблем на всю свою оставшуюся жизнь!
— Ладно уж вам, не серчайте, — попытался снизить градус обстановки Кейн. — Тех парнишек зовут Натан, Алан и Фог, а того оборванца Тору. Хуже дворовой собаки, хотя... — он сделал театральную паузу, ища поддержки во взглядах других посетителей. Несколько пьяниц одобрительно закивали. — Псы не воруют хлеб с прилавков.

Обстановка в трактире накалилась.

— Этому блохастому никто тут не рад. Пускай Натан с ребятами развлекаются. Настоящими мужчинами вырастут! — воскликнул мужик из-за стола в глубине помещения.

Другие пьяницы, подогретые алкоголем и желанием поддержать своих, начали выкрикивать одобрительные реплики.

— Тишина! — злобно крикнул стражник, встав со своего места и выхватив меч.

Зал мгновенно затих. Улыбки сползли с лиц Мигеля и Кейна.

— Адрес. Натана. Быстро. Иначе мы вернёмся и будем обсуждать уже ваше наказание, — отрезал второй стражник.

Двери трактира захлопнулись. Стражники узнав всю нужную информацию молча ушли. В помещении на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Затем Мигель встал и швырнул кружку в стену:

— Чёртов Тору! Опять из-за него проблемы!

Дом Натана находился совсем недалеко от трактира. Это был самый центр города, как всегда людный и шумный. Постучав в дверь, стражникам открыла дверь женщина в фартуке. Светлые волосы и добрые глаза выдавали в ней мягкую натуру, но сейчас в них читался испуг.

— Д-добрый день, господа... — её голос дрожал как осиновый лист. — Чем могу помочь?

Один из стражников сурово произнёс:

— Вы мать Натана?

Где-то в глубине квартиры раздался грохот. Словно кто-то что-то уронил. Женщина инстинктивно загородила собой проход в квартиру.

— Да. Он… он что-то натворил?
— Где он?

Женщина побежала в комнату. За руку она вытащила сопротивляющегося и явно встревоженного Натана. Он был той ещё головной болью для матери. Энергичный и упрямый юноша; небрежно зачёсанные назад волосы подчёркивали самоуверенный вид, одежда была вполне обычной для городского парня его возраста: простая, но чистая рубаха, добротные штаны и крепкие сапоги. Ничего, что выдавало бы в нём уличного хулигана, лицо не обезображено, но его черты отнюдь не располагали к дружелюбию. Тонкий прямой нос, словно выточенный из камня, казался надменным. Губы, обычно растянутые в ухмылке, могли мгновенно сжаться в тонкую линию, выражая презрение, а тёмно-голубые глаза подчёркивали его надменность. Однако по его кулакам можно было понять, что он что-то скрывает.

Увидев стражников, Натан замер, и хотя в глазах мелькнул испуг, он постарался сохранить надменный вид.

— Ты Натан? — спросил стражник.
— Да, чего надо? — вызывающе ответил Натан.

Один из стражников сделал шаг вперед и взял Натана за рукав:

— Ты идёшь с нами.
— Что? В смысле? Никуда я не пойду! — закричал Натан, испугавшись.

Мать, с испуганным и ничего не понимающим видом, обратилась к стражникам:

— Что вы такое творите?! — истерически спросила мать.
— Он избил до полусмерти ни в чём не повинного мальчика и ответит за это перед самой госпожой Сачикой Ларош!

Мать с ужасом посмотрела на Натана.

— Ч-что они такое говорят, Натан!? — спросила она сына, глядя на него потерянным взглядом. — Ты же обещал мне больше не...
— Мама, я-я… они же врут! Я ничего не делал! — перебил Натан слова матери. — Это всё Алан и Фог! Они подставили меня!

Несмотря на крики и сопротивление, Натана всё же вывели из дома. На пороге осталась лишь мать, закрывающая лицо руками, через которые сочатся горькие слёзы.

— Он готов подставить даже своих друзей. Вечером он вернется домой, не переживайте, — заверил стражник перед уходом.

Юная леди Сачика нервно сидела и перебирала виноградную гроздь. Дверь распахнулась и на пороге появился Натан со стражниками. Они втолкнули его в комнату. Юноша стоял, сжимая кулаки с ободранными костяшками.

— Садись, — кротко и ясно прозвучал голос Сачики.

Натан швырнул себя на стул с такой силой, что дубовые ножки скрипнули в протесте.

Сачика медленно обошла стол, её тень легла на Натана:

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Он фыркнул и наконец поднял глаза:

— Понятие не имею. Может, потому что какая-то благородная девица решила поиграть в королеву справедливости?

Напротив Натана сидела девушка примерно его же возраста, лет тринадцати, само воплощение благородства и ангельской красоты. Её внешность поражала своей безупречностью: тонкая кожа, золотые волосы, спадающие до талии, и глубокие, пронзительные глаза. Даже в простом платье она казалась воплощением аристократизма.

Он невольно залюбовался ею, как прекрасным цветком, но резкий удар ладонью по столу заставил его вздрогнуть и вернуться к реальности.

— Он мог умереть!

Натан откинулся назад, его бравада дала трещину:

— Он… он сам начал!

Голос сорвался. Его пальцы вцепились в подлокотник, будто боясь, что слова вырвутся против воли.

Сачика наклонилась, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга:

— Интересно… Твоя мать знает, что её сын — трусливый убийца?
— Я НЕ УБИЙЦА! — Натан вскочил, опрокинув стул.

Сачика не отступила ни на шаг. Её глаза, обычно напоминавшие весеннее небо, теперь потемнели, как перед грозой:

— Тогда почему твои кулаки в крови? — она резко схватила его за запястье, демонстрируя содранные костяшки. — Почему Тору сейчас там? — она указала на лестницу, ведущую на второй этаж. — Весь покрытый синяками и шрамами?

На лбу Натана выступили капельки пота.

— Да потому что он чудовище! — сорвался Натан.

Осознав, на кого он повышает голос и чем это может для него обернуться, Натан сбавил тон:

— Эта бездомная псина уже весь город достала, постоянно ворует товары у моего отца, вот я и проучил его. Я совершал доброе дело — избавлялся от вредоносной крысы. Вы должны благодарить меня, что я взял эту ношу на себя, — он замолчал с лёгкой улыбкой на лице, и тут его взгляд упал на дверь в комнаты. — Но что я узнаю? Вы… вы привели его сюда?! Это очень некрасиво с Вашей стороны, госпожа… Вы — дочь герцога. Вам не подобает против своего же народа идти, — закончил Натан с явной злой ухмылкой…

Сачика медленно и спокойно поднялась.

— Доброе дело? — её голос был тише шелеста платья.  — Ты называешь избиение до полусмерти — “добрым делом”?

Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Мой долг перед народом — защищать каждого, кто находится под нашей властью. Даже самого последнего. Даже того, на кого такие, как ты, показывают пальцем. А твоя “ноша”... — она бросила взгляд на лестницу, ведущую к комнате Тору, — … это не забота о порядке. Это трусость. Это боязнь того, кто своим молчанием показывает тебе твою же ничтожность. И за эту трусость ты ответишь не перед “народом”, а перед законом, которому служит мой отец. И, как я вижу, перед своей совестью. Если она у тебя ещё осталась.

Слова о законе напугали Натана. Он понимал, что теперь простым выговором ему уже не отделаться. Однако и признавать вину он тоже не хотел.

— Думаю, ты уже осознаёшь своё положение. Но я продолжу. Незадолго до того, как тебя привели, — её голос звучал ледяными осколками. — Я проходила мимо лавки твоего отца... — она сделала паузу, наблюдая, как всё больше нарастало напряжение Натана. — Знаешь, что мне удалось подслушать?

Глаза Натана забегали, руки дрожали как листок на ветру, а сердце было готово вырваться из грудной клетки.

— Ни одной пропажи за последнее время. Полные склады. Хорошие продажи, — Сачика села перед Натаном, смотря ему прямо в глаза. — Твой отец сам это сказал одному из покупателей.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Натана. Вдруг где-то наверху раздался грохот — будто кто-то упал с кровати. Сачика посмотрела на служанку, та сразу поняла, что необходимо проверить источник шума.

Повернувшись обратно к Натану, Сачика приблизилась вплотную:

— Я задам тебе последний вопрос, — её шёпот был страшнее крика. — Почему ты действительно ненавидишь Тору?

Натан зажмурился. В его памяти всплыл тот день, когда Тору впервые появился в городе. Как он, Натан, издевался над ним вместе с друзьями. И как в ответ они получали лишь… этот взгляд. Пустой. Без страха. Без злобы. Как будто он, сын уважаемого торговца — вообще ничего не значил.

— Потому что он... — Натан стиснул губы. — Он смотрит на нас, как на… муравьёв!

Со второго этажа послышались шаги. Медленные, неуверенные. Натана вдруг затрясло:

— Вы не понимаете! Он ненормальный! Дня три назад мы загнали его в тупик у мельницы. Как всегда он молчал и не сопротивлялся, но… в конце… когда мы уходили… он сказал...
x
У лестницы на втором этаже показался бледный как смерть Тору, прервав слова Натана. Сзади ему помогала держаться на ногах обеспокоенная служанка. Его правый глаз как будто издавал тусклое, еле заметное свечение.

— … они уже идут, — продолжил он слова Натана.